Пари во время сиесты

      Национальность определяется языком, на котором думает человек. За двенадцать лет Испания стала для Антуана вторым домом. Он говорил на испанском так же хорошо, как и на французском, а сны ему вообще снились на обоих языках. Поэтому Антуан, наверное, уже превратился в настоящего испанца, пусть и рожденного за пределами страны корриды и паэльи. И теперь, находясь в Валенсии, он думал о том, как хорошо было бы оказаться дома. Рад, наверное, он был бы и мадридской квартире, и дому в Маконе, потому что там, по крайней мере, в промежутке с двух до пяти часов, никто не выпадает из жизни. Наверное, в сиесте и была основная проблема всех некрупных испанских городов — если тебе удосужилось оказаться здесь не в то время, то единственным занятием оставалась прогулка по абсолютно пустым улицам.        В Валенсию команда приехала намного раньше, чем было нужно. Почему - никто не знал, но всем хватало аргумента Диего Симеоне, который состоял из двух слов. "Так надо," — вот что ответил тренер на неосторожный вопрос Сауля Ньигеса. И больше поднимать эту тему никто не хотел, ведь праведного гнева Симеоне игроки не то чтобы боялись... Хотя, нет. Все-таки боялись. Поэтому после тренировки Антуан в свободные пару часов решил прогуляться.        Только спустя минут десять бездумной ходьбы по абсолютно пустым улицам, он подумал, что идея была, мягко говоря, не самой лучшей. Мало того, что город напоминал своими тихими кварталами съемочную площадку фильма ужаса с Антуаном в главной роли, так еще и зайти было некуда. Ни одного открытого магазинчика, ни бара, ни кафе — ничего. Но даже такой любитель шумных компаний и вечных разговоров, как Гризманн, мог смириться с гудящей тишиной, прерывающейся только глухим шарканьем его кроссовок по вымощенной дороге. Если бы не холод. Конечно, пятнадцать градусов по Цельсию вряд ли можно было назвать лютым морозом, но Антуан иногда умудрялся замерзнуть и при стабильных двадцати двух.       И когда вдруг на затянутом давящими тучами небе сверкнула молния, сопровождаемая гулким ударом грома, Гризманн понял, что сегодня явно не его день. В жизни у него вообще с недавних пор началась дегтярно-черная полоса, которая лишь иногда разбавлялась едва заметными белыми вкраплениями. И это его абсолютно точно не устраивало, как и то, что сегодня он не попал в старт. У него были причины красоваться на поле и экранах телевизоров, которые, как ему казалось, считались весомыми. А после того, как Симеоне объявил стартовый состав, Антуан впервые в своей жизни захотел развернуться и уйти с поля. Он вдруг подумал, что такое поведение было в стиле Эрики. Но с кем поведешься...       Пнув ногой какой-то небольшой округлый камешек, Гризманн тяжело вздохнул. Он не единственный тонул в проблемах, и жаловаться, пусть даже и самому себе, с его стороны было непростительно. Но тем не менее, когда он увидел на одном из домов яркую рекламу мебельного салона, то поджал губы, прищурившись. Улыбаясь, молодая пара в абсолютно глупых одинаковых свитерах сидела на диване, на вид жутко неудобном, в руках у обоих было по увесистой кружке. До тошноты примитивно, подумалось Антуану, но он вдруг вспомнил об Эр. Представил, что она сейчас могла бы сидеть у него дома, на диване, в таком же дурацком растянутом свитере, с такой же огромной кружкой горячего кофе, с накинутым на ноги теплым пледом, потому что она всегда мерзла — в этом они были похожи. И на душе потеплело. Отчего — он не мог сказать, ведь поводов не было, и это уже вряд ли сбудется, но от одной картины, нарисованной его воображением так ярко и тепло, хотелось смеяться. Вновь захотелось увидеть ее карие глаза, невероятно большие и лучистые, чтобы просто осознать свою беспомощность перед ее почти детским взглядом. Антуан подумал, что его желание похоже на извращенную форму мазохизма, а потом плюнул на это. Пусть он — влюбленный идиот, пусть она вряд ли когда-то останется с ним, находить утешение в фантазиях, как ребенок, было не так уж и плохо. — Антуан, ты с ума сошел? — из-за угла вынырнул Сауль Ньигес с широко распахнутыми глазами. Он нервно поглядывал то на наручные часы, то на Гризманна. — Ты следишь за временем? — У меня все под контролем. — Я не сомневаюсь, но ты видел, что творится с Симеоне? Он же после того матча с Малагой сам не свой. Уже беситься начал минут пять назад, недосчитался тебя и Эрнандеса, — пожал плечами Сауль, когда они уже почти подошли к стадиону. — И что сказал? – Антуан старался сохранять спокойное лицо, только вот глубоко в душе он уже заливисто хохотал, представляя бедного Лукаса, который вновь мог заснуть где-нибудь в... Да вообще где угодно. Бедняга. — А что он скажет? Что-то проворчал про французских улиток и вашу жуткую непунктуальность.       Антуан не выдержал и засмеялся. Тихо, прижимая кулак ко рту. И вдруг он обратил внимание на свои татуировки. Надежда — вот ответ, вот причина, почему нельзя было предаваться своему весьма депрессивному настрою. Пусть он сомневался в каждой своей мысли по поводу уже порядком надоевшей темы любви, но надежда и правда умирала последней. Даже если все рухнет, у него в руках останется именно она. В прямом смысле.

***

Ханна, глянув на раскрасневшееся лицо Вэлеско, поспешно опустила глаза и принялась рассматривать свои руки, насухо вытертые жестким махровым полотенцем и покрасневшие от ледяной воды. После уборки в квартире, на помощь в проведении которой она вызвалась самостоятельно, кожа на кончиках пальцев и вокруг ногтей едва заметно побелела и разбухла от воды, сами ногтевые пластинки были сломаны почти на каждом из пальцев, а из ранки, образовавшейся после того, как Макклейн не очень удачно вытерла крошки со стола, где лежал нож, сочилась кровь. Девушка нетерпеливо стерла красные капли с кожи, едва поморщившись. Боли она не боялась, но в царапине редко можно найти что-то приятное.       Ханне сейчас жутко не хватало Рона рядом — он совсем недавно вышел из квартиры в соседний магазин, чтобы, по просьбе Вэлеско, купить продукты. Пайнсу идея эта не понравилась, — если честно, Ханна не могла сказать, почему именно — но возражать он не стал, лишь одарил испанца красноречиво-холодным взглядом и вышел за дверь, не надев сверху даже толстовки, хотя за окном уже третий час барабанил дождь. Девушке не нравился настрой Рона. Может, он и был иногда чересчур угрюм, но это его состояние легко объяснялось хроническим недосыпом и вечной усталостью. Только вот здесь, в Мадриде, он, вроде бы, и спал столько, сколько требовалось, и не уставал, и вообще стал чаще улыбаться. Но за вчерашний день, видимо, что-то изменилось: Рон и Вэлеско разговаривали друг с другом словно сквозь стиснутые зубы, слишком часто воспринимали фразы собеседника в штыки, а порой и вообще оставляли тот или иной вопрос без ответа. Ханна, может, и привыкла к их вечным спорам, но вот полное игнорирование друг друга заставляло ее каждый раз пугаться за обоих. У Рона всегда было такое лицо, словно он сейчас ударит Мартинеса. А Вэл исподлобья смотрел на друга — а друга ли? — и поджимал губы, отворачиваясь. — Какая кошка между вами пробежала? — Ханна после долгого молчания наконец подняла глаза и посмотрела на стоящего у окна Вэлеско. Мартинес, помедлив секунду или две, едва повернул голову в сторону Макклейн и натянуто улыбнулся.       Если, конечно, ленивое приподнимание уголка рта можно считать полноценной улыбкой. — С чего ты это взяла? Мы общаемся так же, как и всегда. — Вэлеско, я, может, и светленькая, но не дура. Далеко, поверь мне. "Как и всегда" — это вечные споры по поводу того, кто результативнее играет, Бензема или Торрес, но уж никак не молчание. — Видимо, мы слишком часто спорили по поводу того, кто лучше, раз ты даже запомнила имена футболистов, — усмехнулся Вэлеско, пожимая плечами.       Ханна насупилась, прищуриваясь. Вэлеско всячески переводил тему, и, видимо, проблема была гораздо глубже, чем Ханна предполагала. Но она даже и подумать не могла, из-за чего Рон и Вэл могли поспорить настолько серьёзно. Рывком поднявшись на ноги, Макклейн в два шага преодолела расстояние между диваном и окном, поравнявшись с Мартинесом. Тот немного отпрянул, чтобы увеличить расстояние между ними, и Ханне это показалось не то чтобы неприятным, но странным — точно. — Не уходи от разговора, пожалуйста, я не люблю, когда люди так поступают. Если бы это не касалось меня, то я, поверь, в жизни не завела бы с тобой беседу об этом. Но Рональд мой друг, а ты... — Ханна запнулась, подбирая верные слова. Вэлеско резко повернулся к ней и выжидающе посмотрел на девушку. Ханна выдохнула. — Ты тоже мой друг. И я не могу позволить Вам вести себя как кошка с собакой. К тому же, я, волею судеб, живу с вами обоими на одной площади, и смотреть на ваши безобидные споры — дело одно, а быть свидетелем разрушения дружбы — абсолютно другое. — Никто и не говорит о разрушении дружбы. Мы просто не сошлись во мнениях, так, знаешь ли, часто бывает, — Вэлеско поправил волосы и протер очки. — У нас с Рональдом и правда разные взгляды на мир, жизненные ценности и прочую философскую ерунду. Но это не значит, что мы перестанем дружить.       Ханна промолчала. Ей хотелось поскорее выслушать позицию другой стороны данного конфликта, а для этого нужно было дождаться Рональда. В любом случае, дело, несмотря на заявления Вэлеско, было серьезным. И Ханне предстояло выступить в нем в качестве этакого Посла доброй воли. — Но ты бы, конечно, заметила это, не проводи ты каждую свободную секунду с этим французским барменом.       Макклейн на секунду потеряла дар речи. Она ожидала чего угодно со стороны Вэлеско, но только не упрека в том, что она подружилась с хорошим, по ее мнению, человеком. Сначала Ханне вообще показалось, что Вэлеско шутит. Но по его лицу было видно, что говорил молодой человек абсолютно серьёзен. — Ты хочешь сказать, что я виновата в вашей ссоре? — понизив голос, спросила Макклейн, медленно поворачиваясь лицом к Вэлеско. Тот замотал головой, но ничего не ответил. — И тем не менее ты ставишь мне это в упрёк. Ладно, отлично. Я поняла, Вэл. Постараюсь исправить свою непозволительно глупую ошибку.       В комнате стало невыносимо душно, спертый воздух мешал нормально дышать, и Ханне вдруг захотелось распахнуть окно и позволить холодному ветру с улицы и каплям дождя ворваться в квартиру. Только вот сил на это почему-то не было. Поэтому Ханна, плюхнувшись на диван, закрыла лицо руками и всем сердцем пожелала оказаться рядом с Роном. Или, что было бы лучше, Люком. Просто потому что с ними спокойнее. Проще.

***

      Рональд вернулся позднее, чем думала Ханна. Минут за десять до начала матча. К слову, Макклейн уже много раз успела испугаться за друга, особенно сильно она запаниковала, когда увидела его телефон на журнальном столике возле телевизора. По позвоночнику пробежал холодок, и, кажется, Ханна впервые так волновалась за Рона. Он всегда был осторожен, спокоен, уверен в своих силах. В общем, не лез в неприятности. Но то, как он сегодня стремительно покинул квартиру Вэлеско, испугало девушку сильнее, чем вчерашний гость с рыжими усами и мерзкими маленькими лапками. И когда Пайнс зашел в квартиру, промокший насквозь, нахмурившийся и, что было ожидаемо, без продуктов, то Макклейн, изначально планировавшая отвесить ему оплеуху, молча заключила его в объятия. Просто порадовавшись тому, что он с ней, рядом, живой и здоровый. Рональд, как Ханна, в общем-то, и думала, на объятие не ответил. Это уже было привычно — Пайнс не любил, когда его личное пространство кто-то нарушал. Но в знак какой-то особенной благодарности, невыразимо тёплой и безгранично большой, склонил голову на плечо девушки. Всего лишь на секунду, но этого Макклейн хватило, чтобы понять, насколько плохи дела. Словно Рон не хотел возвращаться сюда, словно мечтал поскорее сбежать. Едва похлопав друга по спине, Ханна отстранилась. — Даже если я спрошу, где ты пропадал, не ответишь? — прошептала Ханна, опустив глаза. В голосе ее звучала безнадежная грусть, но причину Макклейн объяснить не могла. Настроение весь день было упадническое, особенно после разговора с Вэлеско. Рон едва заметно улыбнулся и, стянув темно-синие мокрые кроссовки, прошел в гостиную.       Последовав за ним, Ханна уселась в полюбившееся кресло и стала неотрывно следить то за Роном, то за Вэлеско, которые иногда перебрасывались короткими фразами. Ничего не изменилось. Да и не должно было, ведь Рон вряд ли что-то переосмыслил за пару часов. Равно как и Вэлеско, которого Макклейн иногда вообще сравнивала с упертым бараном. Девушка посмотрела, как Пайнс, с шумом поставив на столик тарелку с чипсами, уселся на диван, закинув ногу на ногу.       Вэлеско сел на другой конец и даже как-то постарался вжаться в подлокотник. Только чтобы быть как можно дальше от Рона. Словно дети, — закатила глаза Макклейн, вертя в руках телефон. Вновь появилось огромное желание написать Люку сообщение, но, кажется, она не была готова сейчас оставить без внимания всю сложившуюся ситуацию. — Ну, так и будем сидеть? Включай, — медленно проговорил Рональд. Спокойно и тихо, почти как обычно. Но иногда голос его словно начинал звенеть. Только вот Вэлеско вряд ли это замечал. Он взял пульт от телевизора и, неотрывно глядя на экран — словно мраморная статуя, — нажал кнопку включения.       И повисшую в комнате тишину разорвал в клочья громкий треск, ударивший по ушам так сильно, что Ханна, сама того не замечая, вскрикнула и зажмурилась, а потом поняла, что голос принадлежал вовсе не ей и даже не Рону. И засмеялась. Громко, заливисто, прижимая ладошки к лицу с уверенностью, что еще чуть-чуть, и щеки ее просто начнут неимоверно сильно болеть. Рон сидел, опустив голову и сдерживая улыбку, а Вэлеско, весь белый от испуга, нервно озирался по сторонам. Комнату заволокло едким дымом, но Ханна, быстро сориентировавшись, распахнула все окна. — Знаете, мальчики, я в судьбу никогда не верила. И в знаки тоже, конечно, но вам не кажется, что это не совпадение? — спросила Макклейн, указывая на безвозвратно утерянный телевизор. — Просто кто-то в этой квартире должен был взорваться первым, – протянул Рональд, покосившись на Вэлеско. Тот пожал плечами и неуверенно поджал губы. Ханне вновь стало его жаль. Мартинес порой был слишком не уверен в себе, и, как думала Ханна, в этом была его самая главная проблема. И Макклейн задавалась вопросом — как ему помочь? Некоторые черты характера Вэлеско ее отталкивали, но, в общих чертах, он был не таким уж плохим человеком. И они вполне могли бы стать настоящими друзьями в жизни, а не на словах, сказанных для того, чтобы утешить молодого человека. Девушка вздохнула. — Ну, все, что ни делается, то к лучшему, — тихо пробормотал Вэлеско, неловко почесывая затылок. — Я предлагаю пойти куда-нибудь. Матч-то мы не должны пропускать. Да и дышать тут становится тяжеловато. — Поддерживаю, — кашлянул Рон и поднялся с дивана. — Во всяком случае, не придется спорить, какой из матчей смотреть. Что будет идти, то и посмотрим. — Резонно. Ханна, ты с нами? — Вэлеско осторожно подошел к ней и хотел было коснуться ее локтя, но тут же отдернул руку. Девушке это показалось забавным, и она, улыбнувшись, сама потрепала его по плечу. По-дружески так, тепло. И тем не менее с большим трудом, что удивило ее. — Ну не останусь ведь я здесь умирать, верно? — она развела руки. — Спорт-бар так спорт-бар. Мне все равно пришлось бы смотреть футбол. — Ох, только не притворяйся, что тебе не нравится. Сама бы давно отказалась, тебя ведь никто не удерживал у экрана, заметь. Нравится, наверное, на футболистов смотреть, — Рон накинул ветровку и надел все еще мокрые кроссовки. Ханна закатила глаза, застегивая теплую кофту. — А, да кстати об этом. Как там план по поводу получения селфи с «не-звездой»? Может, сдашься уже? — Мечтай, — фыркнула девушка и глянула на Вэла. Может, он и был неплохим человеком, но на свидание с Мартинесом Ханна идти не собиралась. — К тому же, план у меня действительно есть. — Ох, какие серьезные люди с планами в нашу компанию затесались. Ну-ну, время покажет. — Не издевайся, Рональд, над девушкой, — нахмурился Вэлеско, закрывая дверь. Рон прищурился, но потом выпрямил спину. — И в мыслях не было, — поднял он руки вверх, но, приблизившись к Ханне, ухмыльнулся. — На самом деле, я сам его тебе уж привести готов, чтобы ты выиграла. Ханне его порыв показался весьма странным, но девушка, нахмурившись, промолчала. Она и без Рона сможет найти способ выиграть это пари. Просто потому, что принципы важнее каких-то глупых выигрышей.