Маг

Дворец. Громадное серое сооружение сверкает огнями свечей. Огромное количество людей присутствует на пышном приеме короля. Дамы в пышных платьях, придворные, слуги, кокетничающие друг с другом. Громкая музыка, кружащиеся пары в бальном зале, король, развалившийся на золотом троне и потягивающий вино из золотого бокала, королева накручивает белоснежную прядь на палец, обмахиваясь пышным веером. Где-то в стороне сплетничают придворные дамы, обсуждающие двух наследных принцев, один из которых сейчас танцует с принцессой и обольстительно улыбается. Другой же выбегает вслед за скользнувшей в сад тенью. Девушка, стуча каблуками по каменной кладке дворцового балкона, быстро сбегает по ступенькам, торопясь выскользнуть в цветущий сад. Наконец, блондин догоняет ее и отдергивает за руку, разворачивая к себе. – Постой Мармон, хватит убегать уже, – блондин сжимает руку девушки, а она застенчиво отводит взгляд. – Пусти, Бельфегор, – рука изящно выскальзывает с крепкой хватки принца. – Хватит меня преследовать, я не люблю тебя. – Но почему? – Принц морщится от своей глупости, да и вообще. По нему и его брату сохнут все существующие королевства, а тут одна принцесса, которая вечно ему отказывает. – Не знаю, – следует краткий ответ. – Мармон, а ничего, что наши родители хотят, чтобы мы поженились, мм? – Блондин поправляет тиару и смотрит на распустившиеся кусты роз. Для него принудительная свадьба – это единственная надежда быть с ней. – Я попрошу отца, чтобы он не делал этого, – девушка поправляет легким касанием свою узорчатую золотую тиару, которая придает изящности ее прическе и великолепно сочетается с фиолетовыми прядями ее волос. У блондина стынет кровь в жилах. Принцесса соседнего королевства, красивая девушка по имени Мармон, в которую он влюблен с юношеских лет, вот так вот просто от него отказывается и вот так вот просто говорит такие вещи. Сердце больно сжимается в груди и принц немного вздрагивает. – Ну что ж, проси, – усмехается он, и сжимает рукоять меча, прикрепленного к поясу. Далее он бесшумно удаляется в лабиринт растений придворного сада, подальше от Мармон, подальше от своей любви, чтобы больше не видеть ее и не слышать. Сколько он за ней бегал, сколько он за ней ухаживал, сколько бы сил не прикладывал, чтобы завоевать ее – ни в какую. Принцесса оставалась холодна и неприступна, все время держалась строго и на расстоянии вытянутой руки, все время отталкивала принца. Блондин раздосадовано пнул попавший под ноги камешек. – Угораздило же по уши влюбиться в нее, – взгляд небесно-голубых глаз направился в темное ночное небо. Черное, усеянное мириадами звезд, оно безразлично простиралось над головой принца, подчеркивая его внутреннюю боль и тоску. Он отдал бы все королевство, весь мир, все, что ему принадлежит за ее любовь, но проблема в том, что она ей не нужна. Внутри хаос, до жути больно колет, разрывая его на мелкие кусочки. Блондин медленным шагом бредет по саду, не обращая внимания на темноту и ночную прохладу. Сейчас важнее всего уйти подальше от дворца, бала, приема, шумов. Уйти как можно дальше, чтобы никого не видеть. Уйти от нее, постараться забыть, попытаться полюбить кого-нибудь другого. Спустя некоторое время, он доходит до конюшни, где гарцует его конь. Вороной, пышногривый красавец с умными глазами. – Рас, – королевская рука ласково проводит по лоснящейся черной шерстке, и принц касается губами морды коня. Животное успокаивается, фыркая и утыкается большой мордой в плечо, отлично понимая душевное состояние хозяина. – Пойдем, – блондин выпускает лошадь, вытягивая ее за уздцы из конюшни. Где-то сзади, на сеновале, нахрапывает какую-то песенку конюх. Принц лишь усмехается, и поправляет седло. Для отъезда все готово. Бел прячет корону в кожанную сумку, чтобы никто не догадался кто он, и забирается на лошадь, которую, кстати, он назвал в честь своего горячо любимого братца. – Поехали, Рас, но-но, – пришпоренная лошадь мчит на стройных ножках туда, куда глаза глядят. Принц не ведет ее, она сама выбирает путь, неся хозяина куда-то в неизведанную даль, вперед за приключениями и возможной помощью. Вперед в темноту, которая и поглощает блондина, переполненного странным ощущением пустоты и еще несломленной надежды.