Маг

я обленился и разучился писать. к тому же вообще завис, когда нужно было добавить часть, ибо я забыл как это делать .-. но наконец-то заставил себя черкнуть пару строк ^.^ ______________________ Яркое солнце озаряло своим сиянием мрачный грязный город. Отдаленный от королевства, он ютился недалеко от леса и горной реки. По мощно укрепленным стенам прогуливались грозные стражи, неся свой извечный дозор за лежащей как на ладони местностью и за открытыми в дневное время вратами и мостом. Величественный крепкий мост был перекинут через широкий ров, из которого смердело отходами города. По мосту пронеслись галопом кони, минуя грозную стражу и внося путников в укрепленный город. Темные плащи, в которые были укутаны их фигуры, мерно развевались под легким дуновением ветра. На гостей никто не обратил внимание, так как это было вполне обычным ежедневным явлением. Горожане привычно расступились перед цокающими копытами животных, и продолжили брести по своим делам. Женщины поспешили одернуть несущихся по улице детей и начали на них кричать, чтобы те не бросались под ноги знатных персон. – Обязательно было ехать через город, ши-ши-ши, – зашипели из-под глубокого капюшона. Лица не было видно, лишь углубленный темный просвет. – Так короче, – спокойно молвили в ответ, и маг заставил коня остановиться легким движением, когда тот вдруг заметил на центральной площади большое скопление людей. Основная часть горожан стянулась сюда, чтобы увидеть кровавое зрелище. На высоком помосте стоял священник, зачитывающий указ о смертных казнях. Длинный свиток покоился в вытянутой руке и свисал до его выпирающего пуза. Толпа восторженно вопила, когда слышала имя того или иного преступника. Затем, скашлянув, священник принялся зачитывать обстоятельства обнаружение ведьмы и постановление высших чинов о ее смертной казни путем сожжения на костре. Преступники же приговаривались к лишению головы и прочих конечностей в зависимости от их проступков и преступлений. Фран перевел взгляд с высокого крепкого палача на остро заточенный топор, затем на виселицу, а потом и вовсе на столб, у основания которого покоился высушенный хворост, дабы ведьма хорошо сгорела. Маг сжал зубы и осмотрел ненавистную толпу, которой только и нужно было, что узреть казнь и много крови. Люди в его понимании были кровожаднее, нежели вампиры, зомби и прочая нечисть, с которой ему доводилось сталкиваться в магической практике. Он бы их даже мог назвать вполне разумными и вовсе не жестокими, в отличии от этих. Восторженные лица стоящих в толпе мужчин и женщин заставили его вновь возненавидеть людей и поблагодарить судьбу и своего учителя Мукуро, что он попросту жил в спокойном домике, обосновавшемся в середине зачарованного леса, куда ноги этих беспощадных не могли ступить из-за определенного ряда причин. Сейчас, сидя на лошади, спрятав лицо от любопытных взглядов в тени большого капюшона, он мог лицезреть каждый оттенок восторженных эмоций на их лицах. Шумные возгласы, в которых толпа с жадностью требовала начинать казнь, звучным потоком била по барабанным перепонкам, вызывая странное помутнение в глазах и в рассудке. Хотелось испепелить всех дотла, но провоцировать и выдавать себя он не хотел, поэтому просто перекинул поводья в другую руку. – Чего завис? Хочешь на казнь посмотреть? – Бел склонился к магу, так как он сидел рядом на лошади, но вопрос со стороны мага был проигнорирован. Принц лишь заметил, как белоснежная ручка волшебника крепко сжала поводья, до еще большего побеления костяшек. – Хроме… – юноша всматривался в дочь своего учителя, ту самую пойманную ведьму, которая на протяжении всей его сознательной жизни была ему как сестра. Длинные волосы были растрепаны, ее повязка содрана, но комок запутавшихся волос скрывал половину лица. Хрупкая фигура была обнаженной, едва прикрытой разрезанным колючим мешком. Блондин, едва уловив реплику Франа сквозь гул толпы, уставился на подсудимых. В клетке действительно была одна хрупкая девушка, среди множества приговоренных преступников-мужчин. И судя по тому, как они раздевали и без того обнаженную деву взглядами, то они бы с удовольствием ее изнасиловали всей толпой, если бы не железные оковы. Хрупкая фигура сжалась, нервно подрагивая. И без всяких доводов было понятно, что она плакала. Тем временем вывели одного мужчину и повели к палачу. Тот сопротивлялся, но его живо избили палками, стража проткнула ногу копьем, а затем его затащили на помост. Казнь началась. Чинно зачитав приговор, священник отошел на другой край помоста. Взмах топора – и голова глухо ударилась о мощеную площадь, вызывая восторженный гул толпы. Дети в первом ряду зажмурились. – Мы задержимся, – тихо шепнул маг, кратко глянув на подошедшего с другой стороны инквизитора. – Еще его тут не хватало, – шепотом возмутился юноша и успокаивающе погладил по загривку взволнованную лошадь. Тем временем зачитывали следующий приговор. Второй разбойник дергался в руках так же, как и первый, в целом повторив его участь. Фран взмахнул пальцем, сделав так, что топор упал не на шею виновного, а на ногу палача. Кровь брызнула на первые ряды, послышался громкий ор боли, а затем крики стражи, священника и толпы. Раненого оттащили, кто-то решил позвать другого палача, в связи с неработоспособностью первого. Народ жаждал веселья, поэтому с отменой казней повременили. Начался первый этап суматохи. – Ведьму на костер! – закричал огромный чумазый верзила, заводя толпу. – Ведьму на костер! – подхватила толпа, заставляя священника судорожно искать приказ о ее сожжении, оставленный на закуску. Девушка в клетке сжалась еще сильнее. Разбойники сочувственно на нее посмотрели и что-то зашептали. Выловив ведьму в клетке, они толкнули ее на землю, заставляя распластаться на острых камнях площади. Подняв девушку за волосы, ее тут же затолкали на груду хвороста, сорвав с нее мешок. Хроме сглотнула и вжалась в столб. Испуганная, слабая, лишенная сил. Ее истязали несколько дней, применяя все возможные пытки. Нервно всхлипывая, она прижималась к столбу и молила о помощи всех магических существ, которые могли бы ее слышать. Было холодно, больно, стыдно. На помощь уповать не приходилось, ведь отец был далеко, и вовсе не знал, что ее схватили. Братик же был в зачарованном лесу и никогда не покидал те владения. Уж лучше бы она тоже осталась там, а не ехала в город с отцом, ведь теперь ее некому защитить. Она вглядывалась в толпу, в надежде, что кто-то скажет, что она невиновна, но вместо этого видела злые взгляды, сплевывающих людей, и пламенные просьбы спалить ее на костре так, чтобы и пепла не осталось. Она вздрагивала каждый раз, когда в нее летел очередной камень или какая-нибудь деревяшка. Странно было осознавать, что они не долетают по какой-то непонятной причине. Но каждый раз, брошенный предмет заставлял вскрикивать от страха и изрядно щекотал нервы. Умирать не хотелось, но хотелось еще больше, чтобы это все скорее кончилось. Большой заплаканный глаз, видневшийся из-под длинных волос был красным и немного опухшим. На голом теле то и дело виднелись синяки и раны. Сердце Франа сжималось с немыслимой силой, когда он смотрел на изувеченное тело сестры. Ненависть захлестнула его с новой силой, но зеленоглазый хладнокровно продолжал задуманное, не позволяя камням долетать до девушки. Бел прислушался к магу. Тот неподвижно застыл в седле и что-то активно нашептывал. Сквозь ор толпы было непонятно что, но принц догадался, что это какое-то заклинание. Затем он выудил из длинного широкого кармана небольшой ножичек и провел по своему запястью. Алая кровь стекла с руки, гранатовыми бусинками ударяясь о выступ седла. Несколько капелек ударилось о грязный камень площади. Спрятав вторую руку в рукав, он медленно зашевелил кистями, чтобы не вызывать подозрений. Косо поглядывая то на иквизитора, то на Хроме, которую закидывали чем-то непонятным, причиняя еще больше моральных увечий и наслаждаясь криком девушки, Фран поспешно рисовал кровью руны на руке, продолжая призывать силы природы подчиниться. Это заклинание он делал лишь раз, в зачарованном лесу. Тогда оно не очень-то и получилось, ввиду малой силы и неопытности, но сейчас он просто обязан был постараться, чтобы спасти свою сестру, пусть и не кровную. Постепенно он ощутил, как слабеет, но в то же время сила струилась по его венам, давая понять, что природа согласна помочь. Улыбчивое солнце заволокли тяжелые свинцовые тучи, взявшиеся невесть откуда среди ясного неба. – Это все ведьма! – истерично завопила женщина и выхватив факел из рук стражника, кинула в хворост. Огонь тут же вспыхнул, заставляя мага активнее зашептать заклинание. Людишки всполошились, поглядывая то на костер, то на черное небо, нависшее над городом. Облака были настолько тяжелыми, что казалось еще миг – и небо рухнет на землю, раздавив их как букашек. Послышался тяжелый глушащий раскат грома, а через пару секунд грянула ослепительная молния. Маг более не мелочился, добавляя кровавые руны на светлый холст собственной кожи. – Хроме будет жить! – последнюю руну он вывел с особым усердием, не постеснявшись в движениях. Все равно, на него не смотрел инквизитор – он ловил падающую в обморок знатную даму. Сорвался сильный ураганный ветер, мешая дышать даже самому волшебнику, но он не прекратил заклинания. Осталось проговорить еще пару заученных наизусть куплетов, и буря еще долго будет бушевать в городе и ближайших окрестностях, заставляя людей страдать так, как они заставили страдать его сестру. Слово за словом, и бушующую стихию было не остановить. Принц едва сдержал на себе капюшон, а вот с мага он слетел. Ветер трепал изумруд волос, на губах была ухмылка, а подбородок гордо вздернут. Фран резко выудил руку из второго рукава и отвел ее в сторону, властным, незаметным жестом сжав ее в кулак. Тяжелые капли звучно забарабанили по крышам и по каменным дорогам. Дождь становился сильнее с каждой секундой, поэтому люди ринулись прочь с площади, опасаясь жутких раскатов грома и адских молний, расчерчивающих небо. Быстро накинув капюшон, Фран пришпорил лошадь, делая вид, что подчиняется всеобщей панике и боится дождя. Легонько подтолкнув принца за руку, он показал, что пора убираться отсюда прочь. Горожане кинулись в церковь, поэтому несколько узких улочек были пустыми. Бел обернулся, прежде чем пришпорить коня. На костре не было никакой девушки. И куда она подевалась, а главное когда, принц не успел заметить. Пришпорив коня, он подался вперед за магом, могущество которого сегодня ему довелось узреть. Теперь он не жалел, что обратился к нему. Его способности воистину впечатляют и задевают за живое. И спасают невинных людей. На самом деле, Бел был доволен текущим положением дел. Он сам был не сторонник всей этой церковной чертовщины, так как был и сам заинтересован древними заклинаниями и обычаями. Впрочем, его куда больше сейчас волновала увиденная кровь, всегда заставляющая его испытывать неоднозначные противоречивые чувства, неизведанная сила, на которую способен хрупкий волшебник, и обнаженная девушка, бесследно исчезнувшая из-под носа инквизиторов, священника и народа.