Маг

POV Фран – Фран, так нельзя! – возмущалась Хроме, нервно меряя шагами свободное пространство небольшой хижины, расположившейся в зачарованном лесу. Я сидел на лаве и обнимал черного кота и, по совместительству – домового. Он, как и Хроме, злился на меня за то, что я бежал от своей судьбы как испуганное дитя, но в отличие от сестры не решался читать мне нотации, мирно свернувшись в клубочек на моих коленях. Я поглаживал его пушистую шерстку и чесал за ушком, а он податливо мурчал. Я слегка позволял себе улыбаться – все же по мне он соскучился. Не то, что сестра. Нет, Хроме, конечно, тоже скучала, но выражала это не столь ярко. Ее терпения хватило лишь на то, чтобы залечить мои раны, после того как меня пытались сжечь на костре и обнять пару раз в знак того, что она рада меня видеть, довольна лицезреть в добром здравии. – Ты меня не слушаешь, – капризно фыркнула она. Обычно, она отличается тактом и скромностью, никогда не берется за нравоучительную речь и редко из кожи вон лезет, чтобы доказать свою правоту. Однако в этот раз она, словно, с цепи сорвалась. Я слушал. Внимательно и со всем рвением, не пропуская ни единого слова мимо своих ушей. И изредка смотрел на нее, а точнее на несвойственную ей страстную жестикуляцию. – Фран, ты не должен так поступать! – в очередной раз, подытоживая надцатый аргумент в пользу моего возвращения к Его Высочеству Бельфегору. Да я и не против вернуться, но что из этого выйдет? И впервые в жизни мне страшно. Как и страшно было за него, когда он сражался из-за меня с инквизитором и взбегал ко мне на костер, чтобы надеть отобранное кольцо на мой палец и позволить мне снова колдовать. И я согласен с нотациями Хроме, что так поступать нельзя, ведь он спас меня и, сделал это не просто так, а потому что влюбился и четко осведомил о своем выборе. – Да пойми ты, он бросил принцессу ради тебя! – тем временем на пару с совестью меня пилила сестра. – Хватит, – тихо отозвался я. Сердце и так до боли сжималось, ведь я тоже любил. Мне стоило диких усилий, чтобы уйти от него тогда. Перед глазами так и стояла картина его обожженного тела. Костер был к нему беспощаден, как и этот инквизитор Закуро. Не считанное количество порезов и обугленная кожа, спаленные волосы и растерзанная огнем плоть. Я забрал всю боль и раны себе, ведь на мне заклятие, которое ускоряет заживление и не приносит владельцу тотального ущерба. Однако вылечить себя в истощенном состоянии не представилось возможным, поэтому я не мог предстать перед прекрасным принцем со всеми ранами и увечьями, моими и его, которые я с помощью магии впитал в себя. Нужно было бежать, что я и сделал. Я опрометчиво перенесся обратно в зачарованный лес, ничего ему не сказав на прощание. Свалился на поляне перед хижиной, где меня нашла сестра и уже потом выхаживала, питая магией мое бессознательное тело. Когда я очнулся, она довела мое выздоровление до конца, а потом, выяснив, что все-таки произошло, начала долгую совестливую речь, призванную пробудить во мне разум. Он и не дремал. Она сейчас озвучивала все мои мысли, спутавшиеся в клубок в голове, отчего сердце кровью обливалось, щемило в груди, было стыдно до беспамятства и отчего-то ужасно страшно. Был дикий порыв и соблазн разрыдаться и просить у всего мира прощение, бежать к нему и падать в ноги, моля о прощении за то, что я такой безмозглый идиот и неосторожный человек, но всегда было какое-то «но». И на этот раз этим «но» была Мармон. Я заглядывал в шар и видел, как она готовится к свадьбе, как носится счастливая по дворцу, обнимая Бельфегора. И мне было больно. На этот раз за приворот заплатил судьбе я. Обычно платили просившие, сейчас же заплатил колдовавший. Было мукой лицезреть их объятия и жаркие поцелуи, но я был рад, что все же смог ему помочь. – Я не прекращу! Ты должен пойти и поговорить с ним! – не унималась Хроме, с каждым воскликом которой глаза пекли с немыслимой силой и казалось, что вот-вот я пущу скупую слезу, однако этого не происходило. Я хотел рыдать, но не мог. – О чем? – тихо спросил я. О чем мне с ним говорить? Да, он сделал порыв в мою сторону, выбрав тогда меня, но сейчас-то он с ней. Тогда, когда его губы впились в мои, даря спасительный кислород и жизнь, тогда, когда его руки надели на мой палец кольцо и по телу снова хлынула магия, тогда, когда я обнял его, прижимая к себе, и перенес куда подальше от священного костра инквизиции, я понял, что все же испытываю по отношению к нему. В тот миг как никогда раньше ясно и четко осознавалось все. Я полюбил его. До дрожи в теле, до беспамятства, до безумия. И был уверен, что это взаимно. Пока не лицезрел счастливую парочку, идущую под венец. – О ваших чувствах, разумеется! – фыркнула сестра. – Ты, ничего не выяснив, просто бросил его там одного, а теперь сидишь тут и бездействуешь! О да, бездействую. И буду дальше это делать, ибо он любит Мармон, а она по привороту его. И вместе они счастливы. Я там вообще никаким боком. – Отстань, Хроме! – зашипел я. Мне и без нотаций тошно, и без морали. Он не мой, мне просто нужно с этим смириться. И забыть его. Забыть как можно скорее. – И не подумаю! Ты всегда бежал от своей судьбы, именно поэтому ты сидел здесь, вместо того, чтобы быть там, жить со всеми нами… – она остановилась и с легким укором во взгляде и сожалением в голосе взглянула на меня. Я же безучастно разглядывал ее тонкий стан и пышное платье, ее белоснежную кожу и роскошные длинные волосы, уложенные в красивую прическу. – Хватит хандрить. Меня это не устраивает! Я желаю тебе только счастья! – она пронеслась вихрем по комнате, едва задевая большой котел с зельем, и присела у моих ног. – Я люблю тебя и хочу, чтобы у тебя все было хорошо. И ты должен бороться за то, что принадлежит по праву тебе. Это подарок судьбы, – ее прохладные пальцы ласково скользнули по моему лицу. – Ты замерзла, – проигнорировав ее слова я наколдовал теплую накидку и потянулся было к огню, чтобы заставить вспыхнуть его поярче, чтобы тот, наконец, подарил нужное тепло, как мою руку нагло взяли в свою. – Фран… – она хотела что-то еще сказать, но видимо воспользовалась своим даром и уловила все мое истошное состояние со всеми противными изнуряющими мыслями и слегка отшатнулась. – Не надо. Оставь это, Хроме… – я собрался с мыслями, дабы начать утешать ее, но этого как оказалось, не требовалось. – Вот, я одолжу тебе это, – в руке оказалось кольцо, один из ее амулетов, способный показать, что было в прошлом, – и вот, – она взяла в руки шар и поднесла мне. – Посмотри, а потом делай выводы. После того, как ты ушел… – она закусывает губу, а потом нежно улыбается. Я одаряю ее непонимающим взглядом, а затем обезоруженный ее милой улыбкой, улыбаюсь в ответ. – Спасибо, – благодарю ее, а она сообщает, что скоро вернется, и исчезает в темно-синей дымке. Я держу в руках поданные атрибуты, борясь с желанием грохнуть их о стену, чтобы шар разбился вдребезги, но домовой одаряет меня странной улыбкой на кошачьей морде, – выглядит это пугающе и немного жутко, хоть я видел ее много раз, – и, задрав хвост трубой, уносится под лавку. Любопытство перебороло. Поэтому надеваю на палец кольцо, думая о том времени, с которого хочу начать листать страницы истории, просматривая нужные события, и провожу рукой над шаром. Стеклянное округлое тело вспыхивает ярким пламенем костра, с которого мы исчезаем вместе с принцем. Я с замиранием сердца вглядываюсь в него, желая узнать, что все же имела ввиду Хроме. POV Бел Отец вел меня за шкирку по коридору, ругая за очередную попытку сбежать. За мной следили, глаз не сводили, берегли как зеницу ока, шпионили и докладывали о каждом моем шаге. Ко мне была приставлена дворцовая охрана, от которой я пытался улизнуть несколько раз. Меня ловили и монахи, и инквизиторы, и селяне, подданные, фрейлины, приближенные советники, кардинал, сам Хибари Кея, королева, и вот теперь отец. Занзас затолкал меня в комнату и злобно прошипел: – Еще раз попадешься на побеге, мусор, ноги выдерну! Ты не должен теперь вести себя опрометчиво, ты единственный наследник этого королевства, и никуда теперь ты не пойдешь! – с этими словами он грюкнул тяжелой дверью моих покоев и запер ее на замок. – Ши-ши-ши, – раздраженно прошипев, я выудил стилеты и наотмашь запустил их в подушки. Ну и что, что я единственный наследник?! Ну и что, что должен быть жив-здоров, потому что приму власть в свои руки тогда, когда захочет отец. Что мне с этого? Я уже пожалел, что сплавил Рассиэля своей бывшей возлюбленной. Уже прошло достаточно времени. После небольшого перерыва и несколько дней отдыха, я выполз в покои брата, затеяв с ним спор. Коварно действуя по выдуманному плану, я все же его выиграл, поэтому загадал брату быть мной. Одеваться как я, причесываться как я, вести себя как я. Тот морщился, отвращено цокал, и всячески отмахивался, но когда дело коснулось того, что он понял, как он все же может насолить мне, то с радостью принял это предложение. А насолить, по его мнению, было в чем. При мне он всячески прикасался к Мармон, галантно ее обхаживая, обнимая, целуя, прижимая к себе и так далее и тому подобное. Я делал вид, что ревновал, что мне больно, что я расстроен и вот-вот его выходки доведут меня до нервного срыва и слез. Мой брат велся как младенец, полностью вживаясь в роль Бельфегора. Ему было все равно, что Мармон называет его моим именем, ибо пиком его наслаждения была моя боль. Рассиэль радовался, упивался моим страданием, счастливо прижимал к себе оттаявшую холодную принцессу, ныне млевшую в объятиях лже-меня, его невероятной эйфории не было предела, но как бы он рыдал, узнав, что играл по разыгранным мною нотам. Бедолага настолько упивался, что даже сам влюбился в мою суженную. Среди ночи, аккурат перед свадьбой, он ввалился в мою комнату и разбудил меня своим истошным смехом, заявляя, что идет под венец вместо меня. Я готов был прыгать от радости на кровати, но вместо этого едва сдержался от этого опрометчивого шага, и… заплакал. Заплакал так искренне и честно, ведь представлял, что Фран ушел от меня. Ушел от меня окончательно и безнадежно. Рассиэль потешался. Радовался, что забрал все, что было дорого мне. Я же был рад, что план мой удался, и расстроен, что Фран сейчас не со мной. Мое сердце разрывалось на части. Я делал вид, что мне больно по другой причине, нежели по той, что была реальна до невозможности. Расс еще долго сидел на моей кровати и рассказывал, что он с радостью отыграет меня, ведь выяснилось, что Мармон любит только меня, и на Рассиэля смотреть не желает. Я же, как ребенок радовался, что все будет куда лучше, нежели я желал, что брат, хоть и ненавистный, но любимый, с моей подачи не будет несчастным, а будет проводить время с любимым человеком. Мы разошлись сразу же, как только брат закончил свою истязающую речь о счастье. На следующее утро мы отпраздновали свадьбу. Во время венчания, кардинал оговорился, но никто не придал значение этому, ведь нас часто путали, на что с милой улыбкой и сослался Дино. Позже, молодые проследовали в покои для первой брачной ночи, а на следующее утро удалились в королевство Мармон. Она хотела остаться у себя, так что Расу пришлось все же уехать. При прощании я корчил болезненный вид, тоску, прожигающую печаль. С меня хихикала моя бывшая возлюбленная, что-то нашептывая своему принцу-супругу, а я бесчувственно взирал на них и думал о Фране. Корчить такой вид не приходилось все же. Я действительно был подавлен и готов был разорвать себя на кусочки, лишь бы это ноющее чувство в груди прекратило разрывать меня своими острыми когтями изнутри. Потом Скуало с отцом долго со мной беседовали на тему удавшегося плана и дальнейшей моей судьбы. Я безучастно их слушал, и понимал всю банальность и типичность происходящего. Хотелось куда-нибудь убежать и скрыться от обязанностей принца, вернуть Рассиэля, жаждущего власти и трона, лишь бы меня это более не касалось. Лишь бы просто отречься от него и уехать на поиски Франа. На свадебной церемонии мы поговорили с Хибари. Тот еще раз отмахнулся от своих обязанностей инквизитора и щебетал мне о любви, а потом заверил, что если я попытаюсь убежать, все же спалит меня на костре, после длительных пыток, которые ярко и красочно описал в своем длинном монологе. Потом инквизитор изволил замолчать и слушал упоительный и приятный голос кардинала. Дино, выглядящий весьма счастливым, венчал моего брата и Мармон, которая была в роскошном подвенечном платье. Девчонка даже не заметила подмены. Я усмехался и стоял рядом с инквизитором, расположившимся по правую сторону от меня и с королем и королевой, которые восседали левее. После длительного диалога с Хибари и монолога о пытках, брюнет стал снова убийственно молчалив. Я пытался вытянуть из него хоть слово, но получал лишь столь же убийственные взгляды. В итоге, на церемонии пришлось скучать и от скуки перекидываться словами с королевой, невидящим взглядом рассматривать свадьбу влюбленных. Когда на душе невесело, на чужое счастье смотреть больно. Я изволил отвлекать себя тем, что живо представлял описанные Кеей пытки. За это был ему искренне благодарен, как и за все остальное. Все же, он мне очень помог. Было не так больно. Было не настолько невыносимо. Я был на удивление спокойный и до безобразия безразличный к происходящему. Рассиэль воспринимал это на личный счет и светился счастьем. Что ж, для брата это был самый лучший день в его жизни. Во время пира я продумывал варианты побега. За мной следили еще с момента моего прибытия, поэтому улизнуть незамеченным у меня не получалось. О каждом моем шаге докладывали отцу, усиленная охрана замка мешала спокойно передвигаться. Вокруг меня постоянно кто-то крутился. К слежке за мной приставили даже садовника, который вел себя неестественно и, так же как и остальные беседовал со мной на тему фатальных ошибок и роковых шагов. Он остановил меня однажды и прочел лекцию о мудрых правителях. Я ее не особо слушал, и поспешил сбежать, но он как-то странно дернулся за мной, но заметив служанку, кивнул ей и удалился. Та следовала за мной по замку и передавала кому-то другому. Успокаивались они лишь тогда, когда я запирался в своих покоях. Уж оттуда я явно не сбегу. Естественно, ведь покои мои в крыле с высокой башней. Мне бы пригодились косы Рапунцель, чтобы спуститься по ним вниз. Сейчас, будучи узником в своих покоях, я думал обо всех неудачных попытках побега, о Фране, о королевстве, о своей судьбе. Что меня ждало дальше, я не знал. Что мне нужно делать – тоже. Меня попросту не отпустят за пределы дворца, даже просто прогуляться по королевству. А ведь зачарованный лес находится в моих владениях. И Фран, должно быть, там. По телу пронеслись мурашки, и странно сжалось сердце. Я поежился и резко вздрогнул, опускаясь на кровать. Меня накрыла дикая апатия и меланхолия. Еще бы. Я принц-неудачник. Мне не то, что в любви не везет, я и сбежать нормально не могу… – Фран, где же ты? Что с тобой? – спрашиваю я у пустой комнаты. От боли тянет согнуться в три погибели и забыть, как дышать, но не тут-то было! Я не сломаюсь, пока не услышу от него ответ. Я не сдамся, пока не заставлю его полюбить себя, если он все же ничего ко мне не испытывает. Этот мальчишка должен быть моим. Должен быть в моей судьбе, должен связать свою жизнь с моей. Иначе ведь просто невыносимо. Я лежу и смотрю в пространство, не отводя глаз, брожу по комнате, словно неприкаянная душа, моля богов, чтобы эти страдания закончились, изредка проваливаюсь в беспамятный сон. Что же еще делать человеку, запертому в четырех стенах. Так я просидел несколько дней. Ко мне приходили служанки с отцом. Служанки приносили еду, отец стоял над душой, не давая сбежать. Это было предусмотрительно с его стороны, но за этот поступок я его не любил. Зачем ограничивать мою свободу? Зачем? Я пытался узнать, но на этот вопрос мне монотонно отвечали, что я единственный наследник. – Так что мне, удавиться теперь? – вопил я на серую монотонность и все же направлялся к двери, порываясь выскользнуть на свободу, но мне не позволяли. Сильные руки короля затягивали обратно и снова заточали в комнате. В своих покоях я был неприкаянным узником и будущим единственным наследником королевского престола. От невыносимой скуки и боли я потерял счет дням. Вроде прошло немало, а вроде и много. Утомившись от всего на свете, я все же смог нормально заснуть. Несколько бессонных ночей напрочь свели меня с ума, и я просто-напросто уснул. Проспал я весь день и очнулся ночью оттого, что на мою кровать кто-то забрался. Я резко распахнул глаза и замер. Этот кто-то, нагло растянувшийся на королевской кровати был не кто иной, как… Фран. Он бесшумно крался на коленях, в конце концов, добравшись до меня, он навис надо мной и собрался поднести руку к лицу, как тут же был прижат к постели. От неожиданности он тихо ойкнул и слегка улыбнулся. Я отказывался верить своим глазам, но реально ощутимое подо мной тело юноши все же привело меня в чувства. – Ши-ши-ши, вернулась, пропажа, – вышло куда злобнее, нежели я ожидал. Неприкрытая обида так и читалась в голосе. Еще бы, он заставил меня беспокоиться и сходить с ума, а тут так внезапно появился. Я рассматривал его из-под челки и ждал объяснений. Впрочем, они не заставили себя долго ждать. – Простите, Ваше Величество. Я сглупил… После того, как мы переместились, я заметил на вашем теле множество ран, поэтому… – Исцелил меня, забрав все себе, – шикнул я. О таком способе я знал, но не думал, что он в ходу. Все подобные заклинания давно были утеряны или сожжены. Видимо, он слишком древний, или у него просто хороший учитель. К тому же это единственное нормальное объяснение тому, что все мои раны просто-напросто исчезли. – Да, – он кивнул моим словам. – Я не смог сразу исцелиться, а быть перед вами в таком виде просто не осмелился, поэтому переместился в зачарованный лес, где меня подлечила сестра. – Та девушка? – припомнил я симпатичную ведьму, которую чуть было не сожгли на костре. Я ослабил свой захват, и маг смог спокойнее вздохнуть. Вот в чем причина… Уважительная и нет. Мог бы предупредить, а не исчезать, не сказав ни слова. Я бы понял и просто ждал столько, сколько потребуется. Он заставил меня страдать и маяться от этой разрывающей безысходности и скуки. Я томился в четырех стенах без прав вылазки даже за пределы дворца. – Угу. А потом я подумал, что вы женились на… – Фран запнулся. По красным глазам было видно, что он тоже страдал. Измученное выражение лица, бессонные ночи и страдания. Я хотел было рассердиться на его слова и поступки, устроить ему хорошенькую взбучку, но увидев своего возлюбленного, страждущий взгляд его прекрасных изумрудных глаз, его ничем не скрытое беспокойство и ожидание, я передумал. Точнее, не то чтобы передумал, но желание включать свой скверный характер, гордость и прочие ненужные в данный момент вещи просто отпало. – Я не женился на ней… – прижимаюсь лбом к его лбу и шепчу в его губы. Он слегка дергается, потираясь своим носиком о мой и обнимает за плечи. – Я потом увидел… – тихо говорит он, неоднозначно вздыхая. – Нас спасла магия? – усмехаюсь я, проводя рукой по его бедру и поглаживая его, скольжу ладонью вверх по талии, заводя ее за спину и прижимая крепче к себе. – Вроде того… – он сбивчиво дышит от того, что я ласкаю его тело. Приятно осознавать, что я вызываю у него такую реакцию. Ведь это взаимно… Вместо каких либо слов я просто коснулся губами его губ, ласково их целуя и сминая. Я слишком долго этого ждал. Он рядом, и нет смысла его ругать. Да, он поступил плохо, но какого черта? Я же могу великодушно простить любимого человека за такую мелкую оплошность. Я лишь должен договориться с ним, чтобы такого больше не произошло. Он нерешительно ответил на поцелуй, не веря, что это все-таки с ним происходит. Слегка приоткрытый ротик, словно приглашал мой язык скользнуть внутрь, и я воспользовался этим предложением, проникая внутрь и проводя языком по его зубам и небу, лаская щечки с внутренних сторон и играя с его языком. Я не верил себе и своему счастью – он здесь, рядом. Не иллюзия и не мое воображение. Его тонкие руки обвили мои плечи, притягивая ближе и крепко прижимая к себе. Ради этого стоило страдать. Ради этого стоило терпеть. Невыносимая мука ожидания сменилась пряным ароматом непостижимой радости, коим я упивался, сминая его губы. Я без проблем расправился с его одеждами, и моя рука властно легла на его торс, скользнув вверх к груди и задевая затвердевшие соски. – Ты не против? – тихо шепчу я в поцелуй, кратко целуя и изредка сплетая языки. – Не имею возражений, – тихо и сбивчиво шепчет он, забираясь руками под мою кофту и касаясь прохладными пальцами моей спины. Я вздрагиваю. Холод обжигает теплую кожу, но это невыносимо приятно. Внизу начинает приятно тянуть. Подушечками пальцев он очерчивает и поглаживает позвонки, заставляя с каждым прикосновением теснее прижиматься своим телом к нему и плотнее вжимать его в кровать. Я улыбаюсь. Улыбаюсь как самый счастливый на свете человек. – Обещай мне, что больше не исчезнешь… – я покрываю поцелуями лицо и, прикусывая скулы, сползаю губами на шею и крепко обнимаю. – Обещаю, – страстно выдыхает он, когда я сжимаю его сосок и слегка тяну вверх. Он доверчиво жмется ко мне, а я, довольный донельзя, продолжаю играть с его сосками, покручивая их в своих пальцах и наслаждаясь сбивчивым дыханием. Я осыпаю поцелуями его молочно белую кожу, сползая губами на грудь. – Обещай, что останешься рядом со мной, – капризно и властно шепчу я и вбираю в ротик затвердевшую бусинку. – Обещаю, – томно шепчет он, прогибаясь в моих руках, и трется коленом о пах. Впрочем, делает это он не так долго, так как отвлекается на то, чтобы стянуть с меня одежду. Я не остаюсь в долгу, попутно лишая его ненужных сейчас вещей. – Обещай, что отдашься мне целиком и полностью, – я обильно смачиваю свои пальцы слюной и медленно ввожу их в его обнаженное восхитительное тело, наслаждаясь его жаром и узостью. Он протяжно стонет, двигая бедрами навстречу и полностью насаживаясь на них, издает сбивчивое страстное, вместе со стоном «обещаю». Я улыбаюсь, медленно двигая в нем пальцами и подразнивая, развожу их в стороны. Он тихо стонет, послушно раздвигая подо мной ножки и подстраиваясь под игривый такт моих толчков. Его рука смыкается плотным кольцом из пальцев на моем члене, и плавно скользит по стволу, размазывая сочащуюся смазку. Я мучаю его еще некоторое время, массируя простату и выбивая нетерпеливые стоны вперемешку с признаниями, а после заполняю его собой, резко вбиваясь и получая страстный стон. Он прижат к спинке кровати, его ножки широко раздвинуты и я держу их под коленями, разводя сильнее и придерживая их. Я расположился на коленях, зажав его между спинкой кровати и собой. Его руки обвивают меня, а тело слегка дрожит от резких и глубоких толчков. Я чередую их с ласковыми и медленными, глубокими, проникая полностью до упора и мелкими, раздразнивая и заставляя его сбивчиво просить большего. Его тихие хриплые стоны, сорвавшийся голос и вожделенно томный взгляд… Этот неимоверно прекрасный вид сводит с ума. Он осыпает меня поцелуями, и все время пытается притянуть ближе к себе, послушно насаживаясь на мою плоть и ритмично сжимая в себе. Его соблазнительный вид срывает мне крышу. Касаться любимого тела сродни некой эйфории. Я прямо чувствую, как прошибает невидимыми зарядами тело и как от удовольствия покалывают кончики пальцев. Все происходит будто не со мной. Излишняя чувствительность кожи пульсирующими движениями разносит удовольствие по телу. Прижиматься, ласкать, ощущать его ласки на своей коже, столь же взаимные и желанные… Я словно растворяюсь в нем. В его жаре и томительно прекрасных, волнующих прикосновениях. Он умело нажимает на нужные точки, вырывая мои тихие, приглушенные порыкивания и заставляя еще больше стараться, резче и быстрее вбиваясь в его тело. Толчок. Глубокий, заполняющий его полностью. Юное тело вздрагивает и подается навстречу. Губы, осыпающие поцелуями мои плечи, замирают, а горячее дыхание гонит жар по телу. Боже, он сводит меня с ума. Находиться рядом с ним, в нем – это самая сладостная пытка, которая была в моей жизни. Толчок. Неглубокий, подразнивающий, и разочарованный стон вместе с нетерпеливым движением бедрами. Найдя опору в стене, он насаживается полностью, не скрывая пошлый стон. Я впиваюсь в эти пошло стонущие губы, ускоряя движения и заглушая рвущиеся из груди звуки. Тихо порыкивая от ощущения плотно сжатого колечка мышц, сжимаю его ноги до побеления костяшек. Похоже, останутся следы. Я резко выхожу из него и снова глубже вбиваюсь. Стоны снова переходят на хриплые. Его затуманенный взгляд, а затем изгиб тела при повторном толчке показывает его не скрытые эмоции. Сейчас он и не пытается их замаскировать. Сейчас он настоящий, без масок и своих подобий. Вбираю в рот его кожу на шее, наслаждаясь приятным ароматом и солоноватыми привкусом, и слегка посасываю ее. Отстраняюсь, и оставляю такой же засос на миллиметр выше этого. Фран мой. И как человек, и как маг, и как кто угодно. Всецело и полностью. Он обещал мне себя, и сейчас выполняет поставленные мной условия. Я властно касаюсь его тела. Человек, отныне и на веки принадлежащий мне, покорно льнет к моим рукам, требуя большего и отдаваясь без остатка. Я крепко прижимаю его к себе, будто у меня сейчас его кто-то отнимет. Но никому больше не суждено отнять у меня мое сокровище. Резко вбиваюсь в его тело, жадно скольжу по нему руками. Наши тела сплетаются в едином синхронном ритме, двигаясь и извиваясь в такт какой-то неслышной другим музыке. Для меня же, это рваный ритм его дыхания и мелодичные стоны, срывающиеся на тихий хрип. Он на пределе. Касаюсь руками его члена, несильно сжимая головку, и довожу его до оргазма. Его томный стон в страстный поцелуй, и теплая жидкость выпрыскивается мне в ладонь. Немного попадает и на торс, но я не придаю этому значения. Я всецело и полностью поглощен им, его губами, его ароматом, его юрким языком, так невыносимо приятно ласкающим мой, и его томным, сводящим с ума взглядом. Я не готов его выпустить из своих рук, поэтому, немного замедляюсь, размазывая его сперму по пальцам, и скольжу по пульсирующей дырочке, проникая одним пальцем внутрь. Он обессилено стонет, соблазнительно прикусывая губу, и крепко сжимает мои плечи. Я вновь начинаю медленно двигаться, постепенно вновь наращивая темп и добавляя второй палец. Он морщится, но не от боли. Милый румянец трогает его щечки, и я позволяю себе несдержанно громкий стон, в унисон с его приятным тихим. Умудряюсь вбиваться глубоко и чувственно, полностью проникая до упора и разводить пальцы внутри. Выбирая угол проникновения, стараюсь задевать в нем заветную точку, отчего он расслабленно прижимается спиной и головой к спинке кровати, ища в ней опору, и блаженно жмурится. Его колени слегка подрагивают, и он из последних сил обвивает мою талию ими и насаживается. Я же с почти садистским удовольствием карателя, ловлю губами его частое дыхание и хриплые, порой даже немые стоны. Я с наслаждением смачиваю его пересохшие губы, скользя по ним языком, изредка подразнивая, проникаю внутрь, вырывая у него глубокие страстные поцелуи, во время одного из которых изливаюсь в него и тут же притягиваю к себе за талию. Он кончает одновременно со мной второй раз, и мелко дрожа всем телом, с удовольствием льнет в мои сильные объятия. Мы падаем на кровать, продолжая обниматься и целоваться. Я не спешу из него выходить, да и он не спешит отстраняться, лениво ерзая подо мной, и довольно морщит носик. Мне приятно его заполнять, а он всем своим довольным видом показывает, что ему приятно быть заполненным мной. Мы еще долго нежничаем, валяясь друг на друге и сминаем желанные уста, переплетаем наши пальцы и лениво целуем друг друга, ласково поглаживаем чувствительную кожу подушечками пальцев и наслаждаемся приятной реакцией тел на эти прошибающие прикосновения. Я, поддаваясь нежности, словно кот, трусь своей щекой о его, скольжу кончиком носа по его виску и зарываюсь им в его изумрудные пряди. Душа просто ликует от немыслимо приятных ощущений, от этой прекрасной близости, от того, что в ее руках, наконец-то, любимый человек. И больше ничего не надо. – Будь моим, Фран… – неумело делаю предложение я. Он пообещал себя, но это не то. Я хочу слышать его желания и предпочтения мне отдаться, а не мои предложения с туманными обещаниями. – Сегодня я стал им, – смущаясь, выдает он. – Не так, – взволнованно веду рукой по его бедру, и тихо шепчу в его губы, – выходи за меня… Волнительно сжимаю его ягодицы – вдруг еще откажет, но моим страхам не суждено сбыться. Он немного вздрагивает и молчит некоторое время. Я же морщусь и жду. – Ты согласен? – нетерпеливо спрашиваю я, разглядывая смущенно-задумчивое выражение лица. Моя принцесса слабо кивает и выдает едва слышное «Да». Все верно, принц и принцесса должны быть вместе. Радостно подаюсь навстречу, впиваясь в его уста, которые прошептали то, что я так хотел услышать. *** Не успев сыграть одну свадьбу, королевство активно готовилось ко второй. Слуги носились по замку, украшая его, на кухне кипела работа, ведь поварам нужно было организовать в прямом смысле этого слова «пир на весь мир». Молва о женитьбе Его Высочества, наследного принца Бельфегора на некой особе быстро разнеслась по округе. Придворные дамы, принцессы, и прочие жаждущие заполучить внимание принца тоскливо вздыхали, ведь упустили последнюю возможность завладеть первым красавцем королевства. Приближенные к принцу радовались его счастью и довольной счастливой улыбке, не сползавшей с лица его высочества. Все королевство суетилось, чтобы спешить поздравить их обожаемого будущего правителя. В королевстве не было ни единого человека, не любившего Бельфегора за его великие дела и мудрые поступки, поэтому все и каждый все же радовался тому, что такой человек как он обрел свое счастье. Король и королева тоже радовались и суетились. Точнее суетилась королева и своим громким криком заставляла суетиться и короля. Занзас был не очень доволен таким раскладом, что и его подключили к свадебным приготовлениям, но отмахнуться от всех дел у него не вышло. Поэтому, немного подумав, а точнее просто смирившись со своей участью, с формулировкой «что не сделаешь ради родного и любимого мусора», все же принял участие в свадебной суете, спихнув все на верных Луссурию и Леви и, помыкая остальными, просто раздавал приказы, чем имитировал бурную деятельность и радовал супругу (а точнее супруга, но не суть). Сам же Бел носился довольный по замку, помогая все готовить, и договаривался с нужными людьми бог весть о чем. Он повстречался с кардиналом и инквизитором, побеседовав с Дино о церемонии. Хибари же по-прежнему был холодным и безучастным, однако искренне поздравил Бельфегора с тем, что тот обрел то, что было ему дорого. Выпрашивать благословение у королевской четы не пришлось. Они с пониманием отнеслись к ситуации и махнули рукой на желания сына, позволяя тому все дозволенные вольности в рамках приличия. Сама же «невеста невиданной красоты», как ее описывали все слуги и фрейлины, смущенно пряталась в комнате, и вместе с Хроме выбирала свой новый образ, в котором будет появляться перед публикой. Мукуро же тихо сидел рядом и посмеивался с того, что происходило, изредка вставляя свои едкие комментарии по поводу того или иного события, а чаще всего попросту весело комментируя забавный вид своего способного ученика. Все же, осведомлен был великий маг о том, что дело кончится свадьбой и большими искренними чувствами. А пока сидел довольный, и хитро помалкивал о своем подарке, который призван будет дать потомство новоиспеченным молодоженам. И настал день свадьбы. Множество гостей съехались к собору, звонкие колокола оповещали о радостном событии, распевая весть о свадьбе и радуя окружающих. Нефы собора заполонили люди, празднично одетые, и расселись по лавам, ожидая прекрасную невесту. У пышно украшенного алтаря стоял кардинал в праздничной одежде и с милой улыбкой осматривал пришедших, изредка поглядывая в сторону охранявшего его инквизитора и тепло ему улыбаясь. Хибари же находился рядом со своими, и зло зыркал по сторонам, вскипая от такого количества людей, но теплые улыбки возлюбленного кардинала успокаивали и дарили тепло. Он отвечал Дино таким же теплым и благодарным взглядом, за то, что даже на расстоянии не забывает о нем и помогает превозмочь эту невыносимую для него пытку. Кардинал кивнул начинать. Мужской хор запел хвалу Господу, что соединил он эти судьбы на земле, а теперь будет хлопотать о том, чтобы их пути вновь не разошлись, орган заиграл праздничную мелодию, во время которой слуги отворили дверь. К алтарю по длинному нефу прошел принц, одетый в свадебный белый костюм. В разноцветном свете витражных окон он казался божественно прекрасным. Диадема принца венчала голову его высочества, но, хоть и была украшением, вовсе не подчеркивала его красоту. Она почти казалась лишней, ведь меркла на фоне счастливейшего выражения лица Бельфегора. Принц резво взбежал по ступеням и оказался рядом с Дино, отделяемый от него лишь алтарным столиком. Вслед за принцем прошли и король с королевой. Занзас что-то нашептывал Скуало, а тот смущенно улыбался, а затем, отвернувшись, принялся кивать приклоняющимся перед королевской четой людьми. Хорал не прекращал петь, повышая всю торжественность атмосферы. Глашатай короля объявил, что прибыла карета невесты и вскоре в открытую дверь торжественно вошли Мукуро и Фран. Хроме обернулась и не сдержала улыбку. Ее отец вел к алтарю действительно прекрасную девушку в пышном кружевном белом платье. Длинная фата скрывала лицо прекрасной брюнетки с изумрудными глазами. Разглядывающие невесту тихо охали от восхищения и завистливо присвистывали. Бел же тихо фыркал, ведь истинный Фран куда прекраснее этой магической оболочки, но удовольствие лицезреть его настоящего принадлежит только ему и никому больше. Под все те же хвалебные песнопения, приятно гармонирующие с торжественной музыкой органа, Мукуро с улыбкой передал счастливому принцу руку его возлюбленной и поспешил занять свое место. Церемония началась. Кардинал попросил всех занять свои места, то бишь, сесть, заткнуться и слушать, и повел свою речь, как и полагает вся церковная церемония венчания. Бел и Фран не особо слушали эту муть, любуясь друг другом и держась за руки. Точнее любовался Бел, Фран же смущенно отводил взгляд. Куда подевалась его безэмоциональность, Бельфегор не понимал, но этот прекрасный румянец ему даже нравился. – Бельфегор, согласен ли ты взять замуж прекрасную Фран? – Да, – довольно ответил Бел, сжав в своей руке хрупкую изящную ладонь, затянутую в кружевные высокие перчатки. – Фран, согласна ли ты, – Дино улыбнулся уголками губ, забавляясь происходящему, и продолжил, – взять в свои супруги Бельфегора? – Да, – тихо ответил Фран, но его голос раздался непривычно громко, возвышаясь ввысь к сводам собора и резным нервюрам. Белу хотелось как в юности запрыгать на месте от радости. Это даже было больше чем счастье. Получать взаимность, признанную взаимность, и вот так вот давать клятвы и обеты, которые сейчас перечислял кардинал, выполняющий роль священника. Казалось, что вот-вот сердце выпрыгнет из груди. Фран же находился в таком же состоянии и с нескрываемым волнением крепко сжимал руку Бела, чтобы было не так страшно. – Обменяйтесь кольцами, – проговорил Дино и протянул маленькую бархатную подушечку с королевскими кольцами. Бел осторожно выудил свое кольцо и с нежной улыбкой на лице надел его на палец. Фран повторил тоже самое дрожащими руками. Инквизитор сдержал улыбку, грозящуюся перейти в громкий смех. Верноподданый Луссурия умиленно охнул, улыбаясь. Зан и Ску переглядывались, и в принципе радовались за Бела, который обрел свое счастье. – Властью данной мне, перед Богом и людьми, объявляю вас мужем и женой! – торжественно объявил Дино и скромно добавил, – можете поцеловать невесту. Бел, доселе переминавшийся с ноги на ногу от нетерпения, подцепил пальцами длинную кружевную фату, скрывающую лицо, и медленно потянул вверх, бережно убирая ее назад. Руки властно притянули к себе за талию, закованную в корсет, и страстно впились в желанные губы. Фран, смущаясь, ответил на поцелуй, обнимая Бела за плечи. Принц слегка отстранился и довольно улыбнулся. – Теперь ты мой, на веки веков, ши-ши-ши. – Аминь, – тихо рассмеялся Фран, украв поцелуй его высочества. Вновь раздался хорал, и орган запел свою радостную мелодию восхваления, кардинал завершал церемонию, и передал речь королю и королеве, которые уже распорядились дальнейшим ходом событий. Принц и его молодая супруга совершенно не верили происходящему с ними. Они то и дело думали о внезапно свалившемся на голову счастье. В голове обоих оно всплывало тернистым путем и сказочным дворцом, двери которых стерегут драконы, и чтобы им овладеть, необходимо победить в себе этих чудищ. И, тем не менее, они считали борьбу за свое счастье вполне успешной, ведь были сейчас вместе, ступая рука об руку в длинную дорогу жизни. Они были счастливы и несчастны не благодаря тому, что они имели, и не в связи с тем, кем являлись, где находились или что делали. Их состояние определялось тем, что они обо всем этом думали. Человек обязан быть счастлив. Если он несчастлив, то он виноват. И обязан до тех пор трудиться над собой и не опускать руки, пока не устранит эту ужасную оплошность. И то, что мы называем счастьем, и то, что мы зовем несчастьем, одинаково полезны нам, если мы смотрим на то и на другое как на испытание. Любое испытание, можно преодолеть, как это сделали наши герои. И был пир, на весь мир, а принц с принцессой жили долго и счастливо, как того и полагают все завершения сказок. И да, было у них потомство, бог весть как зачатое, об этом Мукуро услужливо не поделился (ну и не надо, правда? Наши нервы целее будут). И я там был, мед-пиво пил… Хотя нет, не был, вру. А хотелось бы. Вот и сказочки конец, а кто слушал – молодец! P.S. Морали вроде нет, а там сами судите.