Маг

POV Бел Что-то щекотало мою щеку и отчаянно слепило в глаза. Первое, как оказалось, было колоском пшеницы, второе – солнцем. Нехотя поднявшись, я потянулся. Тело ломило от неудобной позы, а я пытался вспомнить, что же вчера произошло. В принципе, помнил я все отлично. И инквизитора, и то, как раздобыл кольцо, и то, как взбегал на костер. О том, что это было из разряда правдивых вещей, свидетельствовала обугленная местами одежда. Я точно помнил, что получил несколько царапин и ран, а так же обжег руку, но увечий на моем теле не было, будто они регенерировали на мне, как на Фране. – Кстати, где Фран? – спросил я у себя вслух, наконец, оглядываясь. Я обнаружил себя совершенно одного в зеленом поле не поспевшей пшеницы. Рядом со мной не было ни единой живой души, даже моего верного коня. Какого черта тут произошло и почему я один? Куда делся маг? Ведь я его спас, и он должен был остаться живым, а так же поговорить со мной. Так где же он сейчас? Оглядевшись еще раз, я выбрал направление, разумеется, наугад, так как понятия не имел, где я нахожусь. Лесные пейзажи были весьма однотипными, и различать их было всегда трудно. – Итак, Бел, что мы имеем? – я принялся рассуждать вслух, пытаясь осторожно ступать, чтобы не сильно следить на поле. – Проснулся я черт знает где из-за магического перемещения. Тот, кто тебя переместил, загадочным образом исчез. И какой же вывод, ваше высочество? – едко спросил у себя я, судорожно потирая пальцами резную ручку серебряного стилета. – Их почему-то два. Первый весьма оптимистичен, второй – наоборот. Я очень, очень надеюсь, что Франа просто занесло куда-то в другое место, и он меня не бросил. Или все же бросил? – от осознания этого я даже остановился. Оцепенение овладело моим телом, а стилет выпал из рук. Детали перемещения потихоньку припоминались. Мы переместились вместе сюда, но потому что я весьма далек от магии, это действо меня вырубило, чем и воспользовался маг. Безусловно, это он вылечил меня, но и… это он сам ушел без меня, даже не сказав ни слова. Не объяснился, не попрощался. А от этого становилось невыносимо больно. Почему? Почему он так поступил? Почему просто не поговорил со мной? Да если бы даже он просто сказал мне, что не любит меня, было бы проще! Я раздосадовано прикусил губу. Я никто иной, как принц-неудачник. Влюбился в первый раз – не любила меня. Со вторым разом тоже промах. – Почему же все так сложно? – тихо вздохнул я. Неужели я настолько плох, что меня никто не любит? Или просто ужасный человек, что судьба ко мне не благосклонна? Одну заставляй полюбить себя магией, опутывая узами заклятия, другой и так уносит ноги, напоследок вылечив в благодарность за спасение. Мурашки пробежались по коже, разнося какой-то неприятный холод под ней. Я даже вздрогнул и тут же поежился, чувствуя себя обиженным на весь мир ребенком, которого бросили на произвол судьбы. Я не знал, что же мне теперь делать. Но я принц, и я должен был что-то предпринять. Нужно было теперь что-то делать с Мармон и с Франом. Я знал одно, что на первой я не женюсь теперь, ибо полюбил Франа, которого теперь нужно будет из-под земли достать. Вновь придется удариться в бега, искать его в разных королевствах, посещать заколдованные местности и вообще носом землю рыть, чтобы его найти. Я ускорил шаги, все глубже и глубже погружаясь в свои мысли. Единственное, что я знал, так это то, что это не конец. Тут же, кстати, и всплыли слова мага о плате за договор. Как же там? – «Мне ничего не нужно, но жизнь взыщет с вас все, что пожелает», – услужливо подкинула память условия сделки. Что ж, взыскала. Где был мой мозг в тот момент? Чем я думал? Но с другой стороны, если бы этого не произошло, я бы до сих пор сох по Мармон, а теперь… Теперь для меня это самое глупое, что могло со мной произойти. Я осознал ошибку, а жизнь взыскала. И теперь я ничего не мог изменить. Плата за любовь Мармон – мои чувства к Франу и то, что мы не можем быть вместе. Я ведь даже не знаю, что он ко мне чувствовал. И чувствовал ли что-то вообще? Имело ли смысл искать его теперь? Несомненно, имело. Я же должен знать его ответ на мой вопрос. Если же он будет отрицательным, тогда не придется себя изводить вопросом «а что было бы, если бы было так-то». Я выбрел из небольшого леса на какую-то дорогу и тут же остановился. По ней плелся конь инквизитора, а рядом, привязанный к нему, и мой верный Рассиэль. Конь, разумеется, не брат. Хибари Кея гордо восседал на своей лошади, хоть и выглядел изрядно утомившимся и желающим, не смотря на свою усталость, кого-то убить. Заметив меня, он пришпорил лошадь. Я же стоял и ждал. Судя по тому, как он злобно сверкал глазами, разговор меня ждал серьезный. А может и не ждал. Это же Кея, так что гадать бессмысленно. Говорить ни о чем не хотелось, так как было тошно, но пасовать и опускать руки я не намеревался. Нужно вернуться во дворец, повидаться с родителями, получить от них оплеуху, и снова приступить к поискам. Впрочем, отец может разозлиться и запереть меня в темнице, чтобы я думал прежде, чем что-либо делать. И правильно сделает. Однако я постараюсь этого не допустить. Кея останавливает лошадь и молча протягивает мне поводья. Рас приветственно фыркает и бьет копытом. Глажу коня по морде, а затем взбираюсь на него. Небольшой отрезок пути мы едем молча, не решаясь нарушить тишину, но вскоре Кея «многословно» вопрошает: – И? – Что и? – усмехнувшись, спрашиваю я. – Куда его дел? – спрашивает так, будто знать не хочет, будто вовсе не интересно. Самому бы хотелось узнать, куда делось это чудо. – Никуда, – хмуро отвечаю я. – Его закинуло куда-то? – теперь уже интересуется откровенно. – Вряд ли. Я точно не помню, что произошло. Но очнулся я один, – комок подкатывает к горлу. Озвучивать это наедине было непросто, но говорить кому-то еще сложнее. Кажется, будто я вот-вот задохнусь от сдавливающей боли в груди. Хибари прикусил губу, видимо подавляя желание спросить, зачем же я тогда это все делал. Он все же не спросил, решив не бередить мои раны. Неужели вид у меня настолько убитый? Или я выгляжу настолько грустным? – Что планируешь делать? – тихо спросил я. Спросил с опаской, потому что он все-таки инквизитор, и сжигать инакомыслящих и ведьм его работа. Я – инакомыслящий с некими способностями, Фран – полноценный маг. Что же теперь он решит? Мозг включился, и я начал думать. От ответа Кеи зависит многое. Будет ли у меня еще больше проблем, или нет. – Ничего, – спокойно отвечает он, не отводя взгляда от дороги. – Как ничего? В смысле? – опешиваю я. Глава инквизиции нашего королевства человек непредсказуемый. И в этом я убеждаюсь не первый раз. О чем он думает и что решит – загадка. – Просто оставлю все как есть. Следы я замел, трупы спалил. Так что их никто не найдет. Твоего мага я искать не буду. Что-то делать с тобой, тоже. – Зачем это тебе? – действительно интересно. Никакой выгоды ему это не принесет. Да и нет смысла мне помогать. – Скажем, по доброте душевной, – едко усмехается брюнет. – Ши-ши-ши, – насмешил. Какая доброта душевная у инквизиторов, привыкших убивать. – А если честно? – не отступаю я. Инквизитор морщится, и все же нехотя говорит: – Не хочу казаться сентиментальным, но и на пути у истинной любви тоже стоять не хочется. Этот ответ вполне подойдет. А теперь замолчите, пожалуйста, ваше высочество, я хочу побыть в тишине, и насладиться дорогой. Уверен, вам есть над чем пока поразмыслить. С вами поговорим позже. – Ши-ши-ши, – я тихо засмеялся. В тишине я быть не хотел. Но раз так настойчиво просят, то лучше не перечить. К тому же действительно есть над чем поразмыслить. Инквизитору я более не мешал. Мы молча пришпорили коней, погнав их вперед. Они мчали по полю, словно наслаждаясь свободой, грациозно ступая, будто парили над землей. Ветер вплетал свои невидимые руки в их гривы, копыта же гулко бились о землю. Я не сильно сжимал поводья, давая свободу верному Расу. Мысли путались, а я усердно продумывал, что же скажу отцу и Скуало. Откинув голову назад, я позволил себе быть ослепленным яркими лучами. Солнце стояло высоко в небе, согревая землю. Я жмурил глаза и корил себя, что был настолько слеп и не видел ничего дальше своего носа. *** Когда мы въехали в парадные врата королевства, стража засуетилась, спеша сообщить новость, что один из блудных наследных принцев вернулся. Мы еще не достигли замка, но абсолютно все уже были поставлены в известность. Я усмехнулся. Ну что за люди? Зачем из этого делать какое-то особое событие? А в принципе, я понимал. Понимал, что им скучно живется, и сплетни – единственное развлечение. Интересно, что же обо мне рассказывают? Или братик постарался и пустил в ход один из своих изощренно-извращенных сюжетов? – Ненавижу скопление людей, – фыркнул инквизитор, презрительно осматривая скопившихся людей. Еще бы, чтобы проехать ко дворцу приходилось протащиться через весь город, оживленный извечными базарами, ярмарками, представлениями, да и просто собраниями местных особей женского пола, жаждущих поделиться информацией. Дети путались под ногами, резвясь и учтиво отвешивая поклоны. Пришлось так же кивать в ответ из королевской вежливости. Кое-кто в толпе восторженно кричал, что принц вернулся, живой и здоровый. Я тихо усмехался и приветственно махал рукой. Что со мной могло случиться? Нападение разбойников? Так их бы я сам уничтожил. Перед церковью я сравнительно чист, если Кея никому не сдаст, так и далее буду чистым. Обкрадут? Ну и ладно, не велико горе. И, несмотря ни на что, самое страшное все же случилось. Меня обокрала судьба. Или сам маг волшебник забрал себя у меня. Мне нужно было полюбить так сильно, чтобы лишиться этого. Рана в груди просто зияла, ныла, болела, истерично просила утолить боль, вернуть того, кто разорвал грудь и украл сердце, кто проник в голову и завладел всеми помыслами. Поджав губы от немыслимой досады, я спрыгнул с лошади, вручив поводья конюху. – Устал, – прокряхтел старик. Я кивнул ему, погладив лошадь по морде. – Позаботься о нем, пожалуйста, – вежливо попросил я, и, кивнув инквизитору напоследок, удалился в замок. – Ще-ще-ще, так слухи не врали? – на пороге меня тут же встретил голос дорогого братца. – Слухи? – спросил я. – Тебя не учили сначала здороваться? – усмехнулся я. Вроде родной близнец, вроде люблю я своего старшего брата, но порой так и хочется ласково и от всей искренней любви отчленить эту голову от туловища. – Ще-ще-ще, – противно засмеявшись, Рас горделивой походкой прошествовал ко мне. – Оборванец, якшающийся с таким же сбродом! Ты позоришь королевскую семью! – высокомерно усмехнулся он. Не позор водиться с теми, кто рангом ниже тебя. Не позор любить таких людей, ведь они куда лучше сброда, который окружает тебя здесь, наверху. Такого гнилого, паршивого, предсказуемого. Я лишь фыркаю на его замечание. Отвечать не хочется. Я сейчас готов стать хоть оборванцем, лишь бы быть рядом с Франом. Делаю шаг в сторону и отправляюсь в тронный зал. Рассиэль идет рядом и донимает нотациями, какой я все же плохой, как странно поступаю, что я чудак, что не достоин быть королем. Он пилит меня, словно ревнивая жена. Он пытается досадить словами. Я резко останавливаюсь и снисходительно улыбаюсь. Как все мелочно… Как же ты не понимаешь, жалкий червь, что тебе никак мне не досадить? Единственный, кому это удалось – Фран. От досады и боли я готов был разрыдаться даже на плече своего братца. Беспомощность и детская слабость овладела мной на секунду и я даже почувствовал, как слезятся мои глаза. Ну уж нет, такого удовольствия я никому не доставлю! – Рас, не завидуй, – весело фыркаю я. – Ты слишком уж изнежен, и труслив, чтобы решиться на такое! – вижу, как гневно сцепляет зубы. Зацепил. Прости, брат, я же не виноват, что ты действительно такой, что тебя из слуг любят только дворецкий и пара служанок, что поданные любят тебя за статус, а не за душевную красоту, храбрость, доблесть, честь, и прочие благодетели. – Ах ты… – шипит он, подаваясь вперед, но не заканчивает. Я перебиваю его вопросом: – Тебе же нравится Мармон, да? – стараюсь придать тону больше ноток ревнивости. Ух, как мы раньше из-за нее сцеплялись! Она ему просто нравилась, я же ее сильно любил. Посему, замечая, как я неровно дышу к данной персоне, Рассиэль стремился прибрать и ее к рукам, как делал это с прочими вещами. Кто ж виноват, что ему нравилось все отбирать у меня? – Ще-ще-ще, с чего вдруг о ней вспомнил? – высокомерно усмехается он. – Хочу сделать ей предложение, – усмехаюсь я. Естественно, не хочу. Но нужно заставить его поверить в то, что я искренне на это настроен. Ну же, братик, отбери у меня ее… – Ши-ши-ши, так что просто ответь на вопрос. Я не потерплю конкуренции… – Ще-ще-ще, нравится. Ты ее так сильно любишь? – ехидно спрашивает он. Вроде заглотнул наживку. – Не твое дело! – ревниво вспыхиваю я, а Рас от неожиданности отступает, едва не наступая на свою дорогую белую накидку и едва не падая назад. Почему-то показалось, что он спрашивал о Фране, и это вызвало у меня неудержимый приступ ярости. Кого-кого, а этого точно не отдам. Я влюбился. И как бы горечь сейчас не душила меня изнутри, Франа я никому не отдам. И всенепременно верну его себе. – Ши-ши-ши, свали с дороги, – безумно рассмеявшись, я спихнул его со своего пути. Недоделанный король распластался на полу, судя по гулу за спиной. Я же торопливым шагом проскользнул в высокий, просторный и светлый тронный зал, украшенный яркими гобеленами с фамильным гербом и флагом. На золотом троне вальяжно сидел отец, лениво покручивая корону в руке. Украшенная драгоценными камнями и увенчанная изящной резьбой по золоту, она переливалась в лучах, заглянувших в окна. Соседний трон не пустовал. В нем разместился и Скуало. – Вернулся, наконец! – заметив меня, Скуало вскочил, поднимая подол платья и сбегая по лестнице тронного помоста, преодолел небольшое расстояние и сгреб меня в охапку. – Бельфегор, мы так переживали, – крепкие удушающие объятия. Я улыбаюсь и крепко обнимаю мачеху. Хотя этот человек мне больше друг, нежели мачеха. – С возвращением, мусор! – усмехается отец, разглядывая меня-оборванца. Разумеется, мое королевское платье подгорело на костре, местами изрядно обуглилось, местами порвалось. Растрепанные волосы, отнюдь не блондинистые, как положено, а слегка потемневшие от дорожной пыли и дыма. Отреагировали они на радость хорошо. Не было никаких нотаций, кроме той, что прочел Скуало о том, что все же нужно предупреждать, куда я еду. Занзас же ухмылялся и все же почему-то был весьма рад. После того, как королева завершила свою речь, в разговор вступил и сам король. – Бел, поздравляю, ты женишься! – огорошил меня новостью. – Все как ты и хотел. Мармон выйдет за тебя, – король довольно оскалился. Как-никак мечты сына стали явью. Но ненужной явью. – К-как? – немного заикаясь, вопросил я. – Так. Отдыхай, все уже почти готово. Приводи себя в порядок. На днях свадьба. Будешь с Мармон править ее королевством. И наконец-то ваши распри с Рассиэлем кто король прекратятся. Слова застряли в горле. На днях свадьба. – Отмени… – тихо срывается с уст. Я не могу сейчас жениться на Мармон. Если бы это было раньше, я был бы счастлив. Сейчас это просто провал. Я не хочу. – Что?! – рычит отец. – Отмени свадьбу! – требовательно повторяю я. – Но Бел, ты же сам хотел жениться на Мармон, – вклинивается ничего не понимающий Скуало. Тихо вздыхаю. Нужно все объяснить, но с чего начать. – За то время, что меня не было… я полюбил другого человека. Я больше не люблю Мармон. Лица королевской четы вытянулись от моего заявления. Затем Занзас и Скуало переглянулись. – Ты женишься на ней, – после секундной заминки заявляет отец. – Ши-ши-ши, нет! – безумно смеюсь и отрицаю. Натворил же я дел. Скажи мне кто на том балу, что сам откажусь от свадьбы с любимой девушкой, не поверил бы, а тут… – Не женюсь! Я люблю другого человека! – Ну и где же он?! – рычит король. – Кто он, этот человек?! – Парень! Маг! – со злости выдаю я. – И я должен его отыскать! Лица родителей вытягиваются во второй раз. Скуало молча опускается на трон и осматривает меня стальными глазами. Занзас же громко вздохнув, закрывает глаза. Видимо, сказать им нечего. – Аист и цапля, – фыркает отец, вспоминая известную повесть о том, как вышеописанные птицы поочередно ходят друг к другу, предлагая руку и сердце, но что-то каждый раз случается не так, и они ссорятся, а далее «эта песня хороша, начинай сначала». – И что с вами делать? – отец сверлит меня взглядом. – Не заставлять меня жениться на ней. – Ты хочешь войны? – строго спрашивает отец. Вздрагиваю. Разумеется, не хочу. Никто не должен пострадать. Хотя, Рассиэлем я бы пожертвовал. – Есть один выход – женится на ней Рассиэль, а не я. Он любит отбирать все у меня, а значит, обставим все так, чтобы это выглядело, что он у меня отобрал Мармон. – Она хочет тебя, – вклинивается в разговор отец. Раньше надо было меня хотеть. Теперь я хочу другого. Более ценного и дорогого мне человека. Человека, унесшего мои безответные чувства и подарившего другие, куда более приятные и до боли страшные. – На венчание сделаем из Раса копию меня, а я выряжусь им. Хорошо, когда есть брат-близнец, ши-ши-ши, – смеюсь я. – Бел… – Скуало зовет к себе, и я поднимаюсь на тронный помост. Отец и мачеха сжимают меня в объятиях. Даже как-то странно. Я уже давно не маленький и меня давно так не обнимали. – Так и сделаем, – фыркает отец. Я застываю на месте. – Правда? – удивленный тон заставляет моего отца громко засмеяться. Эхо от смеха отражается от высоких стен тронного зала. – Правда, оборванец, – добродушно постукивает своей рукой по моей спине. Я улыбаюсь. Все же приятно быть любимым сыном. – Спасибо, – облегченно выдыхаю я и радостно смеюсь. Мне помогут, меня поняли. Меня приняли. Теперь все будет хорошо. И брат тоже будет счастлив. Скуало и Занзас ощупывали меня и обнимали, радовались, что я вернулся целым и невредимым, расспрашивали обо всем, и я охотно им рассказывал, опуская ненужные детали. Пару раз хотелось по-детски разрыдаться перед ними. Но я держался. Принцу не пристало рыдать. Принцы сильные, принцы не опустят руки, никогда не сдадутся и построят свое счастье со своей избранницей. В моем случае с избранником.