Тени наших душ.

Все персонажи являются вымышленными, и любое совпадение с реальными людьми случайно Свинцовое небо было сплошь покрыто тяжелыми тёмными, почти чёрными, тучами, низко опустившимися над городом. Моросящий ещё с ночи дождь грозился к обеду превратиться в ливень, хотя это уже не имело значения: она стояла насквозь промокшая. Только здесь, на самом краю крыши, она чувствовала себя свободной. Холодный ветер разрывал лёгкие изнутри, её клонило в разные стороны. Сотни мыслей в голове заглушал гул проезжающих мимо машин. Где-то там, на высоте, среди сотен высоток и шума, среди людей, которые остались лишь терпкими воспоминаниями. Она все ещё держалась на ногах, сквозь туман едва прорисовывались серые пейзажи города. Всё это вовсе не имело значения в тот момент. Она просто не могла жить дальше. Устала терзать себя чувством вины. Боль, она была с ней всегда. А любовь... Лишь осталась на губах сладковатым привкусом гнили. Она умирала. Её тело гнило изнутри, разлагая былые мысли, до ужаса неправильные чувства. Под ногтями все ещё оставалась свежая земля, которая пахла сыростью. Тонкие пальцы едва сжимали пряди волос до боли накручивая их. В раскатах грома светились налитые кровью, совсем тусклые глаза. Обернувшись на его голос, она долго не могла понять, что сейчас происходит между ними. - Мы теперь никто друг другу, ведь так? - спросила она, большего всего на свете боясь услышать ответ. - Мы все ещё остаёмся друзьями, - ответил он. Он сказал это так, будто готов был повторять это сотни раз. Но только не сейчас. Не среди всего того, что когда-то казалось им частью лишь больных фантазий иллюзорного мира. - С друзьями постель не делят, - отвечает она, закрывая глаза. Пытается улыбнуться, но разбитая губа не позволяет. В последнее время она слишком часто пыталась казаться взрослой. Ей всегда было интересно, каково это, быть частью чего-то большего. Но она никогда не хотела быть всего лишь его частью. Казалось бы, всё слишком сложно, а быть может, проще было некуда. Они оба уже давно не понимали, что происходит с их жизнью. Сейчас ей было проще всего сделать шаг, всего один шаг в пропасть. Пропасть, которая манила её к себе годами. Ждала её с самого первого дня её жизни. - Я влюблён в тебя, - сказал он. Она улыбалась, сквозь слёзы смотря на него молящим взглядом. - Не говори того, чего не чувствуешь, - ответила она сморщившись. Её пронзало едкое отвращение. Она больше всего на свете любила его, но ненавидела саму себя за то, что не могла быть с ним. Просто не могла. На ней была надета тёмная, мешковатого вида рубашка. Она едва скрывала разодранные до крови колени. Она стояла спиной к пропасти. Стоило сделать глубокий вдох, как в руках почувствовалось покалывание, смешанное с нарастающим чувством лёгкости. Девушка была похожа на восковую фигурку, которая замерла в ожидании чего-то, расправив руки. Расстаться с жизнью означало прекратить боль, больше никогда не видеть его улыбку, которая предвещала лишь страдания. Каждый раз она обжигалась о его тепло. И к чёрту были все слова о том, что пепел не горит. Она каждый раз загоралась и тлела словно спичка. Девушка закрыла глаза. Этот момент казался ей вечностью. Вечностью, которая должна была подойти к концу. Тёплые руки сжались на её запястьях. Резкий рывок. Сознание медленно растворялось вместе с пониманием всего происходящего. Он положил её на холодный бетон, капли дождя капали на её лицо, отчего её слёзы размывались дождевой водой. Его губы оставляли на её теле тонны мокрых поцелуев. Она едва дышала, лишь тихо всхлипывая, смотря в его глаза. Реальность. Её дурманило понимание реальности, где бы она ни была. «Осторожно, двери закрываются!»: слышится голос из динамика в вагоне метро. «Осторожно, двери закрываются!». Сотни глаз, сотни образов, безликих пассажиров смотрящих в пустоту. Поезд раскачивается из стороны в сторону. Машинист периодически тормозит, как стажёр. А быть может, это её так трясёт. Руки мёртвой хваткой вжались в спасительные перила. Ноги всё сильнее подкашивались. Ещё один миг. Двери открываются с характерным звуком. Удар отдался где-то в висках. Глубокий вдох. «Осторожно, двери закрываются! Следующая станция «Конечная»» А она боялась сделать всего один шаг. - В порядке? – спрашивает за спиной знакомый голос. Внутри всё нервно сжимается. Тяжелый выдох. – Эшли? - А? – спрашивает она, не расслышав вопроса. Делает вид, что потерялась в собственных мыслях. Она не уверена, что однажды это действительно не приключиться с ней. – Да, – замявшись, отвечает девушка. - И куда ты теперь? – спрашивает он. Да она и сама не знает. Множество людей пробираются мимо них к выходу недовольно шипя. Но они не слышат ничего. Лишь громкую тишину давно разбитых сердец. Двери закрываются. Колёса стучат, вагон движется, разрывая их воздух на части. Эшли не решается повернуться к нему в то время, как он касается её плеча. Едва заметно. Но она вздрагивает. Смотрит на него. Легко. Не опасливо. Она не боится его. Лишь своего отражения в стёклах. - Мне теперь идти некуда, – растерянно отвечает она. Он и так знает это, понимающе смотря в её глаза. Они похожи на хрусталь. Холодные, но прекрасные. Полные боли. Он был готов вечно греть её, вот только их вечность подходила к концу. А ведь интересная бы была история. Два безумца потерявшие где-то чёртову реальность. То и дело бродившие по пустым вечерним проспектам Рейнбурга в поисках мнимого счастья. - Переночуешь у меня, – предложил парень. Девушка с грустью улыбнулась. - Не уверена, что это правильно, – едва ли не шепотом говорит Эшли. В душе надеясь, что он не услышит её. - Разве могут чувства быть неправильными? – спрашивает парень. Вместо ответов лишь колючая тишина. Вагон резко тормозит. Девушку едва ли не отбрасывает в сторону, но его рука охватывает её запястье и препятствует, казалось бы, неминуемому, удару. Двери снова открываются. Звучит уже привычная запись. Таков ли последний шанс? - Всё будет хорошо, – сколько раз он говорил это, а сейчас словно хотел услышать ответ на вопрос, которого не существовало. Ей было всё равно куда ехать и что делать, если только смотря в его глаза, чувствуя его дыхание. Она мягко улыбнулась поднимая глаза, в тот момент девушка видела только его. Улицы города больше не казались родными. Все эти запахи, свет из окон многоэтажек и пара мерцающих фонарей. Все эти места медленно стирались из её памяти. Но только не он. Они бродили по улицам города, окидывая взглядом черты пустынного ночного пространства. Нам всем порой просто хочется верить в сказки. Вот только вместо короны остались лишь обломки былого счастья, хрустального холода в её глазах. Вместо героев лишь мнимые образы, которые отрицает реальность. А вместо королевств душные квартиры многоэтажек. Так здорово бывает просто запить свои проблемы дешёвым алкоголем, запутаться в собственных руках, словно потерявшись в этой чёртовой жизни. А потом снова жалеть, пытаться винить себя. Каждый раз по кругу. Чёртова карусель. На часах давно было за полночь. Эшли сидела на кухне и смотрела куда-то в пустоту. Из темноты проявился высокого роста силуэт. Знакомый голос шепотом обратился к ней. - Снова витаешь в собственных мыслях? - Не могу заснуть, – отвечает девушка. Такое странное чувство, будто она проваливалась сквозь время, словно её не существовало в настоящем. Она просто боялась закрыть глаза, потерять эту, такую странную, реальность. - Иногда так бывает, – отвечает Джош успокаивающе глядя на неё. Он шаркающей походкой проходит на кухню и включает чайник. Она всё ещё не может прийти в себя вжимаясь руками в спинку стула. Стрелки на часах неумолимо движутся вперёд. Он берёт с полки кружку и наполняет её кипятком. Бросает пакетик чая. Добавляет сахар и перемешивает всё это ложкой. Этот звук кажется ей мелодией вечности. Он протягивает ей чашку. Она греет об неё пальцы. Пытается удержать её в руках. Кружку трясёт. Делает небольшой глоток. Тепло обволакивает изнутри. Ставит чашку на стол. Смотрит на парня. Он садится напротив, потирая глаза. Он устал. Он слишком устал от всего этого дерьма. - Спасибо. – говорит Эшли. Это всё, на что она способна сейчас. - За что? – спрашивает он улыбнувшись. Всё это кажется ему никчёмным в сравнении с её идеальностью. С её недостатками, которые казались ему идеальными, с её до ужаса нелепой улыбкой. Он касается её руки, боится отпустить, боится, что она снова замёрзнет. Она отводит глаза. Пытается дышать ровно, но не получается. - Неважно, – отвечает девушка. – Я просто… - на её лице проявляется улыбка, которая едва ли не застывает в тот же миг. Он очень хотел бы запечатлеть её сейчас, но ни одна камера на свете не сможет показать того, что видел он в ней. - Просто что? – спрашивает парень. - Я просто тебе благодарна, – отвечает она. Кивает головой, прячет лицо за прядями волос. Она похожа на Луну. Бледно белая, едва тёплая. Светит ярко, но не греет. Пытается спрятаться среди кромешной тьмы, но не может уйти. Освещает путь заблудших душ. В детстве её часто называли Луной. Она могла подолгу смотреть на неё, а та отражалась в её глазах холодным сиянием. Эшли верила, что небесное тело, смотрящее на неё сквозь стекло окна, понимает её. Верила, что однажды оно не исчезнет с небосвода, сменяясь солнцем, останется её извечным путником. Но эта вечность заканчивалась слишком быстро. В пыльном свечении гаснущих ламп они коротали эту ночь. Безумная усталость сводила с ума их обоих. До чего же странным казалось им всё это. Безумие давно стало для них нормой. Они и сами не помнили, когда это началось. - Когда мы стали такими? – спрашивает она. Пытается улыбнуться, но получается плохо. - Однажды, – с иронией отвечает он. – Разве всё это теперь важно? - Я не знаю, – ответила Эшли. А она и правда не знала. В этот момент она не знала ровным счётом ничего. Девушка понятия не имела, как ей жить дальше. – А что теперь может быть важно? Для нас. - Настоящее, – отвечает парень глядя в окно. Он чертовски прав. – Тебе нужно научиться видеть его. Настоящее. Джош взглянул на девушку. Она вздохнула. Насколько же давно она перестала отдавать отчёт реальности? Жить воспоминаниями прошлого, в страхе неминуемого будущего. А где же настоящее? Где же место реальности, в которой она то и дело смотрит в его глаза, забывая о чём-то важном? Стирая из памяти воспоминания, пропитанные чем-то вязким, полусладким, прогнившим до тошноты, но почему-то привычным? Лужи бензина необычайно прекрасны во время очередного дождя. Они переливаются красками на мокром асфальте, очаровывают загадочным сиянием лазурита, который растворяется в полосах янтаря. Девушка делает шаг и наступает на лужу. Медленно. Невесомо. А в лужах бензина умирают киты, их тени исчезают в первых лучах солнца. Она знает, что они погубят её. Но до какого-то момента это будет её единственным шансом жить. Жить, вдыхать едкий смог дорог, полных боли. Кричать о ней, не издавая ни звука. Стоя у края обочины, она смотрела на машины проезжающие мимо. Сотни жизней уносят, чёртовы киты, чёртова любовь. Чёртовы капли дождя падающие на прохожих. Сквозь небо затянутое облаками тщетно пробивалось солнце. Эшли казалось, будто оно хочет испепелить её, но каждый раз оно уходит ни с чем. Однажды наступит день, когда оно закончит своё дело. Она думает, будто он придёт не скоро. Где-то вдали играла музыка, едва слышная, разрывающая что-то изнутри. Может, просто в её голове. Может, она просто сошла с ума. Обезумела, слоняясь, как брошенная собака по холодным улицам города. Она срывалась с места и бежала. Невероятно быстро. Бежала, не смотря по сторонам. Она бежала навстречу машинам, которых почему-то не видела. Она видела лишь пустоту, расплывшуюся в пейзажах города. В голове крутились знакомые голоса. Тушь размазалась по лицу, превращая его в грязное полотно, руки дрожали. Она терялась, идя по знакомым пейзажам. Быстро перебирала ногами, ища дорогу, мчась навстречу легковым машинам. Удар. Она отлетела в сторону. Её внезапно что-то зажало, а воздуха почти не оставалось. Тело погрязло в судорогах, белая кожа обволакивалась струйками крови, конечности вжались в асфальт. Её кожа стиралась, а она даже не могла закричать. В глазах всё так странно темнело, её куда-то уносило вдаль. Ей казалось, будто она тонет, от боли, бессилия, страха и отчаяния. Но почему-то каждый раз она лишь открывает глаза, в ужасе пытаясь закричать, издавая лишь тихий хрип. Джош крепко обнимает её, давая понять что кошмар закончился. Но Эшли знает, что он не закончится никогда. Всё это не закончится никогда. Ведь вся её жизнь – страшный сон. Сон, от которого она больше всего хочет очнуться. Но там, в другой реальности, его не будет. Не будет ровным счётом ничего. Лишь пустота и увядающие воспоминания. Она роняет слезу. Он душит её в своих объятиях, а она чувствует, как воздуха почти не остаётся. Но ей нравится это, это их игры со смертью, их личные игры. Она не может быть уверена в том, что поступает правильно. Но пытается заглушить мысли, безвольно смотря в пустоту. - Мне страшно сделать ошибку. Я просто боюсь оступиться, Джош. - Один человек однажды сказал, - начал парень. - Если ты оказался в темноте и видишь хотя бы самый слабый луч света, ты должен идти к нему, вместо того чтобы рассуждать, имеет смысл это делать или нет. - К чему ты это? – спрашивает она. - Когда увидишь этот самый луч.… Сделай всё, чтобы пойти по нужному пути. - Как я пойму, какой путь мне нужен? - Ты почувствуешь это здесь, – отвечает он касаясь её солнечного сплетения. Рассвет наступает быстрее, чем в её голове находятся ответы на сотни странных вопросов. Джош так и засыпает сидя за столом душной кухни. А Эшли смотрит окно, потихоньку осознавая, какими же маленькими кусочками вселенной они являются.