Тени наших душ.

Когда с желанием умереть к тебе приходит вдохновение, ты создаёшь прекрасное. Она всегда называла это вторым дыханием. Тёплым лучом надежды в блеклом свете теней. Чем-то терпким, со сладким послевкусием на устах. Оставалось лишь откладывать неизбежное. Ничего вечного не существует. Да и плевать, ей больше всего на свете хотелось оставить воспоминания. Пускай и на чёрно-белых фотографиях. Она до ужаса любила фотографировать. Стоять, неуклюже сжимая в руках ручку, пытаясь зарисовать минутную тень, едва промелькнувшую мимо неё. Быть может, она просто хотела сделать то, чего ей никогда сделать не удавалось – сохранить в воспоминаниях всё то, с чем меньше всего хотелось прощаться. В очередной раз, сжимая в руках альбом, она смотрела на пожелтевшие страницы. Тишину нарушил звук отрывания скотча. «Последняя склейка», – незатейливо пронеслось у неё в мыслях. На самых последних страницах, где строки размывались её слезами, виднелись следы аккуратно наклеенных фотографий. Под ними едва можно было заметить написанные дрожащими руками строчки. Перевернув страницу, она замерла. Подумать только, ей больше нечего сказать. То ли муза исчезла, то ли апатия поглощала её мысли. Это была последняя страница. Кажется, она была уже шестидесятой на её памяти. Холодные пальцы трепетно касались пергамента. Здесь, в небольшом блокноте, осталось всё её прошлое. Жизнь, которой, кажется, и вовсе не было. Это были первые дни осени. В Рейнбурге было ещё тепло, а летние ночи все ещё грели душу. Утро субботы казалось ей подобием невиданной ранее утопии. Одним из немногих дней, когда жизнь была похоже на жизнь. На что-то живое. Это был именно такой день. Лучи солнца едва пробивались сквозь жалюзи комнаты, а из коридора пахло яблочным пирогом. Девушка лениво закрыла глаза, выжидая привычного момента. Дверь со скрипом открылась. - Я вижу, что ты не спишь, – утвердительно молвил голос. Девушка открыла глаза. Красные волосы едва скрывали довольную улыбку. – Ты ведь помнишь, какой сегодня день? - Конечно, помню, – ответила девушка, поднимаясь с кровати. - Сьюзен, мне нужна твоя помощь, – послышался женский голос с первого этажа. - Иду, – коротко ответила девушка. – Встретимся внизу, – добавила она, покидая комнату. Наверное, она никогда не вспомнила бы этот день, абсолютно обычный день. Кружащиеся вокруг качели, пирог, наспех приготовленный мамой Сьюзен, суету выходного дня. Но сейчас, сидя в собственной комнате, она прокручивала всё это в голове, словно сюжет кино. Пыталась найти ответы на вопросы, которые слишком давно не давали покоя. На столе лежал всё тот же блокнот. Немного потрёпанный, с загнутыми кончиками. Она снова перелистывала его страницы. Сколько прошло с того времени? Она и сама не помнила. Она тогда зашла в комнату Сьюзен. Там всегда пахло мандаринами и светило солнце. В их доме она чувствовала себя уютнее, чем с отцом. За столом сидела красноволосая девушка. Кажется, она совсем не изменилась с тех пор, как они едва дотягивались до края этого стола на цыпочках. - Эй, - приветливо окликнула Сьюзен девушку. – Я немного подклеила твой альбом, – сказала она, протягивая ей блокнот, - И добавила пару листов. - Спасибо, – ответила девушка, взяв в руки вещь. - Не благодари, – беззаботно ответила та. - Я ведь порвала твой первый альбом когда мне было пять, считай это компенсацией. В комнате послышался тихий смех. Всё это было словно в иной реальности. Не в этой жизни. Она обещала себе. Она много раз не сдерживала собственные обещания. Казалось, будто её слова ничего не значат. Не могут ничего значить. Ни в свете яркого солнца, ни в пелене голубой Луны, ни в полных слёз глазах. Дрожащие руки сжимали пустые страницы альбома. Она сумрачно бросила взгляд на постель. Он тихо спал рядом с ней, а она едва собирала собственные мысли. Рука проглаживает поверхность постели, а затем, нащупывая холодный пластик вздымается вверх. Щелчок. Одно новое фото, в спешке сделанное на дешевый полароид. Причудливое устройство выплёвывает новый снимок. На её лице появляется улыбка. Такая детская, до мурашек по коже необычная. Нет, в ней не было ничего такого. Всего лишь улыбка, сквозь которую едва виднелись зубы. Она так редко улыбалась в последнее время, что простая улыбка казалась ей чем-то необычным, загадочным. Внутри грело что-то тёплое, почти обжигающее. Это чувство перебивало жгучую боль, перебивало дурные мысли. Жаль, вся эта суматоха не отпускала её во тьме ночи, не давала заснуть. Сегодня она должна была покончить с этим. Избавить себя от страданий. Она понимала, знала всё, что ей хотели бы сказать остальные. Ей было плевать. А теперь, она сидела рядом с ним понимая, что не может. Просто не может это сделать. Сколько дней она могла бы себе дать чтобы понять это? Она и сама не знала. Её жизнь – огромный, странный сон. Сон, полный воспоминаний, потерянного времени. Она в который раз листала страницы альбома. Вот и вся её жизнь. Чуть более шестидесяти страниц её счастья и страданий. Осталось лишь несколько пустых, наспех вклеенных страниц. Она поднимается с кровати и шаркающими шагами идёт в направлении стола. За окном едва виднеется малиновый рассвет. Она тихо отрывает кусочек скотча и медленно прикрепляет фотографию к бумаге. Когда её не станет, лишь эти фото заменят воспоминания. Для них обоих. Ровно тринадцать страниц. Совершенно пустых, белых. Чёрт, насколько же мало стоит жизнь, которая измеряется фотографиями? Один эпизод прошлого в его глазах, он улыбается во сне. А она… А она готова заполнить всю свою жизнь его фотографиями, да только не выйдет. Она смотрит на невесомый кусочек фотобумаги. Совсем белый. Она по привычке встряхивает его, отводя в сторону взгляд. В тот день она почти так же неловко отвела глаза, когда её ослепила вспышка фотоаппарата. Их первое чёрно-белое фото. Вон там, на первой странице альбома. Аккуратно вклеенное, испачканное пастой фото. На фоне давно разрушенные пейзажи промышленного района. Тот самый Рейнбург, которым они всегда его видели. Огромный, полный руин и страданий. Бетона и стали. Потерянных воспоминаний. Тринадцать страниц блокнота, которые медленно заполнялись снимками. Всего лишь ещё одна попытка дать себе шанс. Шанс жить. Её бросало из прошлого в настоящее, пока она сумрачно смотрела в пугающие тупики будущего. Где это она сейчас? Чёрт, кажется, она снова потерялась в собственных воспоминаниях. Детский смех перебивали чьи-то крики, а где-то вдали звучали спокойные голоса людей. Удар о холодный кафель пришелся на едва выступающие лопатки. Тело словно пронзило электрическим импульсом. Что тогда произошло? Она в сотый раз вспоминала это пытаясь найти в этом ответы на собственные вопросы. Может всё это началось с момента её рождения, но в тот день она просто смотрела на закат солнца, сидя на покрышках в пыльном гараже. Тишину едва разбавлял шум инструментов. - Справишься? – спросила Эшли, натянуто улыбнувшись. Гаечный ключ с грохотом упал на бетон. - Почти закончил, – сказал парень, ловко разбираясь с деталями. Он взглянул на девушку. – Поможешь? - Шутишь? – улыбнувшись в ответ, спросила она. - Я в этом ничего не понимаю, – добавила та, нерешительно подходя к мотоциклу. - Придержи вот здесь, а я закреплю, – сказал он, указав на корпус. – Это не сложно. Девушка неловко улыбнулась. Миниатюрные пальцы охватили железо. - Вот видишь, – сказал парень. Девушка засмеялась. Она нерешительно отпустила деталь, чувствуя, как его руки касаются её пальцев. Эшли опустила глаза. - Извини, кажется, я немного испачкал тебя, – добавил тот. - Ничего страшного, – ответила девушка, с улыбкой вынимая руки. Вдали послышались приближающиеся шаги. Эшли обернулась. - Как дела с байком? – спросила Сьюзен. - Пришлось повозиться, но ездить будет, – ответил парень, отстранившись от мотоцикла. - Спасибо, Райан, – ответила Сьюзен. Внутри всё сжалось. Девушка неловко отступила назад. В её сознание едва ли укладывалось то, что теперь всё иначе. Сьюзен и Райан в её голове были той самой вселенной, частью которой ей никогда не стать. Она смогла увидеть это лишь спустя год жизни в её доме. Они всегда были счастливы. И только это заставляло её упорно верить - чувства существуют. Но, увы, их нельзя контролировать. - Кстати, Эшли, спасибо за помощь, – добавил парень, прежде чем та скрылась за пределами гаража. Темноволосый парень, среднего телосложения со сверкающими глазами. Именно они отталкивали и привлекали её одновременно. Но он не был таким, как Эллиот. Они все много лет знали друг друга. Сложно было пересчитать, сколько разбитых коленок, поломанных игрушек и чаепитий они пережили вместе. И каждый день она понимала, что все они становятся не теми, кем хотят казаться друг другу. Ей было тошно от этого. Струи воды медленно стекали по рукам. Белая раковина быстро наполнялась черными потёками. - С этим лучше отмывается, – сказал Райан. Девушка немного вздрогнула. Парень улыбнулся, протянув девушке жидкость в пузырьке. - Прости, не заметила тебя, – ответила Эшли, взяв в руки флакон. – Это спирт? - Да, должно помочь. - Спасибо, – ответила она. Руки медленно преображались в привычный вид. Кажется, в отражении зеркала можно было разглядеть почти исчезнувший силуэт. Но через секунду раздался голос. - Все ещё надеешься, что он придёт? – спросил парень, облокотившись о дверной косяк. - О чём ты? – изображая недоумение, спросила девушка. - Ты знаешь о чём. Девушка отвела глаза в сторону. - Я не хочу говорить об этом, – ответила та. - То, что ты делаешь – истинное безумие, – сказал парень, подходя вплотную к девушке. Она смотрела на его отражение в зеркале. Две руки охватили пространство раковины. – И мы оба знаем что это. - Ты не понимаешь, - ответила девушка прикусив губу. Старая привычка. - Всё, что ты так пытаешься спасти - всего лишь точное повторение одного и того же действия, раз за разом, в надежде на изменение, - ответил Райан, - Это безумие, Эш. - Вся моя жизнь – череда безумия. - ответила девушка. Она медленно закрыла глаза. Дверь с грохотом захлопнулась. Пространство вокруг заполнила тьма. Палец касается зеркала, медленно проводя линию по гладкой поверхности. Ненависть. Девяти жизней не хватит, чтобы пережить это чувство. Оно охватывает разум, целиком впрыскиваясь в кровь словно наркотик. И каждый день это новая доза. Приглушённые басы музыки прорываются сквозь холодный кафель. Ноги отказываются держаться в привычном положении. Она плавно опускается на пол. Страх. Ей впервые действительно страшно. Страшно потому что она чувствует безысходность. Такое неприятное чувство, будто ты не управляешь собой, не владеешь собственным телом. Подчиняешься рефлексам. И её выворачивает. Это был яд? Слишком поздно до неё доходит вполне предсказуемая и логичная вещь, складывающая всё в логическую цепочку. Так просто было напиться до чёртиков, позабыв обо всех проблемах. Среди обильного количества напитков с алкоголем и пьяных подростков это даже слишком просто. К горлу подкатывает тяжелый ком и всё повторяется снова. Холодная вода помогает успокоиться. Нужно мыслить более трезво, но это весьма сомнительная затея на пьяную голову. Она опирается руками о раковину умывальника и пристально всматривается в зеркало. Взгляд фокусируется и перед ней предстаёт жуткого вида девушка. Её собственное отражение. Бледное, с запутанными волосами и красными глазами. Ей тяжело смотреть на своё лицо, словно покосившееся от боли. Она опускает глаза. Совсем рядом ей под руки попадает стакан с какой-то жидкостью, и она изо всех сил разбивает его о зеркало. Осколки зеркала с треском разлетаются повсюду. Ноги снова подкашиваются, и она обессилено падает на пол. В глазах всё медленно мутнеет, а она лишь чувствует, что теряет сознание. Её окутывает тьма. Почему она? Этот вопрос она задаёт сама себе не первый раз, кажется это уже даже не модно. Но каждый раз она не находит ответа на него, а вопросов становится лишь больше и больше. Из прострации её выводит едкий запах нашатырного спирта. С трудом она открывает глаза. Моментально её озаряет свет напольной лампы. Знакомый голос что-то говорит ей. Она прищуривается и в свете ламп видит отягощённое лицо собственной крёстной. Человека, который заменил ей мать и воспитал её лучшую подругу. Её тонкий силуэт озарял тенью пространство комнаты. - Ты в порядке? - обеспокоенно спрашивает женщина, потирая руки. Она откладывает флакон спирта в сторону и пристально смотрит на девушку, немного поморщившись. То ли от света, то ли от отвращения к её облику. - Да… - неуверенно отвечает она, - Как я здесь оказалась? - Я нашла тебя в ванной на полу, мы с твоим отцом донесли тебя сюда, - говорит женщина, теребя в руках салфетку. - Что произошло? - Я плохо помню, - честно отвечает она. - Кажется я немного перебрала вчера. Простите. - Твой отец был очень зол, но она убедила его, что ты не в состоянии разговаривать. Он уехал на работу всего час назад. Боюсь, вечером вам предстоит разговор, - говорит женщина, с сочувствием поглаживая руку девушки. - Сьюзен была не с тобой? - Вчера она сказала, что пойдёт переночевать у меня. Она хотела побыть в тишине. А я осталась здесь пока не… - Пока что? - перебивает меня миссис Маэлз. - Не важно. Всё это так не правильно… Простите нас, пожалуйста. - тихо шепчет она. Ей становится стыдно. Она едва поднимается на ноги, снова обходит по кругу комнату. - Вы всё ещё дети. она не сужу вас, но всё это может закончиться плохо, я волнуюсь лишь за ваше здоровье. А насчёт отца.… Не воспринимай так остро. Он не со зла, он просто напуган. Слишком много перемен в последнее время. - Я схожу домой, приведу Сьюзи. Наверняка она просто спит. Не волнуйтесь, - привставая, говорит Эшли. - Надеюсь, вы придумаете хорошее оправдание всему произошедшему, - более холодным голосом говорит женщина. Она тоже не со зла. Сейчас она быстрым шагом удаляется на кухню. Не потому что знает, что Эшли найдёт выход и закроет за собой, а потому что не хочет показывать слёзы. Она понимает, что девочки облажались, а значит она тоже. Ведь она пытается дать им всё, научить их чему-либо. Но жизнь стала более сложной, чем ранее. Голова всё ещё болит, но ей гораздо легче, чем было ночью. Ей понадобится время, чтобы понять всё что произошло, она медленно проходит к входной двери, краем уха вслушиваясь, как плачет женщина, но она знает, что помочь она ей не сможет. Она выходит, закрывая за собою дверь, спускается по лестнице и бежит в сторону парка. Оказавшись возле дома быстрее обычного, она берётся за ручку двери. Дверь поддается, и она проходит внутрь и оказавшись в зашторенной гостиной. Пройдя вглубь комнаты, она обнаруживает Сьюзен, сидевшую под столом и тут же бросается к ней. Она опасливо смотрит на Эшли, нервно накручивая красные локоны волос на пальцы. - Что с тобой случилось? - спрашивает Эшли. Девушка долгое время молчит. - Я не знаю… - отвечает она. Её голос звучит иначе, словно она сама не своя. - Ты помнишь, что произошло вчера? - снова спрашивает Эшли. - Я не помню. Оставь меня одну. Мне нужно побыть одной, - настойчиво шепчет Сьюзи. она не узнаёт в ней свою подругу. - Твоя мама волнуется за тебя, тебе нужно домой, - убеждает она девушку, обхватив её руки. - Нет! - вскрикивает она, - Ты ведь даже не понимаешь… - Что не понимаю? – спрашивает девушка. Её голос начинает дрожать, а из глаз начинают лить слёзы. - Я не могу. Прости. Не могу, - повторяет она, качая головой. Она впервые смотрит на её руки. Её запястья покрыты ссадинами, а на предплечье и вовсе гематомы. В голове начинают прокручиваться самые безумные истории и картины. Кто мог сотворить с ней такое и когда? Ведь она была в порядке, а после… - Сьюзен, кто сделал с тобой это? - с ужасом спрашивает девушка. Она отрицательно кивает. Ей нужно время. - Могу я попросить тебя? - тихо спрашивает она. Эшли кивает. - Помоги мне замазать это. - Но как? - Тональной пудрой, - отвечает она, опуская взгляд. Каждое слово для неё пытка, здесь не нужно сильно напрягаться, чтобы понять это. Эшли наспех поднимается в ванную и открывает ящики в поисках косметички. Найдя её, она тут же спускается к ней. Положив косметичку на диван, она проходит к окнам и отдёргивает шторы, Сьюзен Маэлз недовольно морщится, но проходит и садится на диван. Девушка наспех окунает кисть в пудру и покрывает ею её руки. Наложив несколько слоёв, она подмечает, что ей удалось. Девушка тут же встаёт и, обувшись, подходит к двери. - Спасибо, - шмыгнув носом выдавливает она и уходит. Эшли тяжело вздыхает. Кажется, они пропустили момент, когда что-то пошло наперекосяк. Делает ли это их плохими людьми? В полумраке комнаты она едва замечала своё тело в зеркале. Глубокий вдох. Она задерживает дыхание. Она не может управлять собственными чувствами. Задерживает дыхание. А сможет ли сдержать саму себя? Делает выдох. С облегчением. Нет, всё не должно быть так. Не должно... В голове прокручиваются его слова. «Мы все ещё остаёмся друзьями.» Ложь. Она охватывает руками собственное лицо. Воздушные замки оставляли за собой лишь пепел. Стало легче. Легче в момент, когда она признала то, что никогда и не отрицала, но предпочитала не говорить. Собственные лживые чувства. «Значит ли это так много?» Да нет, вовсе. Напротив, в ту ночь она рыдала, убиваясь этими мыслями. Его словами. Между ними ничего не было. Почему же это ничего заставляло её чувствовать боль? Мазохизм - скажете вы. Нет, любовь. Глупая, бессмысленная. Полная страданий. Она просто влюбилась в него. В человека, который всегда был рядом. В человека, который поддерживал её. В человека, который протягивал руку помощи. Она влюбилась не в Джоша Эллиота, а в человека, которым он был в её глазах. Сколько времени ей понадобилось, чтобы понять это? Всего шестнадцать бессонных ночей. Именно так. Она считала. Всё это делало её безумной. Наверное, произошедшее с ней в ту ночь было очевидным для них обоих. Словно картинка в калейдоскопе. Череда чёрно-белых снимков. Они снова видят друг друга. Молчат, отводят глаза в стороны. Заводят натянутый разговор, криво улыбаются поглощая крепкие напитки. И вот, тот самый момент, когда в них снова что-то ломается. Может, они что-то говорили друг другу. Но они не помнили что. Она любила его, а ещё ненавидела. Что было сильнее? Эшли и сама понятия не имела. Она лишь запомнила как её лопатки больно врезались в холодный кафель. Здесь было душно, руки едва скользили по холодной стене. Они касались друг друга, шептали что-то, что и сами не слышали. Наверное, они и сами не очень-то верили в реальность всего происходящего. Всего лишь сон. Невероятно причудливый сон. Его руки. Она так давно не чувствовала тепло его рук. Его дыхания. Столкновений оголённой кожи. Они проваливались сквозь пространства вселенной в пелене алкогольных снов. Они забыли о том, кем являлись всё это время глядя вдаль собственных безумных мыслей.