Пошалим?

POV Альберто

Как я перепугался, когда понял, что могу лишиться своего единственного, самого близкого человека в этом мире! В тот момент я был готов на все. И уж устроить Сержио минет не посчитал зазорным. К тому же определенный опыт у меня имелся. В женском теле я такими вещами не брезговала. А у Сержио оказалось такое шикарное тело, что просто мммм... Кубики пресса и вообще вся паховая область меня возбудила неимоверно. Друг от предоставленных мной сексуальных услуг кончил, но так и не пришел в себя. Хотя состояние его точно улучшилось. Правда, окончательно проснувшись, этот «самЭц» предъявил какие-то претензии. А потом еще так нагло домогался весь день. Я упорно свою «девичью честь» блюла. У нас и без секса проблем хватает. Но идея с гонками мне понравилась. Смущал только один факт – двухколесных велосипедов в этом мире не видели. – Нужно сразу оговорить, что в гонках будут принимать участие транспортные средства, приводящиеся в движение силой и мышцами ног, – предупредил я Сержио. – Чтобы потом нам не предъявили претензий. – Точно, – согласился друг. – Мы еще сделаем несколько штук двухколесных велосипедов и выставим на продажу. – Никогда не сомневался в твоей хитрожопости, – подначивал я. – Если кто пожелает, то может опробовать транспорт на двух колесах еще до того, как объявим о гонках. – Ага. Сразу никто не сумеет. А мы потом раз, и в дамках! В общем, в связи с подготовкой к гонкам работы у нас прибавилось сразу и много. Тут надо и новые модели велосипедов изготовить, и костюмчики пошить такие, чтобы было удобно и практично. Правда, Сержио почему-то мои бриджи не оценил. – Ты хочешь, чтобы к тебе все озабоченные самки сбежались? – шипел друг. – Тебя изнасилуют если не те тетки, то зрители мужского пола. Даже на велосипед не успеешь сесть. – Все равно нужен укороченный вариант, чтобы не цепляться за педали, – возражал я. – Тогда лучше подправить модель, и рубашку надеть другую. – Ты лучше подумай насчет головного убора, – припомнил я. – Появляться с непокрытой головой неприлично. Это пока мы не спеша по набережной рассекали, можно было обойтись теми шляпами. Но на скорости их будет сдувать. – Подумаем, – буркнул Сержио. – Кепка и очки будут подходящим вариантом. – Кепок здесь не носят, – заметил друг. – Изобретем, как и велосипед, – отмахнулся я. – Главное, чтобы портные их вовремя пошили. – Очки можно тоже доработать, чтобы было и стильно, и практично, – размышлял дальше Сержио. Вот уж мы придумали себе проблему! Не так-то просто было эти самые гонки организовать. Требовалось договориться в администрации, да и соответствующую рекламу устроить. А тут еще конкуренты объявились, тот самый ушлый купец. На следующий день после того, как мы отказались с ним работать, в городе появилась новая фирма «Вервакел», которая заявила, что будет торговать единственными официально патентованными велосипедами. Даже статью в газете по этому поводу состряпала какая-то дамочка. Мы с Сержио не особо были в курсе, но Марэк заверял, что дама та не просто знатная, но и влияние в городе имеет большое. Нам оставалось только скрипеть зубами, но подать заявку на патент мы не имели право. Хотя когда в городе появился этот самый «патентованный» велосипед, мы с Сержио только от души посмеялись. Конкуренты хоть и содрали основную идею, но сделали скорее пародию на наш красавец. Но конкуренция принесла свои плоды. Мы еще и разрешение на гонку не получили, и участников не набрали, а уже на нас делали ставки. – Не подведем, – авторитетно заверял Сержио рабочих, которые тоже за нас переживали. – Выиграем, – поддакивал я, красуясь в новой кепке.

POV Сержио

Появление конкурентов меня ужасно разозлило. Так ужасно чувствовать себя беспомощным. Хотя когда мы увидели детище конкурентов, то, конечно, посмеялись, но и задумались. Это была первая ласточка плагиата, но думается, совсем не последняя. Оставалось только скрестить пальцы и надеяться, что «нашу» резину никто не сможет повторить хоть какое-то время. Надо было дождаться появления папы, может, он нам подскажет, что делать в этой ситуации. В крайнем случае, стоит обратиться за помощью в патентовании к его таинственной сестре. Но пока мы торопились с выпуском наших велосипедов. Слух о гонке достиг соседних городов, и в наш городок стали приезжать любопытные. Спустя пару дней еще одна фирма стала выпускать «гоночные модели». Эти «гоночные велосипеды» были четырехколесными с громадными передними колесами. По сравнению с этими «гоночными» монстрами наш Зайка казался просто изящной игрушкой. Конкуренты даже попытались изобразить покрышки на ободах колес. При тщательном рассмотрении покрытие оказалось кожаным и жестким, как подметка туфель. Конечно, они не могли служить полноценными амортизаторами, как резина. Но то, что инженеры поняли, насколько подобное необходимо, внушало тревогу и опасение, что «наше» изобретение постараются если не украсть, то хотя бы повторить. Мы с Альберто теперь работали как рабы на плантации: с раннего утра и до ночи. Заказы теперь поступали в геометрической прогрессии, и все потому, что теперь к нам стали обращаться торговцы из соседних городов. Все хотели приобрести новинку. Неизвестно, насколько успешны были наши конкуренты, у нас просто не хватало времени ни за кем следить. Мы тоже не стояли на месте и старательно модернизировали свой велосипед, не забывая при этом поднимать цену. Поставили звонок на руль – подняли на десять процентов стоимость. Поставили пружину под сиденье – еще плюс пять, накладки из мягкой резины на руль, чтобы рукам было удобнее – опять будьте любезны доплатить за удобство. Торговцы крутили носом, но даже не делали попыток торговаться. – Умный ты, – хвалил Альберто меня за эти придумки. И даже иногда чмокал в щеку. Жаль только, что по ночам, вместо того чтобы предаваться плотским утехам, мы как проклятые занимались инженерными разработками двухколесного велосипеда. Очень хотелось утереть всем нос так, чтобы все ахнули. Мы выяснили, что цепная передача здесь уже известна, и поэтому решили сделать привычный для нас велосипед. Решили пропустить модели нашей юности и сразу выпустить что-нибудь эргономичное и совершенное. Но и еще что-нибудь выпендрежное, навороченное, чтобы мимо него ни один мужчина не смог пройти, не роняя голодные слюни. Первый велосипед Альберто начертил легко, практически по памяти, безо всякого стеснения сдирая последние модели, которыми торговала Ирина. Она прекрасно разбиралась и в технических характеристиках, и в конструкторских особенностях. Альберто, сидя за кульманом и вычерчивая втулку заднего колеса, намурлыкивал песенки нашего детства. В тот момент он был такой милой лапочкой, что ручки просто невольно тянулись погладить и потискать, но приходилось держать себя в руках, чтобы не нарваться на злобную фурию. Причем меня всегда поражала скорость перехода от милого котенка, которого от умиления целуешь в носик, к злобной гарпии, которая шипит и машет когтями – не успеешь моргнуть. Над изобретением VIP велосипеда пришлось посидеть не одну ночь. Очень хотелось сделать что-нибудь такое, чтобы бросалось в глаза и запоминалось, как шикарное платье от кутюрье. Такое, чтобы все восторженно замирали, позабыв обо всех своих делах. Велосипед должен быть откровенно гоночным и бросаться в глаза. Одним словом, помучились мы изрядно. Впихнули туда все, что придумали: фару спереди, габаритный огонек сзади, мягкое сиденье с пружинной рессорой и даже цепной механизм с латунным напылением. Но особой гордостью Альберто были элегантные обводы корпуса с декоративной вставкой и милые завитушки на раме заднего колеса. Вещица получилось очень стильной и, безусловно, выглядела как безумно дорогая игрушка. А значит, это именно то, на что должны были клюнуть все особи мужского пола. Загвоздка оставалась еще в колесах. Делать тяжелые литые колеса на такой изящной вещице было просто недопустимо, а значит, пришло время подумать о камерах и шинах. И вот тут мне пришлось собрать мозги в кучку и задуматься, как бы изготовить и то, и другое. С шинами решение пришло просто. После бессонной ночи мне удалось изготовить разборную форму для пресса, а вот с камерами пришлось экспериментировать несколько дней. Они ведь должны быть полыми внутри и при этом иметь круглую форму. Как-то меня раньше совсем не интересовало, как же делают камеры - что автомобильные, что велосипедные. Сколько раз я держала их в руках, но даже не обращала внимания, как там ниппель закреплен и есть ли шов? Хорошо, что Альберто, будучи еще Ириной, сталкивался с бракованными ниппелями и поэтому знал все тонкости этого мелкого механизма. И кроме этого нам были остро необходимы велосипедные насосы. И все это надо было изготавливать втайне от конкурентов и как можно скорее. Когда мы пригласили мастеров, которые делали для нас запчасти, и показали им чертежи новинок, они вначале потеряли дар речи, а потом долго чесали свои тыковки и растерянно мычали. По всей видимости, почесывание головы на самом деле стимулирует мужской мозг, потому что спустя какое-то время они стали задавать вполне связные вопросы. Повезло еще, что колеса со спицами были уже известны в этом мире. Только их считали крайне ненадежными, поэтому применяли только в игрушках для детей и небольших домашних поделках. Мастера попытались нам доказать, что тонкие спицы не выдержат длительной езды по дорогам, но мы их уверили, что новая конструкция шин сделает колеса очень надежными и облегчит общую конструкцию. Поэтому нам рамы тоже нужны из полых труб, а не из литья, как на прежних велосипедах. И самое главное, нас поджимали сроки. Требовалось изготовить первые двухколесные велосипеды до заявленной гонки (чего мы так поспешили?!). Для изготовления ниппелей и насосов пришлось искать нового мастера, которого нам активно рекомендовали оба мастера. Причём уверяли, что он человек крайне надежный и умеет держать язык за зубами. Мы согласились поговорить с новым мастером, не особо переживая за сохранность своих новинок. Ниппели были здесь уже известны, а вот резиновые шланги и прокладки для насоса были только у нас. Конструкция насоса была изящна и миниатюрна по меркам этого мира, но без нашей резины повторить ее никто не мог. На следующий день, переговорив с новым мастером, мы вручили ему необходимые чертежи и резиновые составляющие насоса. Именно создание этих маленьких шлангов натолкнуло меня на мысль, как сделать камеры для колес. Вспомнив, как в нашем мире делали макароны, мне пришлось заняться экспериментами с продавливанием горячей резины сквозь матрицу будущих шлангов. Благо, пресс у нас уже был. Маленькие шланги я просто продавливал, а потом после остывания нарезал нужный размер. А вот камеры приходилось вначале наматывать на барабан длинной лентой, пока она была горячей. Отрезав полный круг, я заклеивал края, не забывая вклеить ниппель в шов. Получилось красиво. С гордостью показав первые полученные камеры, я наконец сумел поймать восторженного Альберто и всласть с ним нацеловаться, пока милый котенок не вспомнил, что все мои поцелуи заканчиваются судорожными попытками вытряхнуть его из одежки. Вырвавшись из моих загребущих ручек и отдышавшись, коварный ангелочек заявил, чтобы я берег свой пыл для гонки. И вначале надо разобраться с текущей работой, а только потом «думать о глупостях». У меня от подобных глупостей в штанах было тесно, а между ушей искрило, но ангелочек был неумолим – до гонки ни-ни! Новая конструкция шин и камер, несмотря на трудности в производстве, значительно экономила нам сырье. И как ни хотелось начать экономить уже сейчас, но все же с новыми колесами надо было подождать до новых моделей велосипеда. Так за работой, в перерывах между быстрыми поцелуйчиками и украденными обнимашками, шло время, приближая нас к гонке. Марэк со смешком рассказывал, что в городе делают ставки на участников соревнований. Фаворитами, как ни странно, считали четырехколесных монстров. Почему-то люди решили, что они будут быстрее ехать из-за того, что колеса большие по размеру. Марэк сказал, что все наши рабочие сделали ставки «за своих» и теперь с надеждой смотрят на нас. Мы провели общее собрание и рассказали о новой двухколесной модели, которую мы хотели бы оставить в тайне от конкурентов. Рабочие прониклись идеей и пообещали помочь. Нам с Альберто надо было проверить новинки, но так, чтобы это все осталось в секрете от вездесущих журналистов. Идею подал Марэк. Он предложил провести испытания ночью, а рабочие покараулят на дороге с фонарями, наблюдая по сторонам, чтобы посторонние не подглядывали. Мы так и сделали в ближайшую ночь перед гонкой. Все рабочие задержались до ночи. Мастера-смежники, услышав об испытании, пришли со своими проверенными людьми. Всем было интересно, что у нас получилось в итоге. Мы все дружно поужинали, а потом сидели в столовой и пили чай со свежей сдобой. Когда совсем стемнело, мы раздали рабочим фонари и, открыв свою мастерскую, выкатили новые велосипеды. Сама идея двухколесных велосипедов вызывала у людей неоднозначную реакцию. Ведь конструкция не могла стоять сама по себе и выглядела совершенно неустойчивой. Мы с Альберто вначале неуверенно держались на них, но подзабытые навыки быстро вернулись, и мы вскоре достаточно резво гоняли по двору завода. Все оценили их маневренность, а «мягкие» колеса произвели неизгладимое впечатление. Велосипеды, и вправду, получились отличные! Легкие, маневренные (по сравнению с Зайкой), а главное – действительно мягкие в ходу. Ну, просто чудо, а не велосипеды! Мы даже дали посидеть на седлах всем желающим. А Рувас даже отважился прокатиться. И мне пришлось быстренько объяснять ему принцип езды. Потом я придержал его за седло и помог тронуться в первый раз, попутно вспоминая, как я учила кататься сына. На душе вдруг всколыхнулась печаль. Как он там? Все ли у него в порядке? Но Рувас в этот момент чуть не грохнулся с велосипеда, когда я стал притормаживать, и мне пришлось просто подтолкнуть его вперед. Парень даже закричал от восторга, когда понял, что едет сам. Едет и не падает! Рувас сделал круг по территории завода и с горящими глазами вернулся к нам. Парень загорелся идеей купить себе такую машинку во что бы то ни стало! Мы с Альберто только переглянулись и понимающе улыбнулись. Да, велосипед - это действительно замечательно. Особенно двухколесный – полнейшее чувство свободы и почти полет. Забрав велосипед у Руваса и закатив его в цех, мы, наконец, выкатили самое главное, из-за чего все и затевалось с самого начала. Наши шикарные гоночные велосипеды смотрелись очень красиво в неровном свете фонарей. Черный лак, золотистые цепи и вставки! А еще фонари и габаритные фонарики, которые начинали светиться при движении. Мы их закупили отдельно в мастерской, которая делала местные автомобили. Оставалось только перекрасить их в нужный цвет и установить на рамы. Когда мы увидели, с каким восторгом их все осматривают, у нас проснулась прямо-таки родительская гордость за своих красавцев. Значит, мы все сделали правильно, и это грело душу. Осталось только устроить им ходовые испытания. Рабочие сразу вышли на дорогу, которая вела к заводу, и встали так, чтобы видеть один другого по всей дороге. Мы сели на удобные сиденья и, дождавшись разрешения от Марэка, мягко выкатились на дорогу. Велосипеды были немного непривычными из-за своих габаритов, но это придавало им своеобразное очарование. Они на самом деле получились как шикарные автомобили, мягкие в ходу и удобные в управлении. А еще эти фары, которые прекрасно освещали дорогу и игривые габаритные красные фонарики, которыми все могли любоваться, с вожделением глядя нам вслед. Велосипеды мягко шелестели по дороге в ночной тиши, и мне на самом деле стало нравиться наше ночное путешествие. Вскоре мы доехали до условленной развилки дороги и, развернувшись, вернулись обратно домой. Марэк сообщил нам, сколько было затрачено на эту поездку времени, и мы с удивлением поняли, что наши велосипеды на самом деле получились достаточно быстрыми. Хотя мы и не ставили целью проверять их на скорость, а просто хотели убедиться, что они в ходу будут так же удобны, как и на вид. Мы не переживали по поводу скорости. В любом случае, это модели были более быстрыми, чем наши Зайки и, безусловно, творения наших конкурентов. Мы в этом даже не сомневались. Когда на завод вернулись рабочие, на нас обрушился просто шквал восхищенных эмоций. Каждый хотел нам рассказать, как стремительно мы пронеслись мимо, и как красиво это смотрелось со стороны. Вначале на дороге появлялся яркий свет, а потом тихо и стремительно мелькал велосипед, совсем как призрак, и только мерцали красные огоньки, которые долго было видно. Послушав хвалебные оды своему детищу, мы решили назвать велосипед ФантОм, это подходило ему – таинственно и шикарно. С огромным облегчением мы, наконец, закрыли цех и благодарно пожали руку Марэку, который распорядился о дополнительной охране «секретного объекта». Мы напомнили всем, чтобы держали в секрете то, что видели, до самых гонок. Все довольно согласились молчать об увиденном, потому что это повышало их ставки выиграть приличные деньги на тотализаторе. Теперь и рабочие не сомневались в нашем успехе, и подобная поддержка нас окрыляла. С утра мы опять погрузились в работу с головой. Альберто помчался за новыми костюмами и кепками. Кепи было еще одной новинкой, которой он собирался эпатировать местное общество. И новые «гоночные» очки, которые делал для нас мастер насосов и форсунок. На заводе чувствовался общий мандраж перед соревнованиями. Хотя рабочие старались ходить с постными лицами, но при этом они как дети начинали подмигивать друг другу и ухмыляться, когда считали, что их никто не видит. Я закрылся в мастерской и старательно отливал колеса для уже проплаченных велосипедов. Их должны были забрать уже сегодня вечером. А вот после обеда я собирался заняться шинами и изготовлением разборной формы под размер Зайки. Мы с Альберто решили обуть Зайку в мягкие колеса. Мастер уже переделывал ободы на оставшихся велосипедах. Мы решили пока ничего не менять в его дизайне, кроме, пожалуй, шин - вместо цельнорезиновых на стандартные колеса с шинами и камерами. В дальнейшем мы собирались облегчить и эту модель, сделав ее с тонкими спицами и полым каркасом. Но пока оставили дизайн как есть, если он нравится людям, то зачем делать лишние телодвижения? Я как раз закончил изготовление последних цельнорезиновых колес и ждал, когда они остынут, прежде чем позволить вынести их из мастерской. В этот момент в дверь осторожно постучали. Это было необычно. Альберто врывался без стука, а вот остальные рабочие только благоговейно замирали перед дверью, не смея беспокоить хозяина во время работы. За дверью обнаружился Марэк, он выглядел растерянным и виноватым. – Э-м-м… там к вам пришли. – Марэк отвел глаза и, похоже, чувствовал себя виноватым. – Говорят, что они ваши родные, но только… вам лучше посмотреть самим. За воротами обнаружился папа (я опять почувствовал себя неловко, что не знаю, как его зовут) и Микки. Сомнения Марэка стали совершенно понятны из-за их внешнего вида. Папа и Микки смотрелись как две бродяжки: в пыльной обуви и мятых костюмах. У папы в руках был старый, потрепанный чемоданчик, а у Микки - стопка книг и узел с одеждой. Родственники выглядели уставшими и голодными. – Папа! Микки! – Я бросился к воротам. Охрана, поняв, что это не шутка, а действительно мои родные, открыли ворота, пропуская посетителей. У нас теперь на воротах стояли охранники, которые важно отгоняли желающих устроиться на работу. С тех пор как мы подняли зарплату вдвое от первоначальной, желающих получить работу приходило много, и каждый день. Но мы опасались набирать новых людей, чтобы не получить шпиона от конкурентов. И кроме этого мы обязательно кормили рабочих обедом и ужином, если приходилось задерживаться. А для этого мира это было крайне необычно, обычно простым работягам денег едва хватало на еду, а мы и платили хорошо, так еще их и кормили. Поэтому люди были очень довольны работой и без проблем задерживались, если надо было что-либо закончить. – Папочка, что случилось? – тем временем обнял я родителя, в чьих глазах стояли слезы. – Вас что, обворовали по дороге? Почему вы мне не сообщили, что выезжаете? Я бы вас встретил. Стоило мне только обнять папу, как он вдруг совершенно по-бабьи разрыдался, хлюпая носом и вздрагивая всем телом. Микки вначале тоже прижался ко мне, но потом отстранился и воинственно сжал кулаки. – Нас выгнал из дома старший муж со своими подпевалами, – начал Микки рассказ. – После твоего отъезда они стали тиранить папу, что он ни на что не годный, и вообще мы живем в их доме из милости. Я окончил гимназию, и тут как раз пришло твое письмо, где ты зовешь нас в гости. Мы сказали, что собираемся уехать к папиной сестре, попросили мою долю наследства и остаток папиного приданого. А нас просто выкинули из дома как попрошаек! Они заявили, что приданого уже давно никакого нет, и мне наследство не полагается, поскольку они оплатили мою учебу в гимназии! Мне пришлось пробираться ночью домой через приоткрытое окно, чтобы забрать хотя бы личные вещи и документы! - К сестре ехать без предупреждения и в таком плачевном состоянии я не рискнул, – пояснил папа, шмыгая носом. – Неизвестно, как бы она нас приняла. Папа продолжал смотреть на меня глазами побитой собаки. У меня просто все сжималось внутри от жалости. – Бедные мои, – протянул я папе платок и поцеловал мокрую щеку. – Мы для вас комнаты приготовили, сейчас помоетесь, покушаете, отдохнете, и все сразу станет хорошо. Я не дам вас в обиду никому в целом мире. Ты успокоишься и напишешь письмо сестре, и если она не захочет с нами знаться, то ей же хуже! Обойдемся и без нее, лишь бы ты больше не плакал. Пойдемте быстрее домой! Я подхватил папу за локоть, поднял чемоданчик с земли и повел его в белый дом, где для них были приготовлены комнаты. Папа едва переставлял ноги, а вот Микки с интересом крутил головой по сторонам. Я подмигнул ему, и он довольно улыбнулся. Похоже, он все воспринимал как большое приключение. Ну, это и понятно - в его-то возрасте и вдруг столько всего случилось! Комнаты были большими и светлыми. Мы сделали четыре спальни и большой кабинет, в котором занимались делами. Альберто, как правило, чертил, а я вел бухгалтерию и деловую переписку. Поэтому в кабинете, кроме стола и кульмана, имелся большой сейф, в который мы запирали все бумаги. Даже испорченные черновики и промокашки прятали. А еще у нас была одна на все комнаты ванная комната, и туалет. Пока мы с Альберто жили вдвоем, нам этого вполне хватало. Мы уже привыкли пользоваться магической подкачкой и подогревом воды, и местные магические светильники нам нравились больше, чем редкие здесь электрические. Папа с трудом помылся, вяло поковырялся в тарелке и почти сразу заснул. Я осторожно переложил его в кровать и накрыл покрывалом. Мне нравилось быть мужчиной, чувствовать себя сильным и ловким. Чтобы поддерживать общую форму и сохранять силу, быть в тонусе, я занимался гимнастикой и силовой тренировкой. И теперь, когда я мог спокойно носить на руках других людей, чувствовал гордость за свое новое тело. Похоже, не только я гордился собой. Микки с восторгом смотрел на меня, слегка приоткрыв рот. Я потрепал его по влажным волосам, велел быстренько всё доесть и спуститься вниз, чтобы поговорить и не беспокоить папу. Он понятливо закивал головой и шустро запихнул в себя остатки жаркого. Мы спустились в столовую, где обедали рабочие, и, усевшись в уголке, стали разговаривать. Вернее, я внимательно слушал быструю болтовню Микки, который со всеми подробностями рассказывал мне, что происходило после нашего с Альберто отъезда. Тут очень кстати вернулся Альберто, и Микки принялся рассказывать все по второму кругу. Оттого что родных мне людей обижали, посчитав их беспомощными, глухая злость подкатывала под ребра, а кулаки сжимались. Но сейчас не стоило вынашивать планы мести в принципе незнакомым мне людям, надо было сосредоточиться на гонке, которая состоится уже завтра.