Счастье..?

***

— Пап, а сходим завтра в зоопарк? Ты обещал, что на выходных мы туда сходим.       Улица была оживлена послеобеденным движением людей и автомобилей. Учеба у младших классов подошла к концу, родители и их дети расходились по домам. В осеннем воздухе витала радость, наполненная впечатлениями от первой учебной недели. — Конечно сходим, Мана! — хрупкого вида омега короткими шажками, дабы не торопить ребенка, шел под руку с мальчиком, у которого за спиной весело бренчал небольшой портфель.       Мана пристально посмотрел на своего отца и, улыбнувшись каким-то своим мыслям, промаршировал дальше, не собираясь отпускать теплую ладонь Аллена. Волнистые, подобные топленному темному шоколаду, волосы мальчика трепал легкий осенний ветер — не такой холодный, но уже и не теплый. Под ногами весело шебуршала малочисленная опавшая листва, окрашивая привычными красками серый асфальт. Все вокруг настраивало на долгую прогулку, но им нужно было домой. — Зайдем в магазин по дороге домой? — омега встал на остановке в ожидании автобуса. — Хочешь чего-нибудь особенного на ужин?       Карие глаза ребенка засияли в свете полуденного солнца. — Приготовишь Шарлотку?       Омега удивленно вскинул брови. — Это как же? Ты же давно хотел зефирки в шоколаде! Неужели сам принц Мана заболел и передумал? — Аллен шутливо потрогал лоб оскорбленному до глубины души Мане. — Пап, не смешно! Стоп! — подпрыгнул на месте ребенок так неожиданно, чем напугал самого Аллена, — Пап, сегодня какое число? — Кажется, семнадцатое. А чт… — тут даже омега повеселел, — Да, он приезжает сегодня! — Ура!!! — мальчик от радости нарезал круги вокруг отца, пританцовывая и смеясь. Некоторые из таких же ожидающих автобус людей глядели на это милое зрелище с улыбкой, другие — с нескрываемым раздражением. — Ну всё, всё! Мана, угомонись… Вот и наш автобус!       Только двери разомкнулись, Мана влетел в салон самый первый, заняв обоим места у окна. Аллен на это лишь улыбнулся, расплачиваясь за проезд. Они тронулись неожиданно резко, Аллен даже схватился за поручень.       Присев рядом с сыном, омега наблюдал за мелькающими деревьями за окном, за возящимся на месте Маной. Тишина и тихое радио, играющее где-то впереди. — Папа, а тебе нравится осень? — неожиданно спросил Мана. — Очень нравится… — Мне тоже! Знаешь, почему? — Мана выдержал драматичную паузу — и где он этому только научился? — Потому что у меня День Рождения осенью! — Мана весело рассмеялся, а слегка вьющиеся концы подпрыгивали в такт смеху. — Скорей бы уже воскресенье!.. А ты почему любишь осень? — Потому что люблю тебя, — просто ответил Аллен, обнимая сына за плечи.       Как ни странно, омега в сыне души не чаял. Хотя, так, наверно, вел себя каждый родитель. — Я тоже тебя люблю, па…

Удар.

***

— Господин Д.Кемпбелл…       Голос говорящего был слышен отчетливо и даже слишком громко, из-за чего Аллен нахмурился, но тут же зашипел: левая половина лица отозвалась пульсирующей болью и невыносимо чесалась. — Господин Д.Кемпбелл.       Омега все-таки сделал над собой усилие, на автомате шаря рукой рядом с собой в поисках Маны: хоть мальчик пошел во второй класс начальной школы, он до сих пор боялся спать один. Маны рядом не оказалось. Для Аллена это было настолько абсурдным фактом, что омега резко приподнялся на койке и, мгновенно потеряв все силы, рухнул обратно, позволяя неистовому головокружению уносить его сознание в сумасшедший танец. Омега будто был в полудрёме: он видел краем глаза как человек, до этого его зовущий, подорвался с места и побежал куда-то, потом людей в палате стало намного больше, но Аллен слабо различал их: левый глаз ужасно саднило, а кожа вокруг него горела; с рукой вообще творилось что-то невообразимое. Аллен сначала ее вообще не чувствовал, но после того, как неудачно поднялся и также неудачно рухнул на подушки, конечность отозвалась тянущей, тупой болью, временами переходящей в острую.       Люди вокруг суетились, их неровный шум голосов сливался в одну сплошную какофонию и Аллену жутко захотелось спать. Омеге вдруг подумалось, что это какой-то до боли реалистичный сон, и на самом деле Мана его сейчас кусает за руку, потому что они опаздывают в зоопарк. — Пап, а сходим завтра в зоопарк? Ты обещал, что на выходных мы туда сходим.       Эта фраза вдруг всплыла в голове Аллена так четко, что, казалось, Мана сказал ему это прямо в ухо. Резко повернув голову вправо, омега никого не обнаружил — лишь мутные разноцветные (в основном, белые) пятна. — Приготовишь Шарлотку?       «Где он?..» — панически забилась мысль в голове Аллена, и он снова на автомате обыскивал рукой пространство вокруг себя. — Папа, а тебе нравится осень?       « Где Мана?!» — Я тоже тебя люблю, па… — А-а!!! — Аллен резко подскочил на койке, спутанные слипшиеся волосы сальными локонами топорщась в разные стороны. Глаза омеги остервенело искали Ману, но разглядеть что-либо не было возможности: левый глаз был чем-то перевязан, а правый все время слезился. Окружающие его врачи даже вздрогнули от такой резвости, — Где он?! Где Мана?!       Аллен понимал, что произошло что-то страшное: он никак не мог вспомнить что именно, но в голове то и дело прокручивался их с Маной разговор: зоопарк, ужин, приезд, осень, а потом… Что было потом? — Где Мана?! Мана Д.Кемпбелл! Где он?! — Аллен пытался вытащить из себя катетеры, но левая рука отозвалась острой пульсирующей болью и, только взглянув на нее, Аллен вспомнил.       Вспомнил, как они сели в автобус, было много народу. Они тронулись, но что-то было не так: автобус стартовал резко и через несколько секунд ехал довольно быстро — Аллен еще удивился, куда торопился водитель. Все стало понятно, когда на огромном перекрестке они не смогли остановиться. Последнее, что видел Аллен, это капот самосвала, таранящего автобус чуть дальше их с Маной мест. — Держите его, — говорил кто-то из врачей спокойным голосом, перекрывая звуки пищащих приборов, но Аллен не смог его увидеть — повязка на левом глазу мешала. — Где Мана?! Где мой сын?! — укол поставили быстро и почти безболезненно… в правую руку. Левая была в ужасном состоянии, хоть и не в критическом: куски кожи слазили с нее, а красное мясо жадно впитывало в себя сетку, отделяющую беззащитный организм от окружающей заразы. Видимо, до этого капельница вкачивала в Аллена обезболивающие, потому как сейчас, после прекращения подачи такового, боль в руке возросла, а сознание поплыло от вколотого снотворного. — Сын!.. Мой сын… Он тоже там был… — Мы знаем, мистер Д.Кемпбелл, — сказал один из врачей, когда Аллен уже уснул беспокойным сном, — Мы знаем…

***

      Аллен подскочил на койке как ошпаренный. Плохое самочувствие не улучшало его состояния: головная боль, рука как в огне, глаз… И яркий свет больничного освещения вовсе не делал ситуацию лучше. — Здравствуйте, господин Д.Кемпбелл.       Омега испуганно обернулся, чем потревожил поврежденную руку и тихо зашипел, аккуратно принимая положение лёжа. — Кто вы? — Я ваш лечащий врач, Комуи Ли, — мужчина говорил ровно и спокойно, будто разговаривал с неразумным ребенком. Это уже насторожило Аллена, хотя, он к такому привык, — Рад знакомству. — Что вам нужно? Где мой сын? Где Мана?! — Аллен остервенело глядел на доктора, в стеклах которого отражалось слишком яркое солнце. Омега зашипел и закрыл глаза, пытаясь полностью изолировать себя от света. — Ой, прошу прощения за это, — в голосе врача промелькнули виноватые нотки. Он встал с места и подошел к окну, — Моя вина, что недоглядел. — С чем?       Комуи опустил жалюзи и убавил свет, исходящий от энергосберегающих ламп. — У вас ожог руки и сетчатки левого глаза, впрочем… Давайте сначала. Вы помните, как вас зовут? — Да, Аллен Д.Кемпбелл, двадцать пять лет… Я не об этом! Где мой сын?! С ним всё хорошо?       Лицо врача заметно осунулось: пара нелепо торчащих прядей и неровная челка закрыла глаза, а полутьма помещения и вовсе помешала разглядеть хоть какую-то эмоцию на его лице. Сердце Аллена предупреждающе ёкнуло. — Ваш сын… Мана Д.Кемпбелл, верно? — утвердительный кивок со стороны Аллена, — Он поступил к нам в крайне тяжелом состоянии. Множественные переломы, кровоизлияние в мозг… Наши хирурги боролись за него, но… — врач не смог продолжить, потому что не в силах был произнести эти страшные слова.       Аллен уже всё понял.       Сердце на долгую секунду остановилось и вновь забилось раненной птицей в груди. Взгляд лихорадочно бегал по помещению, не зная на чем остановиться.       Не вдохнуть, не выдохнуть.       Аллен задыхался.       Удар сердца, и воздух легко покинул легкие. Горло свело спазмом и кислород не мог более поступать. Аллен беззвучно кричал, скомкав одеяло, которое его укрывало, выдирая обожженные ногти с корнем. Белоснежное постельное белье окрасилось в алый, сохраняя на себе кусочки пациента.

Больно.

       Аллену было так больно, что не хотелось верить в реальность, всеми силами отрицать!       Мана… Его Мана… Где он? Он не мог умереть! Нельзя! Невозможно! Исключено!!! Все естество омеги кричало об этом, но жестокая действительность диктовала своё и ее просто невозможно было игнорировать.       Аллен бился в агонии, пока Комуи подзывал медсестер и пытался пригвоздить крайне нестабильного пациента к койке. Конечно, Ли старался особо не трогать обожженную руку, но, видя, что Аллен активно размахивает ей, хоть и в полсилы (действие транквилизаторов еще не закончилось), Комуи привязал и левую руку.       Ли понимал этого человека как никто другой. Понимал, и тем больше хотел помочь ему. Хотя… Наблюдая за тем, как омега брыкается и задыхается от собственных отчаянных криков, Комуи все больше и больше сомневался в том, что ему вообще что-либо поможет.

***

      Мир Аллена почернел.       Как обухом по голове; как будто кто-то резко выключил в комнате без окон свет; как будто потухло Солнце.       Казалось, омега падает в самую глубокую Марианскую впадину: со всех сторон его обволокла густая вязкая тьма, давя на него собой без шанса на спасение. Ничего и никого вокруг — только боль. Больно дышать под водой, но Аллен дышал. Не хотел, но дышал. Рефлекторно. Так хотел организм. Хотя, под водой и вовсе не дышат… — Господин Д.Кемпбелл.       Снова голос. Но кто это? Судя по всему, это был лечащий врач Аллена. Омега сейчас не был готов слушать что-либо еще, воспринимать что-либо, так что, если Ли пришел сказать что-то еще, пусть проваливает. — Папа!       Аллен вздрогнул и резко распахнул глаза. Подняться с кровати не дали крепко связанные руки и ноги, но повернуть голову он был в состоянии. — Господин Д.Кем… — Мана… — хрипло произнёс Аллен, улыбаясь покусанными обветренными губами куда-то в пустоту. — Мана..! — Что? — Комуи удивленно вскинул брови, но быстро понял, что происходит. — О, нет… — Мана! Мана, где ты?..       Теперь Комуи был уверен — действовать нужно быстро, иначе этот омега никогда не оправится.