Ночное рандеву

      Винтерфелл. Дом. Горящий очаг. Когда-то в другой жизни, когда она была маленькой девочкой, маленькой Сансой - все они были неизменными атрибутами спокойствия и защищенности. Теперь все иначе.       Она так стремилась вернуться сюда снова, но знала ли, какой ценой. Родной дом обернулся для нее тюрьмой и пыточной камерой. Стены стали свидетелями страшных реалий, воспоминания о которых заставляли девушку вздрагивать по ночам, кололи в самое сердце. Вызывали недопустимую для леди с севера жалость к себе. Она ненавидела себя за это. Понимала, что сама была в какой-то степени виновата в произошедшем. Глупая. Наивная. Она ненавидела Рамси, ненавидела Мизинца, ненавидела Королевскую гавань со всеми ее обитателями. Иногда, казалось, ненавидела весь мир. Она очерствела отчасти, повзрослела. Закалилась этой жестокостью и сумела ее перенять. Она больше не допустит, чтобы кто-то сломал ее, унизил. Она уничтожит ублюдка, а если всё же это будет не под силу, тогда лучше смерть. Смерть без доли сомнений.       Уже неделю она спала урывками - не более пары часов подряд. Она сменила покои, перебравшись в другое крыло, но кошмары настигали ее и здесь. Сон становился пыткой. Той же самой, повторяющейся вновь и вновь, возвращающейся бумерангом, стоило только закрыть глаза. Нервно ворочаясь, она куталась в одеяло, сжимала до боли подушку. Просыпаясь, судорожно озиралась в пустой комнате. Порой всю ночь она просто сидела у камина, завернувшись в вязанный плед, уставившись на тлеющие угли и дремала с открытыми глазами.       Предвкушая очередную кошмарную ночь, Санса неторопливо перебирала почту в компании бокала ароматного дорнийского вина и полурастаявшей свечи. Она долго не пригубляла его, смакуя нотки имбиря в его пряном букете. Открывая конверты, ломая печатки, она разглаживала ладонями шершавую бумагу свитков. Среди бумаг в основном были письма союзников, записки о выполненных поручениях. Личных не было вовсе. По левую руку от девушки красовался аккуратный резной сундучок, предназначенный для особенных писем. Здесь уже хранилось немало хрустящей, пожелтевшей от времени и сырости замка бумаги. Среди избранных были письма от матери и отца, написанные на момент их отъездов из Винтерфелла, письма поклонников и даже записка от Джофри, теперь лишившаяся былой ценности и находившаяся тут только по невнимательности девушки. Сюда же было машинально отправлено письмо Лорда Бейлиша, о просьбе встречи накануне битвы. Сама того не осознавая, она все же отнесла его к тем, которые были ей небезразличны.       Разделавшись с бумагами и все еще не ощущая ночной дремы, она поднялась и подошла к окну. По стенам замка неспешно перемещались вытянутые тени караульных, дрожали огоньки дежурных факелов. Однако состояние незащищённости все еще не покидало ее. По телу пробежался озноб. Она потерла ладонями голые плечи, но не спешила залезать под одеяло – продолжала как зачарованная наблюдать за проблесками в ночной тьме.       Дверь неслышно открылась. Она узнала его поступь, его манеру загадочно молчать и заходить в ее покои вот так, по-свойски, без стука. Да, это был он. Он, единственный, до сих пор видевший в ней испуганную девочку и единственный, с которым она порой позволяла себе быть таковой.       - Что Вам нужно?       Ответа не последовало. Она резко обернулась. Лорд Бейлиш стоял в дверях в темном, вышитом золотыми нитями камзоле, неизменно опрятный, с прямой осанкой. Образ, в котором все детали были продуманы до мелочей. Казалось, в нем все было безупречно. С минуту они прожигали друг друга взглядом. Со стороны было сложно понять, готовы ли они сорваться с места и слиться в страстном поцелуе, либо еле сдерживаются, чтобы не разорвать друг друга на куски.       Он первым нарушил эту связь. Нежно улыбнувшись, ускользнул с ее прицела, направляясь вглубь комнаты. Всем своим видом он вызывал немое возмущение у девушки. Да как он вообще смел сюда явиться! Медленно и верно, он ступал, разрушая баррикады, мысленно уже установленные между ними. Он присел на край грузного стола, разделяющего комнату пополам, пока не рискуя пересечь невидимый барьер.       - Неужели Вы до сих пор сердитесь на меня? – парировал Мизинец. - Полно, ведь я спас Вас. Трижды, - выделил он, не скрывая ноток иронии. - Всё, что я делал, я делал ради Ва…       - Не оскорбляйте мой ум, Лорд Бейлиш, – наконец перебила его тираду Санса, напрягая скулы. На висках появились еле заметные венки, - даже ребенку ясно, что Вы делаете все исключительно в своих интересах!       Он вдруг стал серьезен, пытаясь уловить ее взгляд. - Я уже говорил Вам, что нахожусь целиком и полностью в Вашей власти и …       - Ох, как хотела бы я воспользоваться этим и сделать с Вами всё то… - прошипела она сквозь зубы, обрываясь на полуслове, осознавая бессмысленность пустых угроз. Она развернулась к нему спиной, в надежде не обнаружить излишних эмоций, всеми силами стараясь держаться хладнокровно. Бесполезно - он видел ее насквозь.       - У Вас есть эта возможность, дорогая… - продолжал он так же спокойно, приближаясь к девушке, - сделать со мной все, что Вам заблагорассудится. Он взял ее руку силой, игнорируя ее неловкие попытки сопротивляться. Притянул ее к своему лицу, провел по чуть грубоватой коже с легкой щетиной и губам, тут же осознавая, что немного перегнул палку.       Пощечина - реакция не заставила ждать. - Вы лживое чудовище!       Глаза блеснули. Она отступила, теряясь. Становилось тесно дышать. Не было сил больше держаться спокойно – эмоции начали брать верх над здравым смыслом. Мизинца, такая живая реакция явно устраивала. Теперь он твердо ощущал свое превосходство.       - Почему Вы не приказали убить меня? Не велели Бриенне отрубить мне голову прямо в том бараке? - с вызовом наступал он. - Не рассказали Джону о войске? Приблизившись вплотную, он обжигал дыханием ее шею. - Не зовете стражу сейчас… даже когда я так близко.       - Я не боюсь Вас, - сказала она с презрительной интонацией, смело посмотрев в его глаза, будто стараясь отпугнуть его, из последних сил пытаясь взять себя в руки. Отчаянная попытка вернуть самообладание. Сердце предательски стучало, казалось, заглушая ее собственные слова. Билось как тогда, ночью в Орлином Гнезде.       - Нисколько, - соглашался он, понимая, что игра закончена. Он изучал ее губы, становившиеся алыми, нежную кожу, покрытую веснушками, аккуратный носик и снова возвращался к глазам.       - Убирайтесь, - произнесла она уже тише, ослабевая под его давлением, - убирайтесь к черту! Я позову…       - Мне плевать, - произнес он еле слышно, прикасаясь губами, унося ее куда-то далеко от Винтерфела, в другую вселенную, прочь от всех правил и тревог. В вакуум, не пропускающий никого, кроме них двоих. Теперь был только он. Он завладел ее сознанием целиком и полностью. Поглотил ее, заключая в путы своих рук.       Это была победа. Победа без боя, без единой потери. Крепость была взята раз и навсегда.

***

      Уступая его напористым движениям, с каждым шагом она отступала назад, сдавая позиции, с трудом вставляя между его настойчивыми поцелуями формальные попытки протестовать.       - У вас нет ни единого понятия о чести!       - Ни единого, - углубляя поцелуи, он перенес ее руки, все еще державшиеся напряженными кулачками на груди, себе на шею.       - Вы безнравственный, эгоистичный…       - Да, Вы абсолютно правы, - продолжал надвигаться стеной Бейлиш, пока наконец не прижал свою жертву к стене. Милостиво давая ей перевести дыхание, он переключился на шею, прикусывал мочку уха. Ее руки покорно обвивали его плечи, ноги подкашивались от приятного чувства внутри. Тепло обволакивало тело, грудь вздымалась от неровного дыхания.       Не отрываясь от поцелуев, Петир ловко расстегнул камзол. Через мгновенье тот был на полу. Он уверенно обхватил ее талию ладонями и опрокинул на кровать. Санса, запаниковала, машинально придвинула колени, всей позой будто отгородившись, защищаясь от неизвестных ей намерений. В голове мелькали недавние сцены супружеской жизни за закрытыми дверьми спальни, от которых на коже мгновенно выступили мурашки.       Заметив тревогу в глазах девушки, Петир тихо опустился к ней, прильнул с какой-то невообразимой нежностью. Прикасаясь губами к ее ладоням, шептал: – Это я! Я… Всё позади.       Реакция девушки приятно удивила его. Санса подняла глаза и сама двинулась навстречу, впервые отважившись поцеловать его сама. Он принялся осторожно стягивать платье с ее плеч, оголяя нежную белую кожу, сжимая вздымающуюся грудь. Она оплетала его шею, путалась в колких волосах.       Наслаждаясь этой долгожданной гармонией, он страстно обвивал изящную фигурку руками продвигая ее ближе к изголовью кровати, опускался жадными поцелуями, бесцеремонно стаскивая платье все ниже. Она изгибалась в ответ, закрыв глаза, отдавшись этому помешательству.       Свечи танцевали, гонимые сквозняками. В полутьме живописно вырисовывались изгибы ее обнаженного тела. Пропадали, появлялись вновь еще более соблазнительными формами.       Поспешно избавившись от оставшейся одежды, он снова накрыл ее собой, впиваясь губами в разгоряченное тело. Движения становились все более нетерпеливыми, более тесными, более грубыми. Внезапно он слился с ней в одно целое, вырывая крик из ее уст. Только теперь она так ясно осознавала, что никто не был для нее таким вожделенным, нужным, несмотря ни на что. Стоная и извиваясь в его крепких руках, покорно поддаваясь ритмичным движениям, она провалилась в свой мир запретных желаний. В мир, о котором запрещала себе мечтать. В этот неправильный мир. Совершенный мир.

***

      - Доброе утро, любовь моя, - Бейлиш поправлял манжеты на своем камзоле, сидя в пол-оборота к ней. В его интонации и теперь ей слышалось нечто неоднозначное. Нежность, но в тоже время ирония. Как же глупо было предполагать, что теперь он станет для нее открытой книгой. Кому вообще под силу понять, что у него на уме!       - Вы язык проглотили? – поднимаясь усмехнулся он, сдвинув брови, - не может быть! Вчера Вы стонали в моих объятьях…       - Может просто потеряла дар речи от Вашей вопиющей дерзости? – наконец откликнулась она с фальшивым недовольством, надвигая одеяло на груди повыше.       - Могу я надеяться на продолжение?       - Разумеется… нет! – она расплылась в язвительной улыбке, провожая его взглядом. Он рассмеялся, поправляя свои пуговицы и приоткрывая дверь.       - Я навещу Вас непременно!