Spoils of Civil War

      — Повторим еще три раза и пойдем перекусим, сладкий, — сказал Тони, получив легкую улыбку от Роуди, медленно шагая с Альфой и помогая передвигаться с его новым протезом. Большие капли пота падают с кончика носа мужчины с каждым мучительным шагом, и Тони знает, что его друг является самым храбрым человеком, которого он когда-либо встречал. Даже учитывая тот факт, что он обладает знаком мужества. Роуди не винит его за то, что случилось, когда он столкнулся со Стивом и его группой неудачников, и Тони знает, что Роуди предпочел бы прикусить язык и больше никогда не говорить об этом, чтобы не прибавлять к уже растущей массе вины еще больше. Он добр к нему, и Тони любит его за это. Вместе с Пеппер ушел и Стив, Тони может попросить помощи у других Альф и выглядеть из-за этого жалким. Альфа-инвалид и беременный Омега. Что за цирк? Но они оба продолжают бороться, а это самое главное. Тони переводит дыхание, когда Роуди заканчивает свое физическое упражнение, стремительно падая на пол, тяжело дыша и хрипя, и потеет так, что Тони про себя непроизвольно морщится. Но он знает, что лучше этого не показывать. Омега широко улыбнулся, скрывая свою печаль, и медленно опустился к тяжело дышащему Альфе. Он не должен совершать резких движений, так как знает, что может навредить человечку внутри себя. Таким образом, с каждым движением он сильнее вдыхает воздух.  — Эй, приятель. Ты все еще со мной? — Тони игнорирует неприятное ощущение, похлопывая Альфу по груди. Он не позволит ему умереть в постели, но Тони плачет, нет, рыдает, когда вспоминает падение Роуди, в тот момент он не был уверен, что его друг еще дышит, он был настолько близко к потере этого невероятного человека.  — Эй, — Роуди с жадностью хватает воздух, — Тони. Я думаю…ааах… Я думаю, что готов…немного отдохнуть.  — Прекрасно. Фантастика. Наконец-то, приятель! Из-за всей этой ходьбы Ребенок Стоджерс проголодался, — Тони помог Роуди сесть в инвалидное кресло, несмотря на то, что Альфа всеми силами отказывался ездить в нем, подавая ему пушистое синее полотенце, на котором была двойная эмблема: Железного Человека и Капитана Америки.  — Стоджерс? Что это за хрень? — спросил Альфа, вздернув бровь, тем самым позабавив Омегу, пока они шли на кухню. Его кресло-коляска электронное, под управлением Пятницы, и Тони прилагает все усилия и средства, чтобы убедиться, что его друг получает должный уход. В конце концов, это меньшее, что он может сделать для единственного человека, который будет стоять на его стороне до последнего вдоха.  — Пожалуйста, не говори, что ты решил назвать ребенка Стоджерс. Что это вообще значит?  — Стоджерс — это гибрид Старка и Роджерса. Я не могу продолжать называть его «Ребенком», и я, черт возьми, не могу называть его Ребенок Роджерс. Он или она и мой ребенок тоже! — Тони задумчиво потирает живот, в то время как Роуди выпускает легкий смешок, качая головой на ерунду Тони.  — Кроме Старк-Роджерс полно других вариантов. Ненси Стоджерс, например.  — Приятель. Вся эта ситуация до сих пор странная, будто ты жил в Аду все это время. — Роуди говорит с заботой, его губы расплылись в широкой улыбке, когда его взгляд скользнул вниз, где находится малыш Тони. Старк может сказать, что Роуди хочет протянуть руку и потрогать его живот, но он этого не делает, а Тони не предлагает. Заметьте, не потому, что он не хочет. Он хотел бы, но он не мог противиться природе. Роуди не его Альфа, и ребенок не его. Просто находиться рядом и чувствовать его сильный запах достаточно, чтобы заставить Тони отпрыгнуть, но он старается не поддаваться инстинктам, хоть это и не легко. Вот почему Стив постоянно берет верх над мыслями Тони, когда они приходят ему в голову. Поэтому в те пять дней Тони готов был полностью открыться для этого человека. Новая волна печали охватывает его, и через несколько секунд Тони смаргивает подступившие слезы. Он скучает по нему, Пресвятые Боги, Тони скучает по мужу. Он хочет отправить это сообщение, хочет наслаждаться беременностью рядом с отцом своего ребенка. Но он не может. Потому что сердце все еще болит, а Тони не знает, стихнет ли эта боль когда-нибудь.  — Эй, эй, эй. Что случилось, Тони? О Боже, Тони задумался. Запах, который исходит от Омеги, говорит, что он в опасности, и Роуди может это почувствовать — в отличие от Вижена. Он пытается сглотнуть, отвергая свою сущность Омеги, которая нуждается в сохранении. Стив не будет тем Альфой, который заставит его почувствовать себя бесполезным, и Тони не собирается сдаваться. Он пытается вдохнуть как можно больше воздуха и яростно смаргивает слезы, прерывисто выдыхая, резко опускается на ближайший стул, который по случайности оказывается стулом, на котором сидел его бывший муж. Чертовы гормоны. Чертов Стив, сделавший его жизнь такой трудной.  — Тони? Ты в порядке? Мне позвать доктора? — В словах Роуди слышится беспокойство, и он подъезжает как можно ближе, руки непроизвольно сжимаются в кулаки, потому что они оба знают, что его прикосновения сейчас нужны меньше всего. Роуди прочищает горло. — Это ребенок, Тони? Тебе больно? В ответ на его слова Тони лишь качает головой, обхватывая руками свой живот, и мысленно успокаивает своего ребенка, несмотря на то, что он на сто процентов уверен, что ребенок не знает о его присутствии. Тони контролирует свое дыхание и позволяет эмоциям взять верх, пока не пройдет волна, пока он сможет снова устало улыбнуться, ловя пораженный взгляд своего друга.  — Эй, страшный медведь, — на лице Тони мелькает улыбка, но Роуди не спрашивает его, вместо этого едет к холодильнику и захватывает две бутылки воды, одну Тони и одну себе. Тони выпивает всю бутылку, пока Роуди наблюдает за ним заинтересованным взглядом, его феромоны все еще витают в воздухе. Тони откидывает пустую бутылку.  — Это от меня так воняет? Пятница, очисти воздух от моего запаха.  — Конечно, сэр, — отвечает искусственный интеллект. Послышался громкий вакуумо-подобный звук, и воздух очистился, будто бы у Тони и не было приступа паники. Омега отказывается поднимать глаза на Альфу, слыша, как тот усмехается, и продолжает играть с пустой бутылкой, которая по-прежнему в его руках.  — Тони, ты знаешь, я люблю тебя… как брата, — начал Роуди, но Тони перебивает его взмахом руки.  — Не нужно. — Губы Тони дрожат только от этого слова. Он применяет последние усилия, чтобы встать и запереться в своей лаборатории, чтобы зачахнуть там со своими проектами.  — Нет, Тони, послушай меня. Это не хорошо. Ты не высыпаешься как следует в течение нескольких месяцев, и это очень плохо для тебя. Это очень плохо для ребенка, — настаивает Роуди, понижая голос, показывая, что он очень беспокоится за него.  — На что ты рассчитываешь, Роуди? Я беременный! Беременным Омегам никогда не удается нормально выспаться, — огрызнулся Тони в ответ, взволнованный темой, которая вызвала много разногласий между ними. — Я не нуждаюсь в нем, Роуди. Не я. Я независимый Омега, мне не нужен никакой большой и сильный Альфа, чтобы спасать меня каждый раз, когда мои проклятые гормоны решат вырваться!  — Я и не говорил об этом, Тони. — Роуди встречается с его глазами и качает головой. — Но ты продолжаешь думать о нем, Тони. Все чертово время. И я знаю, что ты хочешь сказать ему, я знаю, что ты хочешь, чтобы он был здесь, потому что это то, чего вы оба хотите. Я знаю, что ты хочешь, чтобы он знал, что променял жизнь с тобой на жизнь с Баки. Ты хочешь, чтобы он страдал из-за того, что сделал неправильный выбор. Не отрицай это.  — Ох, дорогой, ты видишь меня насквозь. — Ответил Тони в своей привычной насмешливой манере.  — Я просто говорю, что если ты так страдаешь, почему бы не заставить его так же страдать? — Говорит Роуди спокойным тоном, который Тони всегда ненавидел. Он чувствует, как начал толкаться ребенок от слов Роуди. Он не удивлен тем, как Роуди, казалось бы, читает его мысли, будто этот человек и есть Его Альфа. Он всегда был таким, и Тони не знает, изменится ли он когда-нибудь. Он также знает, что Роуди хочет только лучшего для него и ребенка. Лучше всего, что Роуди хочет, чтобы Стив тоже почувствовал эту боль. Он такой же мстительный ублюдок, как и беременный Тони. Тони тяжело вздохнул и закрыл глаза, грубо потирая лицо обеими руками. Он чувствует, как сильно устал, как его кожа стала бледной, и он свалил бы это на возраст, но он знает, что это ложь.  — Потому что я не готов увидеть его лицо, Роудс. Ты, блять, знаешь это. Я не могу… Не готов посмотреть на него сейчас, потому что, если я сделаю это, то буду просить его вернуться, это значит, что я прощу ему свою боль, когда он чуть не убил моего ребенка! — Тони делает паузу на мгновение. — И я не опущусь до того, чтобы использовать собственного ребенка против него. Его глаза горят животной яростью, когда он смотрит на Роуди. Разговор оканчивается на том же месте, где и всегда, и Роуди оставляет его в покое, совершенно забыв о перекусе, он встает и направляется в свою спальню, чтобы отдохнуть. Он никогда не признает слабость, даже к бывшему мужу. Все что сейчас нужно — это время, чтобы выяснить, что он хочет, и контролировать свою нужду в муже. Потому что он не может любить Стива после всего того, что произошло между ними, и он, блять, не умрет один. Стив должен приползти обратно, моля его о прощении, если хочет получить любовь от своего ребенка. Стив может разбить Тони сердце, но он никогда не позволит навредить его малышу.