Spoils of Civil War

      — Здравствуй, Тони. Внезапно нахлынувшие тепло и тоска прошлись по всему позвоночнику Тони, Омега начинает ерзать на диване в попытке устроиться удобнее, поворачивается на бок и закрывает глаза с тихим вздохом. Напряжение зарождается глубоко в его животе, и Тони чувствует, что их сын заволновался тоже, услышав своего отца, и их пульс бьется синхронно, когда они внимательно слушают голос Стива, откладывая в памяти каждое слово, будто это сможет принести какую-то выгоду для обоих. — Я соскучился по тебе, — Стив шепчет нежно, и Тони представляет, как легкая улыбка появляется на губах Альфы, представляет себе, какое тепло горит в этих голубых глазах. И вдруг Тони в первый раз замечает за собой, что желает, чтобы Стив был здесь сейчас. — Ну ладно, как прошел твой день? Произошло что-нибудь интересное? Тони глубоко вздыхает. На самом деле, он не сказал ни слова о визите двух супер-шпионов, а также о появлении Брюса, несмотря на то, что тот приехал несколько недель назад. Многое произошло с тех пор, если быть честным. Росс ушел в отставку с поста правительственного агента США по борьбе с терроризмом, Брюс вернулся в башню, а Клинт решил вернуться к своей семье. Было много пищи для размышлений, и в то же время Тони заметил, что Наташа и Брюс исчезли на некоторое время. Они вернулись обратно на пару дней позже — слава Богу! — и смотрелись теперь более непринужденно. На самом деле, было наложено табу на эту тему для разговора, ведь в прошлый раз, когда Тони пытался спросить своего дорогого друга о его поездке, он заметил, что лицо Брюса приобрело зеленоватый оттенок. Ради безопасности своего ребенка Тони всегда держит профессиональную дистанцию, когда Наташа заглядывает в гости. И, честно говоря, когда он видит, что Наташа и Брюс стоят рядом друг с другом, он часто думает о том, что когда-нибудь он и Стив будут готовы снова стоять бок о бок, не беспокоясь о своей безопасности. Печально, но в реальности все иначе. Неважно, насколько сильно Тони хочет, чтобы все было как раньше, у судьбы на него другие планы. Он иногда обвиняет себя в моменты слабости из-за гормонов, но Тони понимает; он чувствует ревность, когда видит, как Наташа, положив голову на плечо Брюса, танцует в гостиной, или когда Беннер обнимает Романофф за талию, и именно в такие моменты Брюс раздражает Тони особенно сильно. Тони завидует им, несмотря на то, что безумно рад за них. И из-за этого он часто достает свое обручальное кольцо, когда темные мысли возвращаются обратно в голову в предрассветные часы. Это, на самом деле, смешно и стыдно одновременно, что он боится снова надеть эту проклятую вещь, хотя понимает, что, надев его, будет чувствовать себя в безопасности и комфорте. — Тони? Ты там, дорогой? — Голос Стива вырывает Тони из раздумий. — Да. Да, я здесь, просто задумался немного, — Тони отвечает, небрежно покусывая нижнюю губу, когда слышит тихий и разочарованный «ох» от своего мужа. Они всегда разговаривают на отрешенные темы, но Стив более чем счастлив хотя бы таким образом заполнить тишину своей мирской деятельности. Но сегодня этого оказывается недостаточно для беспокойного ума Омеги. Поэтому вместо этого Тони решает, что настало время превратить их нецелесообразные звонки во что-то более личное. Как сказал Тони его новый терапевт Синтия: «Нельзя решить проблему, игнорируя ее». — Стив, — Тони начинает, почувствовав, как первые признаки нервозности и беспокойства поползли по спине. Но он сдерживается и лишь откашливается. Омега сидит, обхватив телефон обеими руками и уставившись в дальний угол комнаты. — Да? — Стив отвечает тихо, дыша в трубку, и Тони слышит, как Альфа задерживает дыхание в ожидании ответа, но он не винит его. — Я встречаюсь с кое-кем. Тони слышит, как что-то упало на пол, а Стив молчит, Омега качает головой и уже сомневается в правильности сказанных слов Альфе. Это вводит в заблуждение, да, и Тони не жалеет об этом, но, черт возьми, он не знал как еще сказать супругу о сеансах терапии, которые он посещал через неделю после УЗИ. — Что… что? Тони… — Полегче, тигр. Это не то, о чем ты подумал, Стив. Послушай. Я имел в виду, что разговаривал с психотерапевтом, — он спокойно объясняет, чувствуя, как бьется его сердце, готовое выпрыгнуть из груди. — Она хороша. Даже классная, если честно. Не ходит вокруг да около, и гордо принимает любую херню, которая с ней происходит. Она на самом деле мне нравится. Затем голос Тони пропадает, когда он не имеет понятия, что говорить дальше. Оглушающая тишина, будто кричащая прямо в уши Тони; рука осторожно поднимается, чтобы почесать затылок. Молчание Стива выводит Тони из себя, как будто он даже не существует. Омега даже проверил, идет ли еще вызов, потому что после послышавшегося звука падения чего-то из трубки со стороны Стива, он почувствовал, будто разговаривает с кирпичной стеной. Это возможно, учитывая, насколько упрямым может быть Альфа. — Ты знаешь, она… она помогла мне понять многие вещи, — Тони бормочет через некоторое время. — Заставила меня думать долго и упорно, делаю ли я все это только ради ребенка или нет. И позволь мне сказать, я почти засомневался в моей реальной причине из-за нее. — Тони делает короткую паузу и не слышит ответа. — Я… я хочу, чтобы ты встретился с ней, Стив. — Откуда ты знаешь? — Стив спрашивает вместо нужного Тони ответа, а его тон лишен каких-либо эмоций. — Очевидно, что не от тебя. Наташа и Клинт заезжали пару недель назад. Она рассказала мне, что ты говорил с Сэмом…о том, что произошло в Сибири. И я знаю, что ты делаешь это, чтобы доказать, что ты стараешься для нас… Я рад этому, не пойми меня неправильно, но я не думаю, что Сэм это правильный человек для подобной работы. — Почему нет? — Потому что он твой друг, Стив! — Тони отвечает горячо, слегка повышая голос. — Боже! Терапия не работает таким образом, и ты должен знать об этом. Ты должен понять, что она не может быть справедлива к вам. — Он не такой, Тони. Да, он мой друг, и да, терапия может не работать, но я доверяю ему. Я доверяю ему больше, чем я доверяю себе, когда дело доходит до моих мыслей. — Ты можешь доверять Синтии, Стив. Она в этом хороша, поверь мне. Она может помочь нам с нашим… нашим браком и нашим сыном! Просто дай ей шанс. — Тони, — Стив глубоко вздыхает, и Тони слышит поражение в его тоне. — Вы можете выйти на территории США при условии, что согласитесь подписать обновленную версию Соглашения. У Наташи есть копия, попроси у нее одну, в ней вы не так ограничены, как в первоначальном варианте. — Тони прикусывает нижнюю губу, затаив дыхание. — Я просто не могу доверять Сэму, Стив. Ты можешь доверять ему, но не я. И для нашего общего дела, чтобы работать вместе, ты должен принять мои условия или вообще не будет ничего. — Это ультиматум? Тони выдыхает громко, устало потирая лицо рукой, потом говорит: — Ты знаешь, что это не так, Стив. Но, если мы собираемся сделать это — исправить наш брак, нашу жизнь, ты приедешь сюда и встретишься с Синтией ради меня… ради нашего сына. Тони не знает, что звучит хуже в данный момент — воцарившееся молчание со стороны Стива или его резкое дыхание. Он знает, что в этом и есть весь Стив, знает, что он просто опровергает свою беспристрастную точку зрения. Но даже Синтия говорит, что было бы лучше найти кого-то, кто не участвовал в этом бардаке, кто мог бы помочь Стиву пережить его собственные проблемы. Сэм, возможно, был терапевтом для ветеранов, но это была жизнь до того, как он встретил Стива, до того, как он заставил Тони испытывать недоверие к бете. Это несправедливо, и даже если Тони признается в этом, он не отступится от своего решения. Их брак — это поправимо, они оба это знают, потому что, если бы это было не так, ни один из них не искал бы профессиональной помощи. Но, честно говоря, Тони устал от одиночества во время своей беременности. Синтия помогла справиться со своим гневом, дав ему воли столько, сколько нужно было, пока он полностью не выпустил его. А какая причина всему этому? Тони устал быть один во время беременности. Старк понимает, что он довольно большой срок своей беременности провел без Стива, но он устал мечтать о том, чтобы Альфа приласкал его сзади, чтобы побаловал его, когда ему захотелось бы чего-то непонятного, чтобы любил его за все, что в нем есть. Тони хочет снова носить свое обручальное кольцо, не проходя через панические атаки. Сибирь многое отняла у них обоих, и Тони знает, что они должны вернуть все обратно. Но этого не случится, пока Стив находится на другой стороне планеты, а Тони застрял здесь, в Нью-Йорке, беременный и эмоционально неустойчивый из-за своих гормонов. Его сердце до сих пор болит, и он немного сердится на своего мужа, но Тони просто хочет двигаться вперед и наслаждаться последними месяцами своей беременности вместе со Стивом. — Я почитаю условия нового Соглашения, обещаю, — говорит Стив мягким и уставшим голосом. Тони чувствует, как уголки рта вздернулись вверх, и он не может помешать легкому приливу радости, бурлящему в животе от того, как тревога смывается с его души. — Правда? — Правда. Я поговорю об этом с Сэмом, об изменении терапевта и условий тоже. Я просто… я просто хочу, чтобы ты знал, что я очень сильно люблю тебя и нашего сына тоже. Если это единственное, что от меня требуется, чтобы все исправить, я сделаю это. Я хочу, чтобы ты был счастлив, Тони. Это все, чего я хочу. Я просто хочу быть с вами обоими. Возрастающая влажность в глазах Тони не дает ему возможности взглянуть на щит, вместо этого он закрывает глаза и успокаивающе гладит руками свой живот, когда его сын вновь практикует свои каратэ удары по селезенке. В словах Стива всегда присутствует искренность, и Тони смакует каждое из них, будто это деликатесы мирового уровня, полностью накрывающие его. Омега до боли желает произнести те самые слова, но его губы словно сшиты, а слова застряли в горле от нахлынувших эмоций. Он не готов снова сказать эти слова, и Стив, кажется, это понимает, судя по глубоким выдохам Альфы. — Я позвоню тебе завтра, хорошо? — Ладно.