Над облаками

      В аэропорту Шереметьево как всегда было очень людно. До регистрации оставалось чуть больше двух часов, и импровизаторы разместились в небольшом кафе, где их тут же узнала официантка, обслуживающая их столик. А еще они ждали прибытие самолета из Воронежа, на котором летел Позов. — Так тихо, — Антон прислушался к голосу из динамика и удовлетворенно кивнул. — Прибыл. — Через несколько минут телефон Антона ожил, а еще через пять Позов присаживался на свободное место рядом с Арсением и подзывал официантку. — Че-то долго, братан, — Антон улыбнулся товарищу, который получил свой кофе. — Пробки, Шаст, жуткие пробки, — отбил подачу импровизатор. — Ну, а вы че, как вчера прошло? — мужчина перевел взгляд на Арсения, залипшего в телефон, а затем снова на Антона. — Да нормально прошло, — произнес Антон после небольшой паузы, чувствуя, как краснеют его уши.       Объявили регистрацию, и лишь это спасло светловолосого парня от дальнейших расспросов о вчерашнем вечере.       Уже сидя в самолете Антон делал селфи, а затем на свое место прошел Арсений. В какой-то момент импровизатор обернулся и слегка подался вперед. У Антона сложилось впечатление, что он хочет его поцеловать, и парень слегка отпрянул, но темноволосый мужчина, не отрывая взгляда от зеленых глаз, всего лишь защелкнул на нем ремни безопасности. — Вот так-то лучше, — Арсений улыбнулся, и в одно мгновение заснял их двоих на камеру.       Не ожидавший подобного Антон на фото получился то ли растерянным, то ли ошарашенным. — Арс, прекрати, — Антон выдохнул и опустил глаза на экран телефона. — Ты что, в инстаграм ее, да ты представляешь, что щас начнется? — Ты тоже свою выложи, — Арсений усмехнулся. — Шаст, выдохни и наслаждайся полетом. Лететь долго, будет что почитать, — мужчина улыбнулся и похлопал Антона по коленке. — Очень смешно, — Шастун, улыбаясь, покачал головой и откинулся на спинку удобного кресла. Все-таки злиться на Попова, когда он так улыбается, было невозможно.       Наконец стальная птица подняла их над облаками, унося своих пассажиров все дальше на восток. Лететь и правда было долго, поэтому Антон слушал музыку, дремал и смотрел фильмы. Сидящий рядом Арсений залипал в телефон, листая новостную ленту и изредка тормошил импровизатора, чтобы тот посмотрел ту или иную новость.       Еще один тычок в плечо оповещает о том, что Арсений снова жаждет внимания к своей персоне. — Ну чего? — Антон снимает наушники, вглядываясь в невероятно счастливого Арсения. — Шаст, а у тебя аэрофобия есть? — Арсений пронзает светловолосого парня взглядом своих синих глаз насквозь. — Кто у меня есть? — Антон хмурится, пытаясь сходу вспомнить значение этого слова. — Ну ты летать боишься? — Арсений подался вперед, ожидая ответа. — А что, по мне видно, что я боюсь летать? — Антон приподнял бровь и посмотрел в иллюминатор на проплывающие облака. — Жаль. Такая тема пропадает, — загадочно произнес импровизатор и вновь опустил глаза на экран телефона. — Шаст, — раздается тихий шепот у самого уха импровизатора. — Что?! — Антон раздражен, но все-таки старается держать себя в руках. — Шаст, нам предлагают потрахаться в туалете, пойдем, а, — последняя фраза была сказана таким тоном, что пробирала до мурашек. Глаза Арсения светились азартным блеском, более того, мужчина ткнул светящийся экран телефона с каким-то текстом Антону под нос. — Смотри! — Арс, иди на хрен, понятно? — Антона, похоже, предложение не впечатлило. — Еще хоть слово, и полетишь своим ходом, разгон я тебе обеспечу! — Антон вновь отворачивается, надевая наушники и прикрывая глаза, шепчет: — Придурок.       Постепенно сгущались сумерки, в самолете тускло горели лампочки. Пассажиры в большинстве своем спали. Арсений повернул голову на соседний ряд, где разместился Матвиенко с Позовым. Приятели спали, прислонившись друг к другу. Если бы Арсений был художником, он бы написал с них картину, ну, а пока несколько фото спящих улетают в папку только для своих.       Кресло Антона пустовало, вероятно, импровизатор отправился по весьма важным делам. Оглянувшись по сторонам, Арсений поднялся со своего места и направился в конец самолета.       Антон дернул дверцу туалета в сторону, но внезапно в проеме возник Попов и одним движением оттеснил парня обратно, впиваясь в его губы страстным поцелуем. — Арс, что ты творишь? — Антон закусил губу, чтобы не застонать в голос, потому как поцелуи переместились на шею, а шаловливые руки импровизатора скользнули под черную футболку, оглаживая грудь, бока и спину. — Соскучился, — ухмыляясь шепчет импровизатор, медленно спускаясь ниже, на ходу расстегивая пряжку ремня камуфляжных штанов Антона. — Псих, — шипит Шастун, откидывая голову назад, понимая, что слишком слаб перед натиском Арсения, слишком слаб, ведь устоять невозможно. — Какой же ты псих, — с улыбкой шепчет Антон, зарываясь пальцами в короткие жесткие волосы. — И я вместе с тобой.       Губы импровизатора скользят ниже, обжигают ткань боксеров, под которыми пульсирует разгоряченная плоть. Тихий стон сквозь зубы вырывается у Антона, когда горячий язык обводит ствол сверху вниз, заставляя дрожать и сжимать волосы партнера сильнее.       Осознание того, что в салоне пассажиры, что их могут услышать, а также что под ногами безумная высота, вызывает дрожь по всему телу и толпы мурашек, сводит с ума, вытесняя страх быть пойманным безумным желанием и страстью. Пальцы импровизатора скользят к промежности, и одним движением проникают внутрь, заставляя дернуться, до боли закусив губу.       Такой чувственный, такой податливый Антон, отзывавшийся на каждый поцелуй и прикосновение, возбуждал невероятно. Губы вновь сминают губы напротив, и Арсений шепчет просто в поцелуй: — Постарайся не сильно стонать, иначе нас высадят без парашютов. — Арсений, улыбаясь , оттянул нижнюю губу светловолосого парня, слегка ее прикусывая. — Иди в жопу, — горячо прошептал Шастун, обвивая шею партнера своими длинными руками, прижимаясь как можно ближе. — Обязательно. — Тихий шепот до мурашек, горячие поцелуи вниз по позвоночнику. Мягкий толчок сбивает дыхание, и Шастун впивается в тыльную сторону ладони, сдерживая громкий стон. На несколько минут партнер замирает, позволяя привыкнуть, лаская бедра, покрывая поцелуями спину. Раз за разом толчки становятся чаще, резче, глубже. Шастун тихо всхлипывает, вздрагивая при каждом попадании в цель. Длинные пальцы вцепились в края раковины настолько, что, кажется, сейчас оторвут ее к чертям. Безумие и страсть поднялись над облаками, обволакивая двух мужчин, двигающихся в унисон. Кровь бешено стучит в висках, и кажется, что вот сейчас не станет, чем дышать. — Арс, какая же ты сука, — хрипит Антон на выдохе, прижимаясь еще ближе, выгибается и рычит, закусывая свою ладонь. Еще пару резких толчков, и кончают они практически одновременно.       Арсений тяжело дыша прижимает к себе обмякшее тело, а затем разворачивает парня к себе лицом и целует в приоткрытые губы. — Только попробуй сказать, что тебе не понравилось, — жарко шепчет Арсений, вызывая у светловолосого парня улыбку.       А затем они возвращаются на свои места. Укрываются пледом, и Антону не нужны наушники, чтобы уснуть. Тихий шепот Арсения ни о чем ему на ухо слаще всякой музыки. Уже вторую ночь подряд ощущение дикого счастья и сладкой истомы по всему телу не покидает светловолосого парня, и от этих чувств хочется воспарить.       Антон спит, уронив голову Арсению на плечо, а Арсений прижался щекой к его светлой макушке. Если бы Матвиенко был художником, он бы нарисовал картину, ну, а пока фото спящих улетает в папку «Личное», и на некоторое время в самолете воцаряется тишина, прерываемая зудением ламп под потолком и тихим урчанием двигателей.       Антон просыпается от того, что Арсений вновь легонько тормошит его за плечо и тихо шепчет: — Шаст, просыпайся, посмотри, как красиво. — Антон несколько минут трет глаза, а потом поворачивает голову туда, куда ему показывает Арсений. Над облаками поднимается солнце, озаряя своим светом края горизонта. Зрелище настолько потрясающее, что его невозможно описать словами. Антон чувствует, как Арсений легонько сжимает его пальцы в своих, и от этого жеста разливается невероятное тепло по всему телу. Как приятно встретить рассвет рядом с дорогим тебе человеком, касаясь плечами, держась за руки. А за окном облака, невероятное чувство того, будто вы вдвоем на краю мира. И что еще нужно для счастья, лишь небо под ногами да крепкое плечо, на которое можно положиться, да глаза, в которых отражается нежность и целая вселенная.       Доброе утро, Владивосток. Доброе утро, Арс…