Boy meets evil

POV Хосок

— Куда ты меня тащишь? — я с недоумением плетусь за парнем. — Ты ведь говорил, что тебя заебала вся эта школьная суматоха? Так вот, развеемся! — не поворачиваясь ко мне лицом заявил тот. — Но не в три часа ночи же! Мы с Юнги дружим давно. Или недавно. Я даже не помню, когда это всё началось. Просто мы дружим. Он очень азартный. И вспыльчивый. У него шило в жопе, причём, не одно, а, как минимум, десять. Хоть он и старше меня на год, но за ним глаз да глаз. А на людях вечно либо спит, либо спит. Ещё Мин поязвить любит. Хобби у него такое — искусно вывести человека из себя, довести до ручки, так сказать. Его смазливая мордашка так и кричит: «Врежьте мне! Ну хоть кто-нибудь, пожалуйста!». Идея хорошая. Воспроизводить её в действии никто, конечно, не будет. Юнги хоть и выглядит хиленьким дрыщиком, зато дерётся ой как. А ещё, он постоянно ищет приключения на задницу. Обычно на мою. Как, например, сегодня. Сплю я, значит, ночь на дворе, и тут раздаётся звонок. Первым делом, проклинаю себя за то, что не вырубил звук, но дальше больше — яркость-то тоже никто не уменьшал. И я не удивился бы, если мои глаза расплавились бы и потекли своей дорогой. По крайней мере, ощущения были именно такие. Отвечаю на звонок: «Что тебе, блять, нужно», — уже на автомате, потому что кроме этого уникума мне никто не звонит по ночам. — И тебе не хворать! — звонко раздаётся из трубки. А я смотрю, ты бодрячком, сукин сын. — Я тут возле твоего дома… В общем, выходи. — Что, блять? — не сразу понимаю я. Потом подрываюсь с кровати, смотрю в окно и замечаю знакомую крашенную макушку. — Выходи, говорю, — он поворачивается и машет. Видимо догадался. — А ничего, что я… — Не заставляй меня ждать, иначе я тебе твой сюрприз в анус засуну, — засмеялся он и бросил трубку. А-а-а-а, сука, как же бесит. И понимаю же, что пойду, хочу я того, или нет. Просто… Просто потому, что это Юнги. Достаю со шкафа первые попавшиеся джинсы и смятую футболку. Сразу же возникают трудности, потому что сонный Хосок и рваные джинсы — вещи несовместимые. Дальше легче. Натягиваю футболку, стягиваю со спинки стула куртку, заранее проверенную на набор «гульки с Мином», то есть зажигалка, жвачка и презервативы. Боже, куда я скатываюсь в свои-то золотые годы. А мама мною гордилась… Кстати, насчёт мамы, надо будет как-то незаметно выползти, потому что когда я палюсь, огребаю по полной. И, конечно же, успех как всегда на моей стороне. Упасть с лестницы? Легко. Чуть не разбить вазу? Запросто. Уронить ключи при выходе? Как два пальца. Так и живем. — Ну наконец-то, дамочка! — Юнги запихнул свои ледянющие пальцы мне под футболку и протягивает: — А ты тёплый. — А ты пидор, — кривляю его я, дёргаясь от холодных рук, за что получаю в живот. — Агрессивный пидор. — Да иди ты! — Так что там за сюрприз? — вдруг вспоминаю я. — Пошли! — Юнги схватил меня за руку. — Куда ты меня тащишь? — я с недоумением плетусь за парнем. — Ты ведь говорил, что тебя заебала вся эта школьная суматоха? Так вот, развеемся! — не поворачиваясь ко мне лицом заявил тот. — Но не в три часа ночи же! — Почему бы, собственно, и нет? — Ой, да ебись ты конем! — Хорошо подмечено, моя верная кобылка, — ехидно улыбнулся Мин. — Идиот! — было у меня одно прозвище, которое гонялось за мной с третьего, в котором оно и зародилось, по пятый класс. В общем, тогда-то я и перестал любить лошадей. — Я тебе доверился, открыл душу, а ты… — Какие же мы обидчивые. Вот, пришли! Мин с довольной рожей смотрел на меня. Сначала я не понял, что от меня требуется, а потом, выслушав, какой я дятел, мне объяснили, что меня будут катать. — Это что же, я нажопница? Да ни в жизни! — тоже мне. Знаю я, как они потом отрабатывают. — Да что ты как девчонка? — Юнги толкнул меня локтём под бок. — Садись и хватит ломаться. — Ладно. Сигарету дашь? — Спрашиваешь, — парень протянул мне одну. Я прикурил, а тот вскинул бровь и выжидающе смотрел на меня. Потом подошёл, притянул за затылок и прикурил свою. Иногда мы ведём себя, как парочка, и это немного странно, но не настолько, чтобы заморачиваться по этому поводу. — Запрыгивай. Не успеваю я закинуть свою тушу на мотоцикл, как мы уже несёмся по ночным пустым сеульским улицам. Ветер в октябре холодный. Неприятно продувает. Я обвиваю Юнги руками и прижимаюсь ближе. Иногда мне хочется, чтобы такие моменты длились вечность. Слышу стук его сердца, размеренное дыхание, вдыхаю знакомый запах, который ни с чем не спутаешь… Мы конкретно похожи на парочку из дорамы. — Не спишь? — голос Юнги вырывает меня из раздумий, но я не спешу отрываться от его спины. — Нет, а что? — Тогда заскочим в мак по дороге. — Мгм, — мычу что-то нечленораздельное и приподнимаю голову. Его белёсые волосы развеваются на ветру, вокруг — никого, одни фонари. Деревья уже совсем голые, а луна полностью скрыта за тучами. Скорее всего, завтра будет дождь. Мы заходим в забегаловку и заказываем два хэппи мила, типа круто, типа с игрушечкой. И чем я занимаюсь в свои восемнадцать? Мы традиционно танцуем на столе и бросаемся картошкой фри. Это уже стало чем-то таким же естественным, как помыть руки, или пожелать приятного аппетита. Работник смеряет нас уставшим взглядом: он, по хорошему, должен выгнать нас, но ему, видимо, слишком лень. Потом в ход идут игрушки. Мне досталась принцесса, а Мину — какая-то курица. Я, вроде бы, сказал что-то о том, что он и сам петух, а он в свою очередь отвесил мне подзатыльник. Мы о чём-то болтали, шутили. Каждая наша встреча оставалась тёплым воспоминанием, размытым полароидом, чем-то очень похожим на хороший сон. Это настолько потрясающе… Словами не передать. — Знаешь, — оперевшись о мотоцикл, посмотрел куда-то в даль Юнги, — у меня есть хорошая идея. Ты со мной? — Мне это уже не нравится, но перспектива провести ночь на трассе в одиночестве радует ещё меньше. — Буду считать это согласием. — А куда мы едем хоть? — спустя минут десять всё же додумался спросить я. — В Инчхон, — пожал плечами Мин. — А-а-а-а, в Инчхон, ясно… Стоп. Куда?! Ты бы ещё в Ульсан меня повёз, придурок! — А что, хорошая идея. — Вот же. Но Юнги знал, что я обожаю пустые пляжи. Ходить, зарываясь пальцами в песок, слушать шум моря, наслаждаться пейзажами… Что может быть лучше? И насрать, что песок холодный, действительно всё равно. И вода не такая уж леденящая. Юнги кричал мне, что я сумасшедший, но я это и так прекрасно знаю. Да и он такой же. Мы оба конкретно поехавшие. Иначе я не потащил бы его брызгаться в воду, не согласился бы на миллионные авантюры, предложенные этим геморроем, не делал бы столько интересных вещей, которые и сделали меня таким, какой я есть. Делать ошибки, падать и вставать снова и снова — разве не в этом прелесть юности?

***

— Ну и? — мама с явным недовольством сидела на стуле, закинув ногу на ногу, смотрела на меня. — Что «ну и»? — уже предчувствуя бесконечные доёбы, сдерживаю порыв закатить глаза. — Что ты опять целую ночь делал со своим… Как его там? — Юнги, мам. — Ну допустим. Но меня это не сильно волнует. — Да какая разница? — Какая разница? Ты ещё спрашиваешь, какая разница?! Тебе ли не знать, какие черти в нём водятся. Ты хоть представляешь, какого это, смотреть в окно с пяти утра, выглядывая сына, обзвонив всех, кого можно? Я себе места не находила, а ты приезжаешь, прижимаясь к этому… Юнги, — это слово она произнесла с особым отвращением, отчего у меня аж кулаки сжались, — как будто это в порядке вещей, приходишь домой и даже не удосуживаешься объяснить, где пропадал всю ночь! Я вообще-то всё ещё твоя мать! — Да потому, что мне с ним хорошо. И не надо сейчас начинать читать лекции о том, как плохо быть геем. Я нормальный. На-ту-рал, понимаешь? — А как ты объяснишь наличие презервативов у тебя в карманах? — Бо-о-оже, как будто только геи пользуются презервативами, — я просто мечтал о том чтобы похоронить своё лицо в ладонях. — Безопасность превыше всего, — нарративным тоном изрёк я, копируя лектора по половому воспитанию, что приходил к нам в школу совсем недавно. — Тебе всего восемнадцать, ты ещё школьник и ты обязан меня слушать! — Ты опять за своё? — Да, и не зря! Что это? — мама начала тыкать мне в лицо зажигалку, которую подарил мне Мин на первую выкуренную сигарету. У меня аж челюсть отвисла. Я искал её месяца три. — Я спрашиваю, что это, Чон Хосок! — Где ты её взяла?! Отдай! Отдай сейчас же! — Вот как мы заговорили! — Эта вещь важна для меня! — Я даже знаю почему, — разводит руками она. Блять, на ней же инициалы Юнги… Ну ёбаный насрал, тоже мне собственник,  — и поэтому, — мама открыла окно и выбросила её, — я избавлюсь от этого мусора. Я смотрел на её довольное лицо, когда прозвучал звон металла. Во мне закипали злость и обида. Почему-то родители так и мечтают забрать у меня всё, что состоит в списке «причины жизни Чон Хосока». Что мать, что отец — оба хороши. Вот серьёзно. Начиная с безобидных игрушек, заканчивая моей последней девушкой. До банального просто, но от этого не менее больно. Мы с ней клялись в любви до гроба, а потом она переспала с моим отцом. Ну, да, денег у него побольше, чем у меня будет. И мама об этом знает. И все упорно делают вид, что всё в порядке, всё как надо. Ведь мы — идеал примерной семьи. Это даже смешно, как мама пытается всё это дерьмо заставить пахнуть. Как же заебало. Я валюсь на кровать полностью без сил, но дёргаюсь, услышав звук смс-ки. Это оказывается всего лишь староста. Она пишет всем, кого нет в школе за пять минут до урока. Обычно я её игнорирую. Пожалуй, сегодня тоже.