Boy meets evil

POV Юнги

Просыпаюсь от яростного стука в дверь. Опять. Варианта два: либо пьяный батя, либо его кредиторы. Ни то, ни другое не радует. Еле как поднимаюсь, путаясь в ногах, плетусь к двери — всё же похмелье никто не отменял — и сразу же больно падаю, ударяясь о пол копчиком, от удара по челюсти. — Чего так долго, сопляк?! Я тебя зачем растил вообще?! Где твоё уважение?! Где благодарность?! — Там же, где и твоя трезвость, — я хватаю куртку, телефон, ключи и валю. Ни секунды вместе с этим человеком проводить в одном помещении не хочу. Действительно заебался. Каждый день одно и то же. Я как в каком-то замкнутом кругу. Проблемы начались лет семь назад, когда умерла мама. Она болела, а отец даже палец о палец не ударил. Ублюдок. Всегда когда вижу его, вспоминаю как на её похоронах плачущему двенадцатилетнему ребёнку он твердил, что деньги надо тратить не на бесполезный мусор, вроде больных непривлекательных женщин, а, например, на соджу. По-моему, это был первый раз когда я сбежал из дома. Это было первое Рождество, которое я праздновал в одиночестве в каком-то переулке, где меня нашла полиция и отправила домой. Это был первый раз, когда отец избил меня чуть ли не до потери сознания. До этого я тоже получал, но так сильно — никогда раньше. Наверное, это и был тот самый переломный момент. Лет в четырнадцать я пустился во все тяжкие. Шатался по ночам со старшаками, вёлся на всякие споры «на слабо»… В шестнадцать в ход пошла травка и девки. Все воспоминания из прошлого такие размытые. Всё, как в тумане. Всё. Кроме встречи с Хосоком. Он говорит, что не помнит, как и когда мы встретились, а я действительно надеюсь, что это так. На какой-то из вписок я конкретно так посрался с каким-то хером. В драке в ход шли и бутылки, и столы, и стулья… В общем, всё, что под руку попадётся. Пьяным и помятым я валялся в какой-то подворотне и такое ощущение накрывало, как будто всё так, как и должно быть и мне так хорошо было, сто процентов попробовал что-то новенькое, потому что такого раньше не было. Наверное поэтому, увидев в проходе силуэт, засвеченный солнцем, я подумал, что это Бог. Но это был всего-то Чон. Хотя и разница, в общем, небольшая. «О, парень, ты что здесь делаешь? Ты жив хоть?» Это была первая его фраза, обращённая ко мне. А я что? А я улыбался, как дебил, и пялился на него. Он начал рассказывать о вреде алкоголя и сказал, что если мне негде переконтоваться, я могу пожить у него, пока родителей нет дома. Я сразу же подметил, что он явно не создан для самостоятельной жизни, потому что какой человек в здравом уме додумается тащить какого-то бомжа к себе домой. Я же со своими увядшими лёгкими и убитой печенью даже на органы не гожусь. Когда я проспался немного на меня навалилось похмелье и осознание того, что я не знал, где я, и как там оказался. Потом, отпаивая меня «бабушкиным фирменным средством от похмелья», он рассказал мне, что его зовут Чон Хосок, ему шестнадцать и он впервые прогулял школу. От осознания наивности и правильности моего нового знакомого я чуть не подавился этим пойлом от смеха. Кто бы мог подумать, что когда-то этот самый Чон Хосок будет моим ведущим разгульную жизнь корешом. Как же я тебя испортил, парень… Ты даже покрасился, чтобы меня впечатлить. Прости, мама, я действительно не хотел стать таким. Не хотел, чтобы били лицо, которое тебе так нравилось, не хотел, чтобы охрип голос, который был мелодией для твоих ушей, не хотел этих шрамов на руках, прости, мама… Хосок много чего обо мне не знает. Он спрашивал, и не раз, но потом перестал. Не то, чтобы я ему не доверял, но… Не хочу его от себя отталкивать. Помню, как Хосок разозлился, когда увидел мои шрамы на руках. Он где-то недели две со мной тогда не разговаривал, дулся. Или как заставил меня бросить курить травку, грозясь кормить меня «этой отравой» до конца моих дней. Иногда он ведёт себя совсем как девчонка, особенно когда обижается. Но что-то в этом есть. А как же он ломался, когда я первый раз пытался затащить его в клуб. Упирался руками и ногами. В прямом смысле. Я тогда его еле втолкнул туда. А после нескольких шотов уже и на барной стойке, и вокруг шеста такое вытворял, что даже чемпионка мира по стриптизу позавидует. Пришлось даже повязать ему свою кофту на талию, когда я устал бить по рукам всех желающих полапать его зад. А их прилично набралось. Вот тебе и школьник. А потом, когда тащил его домой и говорил, что рано или поздно, но сброшу его в реку Хан, чувствовал какую-то ответственность. И когда он лез ко мне обниматься и рассказывал, как он меня любит. Я даже не удивляюсь, почему его мать считает нас педиками. Я бы тоже так считал на её месте. Что-то скучно. Который там час? Почему бы не прокатиться по ночному Сеулу?