Простудился на Холодной Войне

Америка резко вскочил, будто его окатили ледяной водой. По телу пробежала дрожь, дыхание спёрло. Казалось, что мир, который он мог видеть, исчезал куда-то. Всё его существо сковало нечто, чему он был подвластен. Давно не чувствовал подобное Америка. Давно. Уже четыре года. Он засмеялся, вспомнив, что сегодня за день. Как можно было забыть столь знаменательную дату? Только что его телом овладела «новая президентская эра», сменился босс. Ведь всю прошедшую ночь Америку терзала неопределённость. Потому и настроение было изменчивым, как у подростка, а отношение к России было абсолютно неоднозначным. Штаты принимали решение на выборах, и Альфред, когда ночью целовал любимого Ваню, чувствовал, будто его внутри разрывает накопившееся в бюллетенях противоречие. Когда ночью голосовали в Техасе, Джонс изображал ковбоя. Когда лидировала Клинтон — Америка отталкивал Россию. Когда Трамп — просил ускориться. Впрочем, Флорида, голосовавшая за республиканца, отлично выражала отношение Альфреда к Брагинскому. На часах, мерно шепчущих секундный отсчёт в гробовой тишине квартиры, было ровно 10:35. Да, не удалось Альфреду выспаться. Рядом лежал Россия, который до сих пор не расцепил руки и обнимал во сне своего Подсолнушка, обхватив его поясницу. Америка сидел, глядя на врага, и размышлял. На данный момент ему казались соблазнительными и Россия, и лежащий рядом ядерный револьвер, ещё заряженный, валяющийся на полу и заманчиво блестящий. За окном светало, шёл снег. На кухне шарился напомнивший о себе руссокот, только что проснувшийся. Альфред поднял с пола оружие, повертел его в руках. Во времена Холодной Войны двадцатого века Джонс частенько любовался револьвером, радуясь неуязвимости. Но с годами он стал всё больше осознавать важность ядерных вооружений, и теперь, в 2016-м году, Америка относился очень серьёзно к нему. Опасность разжигания Третьей Мировой висела в воздухе, в общем, уже больше полувека. Но сегодня Альфреду предоставлен шанс покончить с угрозой, устранив противоборствующую сторону. Россия лежал с закрытыми глазами, по привычке поглаживая во сне бёдра Америки. Штаты направил на него оружие, не прекращая раздумий. Такая удача! Империя Зла, абсолютно беззащитный, мирно спящий. Герой свободной рукой легонько пригладил густые и мягкие пепельно-русые волосы врага, медленно зарываясь в них пальцами. Курок, начавший немного плясать в руках Америки, был направлен на Брагинского. Тот и проснуться бы не успел. Один выстрел — и вся нация, весь народ — начнёт умирать, один за другим, сгорая от взрыва. Такое удобное и компактное оружие массового поражения, которым лишь нужно атаковать воплощение, активировав на обратной стороне земного шара ракеты. И всё — неначавшаяся война будет окончена. Это как сделать аборт матери, вынашивающей ребёнка с врождёнными патологиями. Избавить себя и дитя-войну от будущих страданий. С другой стороны, избавит ли Америка себя от этих будущих страданий таким образом? Или они останутся с ним навсегда, а навязчивый призрак России будет следовать по пятам, но не грозно проклиная колоколом, а ласково называя Подсолнушком? И разве Мёртвая Рука не схватит Штаты за горло, как только засечёт на своей границе вражеское вторжение? Это какое-то самоубийство. — Подсолнушек, — когда Россия, не открывая глаз, обратился к Америке, тот вздрогнул и чуть не спустил курок. — Феденька, не делай глупостей. Совсем ещё ребёнок, а огнестрельное доверили. Альфред поник и швырнул в дальний угол револьвер. Иван снова гладил его поясницу, забираясь руками под сорочку и водя пальцами по спине. — У тебя же новый босс теперь, — то ли спросил, то ли утвердил Брагинский. Исключительный кивнул. — А кто? — Трамп, — будто не своим голосом произнёс Америка. Казалось бы, всё сложилось относительно удачно. Дональд лояльно относится к России, а, значит, раз в месяц Альфред сможет к тому заглядывать, или наоборот. Ведьма никогда не отзывалась бы положительно о Рашке, обвиняя агентов Кремля во всех грехах земных. Раньше Джонс искреннее симпатизировал ей в этих взглядах, но сейчас… Как же он смог бы проводить ночи у Ивана, и как тот — пересекать границу Штатов? Отныне были бы закрыты все лазейки, которыми могли бы воспользоваться влюблённые страны. Альфред мысленно придумывал на будущее отговорки и отмазки, которые спасут от домашнего ареста и позволят хотя бы раз в месяц видеться с Брагинским. Как вообще Америка ответит, прибыв домой, на вопрос, почему в такой важный момент для своей Родины он был не с ней, не со своим народом, а у России? За каминг-аут можно лишиться возможности даже выходить из Белого Дома. Где будут учить, что со Злом дружбу водить нельзя. То есть не дружбу: Америка совершил ещё больший грех, отдавшись Империи. Хотя об этом он не скажет никому даже под страхом расстрела. Гулял — да. Говорил — да. Немного дружил. Но не больше. — Аме, я чаю налью, — угрюмо произнёс Россия, отрываясь от обожаемого тела американца и поднимаясь с кровати. Джонс тоже встал, лениво и тоскливо поплёлся к столу и сел за него, следя взглядом за наливающим из электрочайника кипяток Иваном. Оба страны при свете смотрелись жутковато, не замечая, что на них остались разводы крови. На России — тёмно-багровые следы от пальцев Альфеда, а на Америке, особенно на бёдрах и на лице, — от Ивана. — Да кого бы ни выбрали, ничего не изменится, — вдруг резко сказал сверхдержава, уставившись в налитый в стоящей перед носом кружке чай. — Почему? — Очевидно же. Курс у меня один. И он не от президента зависит, — Америка разоткровенничался. — В моих Штатах всё немного запутанно, видишь ли… Понимаешь, президент, он, как бы, играет роль машиниста в кабине поезда. Состав от него не зависит, груз тоже, ровно как и распоряжается всем не сам он, а диспетчер. И катит поезд по давно проложенным рельсам. — Хочешь сказать, что всю жизнь, весь свой железнодорожный путь, будешь против меня? — Именно! — сперва радостно воскликнул Америка, но затем сдержанней добавил: — Это моя судьба, Ваше Темнейшество. — Так мечтаешь о Третьей Мировой? — Не мечтаю, но разве есть выбор? — исключительный горько усмехнулся. — Таково предназначение моего народа, моего правительства и моё. — Разжигать конфликт? — Бороться со Злом. На Ивана и Альфреда тяжёлым белым дождливым небом наваливался грядущий новый день.