Зазеркалье

Сделать вид, что ничего необычного не происходило, казалось не таким уж сложным. Если бы я периодически не натыкался на, кхм, изучающий взгляд темно-синих глаз. Но мы закаленные, василиском проверенные, что нам Темный Лорд, ну подумаешь, целовался я с ним, ну подумаешь, понравилось, и если бы Том сам не отстранился, я вряд ли бы так быстро отскочил от него. А ещё жаловался на физическую подготовку, вон, на пару метров прыгнул, сам не понял как. Но самое странное: Том лишь загадочно хмыкнул,расправил страницы в книге, на которых я имел неосторожность сидеть, и все, даже слова не сказал. Словно для него ничего необычного не случилось. Хотя, если задуматься, для волшебников вообще в пределах нормы отношения между лицами одного пола. Ещё бы, им заморачиваться демографическими проблемами в этом случае не надо. Магия может очень многое, в том числе и возможность рождения ребенка у однополых родителей. Хотя, говорят, процедура очень сложная и опасная, и чем слабее маг, тем опаснее, короче, лучше лишний раз подумать. Меня-то такие вещи вообще не интересовали. Правда, в отличие от своих магглорожденных однокурсников, я, наверное, один из немногих спокойно принял новость о нормальности у волшебников однополых браков. Знаете, после общения с василиском, полете на гиппогрифе, наличие анимага-крестного, говорящий дневник тоже не стоит списывать со счетов, а драконы чего стоят, вместе с русалками, короче, что мне какие-то там отношения. А вот Гермиона, помнится, была в шоке, когда увидела, как Блейз, после очередной тренировки, зажимал в углу паренька с Равенкло. Рон потом нашу умницу с час отпаивал взятым взаймы у близнецов коньяком. И чтобы уж добить девушку, Фред с Джордж опровергли на собственном примере фразу «но мальчики же не могут друг с другом целоваться», после этого моей подруге потребовался уже не коньяк, а успокоительное. Близнецы получили по заслуженному подзатыльнику — одному на двоих. Я же, как уже говорил, такое положение вещей принял спокойно. Правда, все мои партнеры, а точнее партнерши были женского пола, за исключением… а, в общем, те два раза не считаются, один был на спор, другой по пьяни. Ничего интересного я бы, пожалуй, не вспоминал, если бы первый случай не был с Малфоем, а другой с Блейзом. Называется, с кем поведешься, у того и ... научишься всему, чему не следовало. Но целоваться со взрослым мужчиной, мало того, самим Темным Лордом... ехидный внутренний голос заметил: «молодец, Гарри, сразу с размахом». Наверное, поэтому целый день я успешно игнорировал присутствие Тома, более того, избегал любого контакта, даже не смотрел в его сторону. А вечером лег на самый край кровати. Сам не понимал, почему так себя вел. Ничего страшного или непоправимого не случилось, подумаешь, поцелуй... но стоит об этом только подумать, как на щеках появляется предательский румянец. Вот откуда стеснительность вылезла? И почему, помимо розовеющих щек, ещё появляется подозрительная мысль: а что могло бы быть дальше? И как я не пытался убедить внутренний голос, что дальше быть ничего не могло и не может, легче не становилось. Несколько дней я буквально бегал от Тома, чем сначала его веселил, а потом, похоже, начал раздражать. Иначе как объяснить постоянные вспышки недовольства, периодически срывающиеся с его губ проклятья, благо не в мою сторону, они предназначались тем бумагам, что пытался разобрать Лорд. В общем, была бы моя воля, бегал и дальше, но провидение, точнее, сам Том решил по-другому. — Гарри, посмотри на меня. И не дожидаясь реакции на свою просьбу, Том подцепил мой подбородок, внимательно посмотрел в глаза, что он там хотел увидеть — не знаю. Куда и как делась пижама, меня волновать перестало практически сразу, отвлекающий маневр с горячими поцелуями удался. И да, в ту ночь я позволял себя ласкать, целовать, даже не помышляя хоть на пару секунд проявить инициативу. Мой небогатый опыт мерк рядом с таким искушенным в любовных играх Томом. Кожа горит под прикосновениями, по венам, да что там — по капиллярам течет раскалённый огонь, а в глазах троится. В какой-то момент я почувствовал, как магия внутри меня, ммм, скажем так, стала отвечать на каждое прикосновение, каждый поцелуй. Поймав в этот момент слегка шальной взгляд Тома, я понял, что и он испытывает нечто подобное. Никогда не слышал, чтобы волшебная составляющая ощущалась как живая и, более того, проявляла себя так. Хотя вряд ли в учебниках, предназначенных для школы, можно найти соответствующий пример. — Чего ты хочешь? — шепот на грани слышимости. И, потеряв к тому времени стеснительность и стыд, я шептал в ответ: — Тебя. Ощутить тебя в себе. — Слушаюсь и повинуюсь, — мелькнула мысль: «у него ещё хватает сил шутить», но дальше было как-то не до размышлений. Магия, бьющая через край, успешно заменяет и смазку, да вообще любую подготовку, никакой боли, никакого неудобства, только всепоглощающее наслаждение, и хочется лишь глубже, сильнее, острее. * * * На мои колени легла книга, тяжеленный фолиант в кожаном переплете, на обложке, подозреваю, золотом выведено несколько незнакомых мне символов, и надпись «История древних родов». Подняв удивленные глаза на Тома, интересуюсь: — Что это? — Это книжка, её читают, — ухмыляется это подобие темного властелина. Правда, как-то беззлобно ухмыляется, у нас так подшучивают над приятелями. — Спасибо, догадался, я серьезно спрашиваю. — Это один из древних и самых дорогих артефактов. Считался утерянным долгие годы, но, видимо, зеркальце либо успело снять копию, либо кто-то, не в меру предусмотрительный, перенес сюда оригинал. По идее, в книге должны описываться все магические семьи, кто с кем, и что из этого вышло, — пояснил Том, и пока я вернулся к созерцанию любопытной обложки, он уже успел усесться рядом со мной на диване. Места больше нет, что ли? — Собственно, каждый может увидеть лишь своих предков, но так как большая часть волшебников друг другу дальняя родня...— заканчивать Том не стал, да я уже и не слушал, открыв книгу прямо посередине, правда, старинный фолиант обладал определенным характером, ибо страницы тут же перелистнулись на самое начало. Сидящий рядом Лорд довольно хмыкнул, он видимо был осведомлен об особенности чтения этого артефакта: — Есть, правда, небольшая особенность: читать книгу придется с самого начала не отлынивая, причем она точно знает, действительно ли ты прочел или, решив доказать свою глупость, лишь пробежался глазами. Моё ворчание: — На себе, что ли, проверял, — Том проигнорировал. А потом вовсе ушел к столу и закопался опять в бумаги. Я же остался с загадочной книгой один на один. Ладно, приступим... Спустя, Мерлин знает, сколько часов, когда старинный фолиант у меня из рук вытащили силой, а перед глазами для верности помахали рукой, я начал медленно, но верно приходить в себя. Помощь в виде чего-то горячего, но ароматного, видимо, чай или зелье, оказала неоценимую услугу. — Ну, и чем ты так удивился? — заняв излюбленное место рядом со мной, участливо поинтересовался Том. Вот и как скажите на милость как быть: сказать правду или отнести полученную информацию в раздел секретной? — Гарри? — А, да я, просто... — Странно, когда надо помолчать, тебя не заткнешь, зато сейчас мямлишь. Ладно, зайдем с другой стороны. Видимо, Великий мессия света совершенно неожиданно узнал, что...— Том задумчиво огляделся, то ли чтобы время потянуть то ли искал пыль где, — ммм, допустим, узнал, что он не полукровка, или что его родственником, дальним, разумеется, оказался кто-то совсем уж не подходящий под определение «светлый». Так? — У меня на лице это все было написано, да? — кажется, это я опять спросил вслух, ибо Темный Лорд отсмеявшись, подробно объяснил — ему не понадобилась мифическая роспись на моём лице, дабы предположить очевидные вещи. Во-первых, не бывает среди полукровок или того хуже, магглорожденных волшебников, с таким магическим потенциалом. Да, те же магглорожденные могут быть хоть трижды сообразительными, умными, но настолько сильными им не стать, увы. Поэтому-то в том же министерстве видные должности занимают по большей части чистокровные, да чего уж, вон аврорат и тот, если брать особые отделы, состоит исключительно из чистокровных, пусть не родовитых, но хотя бы в третьем поколении. Во-вторых, будь даже я уникумом, этаким редким экземпляром-полукровкой и пускай от природы обладаю таким сильным и редким потенциалом, но говорить на парселтанге я не должен никак. Подобная особенность присуща лишь древним родам, которые чтят традиции — это раз, да и не передастся дар нечистой крови, точнее, слабый волшебник просто не сможет им управлять — это два. Объясняя мне, как сам Том выразился, прописные истины, он так лукаво улыбался, что я заподозрил неладное. Нет, ну, в самом деле, не мог же он наверняка узнать, кого я увидел у себя в родственниках, правда, не мог? Или все же... Но додумать я не успел, потому как меня внезапно осенило (бывает так порой). — Подожди, но ведь ты же сам общаешься с рептилиями, а Дамблдор говорил... А вот подробненько так расписывать, чем поделился со мной старик, оказалось не так приятно, и даже опасно. По ходу повествования Том пару раз делал такое лицо, что я подозревал: был бы Дамблдор рядом, от него едва ли кучка пепла осталась. И честно говоря, я совершенно не ожидал следующего: — Моя мать действительно использовала приворотное зелье, тут наш общий знакомый Альбус не соврал, но уж старик-то должен знать — любой приворот, исходящий от мага к магглу, необратим. Волшебник раз и навсегда влюбляет в себя незадачливых магглов. Так как у последних просто нет иммунитета. Конечно, об этом открыто не говорят, зачем. Ведь мало кому может взбрести в голову забавляться подобным образом. Магглы и так без приворотов тянутся к волшебникам, ощущая нашу силу и могущество. Поэтому если бы моя мать пыталась приворожить того, в ком не течет волшебная кровь, у неё все прекрасно бы получилось. — Том, но тогда это значит… — …значит лишь то, что мой отец магглом не был, — буднично закончил за меня Том, а по его лицу я сделал вывод — дальнейшие расспросы обессмыслены. Мне или не ответят или мягко пошлют. Ну да, с какой стати Лорду откровенничать с каким-то мальчишкой. Наверное, отразившиеся на моём лице эмоции были более чем красноречивы, потому что Том тяжело вздохнул и притянул меня к себе, усадив прямо на колени. Книга соскользнула на пол. — Вот и что мне с тобой делать, а? — вопрос был явно риторический, заданный только для того что бы я открыл глаза: и когда успел зажмуриться? — Не знаю. — И я не знаю, — был ответ, только его действия с ним ну никак не вязались. Долгий тягучий поцелуй. Руки привычно зарываются в густые волосы Тома, я вообще раньше за собой не замечал особой любви к поцелуям, всему виной Том. * * * А полнолуние приближалось, и с каждым днем я все явственнее ощущал тревогу: что ожидает там за дверью, как вообще Том собирается её открыть, и самое главное — что будет потом? Я почему-то верил в успех нашего плана, в который, кстати, пока меня никто не посвятил. «Разве можно сомневаться в Темном Лорде, грозе всех волшебников нашего столетия? Правильно, не стоит этого делать», — развить мысль дальше мне не дал Том, он вообще очень любит появиться в самый разгар моего мыслительного процесса: — Держи, изучай, — на колени лег лист, исписанный мелким убористым почерком. — Эм? Том тяжело вздохнул, и с выражением лица «Мерлин, за что мне это?» сказал: — Гарри Поттер, я искренне верю — конкретно тебе даже не нужно знать никакие заклинания, ты у нас голыми руками на любого монстра пойдешь, более того, есть у меня предположения, что даже выиграешь и убьешь ставшую на твоем пути зверушку. Но уж прости, хочется хоть как-то подстраховаться. Здесь, — кивок на лист, — перечислены заклинания, которые тебе необходимо выучить до вечера. И не дай Мерлин, ты их не запомнишь, проверю лично, — с победной ухмылкой Том покинул гостиную. А я уставился на немаленький список. Помимо самих заклинаний были и пояснения, как они действуют, и то, как лучше их применять. Я впервые за много лет так увлекся, что не заметил ни то, как Том вернулся в гостиную, а потом опять куда-то ушёл, ни то, что время ужина благополучно миновало и только когда в комнате ощутимо похолодало и потемнело, я соблаговолил оторваться от крайне занимательных заклинаний. Тома нигде не наблюдалось. Неужели спать отправился? Странно, он раньше меня ещё ни разу в спальню не уходил. Недоумение сменилось тревогой. Даже не удосужившись заглянуть в спальню, я бросился к запертой двери. В тренировочном зале на стенах горели светильники, если бы там никого не было, то стоял бы полумрак, а не плясали причудливые тени на стенах. Том стоял напротив закрытой двери, и поборов желание подлететь сразу к нему, я остановился за пару шагов. — Том, — говорю совсем тихо, почти шепотом. Реакции никакой, как стоял и смотрел прямо пред собой, так и стоит, смотрит. Только через несколько жалких попыток обратить на себя внимание, я заметил — взгляд Тома устремлен даже не на дверь, а словно бы куда-то за неё. И взгляд этот пугал своей безжизненностью. Так не должно быть, у него совершенно другие глаза, не стеклянные и пустые, но что же происходит? Страшно было подходить так близко к проклятой двери, только ещё страшнее неизвестность. Особенно, если учесть — у моего Лорда не только пугающий взгляд, у него ещё и руки подозрительно холодные, это я выяснил, когда попытался привлечь к себе внимание ещё раз. Хотя что-то внутри подсказывало — бесполезно. Том меня не видит и не слышит, он, похоже, сейчас там, за дверью. Аккуратно обойти его и встать напротив двери. Витую старинную ручку я поворачивал с уверенностью — все получится. Вот только никак не ожидал, что в глазах потемнеет, и прежде чем провалиться в темноту, я услышу шепот: — Теперь ты мой... * * * Просторная комната с камином, несколькими креслами и мягким ковром. Все оформлено в одном стиле и цветовой гамме. У владельца этой комнаты неплохой вкус. На мой взгляд, по крайней мере. А кстати, где я? Прямо вопрос века, причем уже не раз замечаю за собой — сначала оглядываюсь, запоминаю обстановку, только потом начинаю размышлять на тему «И куда занесло на этот раз?». — А, Гарри, здравствуй, — знакомый мне мужчина поднялся из кресла. И как я его не заметил сразу? — Не разделяю вашей радости, но и вам вечер добрый, — честно старался быть вежливым, да вот только встречи с этим типом ничем хорошим для меня в прошлый раз не закончились. — Вижу, ты не рад меня видеть, — мужчина как-то сразу погрустнел, даже в кресло тут же опустился, словно стоять в таком состоянии ему тяжело. — Как вам сказать, не то, что бы ни рад, просто, кажется, у меня дела. Действительно, как можно забыть, мне ведь надо Тома найти. — Ты за другом своим пришел, — с уверенностью произнес мой старый знакомый. Я даже растерялся, назвать Тома другом? Ну, постель — не повод для дружбы, да и вообще чует моё сердце, она, постель в смысле, это побочный эффект нашего заточения. В любой другой ситуации ничего не было бы. Поэтому с ответом не тороплюсь, почему-то врать не хочется, а говорить правду не считаю нужным. Не дождавшись моей реакции, мужчина царственным жестом приглашает присесть, добавляя: — Ты садись, Гарри, нам есть что обсудить. Твой друг сейчас в другом месте, оттуда так просто не вернуться, туда только попасть очень легко. А тебя мне удалось сразу затащить сюда. — Чего вам от меня надо, почему именно я и где конкретно Том? — Сколько вопросов, на какой бы ответить? Ты тут, потому что в тебе живет дар, схожий с моим. Я это заметил, только увидев тебя. И, предупреждая вопросы, скажу: это не возможность общаться со змеями. Ты умеешь видеть, читать в душах. Вот только раньше этот дар практически спал, нет, неосознанно ты им пользовался, но почему никто помогал развить тебе эти способности? Я сначала не мог взять в толк. И лишь заглянув в твои воспоминания, не смотри ты так, понял — ваши учителя бездарности, большинство из них точно. Старые науки благополучно забыты. Теперь магов кормят байками про вливание новой крови. Какой крови? Видят Высшие силы, в мире полно тех, в ком течет волшебная кровь. У обычных людей, не имеющих в предках родственников-волшебников, никогда не родится ребенок-маг. Не бывает магглорожденных в вашем понимании. Только отчего эти знания забыты? В моё время, мы были осведомлены о такой особенности нашего, скажем, вида. Но знаешь, ведь изначально я заманил сюда тебя лишь для забавы, сознаюсь. И лишь потом узнал...— мужчина странно глянул на меня, закончив свою фразу, как мне показалось, не так, как собирался изначально, — в общем, узнал кто ты. — Это все, несомненно, очень познавательно, даже занимательно местами, но честно говоря, плевать я хотел с высоты Астрономической башни на вашу скуку, дар, да и на остальное тоже. Мне бы, знаете, Тома найти, выбраться отсюда, зеркало попутно уничтожить, да и вернуться к себе домой, — выдав сию речь на одном дыхании, я в нерешительности замолчал. Мужик, сидящий в кресле, кашлянул, а потом заржал в голос. Интересно, чего его так рассмешило? — В свое время я встречал разных юных магов, но никто и отдаленно не напоминал тебя. Скажи-ка, Гарри, тебе что, совсем не страшно? — это было произнесено уже серьезно, с каменной мордой, пардон, лицом, видимо, отсмеявшись, мой собеседник растерял все ехидство и лукавство. — Страшно ли? — хм, странный вопрос, и ещё страннее для нормального человека, что я действительно не боюсь. Совсем. Просто за мою, в общем-то, недолгую жизнь столько раз приходилось лезть чуть ли не в жерло действующего вулкана, что где-то в подсознании я давно готов если не к смерти, то к большим неприятностям. — Совсем не страшно. — Нет, ты уникальный, — опять ржет этот житель зазеркалья. — Ага, спасибо, знаю, видел своих предков, вот уж кто уникальные,— кажется, я опять вслух, да что же это такое, ничего не держится? — Послушай, Гарри, я действительно случайно попал сюда. Хотя поисками «Зеркала Морганы» занимался, не буду лукавить. И в лаборатории я искал способ, как можно вычислить место, где находится это проклятое стекло. Исследования увенчались успехом, но воспользоваться я ими просто не успел. Ночью кто-то прокрался в лабораторию и выкрал все свитки с расчетами. Слово-пароль для входа в моё персональное зазеркалье знали всего два человека, среди них мой названный брат и ещё человек, которого я искренне любил. Понятно, что вором я окрестил первого, поверить же в причастность любимого, даже не смотря на наши ссоры, я не мог. Как оказалось, зря. Правда, он действительно не хотел ничего плохого, просто решил избавить меня от навязчивой идеи. Хотел сам найти Зеркало, спрятать его надежнее. Но я, вместо того что бы плюнуть на потерянные расчеты, с удвоенной силой начал их восстанавливать. И, пожалуй, спустя несколько лет восстановил бы. Только провидение решило по-своему. Джей, мой любимый, видя, что его действия повлекли за собой, решил исправить свою ошибку. В один из дней, точнее ночь, он нашел «Зеркало Морганы» и, глупец, притащил его в лабораторию, в которой я тогда уснул. Проснувшись вечером следующего дня, я обнаружил это зеркало. И первым делом кинулся не к нему, а наружу, попытался покинуть зеркальные комнаты. Увы, магия проклятья леди Морганы уже брала свое. Джей, глупый мальчишка, так и не понял, что произошло, он решил, что я, узнав о его выходке, забрал с собой артефакт, поменял пароли и ушел. Недолго пообижавшись, мой, уже бывший, возлюбленный, быстро нашел себе новую привязанность, меня же отыскать он даже не пытался. А зеркало было продано с аукциона. Сменив не одного хозяина, оно попало к аврорам. Вот так-то, Гарри. Гораздо позднее от нечего делать и невозможности уйти, я начал исследования «Зеркала Морганы» — очередная ошибка, проклятое стекло каким-то образом заполучило меня в свое безраздельное пользование. Выбраться я уже не мог, хватило знаний и умений выбраться из лабиринта. — Лабиринта? — стойте, тут что, ещё и лабиринты есть, надеюсь, не зеркальные? Иначе я, похоже, просто возненавижу зеркала. — Обычный лабиринт. Когда я первый раз оказался здесь, ни комнаты, ни кресел — ничего этого не было. Зато были темные и извилистые коридоры, из которых практически невозможно выбраться, я с трудом удержался, не кинулся бежать в самое сердце лабиринта. Остался на краю, ну а позже появились эта гостиная и ещё парочка комнат. Словно в награду за мою осмотрительность. Твой друг, кстати, сделал ошибку, он решил, что зеркало можно уничтожить, добравшись до сердца лабиринта. На самом деле это не так. Вся основная сила заключена в этой комнате и ещё в одном «предмете». У меня вертелся на языке один вопрос: «почему, если тот, кто сейчас сидит передо мной смог найти место, где был спрятан артефакт, найти его источник силы, но при этом не смог его уничтожить?» — Пойдем, я покажу почему. Меня не вели силой, я шел добровольно. Сам покинул странную комнату, добровольно прошел по длинному коридору. И … затормозил, благодаря спине моего проводника. Он, мало того, что остановился резко, так ещё аккуратно постучал, как мне показалось сначала, прямо по стене. Правда, приглядевшись, я заметил дверь, она выгодно сливалась с общей мрачностью и темнотой коридора. А вот мелодичный голос из-за двери стал неожиданностью: –Роми, входи уже, и познакомь меня со своим спутником. Вы видели когда-нибудь богинь? Мне же довелось увидеть. Посредине небольшой, но уютной комнаты (это я потом уже обстановку разглядывал), стояла неземной красоты женщина. Странное платье — такие я видел как-то на старинных картинах. Изображенные на них рыцари целовали руки прекрасным дамам. Правда, незнакомка была в сотни раз прекраснее барышень на картинах. Но, самое смешное, я не смогу описать её внешность, совсем. То есть я, конечно, знаю, что она брюнетка с пронзительным, пробирающимся в самую глубину души, взглядом, только даже цвета этих колдовских глаз я назвать не смогу. Магия? Наверное. — Какой хорошенький мальчик, — из ступора меня вывел все тот же мелодичный голос. — Роми, а познакомить меня с мальчиком ты не хочешь? — Мерлин, ей даже обида в голосе удается так, что по позвоночнику мурашки ползут. — Простите меня, миледи, — кажется, мой спутник-тюремщик-заключенный решил подать голос. О, кстати, его назвали Роми, это имя или прозвище? Я ещё хотел позлорадствовать, но следующие слова прозвучали хуже сообщения о дементорах, решивших, что Азкабан мрачное место, а вот Хогвартс — самое оно. — Моргана, создавая артефакт, возможно, по ошибке, возможно, по незнанию, а может, она и планировала все с самого начала, в общем, великая волшебница вложила в Зеркало часть своей души. Правда, у этой частички души нет навыков, а также знаний самой Морганы, да и магией Мора владеет посредственно. Зато внешне она неотличима от известной волшебницы. Понимаю Мерлина, в такую невозможно не влюбиться, а уж если не врут легенды, то коварством и хитростью Моргана обделена не была. Не только девушек влечет опасность, мы, мужчины, тоже питаем слабость к таким особам. Пощекотать себе нервы, знаете ли. — Вот только Мора не такая, — в подтверждение его слов девушка покраснела, — Но это не главное. Главное, Гарри, это неземное создание — сердце зеркала и если ты хочешь выбраться отсюда, тебе придется либо разрушить ту гостиную, либо убить Мору. А гостиную разрушить, ну никак не получается, сколько я не пытался. Остается убийство. — ЧТО? — Правда, ни одно заклинание на Мору не действует, Авада в том числе. Но вот если кинжалом или... — НЕТ, ни за что. Через полчаса я махнул рукой на Мору и Роми (реально, его имя — ужас!) и обозвал их садистами с мазохистскими и суицидальными наклонностями. Ещё бы: один хотел, чтобы я убил девушку, к которой он питает далеко не дружеские чувства — я вижу, какими глазами Роми смотрит на Мору, а другая сама предлагает способы своей же гибели. — Никого мы убивать не будем, хватит с меня, уже пытались однажды сделать убийцу и опять что ли? Нет, уж спасибо. Я найду другой способ, а если не найду, то придумаю, не зря же я самый удачливый. Легче было сказать, чем сделать, так как в голову ничего не лезло, совсем. Плюнув на все и всех я, сославшись на желание подумать, ушел бродить по коридорам. Как ни странно, их тут оказалось много, вот только все они вели в ту комнату, где я очнулся. Это, наверное, что-то должно значить? Воодушевленной этой мыслью, я начал исследование комнаты. Увы, ничего путного обнаружить не удалось. Так прошло приблизительно дня три, ну, это по моим часам. Есть здесь не хотелось, спать особо тоже. У меня ощущение, что в мир сновидений я отправлялся скорее по привычке, нежели от необходимости. Все свободное время проходило в беседах с Роми и Морой, по отдельности или вместе. А ещё мне был показан вход в злополучный лабиринт. Ничего особенного, на мой взгляд, просто грязный, слабо освещенный коридор, уходящий куда-то далеко. Подумаешь, в Хогвартсе таких коридоров навалом. Я бы даже, пожалуй, рискнул его исследовать, если бы буквально за пару часов до этого клятвенно не обещал Море даже не соваться в лабиринт. Не мог же я нарушить слово, данное прекрасной даме. Зато никто не мешал исследовать гостиную, Роми вроде как сказал, мол, она связана с сердцем зеркала. И почему-то мне казалось, что возможность выбраться скрыта именно там. В особенности было интересно исследовать дверь, через которую я попал сюда, как ни смешно, но это тоже зеркало. Какой-то злой рок с проклятыми стеклами. Больше никогда не буду разглядывать своё отражение без дрожи. Только, несмотря на мой исследовательский интерес, я ничего не находил. А время неумолимо бежало, и почему-то была уверенность — промедление может стоить жизни и мне, и Тому. Поэтому с упрямством одного длинноухого животного я тащился в гостиную и искал — подсказку, знак, ну хотя бы какую-то зацепку. Зеркало как зеркало. Вход, как вход, ничего нового. Так, подождите, мне показалось или… нет, точно. Хм, в зеркале отражается полка над камином, на первый взгляд ничего необычного, если бы не... в отражении на этой полке стоит небольшая шкатулка, в реальной комнате никакой шкатулки нет и в помине. Интересно, интересно. Ну, а дальше нормальный человек, как и здравомыслящий маг, прежде чем лезть к незнакомым магическим предметам, хотя бы подумает о последствиях, но я, разумеется, к нормальным и здравомыслящим не относился. Поэтому внимательно наблюдая за своим отражением, сразу попытался открыть загадочную шкатулку. То ли везение и правда моё второе имя, то ли звезды просто встали в нужном порядке, но уже через пару секунд в моих, а не моего отражения, руках удобненько расположились обычные песочные часы. Почти обычные, песчинки вот только странного цвета, но это мелочи. Обрадованный находкой, я рванул к Роми и Море, надеясь показать им занятную вещицу, да только не тут-то было, видимо предмет был старый, ветхий, и стоило его чуть сжать, как стекло пошло трещинами, и переливчатый песок стал высыпаться на пол. Дальнейшее я помню смутно, кажется, вокруг поднялась странная пыль, чихать от неё не хотелось, но вот обзор она закрывала хорошо. И в комнату кто-то вбежал, что-то кричал. Я попытался двинуться на голос, но не смог и пошевелится, а потом резко стало больно, руку словно обожгло огнем. Попытка разглядеть, как там с поврежденной конечностью, не удалась, по причине отсутствия возможности в пыльной кутерьме видеть. Но вниз по рукаву кажется что-то бежало, уж не кровь ли? Смутные образы, смеющаяся девушка и веселящийся мужчина, обрывки их разговора: — Нет, додуматься разбить часы вечности, он гений, как мы раньше не подумали об этом? — Да у нас бы и не вышло, ты же знаешь... –... только чистый помыслами и душой... –...а я чистотой не отличаюсь. — Я вообще не совсем человек... –...хороший у тебя наследник... — Надо бы сказать мальчику спасибо? — Да зачем? Он и так поймет все в свое время, — и мужчина уже собирается уходить, а девушка, вдруг приближается, целует меня в район виска, и тихо шепчет: — Спасибо, Гарри, мы теперь свободны, будь счастлив, береги дорогих сердцу людей и прощай. * * * Глаза удалось открыть раза с десятого, а сесть так вообще через полчаса усилий. Так, комната знакома и не знакома одновременно. Просто с этого ракурса гостиную или кабинет, уж не знаю как правильно, Темного Лорда я не видел. Я сам полулежал на кресле, чуть-чуть усилий и удалось подняться почти не шатаясь, дойти до дальнего угла, где стоит диван. Именно там, надеюсь, просто без сознания, лежит Том. И точно, дышит, значит все хорошо. Ну, то есть я конечно не очень в целительстве, поэтому будем верить в лучшее. — С ним все хорошо, просто магический сон, хозяин очнется через пару часов. Так, это кто тут шипит? Хотя, чего это я. Змея у Лорда вроде была одна. — Нагайна?— хм, а почему она меня убить не пытается, и вообще лежит себе спокойно на ковре возле камина, разве только смотрит внимательно. — Ты помог моему хозяину выбраться, ты и ещё двое странных созданий, ты не желаешь ему зла, я знаю, чувствую. Зашибись, чувствительная змея, резиденция Темного Лорда и Гарри Поттер посреди всего этого ужаса. Пойти залезть обратно в зеркало, что ли? А, кстати, где оно? На той стене, где должен был спокойно висеть наш вход в темницу, осталась лишь рама, а стекло мелкой крошкой рассыпано по всему полу. От замечательно-то. И что теперь делать? Нет, я должен, конечно, радоваться, что выбрался, но то ли это запоздалый шок, то ли ещё чего. Стою и тупо пялюсь на пустую раму. И именно в этот момент неожиданно кольнула ладонь. Вот же Мерлин, я уже и забыл. На правой руке, через всю, ммм, кажется, это линия жизни, шел глубокий порез, из которого торчал кусочек стекла. Мало того, вокруг пореза словно бы присыпано мелкими песчинками. Я уже собирался вслух высказать всё, что об этом думаю, но, неожиданно, дверь кабинета (или что тут у нас) распахнулась. На пороге с непередаваемым выражением лица застыл Малфой-старший. Причем, бедный и несчастный блондинчик с каким-то ужасом переводил взгляд с Тома, неподвижно лежащего на диване, на меня, стоящего посреди комнаты, а потом на стеклянную крошку, рассыпанную по ковру. И ещё он жутко злился и боялся, и если злился на своего сына за какую-то мелочь, то боялся почему-то меня. Стоп, остановите экспресс, пожалуйста, сойду-ка я на этой станции. С какого перепугу я стал чувствовать эмоции других? Свои-то не всегда могу понять, а тут... Пока занимался самоанализом, Малфой отмер, правда, вместо нормальной реакции, ну там, проклятья в мою сторону, он почему-то неожиданно спокойно поинтересовался (и как успел так быстро взять себя в руки): — А ты, Поттер, что тут делаешь? Вообще-то стою, молчу, никому не мешаю, вроде бы. — Тебе лучше уйти, молодой господин, здесь через пару минут будут практически все обитатели замка. Сработала охранная система. Уходи, камин подключен к общей сети, он работает, не впускает правда никого, но выйти сможешь, –ой, кто заговорил? Вернее, зашипел, интересно, с чего это змее Темного Лорда помогать Гарри Поттеру? Где-то что-то сдохло и воняет, а я не в курсе, как всегда. И, кстати, это белобрысый гад включил охранную систему или она самовключаемая? — Ну, знаете, шел мимо, дай думаю загляну, проведаю старых, эм ... знакомых, — сие я пропел с такой гаденькой улыбочкой на лице, что меня самого чуть не стошнило. Хотя Малфой вон ничего, держится, только вылупился на меня, как на новое чудо света. Добьём-ка его: — Ну, а теперь пора мне и честь знать, в общем, всего хорошего, Белле привет, новая прическа ей очень идет. Шок — это по нашему. Пока Люциус пытался нормально выдохнуть или вдохнуть, не знаю, я быстренькой трусцой отскакал к камину и, воспользовавшись дымолетным порошком (банка с оным прилагалась), понадеявшись на свою удачу, шагнул в зеленое пламя. Вот только прощальное шипение мне совершенно не понравилось: — Удачи, молодой господин. С какого перепугу эта змеюка меня уже второй раз господином нарекает? Ещё один вопрос в копилку. А за сегодня их там набралось... Думаете, на этом все, думаете, я оказался где-нибудь в кабинете Дамблдора? Ага, как бы ни так. Вывалился из камина на подозрительно знакомый ковер. Так, прилетели, хотя сам виноват, о месте прибытия стоит говорить вслух, а не ограничиваться мыслями «вот бы сейчас к Сириусу». Ну да Мерлин с ним, главное, я жив и здоров, относительно. С рукой же что-то. А дальше следовало удивление в духе «да ну, так не бывает». Абсолютно чистая ладонь, лишь едва видимая серебристая линия идет параллельно линии жизни. Так, это что? Что, я вас спрашиваю? И чем грозит? Гиппогриф раздери всех волшебников с их дебильными артефактами, все, переезжаю жить в маггловский мир! Да-да, точно. — Гарри Поттер? — раздалось совсем рядом, и я уже даже удивляться не стал, подумаешь, домашний эльф, который меня тихо ненавидит, стоит себе и так осторожно улыбается. Словно увидел дорогую и при этом жутко важную вещицу, которую нужно непременно протереть. А ещё он хочет мне поклониться, но боится реакции на такое действие. И, помимо этого, домовик бы с удовольствием вот прямо сейчас накормил меня, уложил спать, но, кажется, Кикимера послали найти и привести Гарри Поттера куда-то. Так нет, стоп, опять? Да за что же? Уже изображая истукан возле портрета мадам Блэк, я с удивлением отметил — в доме тихо. Странно, а как же собрания Ордена, как же Сириус в конце концов? Опять вопросы и не одного ответа. — Рада видеть тебя в здравии, Гарри, — на меня с портрета с улыбкой смотрела Вальпурга. Сказать, что это был шок, значит преуменьшить моё состояние в разы. — Я тоже рад видеть себя в здравии, но позвольте спросить: с какой радости ваше отношение вдруг изменилось? А как же долой грязнокровок, смерть полукровкам? Женщина пожала плечами и снова ошарашила: — Поддерживала имидж психически неуравновешенного портрета, кроме того, очень уж хотелось испортить жизнь Дамблдору. — Мда, — столь емкий комментарий — все, на что я был способен. — Нам есть что обсудить, Гарри, и кажется, мне есть, что тебе рассказать, а так же за что поблагодарить, ты присаживайся, — кресло за спиной материализовалось из воздуха. Правда, полагаю, его притащил Кикимер. Портреты, насколько мне известно, не умеют колдовать. Да? Спустя пару часов я крупно пожалел, что не удавился там, в зеркале, или не утопился в озере во время Турнира, да можно было с метлы хотя бы удачно упасть. Про василиска с его колдовским взглядом вообще молчу. Так нет же, Гарри Поттер — тот-кто-все-время-выживает-и-этим-он-достал-даже-себя. Дело, собственно, вот в чем: сначала Вальпурга чуть ли не слово в слово повторила слова Роми (я даже усомнился, не родственники ли они) про невозможность рождения у магглов волшебника. Правда, в этот раз лекция была более подробная, изобиловала научными терминами, маггловскими в том числе. Но, говоря обычным языком, если у простых (не волшебников) людей рождается маг, значит, их предки владели волшебством. Только со временем род угас, гены ушли в состояние спячки. А проявиться смогли спустя несколько поколений и лишь при соблюдении всех условий. Что за условия, я не запоминал. Как-то было не до того. Но, несмотря на это, волшебники, рожденные от как бы магглов, всегда слабее тех, в роду которого гены не засыпали никогда. О, как. Правда, мадам Блэк в конце проникновенной речи заявила, что эти знания передавались в их роду скрытно. И немногие могут похвастаться таким данными. Хотя чего секретного? Ну, чего? — Ты подумай, всех темных волшебников обвиняют в нелюбви к магглорожденным, а на самом деле, никто из чистокровных — темных или светлых, никакой ненависти не испытывает. Чувство брезгливости — да. Ведь, Гарри, чтобы магия «уснула» нужно совершить ужасные поступки, пойти против своей сути. И мы презираем таких волшебников. На моё скромное: — Но ведь магглорожденные дети не в ответе за своих предков. — А где гарантия, что они не пойдут по стопам своих прадедов? Где гарантия, что не окажутся такими же? Да и чего таить, магглорожденые в разы слабее полукровок, и уж точно слабее чистокровных. Неужели сам не замечал? — Хм, да, замечал, хотя есть у меня одна знакомая ведьма, которая по силе ничуть не уступает тому же Малфою, — действительно, магический потенциал Гермионы не намного ниже, чем у Драко. Мы как-то проводили тест от нечего делать. — Исключения из правил скорее это правило подтверждают, или, как вариант, твоя подруга сама не все знает о своих родителях. Ну, да попробуйте переспорить женщину. Ага, а женщину на портрете? Дело практически бесперспективное. Но я рискнул: — Да нет, про своих родителей Гермиона все знает, я уверен. Да и не зачем им от дочери что-то такое скрывать. — Ты ещё очень молод, Гарри, возможно, не понимаешь всего, ситуации бывают разные, взять вот, например, нашего предка, Ромиана. Он представитель очень древнего рода, но по определенным обстоятельствам предпочитал скрывать этот факт, более того, лишь в книге родов остались упоминания об этом факте. Роми пожелал, чтобы его имени не было даже на генеалогическом древе. Это можно было бы считать оскорблением, если бы не его род, да и... Дальше я не слушал, Роми –Ромиан, ну как я не понял, он же назвал меня наследником, родственничек, чтоб ему икалось. И Мора туда же, конспираторы, развели тайн. Чтоб их... — Гарри, Гарри! — обеспокоенное лицо мадам Блэк — не лучшее средство для душевного равновесия. А уж теперь, когда я вижу — беспокойство настоящее. — Все хорошо, да-да, я знаю, что мы с вами какие-то там родственники. Портрет подозрительно закашлялся: — Откуда? — Ну, книга такая старинная в красивом переплете... — Книга родов, — это была произнесено с таким почтением, я аж невольно вздрогнул. Заодно вспомнил, как с ужасом читал имена своих деда и бабки по материнской линии. С ужасом, потому что они были другими, не теми, которые назвала Петунья, не теми, которые записаны в альбоме моих родственников. Магглы, как же, чистокровные маги. Причем, самое веселое было не это, на самом деле я давно подозревал, что не все так спокойно в нашей семейке. Вот кто видел мою тетку и мою мать, скажите, они похожи, ну хоть чуть-чуть? Ага, фиг. Не только характеры, тут бы ладно, но внешность. Все равно сестры обычно немного, но схожи. В общем, были у меня подозрения, но увидеть у себя по материнской линии одних чистокровных темных волшебников, было как-то, ммм, шоком. Правда, к моменту разговора с Вальпургой я уже успокоился, действительность не казалось такой страшной. Да и вообще за последние сутки и так много чего произошло. — В общем, Гарри, я действительно рада, что такой сильный волшебник приходится... Договорить Вальпурге не дали шаги на лестнице. Кажется, пожаловали гости или обитатели этого дома. Веселые, знакомые голоса теперь раздавались из кухни. Не узнать Сириуса и Ремуса было сложно. Точнее, не узнать хохот крестного и сдержанные ответы бывшего преподавателя ЗОТИ. Правда, веселье как-то быстро стихло, и, наверное, поэтому я вместо того, чтобы выйти к ним, решил сначала послушать, о чем можно беседовать в тишине полузаброшенного дома. И тем более Вальпурга как-то странно посмотрела на меня, с жалостью что ли. И это мне совершенно не понравилось. — Тебе следует это услышать, давно следовало, — раздалось в спину. В кухне горел свет, и раздававшиеся звуки свидетельствовали лишь о том, что Сириус и Ремус, если не банально напиваются, то расслабляются точно. — Знаешь, Луни, я до сих пор жалею, что ничего не сказал Гарри, — так, чего это он мне не сообщил? — Ты не мог, Сири, Дамблдор не простил тебе бы ещё и этого. Умереть захотел, Азкабана мало? — стоп, чего? — Ремус, да послушай, мой крестник имеет право знать, кто виновен в гибели Лили, — Сириус перешел на крик, но под конец фразы сник, и потом добавил уже почти безнадежным шепотом: — Гарри имеет полное право на это. — Да-да, только ты сможешь сказать, что именно Джеймс во всем виноват, сможешь рассказать, что он совершенно не любил её, а? Сможешь сказать, что наш Сохатый не умел контролировать свою магию? И в ту ночь именно это неумение привело к её гибели, а нам с тобой даже не сказали, где её могила. Да что там, тебя, Сириус, как знающего правду, отправили в Азкабан, а меня — подальше от Англии, запретив возвращаться под страхом смерти, твоей и Гарри, моя-то жизнь к тому времени и кната не стоила. Неужели ты можешь открыть всё это ребенку, тому, кто считает своих родителей хорошими людьми? Тому, кто верит в непогрешимость семьи? Что будет, если он узнает правду? Как думаешь? — Джеймс ненавидел темную магию, если бы он не узнал, что Лили является представителем древнего темного рода... — То нашел бы другую причину, хватит уже страдать по нему, Сириус, ты не видишь очевидных фактов. Джеймс женился исключительно с подачи директора, который убедил нашего друга в выгоде такого брака. Сохатому всегда плевать было на семью, да-да, не надо на меня так смотреть. Лили ему нравилась, но не больше, а вот детей он точно не хотел, ему подавай вольную жизнь и приключения.... Ремус что-то ещё говорил про моего отца, что-то про желание власти, могущества и Дамблдора, воспользовавшегося этими желаниями. Люпин все продолжал говорить, а перед моими глазами стояли улыбающиеся родители с фотографий. Неужели все фарс и обман? Да что же это такое-то. Сегодня реально звезды встали так, а? И, кстати, по моим предположениям, сегодня полнолуние, или в зазеркалье время шло по-другому? Мысли о чем-то другом, нежели отношения отца и матери, отвлекали от желания долбануть кулаком по стене. — ...Сириус, успокойся, ты уже столько лет его ищешь, все ещё хочешь быть рядом? Чего? Только не говорите, что Джеймс Поттер жив? В кухню я зашел с желанием убить кого-нибудь, желательно, прямо сейчас. — Гарри! — заорали в два голоса, сидящие за столом мужчины. И точно, напивались они. Вон бутылка стоит, два стакана. Хоть бы закусывали. –Ремус, Сириус. Объясните мне, наконец, все по порядку, — услышал бы себя со стороны — испугался. Ни здрасте, ни привета, голос холоден и отстранен. Зато эффект нужный был достигнут. Мне действительно выдали укороченную версию событий, причем, почти не возмущаясь и не отпираясь. И да, они не врали. Кажется, ложь я теперь могу видеть. Точнее, чувствую. Надо сказать спасибо осколочку, засевшему в ладони. Или какому-то дару, если верить словам Роми. При этом после окончания рассказа, ни Сириус, ни Ремус почему-то не спешили расспрашивать, где я был все это время. Хотя, знаете, даже спросив, они вряд ли получили бы честный ответ. Что-то на откровения меня совсем не тянуло. * * * На самом деле, историю, рассказанную Сириусом и Ремусом, пожалуй, стоит дополнить сведениями, полученными от Тома, ну, ещё парочку фактов я узнал благодаря нашим серо-зеленым коллегам. Да-да, я слизеринцев имею ввиду. В общем, если доверять сведениям, полученным от «страшных темных» магов, добавить к этому логику, сделать некоторые выводы и предположения, картина получалась следующая. Во времена Гринденвальда в обществе волшебников Британии сформировалось два, ммм, назовем это течениями, одни были за поддержания традиций и если модернизации, то умеренной, такой, чтобы не затронула основные стороны жизни. Другие были за новшества, стремились привлечь в магический мир все больше маггловской культуры. Кроме того, они прикладывали все силы, дабы запретить использование энергоемких, трудных заклинаний. Фактически, свести магию к уличным фокусам, но это я так, утрирую, только суть от этого не сильно меняется. Во главе первых стоял некто Гриндевальд, а лидирующие позиции второй группы занял известный ныне Дамблдор. Сначала противостояние носило мирный характер: попытки занять решающие позиции в министерстве и аврорате, агитации, обещания различных благ. Но, в один прекрасный, точнее не очень-то прекрасный, момент случилось кое-что, подтолкнувшее к открытому военному конфликту. Кажется, был убит кто-то из представителей одного из древних родов. Точнее, в тот день погибла целая семья. Причем, как говорил Том, убитые вообще занимали нейтралитет. Вот с тех пор и пошло все наперекосяк. Обвинили в случившемся сторонников Гринденвальда, как знать, были ли они на самом деле в этом замешаны или нет? Я вот не уверен, да и Том так и не смог точно ответить. А все хроники благополучно молчат на этот счет. Ну, дальше уже известная история, Дамблдор смог победить Гринденвальда. И на несколько лет воцарился мир, точнее, его подобие. Министерство всячески старалось протолкнуть законы, ограничивавшие магические способности, вот, например, раньше школьникам на каникулах можно было колдовать, под присмотром старших магов, на палочку не навешивали оповещающих чар. Ага, мы со своих ещё в начале занятий «кружка по интересам» сняли. Возились, правда, долго, но под рукой Фред с Джорджем, которые в таких вот делах мастера, в итоге мы справились. Малфой, помню, больше всех возмущался, мол, никакой личной жизни, везде шпионы. Я отошел от темы рассказа: так вот, Министерство пыталось ограничить магов, которые в свою очередь пытались хоть как-то помешать чиновникам. И тут на арене появился Том с его идеями, так и хочется сказать — бредовыми, но это будет ложь. Риддл не глуп, а уж с такими «друзьями», как тот же Малфой...Чего уж говорить, короче, идеи у них были неплохие, но средства достижения целей подкачали. Разумеется, никто не пустил бы к власти просто так, а общество, недавно пережившее Гринденвальда, вообще отрицательно воспринимало любые конфликты. Волшебникам везде мерещились заговоры и предстоящие военные действия. Я сделал вывод — Том просто в ненужное время решил выползти на политическую арену со своими предложениями. Вот и получил Дамблдора и Орден феникса в нагрузку. Правда, вначале поддерживали Альбуса в основном магглорожденые, полукровки или бедные магические рода. Видимо, директор обещал последним какие-то блага. Тогда как оппозицию представляли древние магические семьи. Исключения из правил тоже были. Ну а дальше это уже рассказ Сириуса и Ремуса, мной адаптированный. Дамблдора поддерживали (стали со временем поддерживать) и чистокровные, например молодой, вздорный мальчишка, который не очень-то ценил свою семью, и его друзья, которые были готовы идти за своим лидером. Кроме того, юный Поттер отчего-то жутко не любил темную магию. Моргана разберется, в чем дело. Сириус и Ремус точно не знали, отчего так, зато я, похоже, догадался. Джеймс Поттер обладал хорошим, даже очень, магическим потенциалом, но вот не очень-то его умел контролировать. А все так называемые темные заклятья требуют большой концентрации и филигранной точности. А то ненароком можно снести полдома. Отчего представитель древнего рода не мог себя контролировать, история умалчивает, точнее, я полагаю, об этом мог бы рассказать сам Джеймс, ну и, пожалуй, его родители. В итоге мы имеем то, что имеем, сила есть, а возможности её использовать — нет. Тут поневоле начнешь ненавидеть все связанное с темной магией, а уж когда тебе грамотно в этот момент мозги промоют… То ничего удивительного, если через пару лет начнешь на каждом углу вещать о величии Света. И о благородных целях Ордена. Проще говоря, Дамблдор подкатил в нужное время и в нужный момент, надавил на больное — результат на лицо. Ремус, понятно, поддержал друга, он и так директору был благодарен по самое не могу. А Сириус, эх, крестный, кажется, всерьез и надолго был увлечен моим отцом. Как Лили и Джеймс сошлись, я точно не понял, вроде мама действительно любила отца, он же всего лишь испытывал симпатию. А что, видная девушка, умная, веселая, почему бы и нет. Жениться никто не планировал. Но тут вмешался Дамблдор, расписав достоинства такого брака, а также то, что Лили, мол, магглорожденная, в общем, все что надо. И Джеймс поддался на уговоры. Чую, Дамблдор прекрасно знал о тайне рождения моей матери, и о том, что её род ну никак не входит в понятие «добрые и милые простые магглы». От чего сама Лили раскрыла тайну Сириусу и Ремусу, ничего не сказав Джеймсу — я не понял. Не хотела терять любимого человека? Вот только семейная жизнь в итоге оказалась не такой радужной. Джеймс пропадал, как говорил, по заданиям Ордена, а Лили сидела с маленьким ребенком одна, ожидая мужа, который мог прийти часа в три ночи, едва держась на ногах. Ссоры и скандалы, разборки и ругань, все это было. Терпение заканчивается у всех, рано или поздно. И, видимо в пылу очередного скандала, когда Джеймс как бы невзначай сказал « да что ты мне можешь сказать-то, ни роду ни племени, не то, что я», Лили и ответила, так, мол, и так, молчал бы лучше... Ну, а дальше я расспрашивать крестного не стал. — Гарри, успокойся, — крестный попытался, видимо, хоть как-то привести меня в чувство, да только сейчас это было без толку. В гостиной что-то звякнуло — полагаю, на оконном стекле появилась живописная трещина. На кухне задрожала посуда, и просто ощутимо повысился уровень магии, она концентрировалась, готовясь превратиться в разрушительную силу в любую секунду. Такое уже было несколько раз, обычно последствия в этом случае очень серьезные. И раньше рядом со мной никого не было, кто знает, чем грозит вырвавшаяся магия живым людям. — Бродяга, подожди, ты разве не видишь... — Ремус не договорил, точнее, оборвался на полуслове, наблюдая, как я глубоко вздохнул, прикрыл глаза, а когда открыл, все было тихо и спокойно. Угу, как в склепе, только две пары вытаращенных глаз смотрели, ну, может, не как на чудо чудное, но как на древнюю, дорогую и жутко полезную в хозяйстве вещицу. — Как? — выдохнул ещё не отошедший Сириус. — Что «как»?— поиграем в дурачка. — Как тебе удалось взять под контроль такую силу? Молча, главным образом. Я ведь не смогу объяснить, что увидел в глазах Ремуса страх, не смогу рассказать, как понял — меня боятся, да так сильно, что хотят убежать подальше. Это не страх был — ужас. И, даже сейчас, Ремус хотя и восхищается, но бояться не перестал, он хочет поверить в лучшее, но в глубине души не может по-другому. Просто замечательно, то я герой, то мученик, то идиот, не знающий ничего про своих предков, теперь вот ещё монстр. — Я лучше пойду, на сегодня для меня откровений больше чем достаточно. Лимит усвоения информации исчерпан, всего наилучшего. Уходить не хотелось, только оставаться там, с ними, я не мог. И плевать, что, скорее всего, через пару минут Дамблдор будет в курсе моего возвращения. Входная дверь была совсем близко, когда я услышал: — Прости нас, Гарри, если сможешь. Ночной Лондон, тишина маленьких закоулков и шум главных улиц. Слепящие огни проезжающих машин, веселый смех из работающих кафе и магазинов. Голоса, люди, кто-то спешит, кто-то, наоборот, спокойно прогуливается. Я, среди всего этого, смотрюсь лишним. Собственно, я всегда был лишним, как оказалось. Может плюнуть на все и всех? А что, рвануть в маггловский мир? Правда, кому я там-то нужен? Здесь хотя бы есть друзья, только будут ли они со мной общаться как прежде? Наверное, идея махнуть подальше от мира волшебников не лишена смысла. А почему бы и нет? Вот только, взять и все бросить, не пойти до конца? Проще? Пожалуй, но вдруг это решение — ошибка. Опустить руки и сбежать от проблем можно всегда. А вот бороться, хотя бы и за себя, на это нужна решимость, пожалуй, отвага и желание. Рискнуть? На этом заканчивается первая часть) Из Зазеркалья Гарри выбрался, теперь будет другая история. Продолжение следует…