Зазеркалье

Странно: тепло, мягко и приятно пахнет свежестью. Не открывая глаз, пытаюсь вспомнить, где я уже чувствовал подобное. Ага, точно — это спальня. Только, что я здесь делаю, как оказался, и вообще… но додумать не успел: неожиданно появилась боль. Словно обрушилась волной, ощущения в тот момент могу сравнить с болью от Круцио — так вот, пыточное проклятье нервно курит в сторонке. Правда, мне повезло: спасительная темнота приняла в свои объятья. А дальше, кажется, я метался в бреду — право слово, взволнованное лицо Лорда — чистой воды бред. Как и его уговоры выпить нечто, на вкус подозрительно напоминающее обезболивающее зелье. Да и прохладная ткань на лбу, и шепот что-то про глупых недоучек, сующихся, куда не следует, — явно галлюцинации, вызванные из глубин сознания. Ещё помню рядом чье-то тепло и желание в это самое тепло завернуться, словно в одеяло, ведь пока оно рядом, боль уходит. Сколько я провалялся в состоянии полуовоща, не знаю, но когда наконец боль отступила, и я открыл глаза, часы, стоящие на прикроватной тумбочке, показывали десять утра. Видимо, мои мучения длились всего пару часов. Ох, а я-то себе напридумывал. Да, Гарри, тебе бы книги писать, с твоими-то бредовыми фантазиями самое оно. Сесть в кровати удалось, но дальше дело не пошло. Так, а ведь нужно встать, проверить, где сейчас Лорд, заодно уточнить, как я попал в кровать, и где моя палочка, кстати? — Очнулся? — а вот и Том нарисовался, стоило лишь про него вспомнить. Только, постойте, почему он выглядит обеспокоенным, откуда круги под глазами? И только не говорите, что вот эту чашку он мне несет: боюсь, моя психика не выдержит ещё одного потрясения. — Как себя чувствуешь? Можете себе представить: сам Темный Лорд с неподдельным беспокойством щупает ваш лоб на наличие температуры, потом внимательно вглядывается в лицо — чего он надеялся увидеть, не знаю. А после действительно протянул чашку, судя по запаху — чай. Видя, что я не отвечаю, Лорд тяжело вздохнул. — Пей давай, потом поговорим. Почему я спокойно выпил предложенный мне напиток? Видимо, от шока. Но в кружке и по вкусу был лишь крепкий, сладкий чай, не более. Правда, наверное, есть яды, которые невозможно распознать, да вот только не вижу смысла меня травить, проще подушкой задушить было, пока в отключке валялся. — Повторяю для тех, кто плохо соображает: как себя чувствуешь? Это важно, — в голосе присевшего рядом со мной на край кровати Тома кроме беспокойства было ещё и любопытство. Я ему что, пособие для начинающих колдомедиков? Сам не понял, почему так подумал и откуда вообще взялось раздражение. Отогнав от себя ненужные эмоции, прислушался к организму. Возможно, Темный Лорд и гад последний, но пока есть вероятность, что он может помочь. — Слабость, неприятная тяжесть, словно по мне кто-то потоптался, и голова кружится. — Это хорошо. Да уж, очень хорошо, прямо замечательно. — А что случилось-то? — Ты не помнишь? — изумлению Тома не было предела. — Н-нет. — Ты почти умер, глупый мальчишка. Если ожидалась моя бурная реакция на подобную новость, то, извините, не по адресу. Я «практически умираю» каждый год, это уже закономерность, нежели нечто необычное. Зато когда Том, неправильно истолковавший мою реакцию, пояснил, мол, я всего-то неделю без сознания провалялся, вот тут мне стало плохо. И пришлось Лорду изображать сиделку: идти за водой. Придя в себя и уточнив, а не пошутил ли Том, я с ужасом узнал, что, во-первых, какие шутки, во-вторых, все гораздо хуже. Видимо, изображать из себя просто умирающего мне было мало. Поэтому первые несколько ночей я усиленно рвался к двери, возле которой, собственно, Том меня и нашел. — Проснувшись утром, — а встает он очень рано, смею вас уверить, — я решил узнать, что на этот раз служит тебе кроватью, — ну а дальше, найдя меня в бессознанке, Лорд, будучи неслабым и неглупым магом, сразу понял: на обычный сон такое состояние не тянет. Перетащил бессознательное тело в комнату, попытался разбудить всеми подручными средствами — ох, подозреваю, не один литр воды на меня вылился. Уверившись в своем предположении, Том провел диагностику — конечно, отказать себе в удовольствии поиздеваться надо мной он не мог, нет чтобы сразу диагностику провести. Кстати, все это он проделывал без палочки, ибо моя наотрез отказалась слушаться. — Когда я её в руки взял, то почувствовал лишь отголоски волшебной силы — обычно означает это лишь одно: хозяин палочки настроил её на себя, и она стала с ним одним целым. Умирает хозяин — гибнет палочка. Ты умирал, диагностика подтвердила мои предположения, но не было ни ран, ни каких-либо других повреждений. Такое ощущение, будто убивало что-то изнутри. Или нечто, что невозможно увидеть, капля за каплей вытягивало жизнь. Тебе повезло, много лет назад я уже видел такое и знаю, как с этим бороться. Вот только здесь зелий нет совсем. Пришлось у комнаты буквально выпрашивать, но и тут повезло: то ли здешние апартаменты так любят Гарри Поттера, то ли я настолько хорошо умею уговаривать. В общем, пришлось вспоминать курсы зельеварения с использованием камина… — пока Лорд с упоением рассказывал рецепт зелья, которое я даже при огромном желании не то что не сварю — не запомню, у меня была исключительная возможность наблюдать и размышлять. От меня не укрылся один факт: когда Лорд вскользь упомянул, мол, сталкивался с подобным, на долю секунды мне показалось, что Тому не хочется об этом вспоминать. И именно это настораживало, потому как я почувствовал несвойственные мне эмоции по отношению к нему: жалость, желание поддержать. Мне жалко Темного Лорда? Здрасте, приехали, с чего бы? А с того, что я ощутил его сожаление и боль и откуда-то узнал: тогда, много лет назад, он не успел, не сумел помочь. Он потерял кого-то. Все бы ничего, да вот только проницательность — не самая моя сильная черта. Как говорит Гермиона: «Гарри, ты иногда дальше собственного носа не видишь». — Эй, Поттер, ты меня вообще слушаешь? — Эм, да. Меня удостоили скептическим взглядом а-ля «врите дальше». И, дабы лишний раз не выглядеть совсем уж придурком, я наконец-то решил полюбопытствовать, что же стало причиной моей практически кончины. Увы, точного ответа Том пока дать не мог, требовалась какая-то проверка. Но, по его словам, это мог быть любой сильный артефакт, наделенный в какой-то мере разумом. Правда, скорее всего, причиной стало Зеркало Морганы. — Чего? Длинный список того, куда нужно сходить Дамблдору с его системой образования, я запомнил на будущее: вдруг пригодится. — Знаешь, Поттер, я вообще удивляюсь не часто, но последние лет эдак десять причиной моего удивления являешь ты. И не надо так смотреть, ты, по-моему, всех удивляешь, даже себя, разве не так? — Так, — трудно не согласиться с очевидным. — Ну вот. Но если по существу: скажи-ка, ты знаешь, где мы? — В зеркале. — Гениально. Нет, я про другое: принцип работы зеркала и чье оно? —… — Понятно, этого следовало ожидать. Ладно, проведу эксклюзивный экскурс в дебри истории специально для Гарри Поттера. Можешь потом детям поведать, как Темный Лорд тебе легенды рассказывал. Много лет назад волшебники в целях безопасности часто использовали предметы — например, зеркала, — дабы спрятать там самые ценные вещи или лабораторию, или место для отдыха. В те темные времена потайные комнаты были не так популярны. Ведь гораздо проще, убегая, прихватить с собой небольшой предмет. Так вот, первые зеркала, подобные нашему, появились еще во времена Мерлина. Не надо так удивленно смотреть, — Том усмехнулся, — и как раз легенда связанна именно с ним. Поссорившись в очередной раз с Морганой, Мерлин, чтобы лишний раз не видеть свою подругу и вроде как не нарываться на скандал, создал себе… скажем, убежище в собственном доме. О да, Мерлин и леди Моргана были не совсем врагами, они были женаты. Как известно, самые опасные враги — близкие люди, — Том остановился, то ли подбирая слова, то ли вспомнив что-то, но потом продолжил: — Я думаю, ты догадался: Моргана быстро выяснила, где спрятался её супруг. Разозлившись ещё больше, она решила отомстить или пошутить таким способом, вот уж не знаю. Волшебница создала похожий артефакт, только функция у него была другая: задержать, пленить, тюрьма в общем. И когда Мерлин в очередной раз покинул своё убежище, Моргана поменяла зеркала. Соответственно, маг, воспользовавшись артефактом, оказался заточенным в ловушку. Как там они договорились, не знаю, но в итоге Мерлин был освобожден, а проклятое стекло — запечатано. Правда, в легенде говорится, что потом оно пропало на долгие века. Собственно, то зеркало ценно не только как удобная камера заключения, его ведь ещё пришлось бы активировать, а пойди попробуй разрушь заклятье Морганы — это мало кому под силу. Я вообще не планировал зеркало в качестве тюрьмы использовать, основное его свойство в другом. Ты уже встречался с зеркалом, показывающим мечты, а зеркало Морганы показывает низменные желания, страхи и пороки. Причем не только того, кто смотрит в него (зеркало): существует мнение, что даже маленький осколок, если носить его с собой, позволит заглядывать в души других. И это не чтение мыслей, это гораздо лучше, — глаза Тома загорелись, словно он уже стал обладателем одного из этих осколков. Ну, зато теперь я знаю, отчего Темный Лорд столько времени подсылал к зеркалу своих соратников, а сам ни ногой: видимо, не очень хотел увидеть свои же страхи и низменные желания. Интересно, очень интересно. А Том продолжал: — … но вообще-то зеркало, где мы сейчас находимся, не имеет никакого отношения к Моргане. Её зеркальце, во-первых, хрупкое и вполне разбиваемое, если знаешь нужные заклинания, а я их знаю. А, во-вторых, то зеркальце предусматривает возможность общаться с «заключенными», нас же с тобой не слышат и не видят. — Тогда причем здесь Зеркало Морганы? — не выдержал я. Лорд, похоже, так увлекся повествованием — хороший был бы лектор из него (зря Дамблдор не взял Тома в преподаватели, скольких проблем можно было избежать) — что забыл про бедного Гарри. — Все просто: энергия артефакта великой колдуньи здесь ощущается очень сильно. Я поэтому и думал, что все-таки удалось заполучить именно «Зеркало Морганы» или какую-то его часть. Правда, когда понял, что это не так, попытался попасть в тайник за стеклом. Как видишь, мне это удалось, но, похоже, накладочка вышла. — Какая ещё накладочка? — возмутился я. — Зеркало заполучило нас. А теперь, Поттер, спи давай, хватит разговоров, завтра все обсудим, если так не терпится. Не хватало, чтобы моё лечение пошло насмарку из-за чрезмерной говорливости пациента. Возмутиться я не успел: Том лишь прикоснулся к моему лбу, как я отключился. Нечто липкое, противное, нечто живое и неживое одновременно, оно рядом и вот-вот… «Ты мой», — хриплое дыхание, отдающее гнилью. Темное, опасное, оно словно тянется ко мне, с каждой минутой подбираясь все ближе. Не сдвинуться, не сбежать, лишь ждать своей участи, тело парализовано ужасом. И только где-то бьется настойчивая мысль: «Надо пересилить страх, надо бежать»… — Поттер, а ну проснись, проснись, кому говорят! — Сон, это был сон, — я со вздохом опустился на подушку. — Ничего себе сон, кошмар, я бы сказал, — Том задумчиво разглядывал руку, в которую я имел неосторожность вцепиться. На коже уже сейчас отчетливо проступили следы от пальцев. — Хорошо, что ты кусаться не любишь, — казалось бы, Лорд должен разозлиться — ан нет, сидит спокойно… с какой радости он сидит на моей кровати, более того, укрывшись одеялом, и вообще, такое ощущение, что он и сам здесь спал? Нет, позвольте, я на такое не подписывался. Видимо, на моем лице отразились все эмоции, потому как Том с интересом посмотрел и ухмыльнулся: — Слушай, Поттер, никто на твою честь не покушается, — хорошо, что свет неяркий, может, незаметно, а? Боюсь, раскраска а-ля поспевший помидор не очень подходит к цвету моих глаз. И вообще, я ни о чем таком не думал, вот. — Кровать, как ты знаешь, одна, больше тут не предусмотрено. Кстати, мог бы сообщить, что ночью за пределами спальни наступает зима, я, честно говоря, был уверен, что это твои происки, — великодушно поясняет Том. — Замечательно, мне заняться больше нечем, кроме как на всяких Лордов заклятье холода насылать, — кажется, опять вслух. — Спасибо хоть на этом, — так, Том опять не злится, по-моему, он вообще посмеивается надо мной. — А что, нельзя было в спальне наколдовать хотя бы и кресло? — сдаваться я не собирался. Лорд тяжело вздохнул, откинулся на свою подушку — благо, кровать большая, я уже аккуратненько к самому краю сдвинулся. — Для начала, спешу обрадовать: у меня нет палочки, поэтому трансфигурация такого уровня мне недоступна. Если ты в курсе, конечно, что для этой тонкой науки палочка — необходимость. Хотя, признаюсь честно, пытался по-маггловски притащить кресло из кабинета — не тут-то было. Да и за тобой нужен глаз да глаз, ты каждую ночь норовишь уйти к запертой двери, что в сложившихся обстоятельствах опасно для твоей жизни. И, что бы ты там ни думал, у меня нет желания сидеть в одиночестве в этой тюрьме — это раз, и если зеркало заполучит твою душу, то оно станет сильнее, и мы тогда точно тут застрянем — это два. Поэтому не надо строить предположения, я не хороший и не добрый, я — практичный. А теперь спи сам или опять усыпить? — Сам. — Вот и отлично. В комнате стало темнее — видимо, светильники погасли. Спать не хотелось совсем, точнее, не так: страшно было вновь окунуться в тот липкий кошмар. А я почему-то был уверен: он непременно вернется. — Так, Поттер, хватит ворочаться, — недовольно прошипел Том. Черт, я уже забыл о его присутствии, настолько увлекся воспоминаниями о сне. — Я уснуть не могу, — обиженно бурчу в ответ — на что или кого обиделся, сам не понял. Ворчание про неугомонных юных магов я пропустил мимо ушей, зато фразу: — Ну, если что, я предупредил, — расслышал очень даже хорошо. — О чем… — договорить я не успел, ибо кто-то не в меру наглый сгреб меня в охапку и куда-то в шею прошипел — именно прошипел, подозреваю, это было серпентанго: — Все, спи, иначе хуже будет. Пребывая в состоянии тихого шока, даже ответить ничего не смог. Честно, не понял, это новый вариант колыбельной? Лучше уж усыпил бы, как тогда, чем так. Но сколько внутренне я ни возмущался, почему-то ощущение, что меня обнимают теплые, надежные (и когда это Том успел стать надежным?) руки, отгоняло мысли о ночных кошмарах, и отчего-то появилась уверенность: сегодня больше ничего не приснится. Наверное, поэтому, уткнувшись в чужое (Мерлин меня побери, Лорда ведь) плечо, я уснул почти мгновенно — правда, перед этим мне показалось, что Том улыбнулся. Точно почудилось, ведь в такой темноте невозможно увидеть выражение лица. Утром начались мои пытки. Для начала выяснилось: вставать мне категорически запрещается. Все бы ничего, но целый день сидеть в кровати выше моих сил. Да только попытка встать, пока мой лечащий доктор ушел в кабинет, увенчалась громким падением и не менее громким матом — на этот раз моим. Появившийся Лорд поздравил с открывшимся талантом построения таких сложных четырехэтажных конструкций, а потом наорал за глупость и самонадеянность. Но это не самое тяжелое, пришлось рассказывать, что же произошло со мной у той запертой комнаты. Вспоминать отчего-то не хотелось, но, как говорится, мало ли кому и чего хочется. Правда, я не стал упоминать незнакомца. Просто описал комнату, зеркало, рассказал, что был там трижды точно и еще один раз, вероятно, почти зашел. Почему не поведал о встрече с тем мужчиной из зеркала? Не знаю, словно кто-то внутри меня не захотел раскрывать все карты. Хотя и без этого Лорду хватило впечатлений, ибо он стал нарезать круги по спальне, изображая на лице сложный мыслительный процесс. Находившись вдоволь, его Темнейшество соизволили присесть на край кровати. И я отметил, что сегодня не пытаюсь отодвинуться подальше — мда, куда катится мир. Внутренний голос тут же ехидно подсказал, куда, правда, это было совсем уж нецензурно. — Значит, ты, скорее всего, столкнулся именно с Зеркалом Морганы, вот только не пойму, кому пришло в голову тащить его сюда. И, боюсь, его не извлечь: похоже, артефакт подчиняет или уже полностью подчинил себе здешнее пространство. Теперь, чтобы выбраться, необходимо попасть в закрытую комнату. Только вот как при этом не стать ужином для запертого там зеркала? Я знаю лишь один способ, но не факт, что он сработает, — мне, честно говоря, показалось, что Лорд разговаривает сам с собой: на меня он не смотрел, предпочитая обращаться к стене напротив, да и выглядел слишком уж нервно. — Что за способ? — то, как Том отреагировал на мой вопрос, настораживало. — Нужно все хорошо рассчитать, я не уверен, а пока хватит разговоров, тебе отдых не помешает, — вот так меня заткнули. А сам Лорд быстренько удалился, словно не хотел услышать мои вопросы, которых накопилось изрядное количество. Следующие дни прошли под девизом «Делаем вид, что все нормально, мы друг друга не знаем, не общаемся, а спим в одной постели так, по недоразумению». А если короче, то общение с Томом сводилось к его вопросам о моём самочувствии и моим жалким попыткам начать разговор. Да только Лорд обычно, узнав, что его пациент помирать не собирается и вообще идет на поправку, быстренько сбегал в гостиную. Мне же оставалось молча злиться, так как нормально передвигаться я ещё толком не мог. Максимум до ванны, и то, держась за стену. Ситуация изменилась лишь тогда, когда мне разрешили, наконец, пешие прогулки до гостиной и обратно, предупредив, однако: — Если сунешься в комнату рядом с запертой дверью, я тебя сам придушу, но артефакту не отдам, — перспективка, надо сказать, не очень. Вот поэтому я в свой тренировочный зал и не совался, хотя и делать там было нечего. Несмотря на вернувшиеся силы, любые заклинания получались как-то странно. От простого Люмуса чуть не вспыхнула кровать, а на «Акцио книга» мне прилетело, но не старинным фолиантом, а диванной подушкой. То есть логики никакой. Даже Том удивился, слегка так, и посоветовал палочку в руки не брать пока что. Вдруг в следующий раз столом прихлопнет. Попытки же колдовать без палочки не увенчались успехом: я и раньше так не умел, а сейчас подавно. Только сил потратил много, спал потом весь день до самого вечера. А вообще картинка получается та ещё: целый день по разным углам гостиной сидим, даже толком не разговариваем, но мне почему-то казалось, что Том всеми силами старается избежать разговоров со мной. Нет, ну конечно, о чем самому Темному Лорду с каким-то мальчишкой общаться. Вот только я не могу понять, чего это меня так цепляет. Радоваться бы надо, ан нет. Пожиратели, и те практически перестали появляться в поле зрения нашего зеркала. То ли так заняты были, то ли случилось чего. Но от этого Том стал ещё дерганней. Теперь на любые попытки заговорить я мог услышать: — Отстань, Поттер, — или, как вариант, ещё: — Не видишь, я занят. Ага, занят он: сидит за столом, делает вид, что чего-то пишет, на самом деле лист все тот же, ни одной новой строчки, или он, задумавшись, начинает кончик пера покусывать, бывает ещё, уставится куда-то в пространство. Иногда что-то на непонятном языке шепчет, потом головой качает. Да, за неделю я научился подмечать малейшие его движения. Сначала этим занялся от скуки, а потом вошло в привычку. Спали мы по-прежнему в одной кровати, хотя, в принципе, меня могли и на пол отправить — честно, не удивился бы. Но нет, и, самое веселое — для меня, разумеется — я каждую ночь оказывался в объятьях Лорда, даже если засыпал на самом краю широкой кровати. Как это получалось, не знаю, но только в таком случае меня не мучили кошмары. Кстати, поразительно: Том не возражал. А я, честно, даже не пытался понять, почему: мало ли, вдруг и правда после того, как поинтересуюсь этим фактом, отправят на холодный пол. Спустя где-то неделю, ближе к вечеру из гостиной раздался радостный крик. Я в это время торчал в ванной — благо уже успел одеться, а то, чувствую, на факт своей обнаженности закрыл бы глаза. — Чего случилось? — кажется, заорал я, влетая в комнату. Темный Лорд с совершенно несвойственной ему радостью уставился в какие-то листы, заглянув в которые, я не понял ровным счетом ничего. Странные циферки, стрелочки, хотя нечто подобное видеть доводилось. Кажется, в одной из книг, что так любила читать Гермиона. Только название того фолианта, хоть убейте, не помню. — Я знаю, когда наше зеркальце становится наиболее активно, — радостно оповестил Лорд. Я, честно говоря, его счастье по этому поводу не разделял. — Да? И когда? — Моргана была помешана на зависимости магии и лунного цикла, ничего удивительного, что она привязала свой артефакт именно к фазам луны. По моим расчетам выходит: зеркало активируется за несколько дней до полнолуния, а во всю свою силу входит аккурат в ночь полной луны. Изначально, как я понимаю, артефакт просто подпитывался магией в эти дни, точнее, ночи. Но, слегка изменился, — тут я чуть не задохнулся от злости: нифигасе слегка, да он меня чуть вместо обеда не скушал, — в общем, если верить расчетам, у нас есть одна попытка разрушить зеркало: как раз накануне полнолуния, в это время артефакт должен быть наиболее уязвимым, — подождите, постойте, я не успеваю за вашими мыслями и планами. Если все так радужно, какого Том помрачнел и на меня так смотрит, будто ждет чего? — Я так понимаю, это была хорошая новость, — обреченно произнес я. — Как ты догадлив, Поттер, а с первого взгляда и не скажешь, — если Том пытался шутить, то попытка неудачная: с таким выражением лица только о неожиданной кончине любимого родственника сообщают. — А плохая? — Если верить расчетам, то попасть в запертую комнату можно, лишь поддавшись чарам зеркала, а это значит… — договаривать Лорд великодушно не стал: спасибо, я, чай, не дурак и так понял. Попасть снова в лапы — или что там у артефактов отрастает — зеркальца для меня не обернется ничем хорошим. Лорд же, как я понимаю, в качестве приманки не подходит, да и глупо полагать, что он полез бы к зеркалу. — Другой план есть? — безразлично интересуюсь я. Кто бы знал, чего каждый раз стоит заставить голос не дрожать. Думаете, мне нравится постоянно рисковать жизнью? Как бы ни так. Да, удивляться я уже перестал, но радости это не прибавляет. — Боюсь, другого плана нет и не будет. Более того, действовать надо как можно скорее, точнее, в ближайшее полнолуние, до которого осталось всего ничего, чуть больше четырнадцати дней, — и опять этот странный взгляд, да что у меня на лбу, кроме дурацкого шрама, ещё и ответы на все вопросы написаны? — Значит, будем действовать. — Ты хоть понимаешь, чем тебе это грозит? — недоверчиво уточнил Том. — Понимаю, только выбора нет ведь. — Странный ты, Поттер, очень странный, — покачал головой Лорд и углубился в очередные расчеты. — Гарри. — Что? — Зовут меня Гарри, — ой, а чего на меня так опять глянули, внимательно-настороженно, хотя, возможно, это показалось, так как Том почти сразу опять уткнулся в свои листы, лишь кивнув перед тем, как погрузиться в мир планирования предстоящего похода против магии самой Морганы. А я постоял у него над душой минуты две, делая вид, что пытаюсь вникнуть в эти черточки и стрелочки, в итоге махнул на все рукой и ушел на диван, но, в очередной раз увлекшись книгой, задремал. Проснулся, во-первых, в кровати, во-вторых, было уже поздно, часы показывали почти два ночи. Но главное не это — главное, я был один. Так, постойте, а где мой личный отгонятель ночных кошмаров? Том нашелся в гостиной все за тем же столом. Мало того, он, похоже, так заработался, что даже уснул. Причем он удобно устроился, голову на сложенные руки положил и выглядел… ммм, по-человечески, что ли. В смысле, обычно-то, глядя на него, сразу понимаешь: вот он, сильный темный маг. Лучше обходите стороной, если вам дорого здоровье. Сейчас же опять показалось: Том выглядит как-то по-домашнему. Бред. Ну и мысли у вас, Гарри Поттер. Хотя ваши действия ещё непонятнее: вот зачем, зачем было гладить Тома по щеке, а? Я сам не понял, как так вышло: просто захотелось, и все тут. Осторожное прикосновение его разбудило, темные, почти черные глаза в упор посмотрели на меня. При этом Том не попытался отстраниться, а в его глазах не было ни капли недовольства — скорее, удивление и любопытство разом. Смутившись, я отдернул руку, даже отошел на шаг, и ровно на долю секунды мне показалось, будто на лице Тома отразилось разочарование, но, возможно, это была просто игра света. — Времени много, спать пора, скоро здесь станет холодно, — в лицо Лорду я больше не смотрел. — Хорошо, сейчас пойду, — нейтрально ответил Том. В спальню я прибежал, забился под одеяло с головой, как будто так станет легче и получится хотя бы себе объяснить, что это было пару минут назад. Занимаясь самокопанием, не заметил момента, когда пришел Лорд, и даже момент, когда он успел залезть под одеяло, я пропустил. Но, хвала всем тем, кто там, наверху или внизу — мне без разницы — Том молчал, видимо, действительно собирался спать. Вот и ладненько. По закону подлости мироздания проснулся я первым. Обычно-то Том вскакивал раньше, оставляя меня в состоянии полусна. На этот раз, открыв глаза, обнаружил, что Том собственническим жестом обнимает меня за талию. А я практически прижимаюсь к нему. Да, спать в обнимку с Темным Лордом — такое не могло привидеться и в самом жутком кошмаре, хотя, как выяснилось опытным путем, это-то как раз и не страшно. И можно сколько угодно твердить, что такое вот соседство — лишь необходимость, уж себе пора признаться: дело не в сновидениях. Просто так спокойнее и, ну не знаю, как-то надежнее и удобнее, чего уж — считайте, персональной грелкой обзавелся. Правда, у грелки совсем скверный характер. Хотя прямо сейчас Том трогательно сопит в подушку, совсем рядом с моей щекой, так что я могу почувствовать его размеренное дыхание. И не выглядит он ни опасным, ни жестоким лидером темной стороны. Просто симпатичный молодой мужчина. Стоп, я опять… Что-то понесло вас, Гарри Поттер, не туда. Хотя, надо признать, Том и правда симпатичный, даже красивый, я бы сказал. Кроме того, есть в нем что-то такое притягательное, нечто, заставляющее присматриваться и прислушиваться к любым его словам и действиям. Бешеная энергетика, как сказали бы магглы, но мы — волшебники, и, наверное, у нас это называется как-то по-другому. Прожив столько в непосредственной близости от Тома, могу понять, как ему удалось сплотить вокруг себя сильных, умных и влиятельных волшебников. Похоже, они, сами того не подозревая, велись на “личное обаяние” Лорда. Интересно, а почему тогда я смог заметить это, или все, что я сейчас думаю, — лишь плод больной фантазии? Размышления о моём душевном состоянии прервал порывистый вздох спящего рядом Тома. Кошмар ему снится, что ли? Ну, может не кошмар, но неприятное что-то точно. Хмурится вон как, даже морщинка между бровями появилась. Ой, стоп, а как я вижу в темноте? Скосив глаза, замечаю: светильники на противоположной стене не ярко, но все же светятся — значит, сейчас раннее утро, часов пять. Скоро проснется моё персональное проклятье. Том не позднее семи подскакивает: то ли привычка, то ли желание все успеть — непонятно. Это при том, что ложится он позднее меня. Как успевает высыпаться — загадка. И, кстати, мне интересно, почему он до сих пор не проснулся, а как же чуткий сон темных магов? Я вот уже полчаса пялюсь на него, и хоть бы что. Как смотрел сны, так и смотрит. Ладно, сейчас проверим, насколько Том крепко дрыхнет. Для начала немного поворочаемся. Реакции ноль, даже, как это обычно бывало, к себе крепче не прижал. Да-да, пару раз посреди ночи просыпался оттого, что воздуха не хватало, стискивают тут всякие, потом синяки в самых неожиданных местах нахожу. Я вообще про талию и руки. А в этот раз Том, видимо, действительно увлекся своим сном, хмуриться вот только перестал. Вот ведь, даже один из сильнейших магов в мире видит кошмары. И что меня дёрнуло снова, как вечером, потянуться свободной рукой к его лицу? Кончиками пальцев лишь слегка прикоснулся к щеке. Кожа гладкая — хотя, собственно, а какой она должна быть? Это магглы мучаются со всякими там станками бритвенными и прочими не очень эффективными средствами, маги давно пошли дальше. Специальное зелье — и проблема на неделю решена. Исследовать лицо Тома — не самая хорошая идея, но он же не проснулся. Поэтому, осмелев вконец, очерчиваю скулы, провожу по чуть приоткрытым губам и только через миг понимаю: дыхание Тома изменилось, более того, меня вот уже несколько секунд разглядывают темные глаза Лорда. И я не могу понять, что в его взгляде не так. Но ни удивления, ни злости там нет. Даже намека на подобные чувства. Зато есть нечто другое: предвкушение, ожидание и что-то такое затягивающее, что не позволяет отвести взгляд. В этот момент стало страшно, сам не понял, отчего. И, наверное, заметив такую несвойственную мне реакцию, Том вздохнул, закрыл глаза всего на долю секунды, а, открыв, посмотрел своим обычным снисходительно-усталым взглядом. Я же продолжал, не двигаясь, испуганно таращиться на него. Кстати, руку от лица Тома так и не удосужился убрать. Чем он нагло “воспользовался”... Простой и в тоже время странный жест: поцелуй в ладонь. — Спи, Гарри, ещё рано. * * * В следующий раз я проснулся один. Странный сон? Или не сон? — Поттер, солнце уже высоко, ты вставать не собираешься? — Том нарисовался в дверях, держа в руках кружку с кофе, аромат которого сразу разбудил спавший крепким сном аппетит. Уже в гостиной, успев позавтракать — правда, по словам Тома, мой поздний завтрак грозил стать ранним обедом — я вспомнил, что хотел спросить уже давно. — Я вот хотел уточнить, если ты меня не помечал... — Чего? — Том аж кружку с кофе выронил, горячий напиток оказался у него на брюках, поэтому следующие пару минут я слушал витиеватые речевые обороты, относящиеся непосредственно ко мне, всем родственникам минимум до пятого колена и Дамблдору перепало. — Поттер, ты вообще в своем уме? — вопрос был задан явно просто так, потому что, судя по взгляду, в моей ненормальности в очередной раз убедились. — Вообще-то да, просто некоторые меня не дослушали. Я имел в виду: раз мы не встречались до первого курса, шрам на лбу не твоих рук — точнее, палочки — дело, тогда откуда я знаю серпентанго ? Кажется, мне удалось слегка поразить Темного Лорда: он удивленно моргнул и даже от дверного косяка отлепился — он там так и стоял, как в комнату вернулся. — Постой, ты что, не учил его? Эм, чего? Я не понял, разве этот язык можно выучить? — Нет, кто бы меня ему обучал? — Ну, допустим, наш общий знакомый Дамблдор? — мне показалось, или Том это с надеждой в голосе спросил? Более того, он кресло к дивану притащил и уселся напротив меня, прямо доверительная беседа на приеме у личного врача. — Нет, да и, будучи ещё совсем ребенком, я разговаривал с питоном в зоопарке. — Как? Пришлось вспоминать не самый лучший эпизод своей жизни: мне в тот день от любимых родственников так попало, на всю жизнь запомнил, что говорить с незнакомыми змеями не стоит — хотя вру, говорить со змеями в присутствии Дурслей, даже со знакомыми, нельзя. — Мда, научить ребенка пользоваться змеиным языком до того, как он начнет постигать азы магии, просто невозможно: нет таких заклинаний, а амулета, как я понимаю, у тебя не было. Значит... — многозначительная пауза и слишком серьезный тон мне совершенно не понравились. — И что это должно значить? — недовольно поинтересовался я. Но Том, будь он неладен, лишь как-то хитро усмехнулся и на манер Дамблдора произнес: — В свое время ты все поймешь, мальчик мой. Как я не шарахнул его ни чем — сам не знаю, а уж когда это подобие Темного властелина совершенно не по-властелински захохотал, при этом успев поведать причину своего веселья: — Ты бы себя видел... Короче, пылая праведным гневом — я ему тут, понимаешь, про детство своё рассказываю, а он ржет — я ушел в спальню, залез под одеяло. Все, буду сидеть тут до самой ночи. Но изображать из себя обиженную барышню было, во-первых, глупо, во-вторых, непродуктивно. Это Гермиону и Рона можно было так раскрутить на воплощение самых бредовых идей. Обычно стоило мне “обидеться”, как друзья сразу соглашались со всем, что я предлагал. С Томом же такое не пройдет. Он скорее обрадуется, что я у него под ногами путаться не буду целый день. Поэтому, пообижавшись для приличия, мне пришлось возвращаться. Как я и думал, Том нисколько не страдал от моего отсутствия. Скорее, наслаждался тишиной: книжку себе какую-то нашел и увлеченно разглядывал. Интересно, там что, картинки такие занимательные? Подкрасться к креслу, где сидел Лорд, и заглянуть ему через плечо — не проблема. Увы, интересных картинок там не было в помине. Вообще не было никаких изображений. Да и, похоже, книга о зельях. По крайней мере, в первом абзаце шло что-то про корень мандрагоры, листья крапивы и отвар, который нужно настаивать. Логично предположить, что это не пособие начинающего кулинара. Поэтому, тяжело вздохнув, я хотел уже отойти, но задумчивый голос Тома остановил: — Что, ожидал красочных иллюстраций, а не странных символов? Нет, назвать буквы символами, да ещё странными, может только его Темнейшество. — Ну почему же странные, я такие каждый день вижу — вернее, видел — в учебниках. — Да, — подозрительно заинтересовался Том, — ты хочешь сказать, что учебные пособия для Хогвартса теперь пишут на серпентанго? — ЧТО? — я опять чуть не сел на пол — да что же это такое: чуть что, ноги не держат. Встречи с ковром мне удалось избежать благодаря Тому, который вовремя ухватил за руку, в итоге я приземлился на подлокотник его кресла и мог в кой-то веки смотреть в лицо аж самому Темному Лорду свысока. Правда, мое торжество быстро омрачила загадочная ухмылка. — То самое, значит, я был прав, — с насмешкой хмыкнул мой собеседник. — В чем? — я опять не в теме. — Хотя нет, подожди, разве на языке змей можно писать? Кажется, последнее произнес-таки вслух, потому как Том, приподняв брови, произнес: — Мда, в который раз удивляюсь, чему вас учат в школе. Ох, не зря Люциус занимается с сыном дополнительно. — Том, — злобно обрываю его проникновенную речь. Как ни странно, в кой-то веки он послушно замолкает и отвечает на невольно вырвавшийся у меня вопрос уже без всяких отступлений от темы. — У любого магического языка существует своя письменность, проблема заключается лишь в том, что научиться ей, не будучи носителем дара, нельзя. Дара языка, в данном случае. Если ты помнишь наш утренний разговор, я вообще изначально был уверен, что Дамблдор... — при упоминании имени директора Том скривился, — ... научил тебя ему. Потому как сам старик неплохо владеет серпентанго, вот только откуда у него эти знания, хотелось бы мне узнать. Но, как выяснилось, он тебя ничему не обучал, значит, дар врожденный, если, конечно, ты не пользовался одним из редких и запрещенных амулетов, — мой взгляд выразил все, что я думаю насчет последнего. Том хмыкнул и продолжил лекцию: — Раз с этим все понятно, делаем вывод: Гарри Поттер с рождения может общаться с братьями нашими меньшими. Это он змей братьями меньшими назвал, или слуховые галлюцинации процветают? — И что это дает? — озвучил я свой вопрос — видимо, на этом лекция о пользе рождения исчерпана. Вызвав очередной вздох Тома и его ругательства на наше образование — шел бы, что ли, в министерство и лично занимался изготовлением учебников, а то критиковать каждый горазд — я удостоился ответа. — Ты много знаешь змееустов? — Вообще или лично? — ха, наконец-то недоумение во взгляде. — Лично знаю только одного, хотя нет, если Дамблдора считать, то двоих. Ну ещё парочка исторических личностей наберётся, — и не надо на меня недоверчиво смотреть: да, я не только журналы про квиддич читаю. Бывает, и другими проблемами интересуюсь. А что вы хотели: когда вас называют страшным, темным волшебником, мотивируя это способностью говорить с рептилиями, поневоле начнешь искать, а был ли ещё кто-то такой же говорливый? Как оказалось, были. Ну, Салазара Слизерина все знают, еще был некто Ромиан Блэк, давний предок Сириуса, вот только Ромиан взял фамилию жены, а настоящую его никто не помнит, или не знает, или скрывает. Не разберешься. Библиотека крестного оказалась очень полезной. Жаль только, что сам Сириус ничего о своем дальнем родственнике не знал — точнее, говорить не захотел, так мне показалось. А на общем древе Ромиана не было. Причем не было вообще, и если бы не старые семейные хроники да упоминания вскользь в старых учебниках (этот маг был очень уж неплохим зельеваром, правда, специализация — яды), я бы усомнился в существовании Ромиана Блека. Ну и ещё из известных мне змееустов есть Гонты, и тут, если не изменяет память Дамблдору, который поделился сим занимательным фактом, Гонты — родня Риддлу, точнее, его мать — урожденная Гонт. Нафиг мне эти факты из биографии Тома — непонятно, лучше бы новым заклинаниям директор учил, а не про чужую жизнь рассказывал. — Эй, — меня бесцеремонно потянули за рукав, вследствие чего от неожиданности я оказался на коленях у Тома. И вместо того чтобы покинуть непредназначенное для сидения (моего сидения — точно) место, я с раздражением буркнул: — Чего ещё? — Нет, Поттер, ты меня поражаешь все больше: витаешь неизвестно где, ещё вместо того, чтобы отвечать на вопрос, когда сам же начал разговор, так ещё и наглости тебе не занимать, — я так понимаю, последнее относилось к моему новому месту пребывания. Но, если Тома что-то не устраивает, зачем же самому меня придерживать, а? Так, стоп, я вообще о чем. Видимо, наконец, до сознания дошло: в каком положении я сейчас нахожусь. Попытка резко вскочить не увенчалась успехом: меня крепко держали. А встретившись взглядом с Томом, я заподозрил нехорошее: в его глазах разве что черти не танцевали ламбаду. — Что-то не так? — участливо поинтересовался он. — Эм... — Очень содержательно, — наверное, стоило испугаться, а не злиться. Но разве я когда-то следовал логике? — Отпусти. — Пожалуйста, — больше меня ничего не держало, тогда почему я не спешил воспользоваться ситуацией? Почему вместо этого, не отрываясь уставился в черные глаза, что я там попытался разглядеть? Кто бы знал, но вот Том что-то, наверное, увидел в моём лице. — Глупый мальчишка, — прошипел он, прежде чем притянуть меня ближе и поцеловать.