Алая Роза Конохи

Растерявшись от столь неожиданной чести, клан решил переселить Мито и Умари в более просторный и удобный дом, не возвратив, впрочем, отнятого имущества. Женщины стали смотреть на Мито и Умари по-другому. Теперь в их глазах принцесса читала негодование и зависть. Девушку лишили возможности свободно прогуливаться среди полей и носить штаны. Запертая у себя в покоях, принцесса должна была терпеть все ухищрения, необходимые, дабы вновь отбелить потемневшую на солнце кожу. По прошествию двух лет после разговора за чашкой чаю Мито смутно помнила черты виденного тогда лица Буцумы. Но голос его все еще звучал у нее в голове. И эти торжественные звуки, подобно волшебной лестнице, призывали ее воображение подняться в мир недосягаемых высот. Умари очень волновалась за дочь. Она хорошо понимала, что предложение стать советником при главе клана — всего лишь предлог, и что на самом деле Буцума таким образом хочет узнать, подходит ли Мито в жены его старшему сыну. Поэтому женщина рассказывала дочери о клане Сенджу все то, что знала: об именах главы клана, его сыновей, других важных членов клана; традициях и обычаях клана. Вскоре прибыли облаченные в темно-красные доспехи посланники клана Сенджу. Глава их, пожилой мужчина с длинной седой бородой осмотрел дом, рассказал, как должна проходить церемония, уточнив ее правила. * * * Лето прошло, потом красные листья тутовых деревьев совсем потемнели. Близился день отъезда Мито. Умари, не жалея ее ушей, отчаянно пыталась вдолбить последние предупреждения. Она не отходила от дочери ни на шаг, но та не особо слушала. Она уже полностью отрешилась от всего, и страстное желание покинуть деревню сделало ее бесчувственной к страданиям близких. От Буцумы прискакал отряд воинов с посланным им для принцессы подарками, (а как поняла Умари, приданым): большими отрезами шелка, бархата, парчи, прекрасными драгоценностями, книгами и веерами. После их отъезда Мито долго гуляла по деревне. В замкнутом стенами пространстве особенно громко слышалось пение сверчков и цикад. Девушка испытывала жалость к этим вросшим в землю домам — ей не терпелось уехать. Как-то утром, с первыми лучами рассвета, на горизонте вновь появился отряд всадников с гербами клана Сенджу. Пять сотен членов клана встретили их, опустившись на колени. Посланник вышел из кареты, проследовал во двор и, поднявшись на крыльцо, развернул свиток: — Единственная дочь Ашины Узумаки, как отпрыск почтенного клана, с малых лет достигла надлежащие обряды, что наделило ее спокойствием и невозмутимостью. Согласно древним законам великий клан Сенджу отдает должное оным заслугам, призвав дочь Ашины Узумаки стать советником главы нашего клана. Примите же волю господина, безграничной славы и вечного света! — от таких слов сердце Мито так и подскочило от гордости. После назначения советником при самом Буцуме Сенджу, она далеко обошла обоих братьев и заняла более высокое положение в обществе. Мать обливалась слезами. Чтобы утешить ее в эту минуту печали, Мито обняла ее и сказала слова, давно кипевшие у нее в сердце: — Матушка, мой отъезд — единственная наша возможность преуспеть. Верьте в мою судьбу и не плачьте! Слёзы — это оружие слабых, утешение — сильных. * * * Однажды утром среди облаков появилась одна из главных деревень Страны Огня — Хикари. Озаренные солнцем её стены с укрепленными постами для воинов и сторожевыми башнями казались небесным венцом. У ворот собралась толпа, одетые в цвета клана — зелёный и коричневый — люди выглядели, словно живые деревья. Под высокими клёнами жевали или подремывали лошади и волы. Ожидая разрешения на въезд, люди ели и торговались между собой. Карета Мито и ее сопровождающие под шум голосов минули толпу и углубились в длинный ход, прорезанный в стене. А потом принцессу захлестнул шум многолюдной улицы. Протяжные голоса торговцев, стук лошадиных копыт, шум строительных работ, перезвон колокольчиков — все это сливалось в единую песнь. Сквозь занавесь на окошках девушка видела, как все вокруг переливается и сияет. Движение и толкотня. Она буквально пожирала глазами лошадей в великолепных сбруях, мрачных всадников в тяжелых латах, монахов, одетых в лохмотья, лотки торговок с горками всякой всячины. Тут даже деревья звенели, трепеща листвой. Мито стискивала в кулаке кошелечек с прядью волос матери. Утешали принцессу только язвительные мысли о тетках и их дочерях: ни одна и носа не высовывала из своей деревни! Но все-таки девочка думала о маме, оставившей все это великолепие и сейчас страдающую в одиночестве. Тогда девушка и поклялась себе предложить ей лучшую долю. * * * В глубине улицы красная стена вытянулась прямой линией, а потом рассыпалась каскадом горных пиков. Проехав вдоль глубокого рва, сопровождавшие принцессу воины остановились у ворот. Внутрь въехали только кареты. Еще немного — и все, кроме Мито, тоже застыли. Женщины подняли дверцу, и девушка увидела широкую, вымощенную кирпичом дорогу среди леса. Ноздри защекотал восхитительный аромат. Шумы и шорохи мира исчезли, и Узумаки окружила спокойная тишина. Она слышала, как стучит ее сердце. Насколько же грубым, неуместным показался ей этот звук! Служанки почтительно поклонились Мито. Поднеся серебряную плошку, кувшин и мягкие полотенца, они предложили ей омыть с дороги руки и лицо, а потом сесть на носилки. На них девушка пересекла лес, потом опять стены и ворота. Все глубже проникая в пределы земли, Мито стала различать поначалу едва уловимые звуки: шепот листвы, переливы мелодии флейты, журчание ручья. У ворот в форме луны принцессу попросили встать и перейти в павильон. Узумаки села посреди украшенной росписями комнаты и стала ждать, разглядывая в открытый дверной проем тихий дворик и камни, оплетенные плющом с красными плодами. Три девушки медленно, опустив головы, прошествовали вдоль крытого перехода и, поднявшись на крыльцо, переступили порог. Они принесли мыло, полотенца, стеклянную и глиняную посуду. Мито еще раз заставили умыться и прополоскать рот. Не успел стихнуть шелест шелка их одежд, как появились еще три девушки. Эти расставили на полу низкие столики со множеством небольших тарелок и блюд. А один столик накрыли с таким расчетом, что трапезничать Мито предстояло одной. Дома жадно заглатывать любую пищу было огромным удовольствием. Но тут, взглянув на безукоризненно воспитанных служанок, Узумаки побоялась, что они станут высмеивать ее грубые замашки, а потому съела всего несколько кусочков того-сего. Служанки принесли бронзовую ванну в форме лилии, понизу украшенной листьями. В воду добавили розовое масло. Две служанки мылили принцессу, терли, ополаскивали и вытирали, причем все это — без единого лишнего движения, что свидетельствовало о большом опыте. Затем в сопровождении целой толпы девушек вошла пожилая женщина в дорогом бархатном одеянии и с причудливой прической. Она строго взглянула на уже одетую девушку и сказала: — Кин, я как сказала ее одеть?! Она теперь советник Буцумы — самы! Переодеть ее немедленно! Выдать ей облегченные латы и мужскую одежду! Бегом! — Да, Джун — сама! — и совсем молоденькая девчушка убежала. Спустя пять минут она принесла кроваво-красные латы, как у всех воинов, но с небольшим дополнением: спину украшал знак клана Узумаки. — Как переоденете, отведите Мито-сан к Буцуме — сама. Он желает видеть ее. Сердце Мито снова забилось в быстром темпе. «Я не могу подвести Буцума — сама. Ведь он доверил мне такую серьезную должность!» — подумала принцесса. Служанки раздели девушку, надели на нее мужские штаны, черные сандалии и черную кофту, а после вогрузили латы. Мито тихо охнула. Они были достаточно тяжелыми и давили на плечи, но принцесса взяла волю в кулак и выпрямилась. Затем служанки заплели длинные волосы Мито в два колоска и оглядели принцессу. — Вы готовы, Мито-сама. Девушке было очень приятно слышать суффикс «сама» со своим именем, ведь к ней уже давно никто так не обращался. — Благодарю. «Вы прекрасны, Мито-сама. Теперь я понимаю, почему Буцума-сама выбрал вас в жены Хашираме-сама.» — подумала Кин. Подготовив принцессу к встрече с господином, служанки повели ее к нему. По пути им несколько раз встречались группы слуг с желтыми и сиреневыми фонарями. Но, не считая шороха шагов и одежд, стояла полная тишина. Повсюду девушка видела сады и беседки. На земле уже сгущался сумрак, а небо над головой было цвета аметиста. Мито подумала о маме и о ее убогом жилище. Там, в деревне, уже начали собирать урожай. Сейчас под старым кипарисом женщины гуляют и играют с детьми, мужчины пьют саке, а двоюродный дед рассказывает истории о призраках. Мито стало жаль мать, и ее сердце сжалось от страха за нее. «Нужно будет обязательно написать ей письмо.» — подумала принцесса. * * * Мито шла за служанками по мягко освещенному коридору. Все убранство поместья поражало своим изяществом и красотой. Девушке, привыкшей к размерам деревенских жилищ, пришлось перестраиваться, приноравливаясь к восприятию чрезмерного. — Мито-сама, мы пришли. Буцума-сама ждет вас. — и, поклонившись ей в ноги, служанки ушли. Принцесса стояла перед тяжелыми дубовыми дверьми и чувствовала, как ее сердце бешено стучит, а ноги подкашиваются. Но, взяв себя в руки, Мито решительно вошла в кабинет главы клана. * * * — Добрый вечер, Мито-химе. Прошу извинить меня за позднее приглашение. — Ничего. — ответила принцесса и ужаснулась: неужели она такая пугливая? Пристыдив себя за это, девушка решительно подняла глаза на Буцуму и постаралась как можно храбрее посмотрела на него. — Вот теперь я узнаю настоящую Мито Узумаки, достойную дочь своего отца. Мито улыбнулась. — Я рада, что вы уважаете моего отца, Буцума-сама. — Сейчас речь не о твоем отце. Я хочу поговорить о тебе и твоих способностях. Теперь ты являешься советником при моей особе. Но сначала ты должна пройти испытания. Я знаю, что твой отец научил тебя многим техникам клана Узумаки. Я хочу, чтобы продемонстрировала мне их. — Конечно, Буцума-сама. Быстро сложив печати Змея, Тигр и Собака, девушка положила руку на пол и прошептала название техники. — Техника Печати: Перемещение! И Мито исчезла. Буцума резко встал с кресла и, нахмурившись, огляделся. Он знал о подобной печати, но ни разу не видел, как ее используют. — Буцума-сама! — услышал Сенджу громкий голос Мито. Она стояла на крыше особняка. Мужчина вышел на улицу и, взглянув наверх, уважительно присвистнул. — Блистательно, Мито-химе! А можете еще что-нибудь показать? — Покажу. — лукаво ответила Мито и, сложив печати Обезьяна, Дракон, Птица и Бык, сказала: — Техника Печати: Исчезновение. — и Мито пропала с глаз Буцумы. Она не показывалась пять минут. Мужчина уже начал терять терпение и крикнул: — Мито-химе, можете показываться! И принцесса отменила технику. Девушка оказалась сидящей на земле буквально в пяти шагах от главы клана. — Теперь я доказала, что достойна своего места? — Еще нет. Сейчас будет последнее испытание. Вы должны будете сразиться с моим старшим сыном, Хаширамой.