Алая Роза Конохи

Но, как бы ни старались, молитвы не могли усмирить ненависть Мито. Желание отомстить, подобно яду, всё глубже проникало в сердце принцессы. И вот однажды гнев её вырвался на свободу. Ичи, сын одного из родичей семьи, крепкий и нахальный подросток, возглавлял стайку юнцов, болтавшихся по деревне. При виде Мито они начинали кривляться, передразнивая ее голос, походку, — в общем, все, что было им непривычно. Как правило, принцесса, не замечая их вызывающего поведения, просто отводила глаза. В тот день Узумаки пересекала узкую улочку, как вдруг из-за деревьев выскочили ее враги. — Замарашка! — хором вопили они.— Незаконнорожденная! От таких слов кровь застучала у нее в висках, пальцы сами сжались в кулаки, а ногти впились в ещё нежную кожу. — Мои дед и дядя с материнской стороны были советниками даймё. — остановившись, бросила Мито. — А моя мать — родственница даймё Страны Водоворота. Мы благородны и знатны, а вот вы — простолюдины, голодранцы босоногие, псы безродные! — Материнская родня не считается! — возразил Ичи. — Да за кого ты себя принимаешь?! Ты такая же простолюдинка, как и мы. Простолюдинка! — Простолюдинка! Простолюдинка! Лягушка вообразила, что она лошадь. Тужилась… тужилась… и лопнула! С детства принцесса привыкла отождествлять свое положение в обществе с материнским, поскольку Умари неустанно рассказывала о могуществе клана Янь. Эти рассказы преисполняли Мито гордости, и слышать, как всякие ничтожества кричат ей «простолюдинка», было невыносимым оскорблением. Не желая больше сдерживаться, Мито бросилась на Ичи. Хорошенько стукнув головой в живот, девочка опрокинула его навзничь. Во всей деревне еще никто из детей не осмеливался задеть главаря, прославившегося своей силой. Удивленные мальчишки отступили, и Мито упала на землю вместе со своим противником. Отойдя от первого потрясения, Ичи принялся бить принцессу кулаками. Но она, как ни странно, не чувствовала боли, а кричала и дралась, не забывая пускать в ход ногти и зубы. Нащупав в траве большой камень, она схватила его и обрушила на голову парня, а после грозно глянула на всех остальных ребят. Те со страхом смотрели на неё, а затем, крича, разбежались кто куда. Гордо подняв голову, девочка отправилась домой, где всё рассказала маме. Та не стала её отчитывать, лишь вымыла и перевязала ей раны. Укладываясь в постель, Мито рискнула задать ей вопрос: — Матушка, Ичи только что заявил, что ваша кровь ничего не стоит. Важно лишь происхождение отцовского клана. Действительно ли я простолюдинка, как все мои здешние родичи? Умари немного подумала. — Когда-то у даймё древней династии Дин было много сыновей. — наконец молвила она. — Линии руки его второго сына составляли благородный и величественный иероглиф «воин». Во время раздела земель отец отдал ему область Узу, каковое имя и носят все потомки. Ныне и царство, и дворцы исчезли. И новые люди пришли на илистые земли. Твое происхождение стало тайной, неведомой деревенским жителям. Правда, в «Книге Имен» Узу указано как малое имя, но не забывай, что корни твоего клана уходят в незапамятную древность. * * * В наказание Совет клана решил заточить Мито. На кладбище стояла обшарпанная беседка. Старик-сторож просовывал девочке еду сквозь маленькое окошко, а все остальное время она проводила в обществе крыс, блох и тараканов. Днем принцесса дремала, закинув руки за голову. Тишина кладбища оглушала куда сильнее, чем грохот волн горной реки. А когда солнце уходило с небосвода, ветер принимался жалобно стонать. Мито слышала чьи-то шаги, потрескивание, чей-то шепот у стен. Смежив веки, Мито видела яркие фигуры, трепещущие в воздухе языки пламени, каких-то созданий в белом. А открыв глаза, различала в темноте призраков. Они пытались задушить ее, утянуть в вечный мрак, и Мито отгоняла их, размахивая метлой. Выйдя из беседки, девочка три месяца тайно копила отраву для крыс, а когда набралось необходимое количество, побежала на конюшню. Через несколько дней конь, подаренный Буцумой, издох. Старший брат Мито обвинил в этом конюха, и тот, боясь, как бы его не казнили, сбежал. А члены клана еще долго печалились о потере. «Это был прекрасный скакун», — вздыхали они. * * * Пяти ночей на Кладбище Предков хватило, чтобы внушить почтение всем детям деревни. Ичи не скрывал своего восторга. Отныне вся стая разбойников превратилась в сопровождающих и слуг принцессы. Настал шестнадцатый год жизни Мито. Она достигла поры служения супруге Ками-сама, Инари. По утрам, босая и, даже не взяв с собой лестницу, девушка взбиралась на тутовые деревья и собирала для шелковичных червей самые нежные листочки. Сидя на верхушке дерева, она чувствовала, как его корни убегают в толщу земли, и видела, как узловатые руки-ветви обнимают солнце. Пышная листва нашептывала о тайнах невидимого царства. Иногда во вспышке света Мито замечала край лавандового платья или светло-зеленого покрывала. Работницы говорили, что это служанки богини проверяют, хорошо ли они трудятся. На полях уже тянулись к небу ростки пшеницы, маиса, сахарного тростника. Вскоре они окружили всю деревню. В полдень, когда взрослые отдыхали, прикрыв голову соломенной шляпой, Мито бегала в этом океане зеленых волн, играя в войну с парнями клана. А с наступлением сумерек принцесса садилась у ворот и наблюдала, как облака окрашиваются в самые необычные и яркие цвета. Сойдутся несколько тучек вместе — и можно было увидеть лица, горы, озера с плавающими по ним лодками. Иногда даже удавалось разглядеть дворцы с хрустальной крышей, золотыми колоннами и ступеньками из серебра. * * * Глубокий траур закончился. После обряда ношения уложенных на затылке волос Мито покорилась тому, чтобы испытать уготованную всякой женщине судьбу. Клан начал вести переговоры с несколькими местными семьями. Но смерть отца снизила стоимость принцессы, да и выделенное братьями приданое было весьма скудным. А потому подобный союз заинтересовал лишь немногих мелких землевладельцев. Умари отвергала таких женихов. Спеша сбыть девушку с рук, Совет решил обойтись без ее согласия. Тут всегда уступчивая леди клана потеряла свойственную ей невозмутимость. Она приказала собирать вещи и решила уехать в деревню Страны Огня, где жил клан Сенджу, — Хикари, но родичи отобрали остатки имущества и повозки. Мито наблюдала за этим столкновением так отрешенно, словно оно ее совершенно не касалось. Вопреки всему, брак не пугал Мито. С того дня как из отчего дома уехала её соседка, девушка поняла, что это изгнание из дома — неизбежный удел любой женщины. Она выйдет замуж за карлика, за сумасшедшего, за старика, и все равно для нее радость — уехать из этой деревни. Упрямство матери вызывало у принцессы лишь жалость, ведь девушка понимала, что мужчины клана все равно сумеют навязать ей свою волю. Порой, устав от этих смешных препирательств, Мито думала, что проще всего было бы устроить пожар на чердаках ветреной ночью. Деревня сгорит, и можно будет покончить с этим мирком. И вот, в такое же заурядное утро, как и все прочие, когда Мито раздавала тутовые листья шелковичным червям, в деревню прискакал гонец и вручил главе клана письмо. Пока девушка подметала, старик развернул и прочел свиток. Потом принцесса в самом мечтательном настроении стала бродить по лесу, слушая прелестное пение птиц. А тем временем глава клана явился к Умари и показал ей полученную тайную бумагу, прочитав которую, женщина словно помолодела на десять лет, настолько новость обрадовала её. По возвращении Мито обнаружила, что в деревне воцарилась необычная тишина. Дети наблюдали за нею из-за каждой двери. Мужчины, собравшись в столовой, за что-то пили. Женщины, сидевшие вокруг Умари, приветственно улыбнулись принцессе. Мать объявила новость: глава клана Сенджу, Буцума, похвально отзывается о принцессе Мито и приглашает ее стать его советником и жить при его доме.