Алая Роза Конохи

Через полтора часа процессия подъехала к поместью. Там их встречали Хаширама и Тобирама. — Отец. — братья поклонились Буцуме. — Вы смогли хоть что-нибудь узнать? Хотя, нет. Не отвечайте. Давайте пройдем ко мне в кабинет, там поговорим. Мито-химе, — обратился он к девушке. — вы идете с нами. — Да, Буцума-сама. — едва слышно ответила принцесса. — И еще. Иоши-сан. — позвал распорядителя слуг Буцума. — Да, господин? — Привяжите Юджиро к столбу позади двора и приставьте к нему надежную стражу. Пусть не спускают с него глаз. И еще. Начинайте готовиться к похоронам госпожи Узумаки. — Да, господин. — поклонившись, распорядитель ушел. — А теперь пройдем в мой кабинет. * * * — Рассказывай, Тобирама, что ты узнал? — спросил Сенджу после того, как все расселись по своим местам. — Во — первых, я подтверждаю то, что Умари-саму убили. Ее отравили. — И чем же ее отравили? — Мышьяком. Явный симптом отравления мышьяком — запах чеснока изо рта. От нее буквально разило им. — Как ты думаешь, где он мог его достать? — Отец, могу я сказать? — вмешался в разговор Хаширама. — Да, говори. — Примерно в час ночи я видел, как Юджиро встречался с каким-то мужчиной. Тот передал ему небольшой пузырек с каким-то порошком. — А ты смог рассмотреть мужчину? — Он был высоким, примерно с меня ростом, с длинными черными волосами, завязанными в хвост. — А во что он был одет? — В черное кимоно и хаори. И еще, кажется, у него на голове была шапочка с кисточкой. — Так обычно одеваются аптекари. — заметил Тобирама. — Но в Хикари много людей! Где мы его найдем? — Не переживайте, сыновья. Мои люди отыщут этого аптекаря. Внезапно Мито встала с кресла и молча направилась к двери. — Мито-химе, куда вы? — окликнул ее Хаширама. — Я и без вас знаю, кто убил мою мать. Мне неважно, кто передал ему яд. Главное, что я знаю, кто его использовал. Я хочу наказать Юджиро и достойно провести похороны моей матери. Это единственное, что мне нужно сейчас. — и, не дав никому ничего сказать, принцесса вышла из кабинета. — Что за упрямая девчонка?! Я сказал ей, что мы накажем преступника, как только докажем его вину! Нельзя убивать человека просто так! — А я понимаю ее, отец. — ответил Хаширама. — Когда умерла мама, я тоже злился. Я ненавидел всех. Я молил Ками-сама, чтобы он вернул маму обратно. Сейчас у Мито-химе такое же состояние. Поэтому не ругай ее, отец. Умари-сама была для Мито-химе самым близким человеком, поэтому ей сейчас тяжело и больно. Не нужно вмешиваться. Пусть накажет Юджиро, может, ей станет легче. * * * Мито быстрыми шагами приближалась к Юджиро. Рядом с ним стояла стража, которая внимательно следила за ним. — Он что-нибудь просил? — бросила она. — Да. Ему хотелось пить и есть. — Вы исполнили его просьбу? — Мы ему дали кружку воды и полкуска черствого хлеба. — Ладно. Хотя ему вообще не надо было ничего давать. Принцесса присела на корточки рядом с убийцей и сказала: — Твоя вина доказана, Юджиро. Это ты убил мою маму. Хаширама-сама видел, как яд тебе передал какой-то мужчина. — И что? Он мог перепутать или солгать. — Он не врал. Я отлично чувствую ложь. А еще страх. И он сейчас прочно сидит у тебя в сердце и мыслях. Тебе было страшно, когда я привела тебя на место казни. Тогда и открылась твоя истинная сущность. Ты — трусливый подонок! Тебе не хватило смелости высказать свое недовольство мне в лицо. И тогда ты пошел на гадство. Исподтишка убил мою мать, пользуясь ее слабостью. Я ненавижу тебя! Ты мне противен! В этот момент к Мито вышли Буцума, Хаширама и Тобирама. — Буцума-сама, я сказала ему, что хотела. Его вина доказана. Необходимо приступать к казни. Глава клана кивнул, и стража тут же схватила Юджиро. — Отвезти его на поле Юби. Также возьмите с собой четырех коней. Они нужны будут для четвертования. Юджиро, услышав данный приговор, начал вырываться и кричать дурным голосом: — Нет! Буцума-сама, не надо! Прошу вааас! — кричал он, когда его уже уводили к конюшне. — Я должна это видеть! — Нет, Мито-химе, это слишком для вас. Лучше готовьтесь к похоронам матери. Идите к Иоши-сану. Он занимается этим делом. Мито хотела возразить, но, посмотрев на Хашираму и увидев на его лице предупреждение, замолкла. — Да, Буцума-сама. — и, поклонившись, направилась туда, куда ушел Иоши-сан. — Почему ты не пустил ее на казнь? — спросил Тобирама. — Это нанесет ей психологическую травму. А я не хочу, чтобы мой советник была сумасшедшей. Ей и так хватило на годы вперед. Тобирама хотел еще что-то хотел сказать, но Буцума остановил его и проговорил: — Собирайтесь, поедем вершить суд над тем человеком, которому мы с Мито-химе доверяли и который предал нас. Стража запихала до сих пор сопротивляющегося Юджиро в крепкую деревянную повозку, закрыла все двери, а затем привела четырех лошадей для казни. Буцума, Хаширама и Тобирама сели на своих коней, стража — на своих, и вся процессия двинулась на поле Юби, где должна была состояться казнь. * * * Мито шла к Иоши-сану. Она понимала, что должна отдать последний долг своей матери, но в то же время ей до безумия хотелось посмотреть на мучения и смерть убийцы ее мамы. Но ослушаться главу клана она не посмела. Поэтому пришлось идти к распорядителю. Принцесса нашла старика в его комнате. Мужчина писал кому-то письмо. — Иоши-сан! — Ох, Мито-химе! Вы меня напугали! — Простите, пожалуйста. Это вас Буцума-сама назначил готовить похороны моей матери? — Да, Мито-сама. Я очень сожалею о вашей потере. Принцесса нахмурилась и опустила голову. Старик тут же замолк. — Простите, если я обидел вас. — Ничего. Иоши-сан, я хочу кое-что сказать. Моя мать была буддисткой. Поэтому я хочу, чтобы мы провели похороны по буддистским законам. — Я понял вас. * * * Буцума, Хаширама и Тобирама ехали на поле Юби. Стояла необычайно напряженная тишина, будто сама природа ждала развязки. Через два часа процессия была на месте. Повозка с Юджиро остановилась и стража вытащила оттуда измученного целителя. Тот уже еле стоял на ногах, и Хаширама решил немного подлечить его, чтобы тот не помер раньше времени. Подойдя к Юджиро, Хаширама пустил чакру исцеления по организму мужчины. Раны, нанесенные Мито, начали потихоньку затягиваться, а сердце стало биться чаще. — Теперь он готов. Стража! Готовьте коней! Воины подвели коней к убийце. Тот с ужасом взглянул на них и отполз назад, пытаясь спрятаться. — Мне это уже начинает надоедать! Кончайте с ним! Стража быстро и крепко привязала мужчину к хвостам лошадей. Юджиро закричал: — Прошу, Хаширама-сама, пощадите! Пожалуйста! — и мужчина зарыдал. Хаширама хотел было что-то сказать, но Буцума остановил его. — Ты должен уметь вершить справедливый суд над преступниками. Этот человек убил мать моей советницы. Мы дали ей обещание, и мы должны исполнить его. — Я понимаю, отец, но… — Ты не должен быть мягкосердечным к преступникам. Тебе следует быть холодным и равнодушным к ним. Ясно? — Да, отец. — Хорошо. Стража! Приступайте к казни! Один воин подошел к лошади с раскаленным железным прутом и коснулся им крупа животного. То заржало от боли и рванулось вперед. Юджиро заорал от боли. Его руку оторвало, и она упала на землю. Из жуткой раны хлынула кровь. Хаширама нахмурился и опустил голову, Тобирама прикрыл глаза и лишь Буцума с интересом смотрел на мучения целителя. — Дальше! — Да, господин. Юджиро больше не кричал: он потерял сознание от страшной боли. Стражник подошел ко второй лошади и коснулся ее горячим прутом. Животное жалобно заржало и рванулось вперед. Второй руки как ни бывало. — Отец, хватит! Эти раны уже не заживут и он умрет от потери крови. Оставь его! — Я согласен с вами. Стража, закругляйся. Бросьте его здесь! — Да, господин. * * * Мито плела гирлянды из белых пионов и хризантем. По буддистским традициям, в день похорон весь дом должен быть украшен белыми цветочными гирляндами, а окна завешены белыми шелковыми покрывалами. Этим сейчас занимался Иоши-сан и слуги. Принцесса заканчивала вторую, когда в дверь постучали. — Да. — Мито-сама, вас вызывает к себе Буцума-сама. — Иду. Положив гирлянды на кровать, девушка направилась в кабинет главы клана. — Мито-химе, проходите. — Вы выполнили обещание, данное мне? — Да. Вот доказательство. И глава клана вытащил из мешка голову Юджиро. Он думал, что Мито упадет в обморок или осядет в кресло, предложенное ей, но принцесса безо всякого волнения взглянула на мертвую голову и сказала: — Я благодарю вас, Буцума-сама. Вы исполнили мою просьбу, теперь я должна выполнить вашу. — Я еще не решил. Я хочу спросить. Что вы будете делать с головой убийцы? — Сожгу. Чтобы ничего мне не напоминало о нем. — Хорошо. Я заметил, что вы уже начали готовиться к похоронам. — Верно. Моя мать была буддисткой. Поэтому и обряд похорон будет буддистским. Я хочу, чтобы вы и ваша семья присутствовала на похоронах. — Мы будем там. — Спасибо вам, Хаши… Буцума-сама. Мито поклонилась и вышла из кабинета, а Буцума подумал: «Она хотела сказать имя моего старшего сына. Значит, она представляла его себе. Возможно, у нее появляется первая симпатия. Я хочу, чтобы Мито вошла в этот дом в качестве жены Хаширамы, и вошла добровольно.»