Алая Роза Конохи

По традициям, именно старший сын должен идти в храм и узнать, когда можно провести церемонию. Хаширама взял на себя такую обязанность. Поговорив с настоятелем храма, Сенджу выяснил благоприятную дату для похорон. 15 марта — день похорон. До этой даты оставалось три дня. За этот срок поместье было украшенно белоснежными гирляндами из пионов и хризантем, а окна были завешаны белыми шелковыми покрывалами. Все это делалось для того, чтобы оградить дом и его обитателей от плохой энергетики похорон. Затем был выполнен гроб. Он был вырезан из белого клена и дно его было выложенно особой белой бумагой «камидана — фудзи», чтобы защитить покойницу от злых духов. После этого нужно было провести омывание и переодевание умершей. Это взяла на себя Мито. Девушка тщательно омыла тело матери и переодела в дорогое черное кимоно с золотистыми цветами. Затем принцесса расчесала длинные мамины волосы и уложила их по бокам, нанесла искусный макияж. Оглядев маму, Мито поразилась: Умари будто воскресла из мертвых. Она выглядела так, будто вот-вот проснется и улыбнется дочери. Но, конечно, этого не произошло. Хаширама уложил Умари в гроб. Мито положила туда белое кимоно, сандалии и шесть монет, для того, чтобы пересечь реку Сандзу; также в гроб принцесса положила мамины любимые четки. Затем слуги установили гроб на алтарь. Голова Умари смотрела на запад, чтобы душа женщины смогла попасть в Западный Рай. * * * Настал день отпевания. Мито, Хаширама, Тобирама и Буцума одели черные кимоно и хаори. Свои длинные волосы принцесса собрала в целомудренную прическу, закрепив ее скромными шпильками с яшмой. Мито предупредила всех, чтобы они принесли четки «дзюдцу», так было принято по буддистским обычаям. На отпевании присутствовал весь клан Сенджу без исключения. Мито думала, пригласить ли родственников со стороны отца, но потом передумала. Они причинили ей и матери столько боли и страданий, что девушка хотела просто забыть о них. Алтарь был богато украшен золотом и драгоценными камнями, а также садовыми цветами. Рядом с гробом курились легкие благовония и горели свечи. Гости встали напротив алтаря на колени, сложив руки на груди, а приглашенный буддистский священник начал читать отрывок из Сутры. Во время молитвы Мито оказалась рядом с Хаширамой. Тот обеспокоенно посмотрел на принцессу, но та прошептала: — Я знаю, что там она обрела долгожданный покой, а для меня это — самое главное. Когда моей маме хорошо, то и мне хорошо. — а затем ее лицо озарила светлая улыбка, и девушка, прикоснувшись к плечу парня, сказала: — Не нужно за меня волноваться, господин Сенджу. Все будет хорошо. Я верю в это. После молитвы Мито и Хаширама отправились воскуривать ладан над умершей. — Мама, я верю, что ты сейчас в лучшем мире. Ты так об этом мечтала. И ты исполнила свое желание. Покойся с миром, мама. После воскуривания было принято держать ладан в течении минуты над гробом. Принцесса закрыла глаза и начала молиться, а Хаширама неожиданно для себя засмотрелся на нее, но затем одернул себя. Через час священник закончил читать Сутру и церемония закончилась. Каждый гость приподнес Мито деньги в качестве соболезнования. После официальной церемонии можно было остаться на ночную молитву, что Мито и сделала. Всю ночь принцесса молилась за благополучие и покой матери и отца на том свете. Она просила Ками-сама даровать родителям счастливую встречу и воссоединение. После долгого дня Мито сама не заметила, как уснула прямо на полу храма. Узумаки не знала, что Хаширама тоже не спал и ждал, когда она пройдет мимо его комнаты в свою. Но уже было три часа ночи, но ее не было. Хаширама заволновался за Мито и отправился в храм, чтобы забрать ее оттуда. Парень обнаружил ее лежащей на полу и мирно спящей. Сенджу улыбнулся такой милой картине. Поправив прядь, упавшую принцессе на лицо, Хаширама бережно взял ее на руки и понес в ее комнату. Ему не хотелось, чтобы она подумала о нем что плохое, мол, принес в свою комнату. А вдруг что-то похабное хотел сделать? Уложив ее на кровать, Сенджу улыбнулся и уже хотел уйти, как вдруг Мито пробормотала во сне: — Мама! Мамочка, вернись! Пожалуйста! — и ее глаз побежали слезы. Хаширама не мог смотреть на ее страдания, поэтому что-то потянуло его обнять ее, что он и сделал. Голова Мито легла на его грудь, а его тепло начало передаваться ей. Принцесса расслабилась и спокойно уснула. Заметив это, Хаширама аккуратно встал, уложил девушку и, накрыв ее одеялом, не выдержал и легонько коснулся губами ее губ. Совпадение или нет, но Мито в этот момент улыбнулась, но Сенджу этого не увидел, потому что он пулей вылетел из ее комнаты. * * * На следующий день начались похороны. Все снова одели черные одежды. Священник воскурил фимиам и принялся читать Сутру. После прочтения Мито должна была на похоронной табличке написать новое имя матери, дабы не тревожить ее покой, называя ее старым именем. Мито уже давно придумала имя. «Ты очень уважала и любила Будду. Так пусть же ты будешь его олицетворением. Твоим именем будет «Прекрасный цветок Будды» — Вы выбрали замечательное имя, Мито-сама. — похвалил ее Буцума. — Теперь вашей матери будет спокойно на том свете. — Моя мама очень любила и почитала Будду. Ее вера была сильна и несокрушима. Мне хочется верить, что с ней все будет хорошо. — Так и будет. После написания имени гости по одному начали подходить к гробу и возлагать белые лилии. Каждый держал в руках этот цветок, и вскоре все пространство вокруг умершей заполнилось нежно пахнущими лилиями. Последними подходили Мито и Хаширама. Девушка положила лилию на грудь матери и прошептала: — Мама, это был твой любимый цветок. Жаль, что эти цветы тебе подарили не при жизни, а после смерти. Принцесса прикоснулась к волосам женщины и поправила выбившуюся прядь. — Ты прекрасна, Цветок Будды. После возложения цветов гроб поместили в богато украшенную повозку, запряженную двумя вороными конями. Им предстояло отвезти умершую к погребальному костру, который поставили на поле Ками-самы. Там обычно проводили обояд кремации. Мито и семья Сенджу шли прямо за повозкой. Процессию сопровождали музыканты. Они исполняли печальную музыку. По буддистским обычаям, те женщины, что сопровождают гроб на кремацию, должны накинуть на голову черную вуаль. Принцесса помнила об этом, и поэтому, как только процессия тронулась, девушка надела вуаль. Путь на кремацию проходил в молчании, так было принято. Плакальщиц не стали приглашать, этого потребовала Мито. Она не хотела, чтобы ее маму в последний путь провожали полусумасшедшие люди. Через час процессия прибыла на поле Ками-самы. Там уже соорудили большой высокий костер. Слуги подняли гроб наверх костра. Весь клан Сенджу собрался вокруг костра. Для начала кремации нужно было, чтобы священник прочитал особую Сутру и благословил обряд. Священник, пожилой мужчина с длинной серебристой бородой и в монашеской рясе, чинно и степенно подошел к костру, зажег ладан и начал ходить вокруг него, читая Сутру. Все остальные стояли, держа руки на груди и молились за покой умершей. Мито снова стояла рядом с Хаширамой. Она недавно поняла, что кто-то принес ее в комнату. Ведь девушка четко помнила, что уснула на полу храма. «Но кто?» — думала принцесса, одновременно шепча молитву. — «Неужели господин Сенджу?» Мито украдкой взглянула на Хашираму. Он стоял, сложив руки на груди и шептал молитву. Его лицо было спокойным и умиротворенным. Узумаки улыбнулась про себя. «Какой же он, все-таки, красивый! Особенно, когда смеется или улыбается… Таааак, а ну, стоп, Мито! Чего ты несешь?! Еще не хватало в него влюбиться!» А тем временем священник закончил обход будущего костра и, подойдя к Мито, сказал: — Мито-сама, по буддистским обычаям, старший сын должен зажечь погребальный костер. Но так как у Умари-сама остались лишь вы, то именно вы должны разжечь костер. Вам должен помочь Хаширама-сама, ведь женщине запрещено одной прикасаться к погребальному костру. — Конечно, господин. — Вот ваш факел. Идите. Мито крепко сжала одной рукой рукоятку горящего факела, а вторая ее рука покоилась в руке Хаширамы. — Прощай, Цветок Будды, моя любимая мама. — прошептала принцесса и по ее щекам побежали слезы. — Я люблю тебя, матушка. И Мито вместе с Хаширамой прикоснулась огнем к дровам. Те мгновенно вспыхнули и обняли дерево и тело Умари. Принцесса и наследник клана отошли к Буцуме и Тобираме. Хаширама позволил себе приобнять Мито. Та не возражала и, прижавшись к парню, заплакала. Слезы, до сих пор успешно сдерживаемые, полились потоком. Костер горел полтора часа. Затем священник подошел к Мито и сказал: — Хаширама — сама, скажите Мито-сама, что пора проводить обряд собирания праха. — Мито-химе, вы слышали? — Да, господин Сенджу. Хаширама видел, что Мито плохо, поэтому он взял ее под руку и аккуратно подвел к кострищу. Священник подошел к принцессе и наследнику и поставил перед ними фарфоровую урну, украшенную узорами в виде павлинов. Взяв большие палочки, Мито и Хаширама начали складывать кости в урну. Сначала они положили кости ног, затем подъязычную кость, и в конце кости черепа. Уложив все кости, Мито взяла урну в руки и передала ее священнику на ночное хранение. Утром ее предстояло поставить в семейный склеп. Принцесса планировала отвезти урну с прахом и костями матери к отцу и поставить ее к нему в склеп. * * * Рано утром Мито начала собираться в дорогу, чтобы отвезти прах матери к отцу. Надев черное кимоно и хаори, принцесса пошла к священнику и забрала урну. Затем девушка бережно завернула урну в теплую ткань и поставила ее в холщовый мешок. Написав письмо, адресованное Хашираме, Узумаки взяла одноместную повозку, поставила туда урну, запрягла коня и поехала в родную деревню отца. Все это было проделано быстро и тихо, поэтому никто не заметил отъезда принцессы. Мито сделала это потому, что не хотела, чтобы с ней кто-то ехал. Ей хотелось побыть одной, наедине со своими мыслями. * * * Хаширама проснулся через два часа после отъезда Мито. По уже устоявшейся привычке, парень направился в комнату принцессы, чтобы пожелать ей доброго утра. Но, зайдя в ее комнату, он никого не обнаружил. Зато наследник нашёл записку. «Господин Сенджу, простите, что я уехала, не предупредив вас. Мне нужно было уехать для того, чтобы доставить урну с прахом моей матери в склеп отца. Она еще при жизни настаивала на этом, и я исполняю ее волю. Я приеду через пять дней. За два дня доберусь до деревни, день побуду там, а еще через два дня уже буду в поместье. Не волнуйтесь за меня. При случае я смогу себя защитить. Вы знаете это.» Хаширама швырнул письмо на пол и, нахмурившись, выругался на принцессу. Но это была не просто злость, в наследнике говорил страх за Мито. Недавно из тюрьмы Киофу, находящуюся на границе Страны Водоворота и Огня, сбежал весьма опасный преступник