Алая Роза Конохи

После визита дайме на следующий день Мадара и Хаширама вновь отправились на тот самый холм. Там было спокойно и тихо, самое подходящее место, чтобы подумать и поговорить вдали от всех. Хаширама сидел на краю обрыва, свесив ноги и глядя вдаль. После пары минут молчания Хаширама улыбнулся и сказал задумчиво: — Помнишь, как мы приходили сюда в детстве? Как мечтали… Внизу виднеется отстроенная деревня. За ней простирает владения густой дремучий лес, полный живности. Острые пики гор пронзают чистое лазурное небо, солнце приятно греет тело, весело щебечут птицы и душа, смотря на все это, радуется. Сзади подходит Учиха. Его шаг бесшумен и мягок, как у кота, хотя телосложение у него крепкое, да и весом он нелегок. — Да… — как в детстве бросает Мадара. Немногословный, сдержанный до поры до времени. Он может вспыхнуть как костер в любой момент. Губы растягиваются в улыбку. Между ними грустная история, горы трупов и реки крови. Но вместе они смогут все это преодолеть и затем забыть. Хаширама исподволь наблюдает за Учихой. Тот стоит ровно под легкими порывами ветерка, кружащего в воздухе листву. Не двигается. Лицо похоже на безжизненную маску. Взор бесстрастно бродит по округе, не на чем не останавливается, словно не замечает. Холодно. От Мадары веет студеным холодом и это тревожит. Несложно догадаться, с чем это связано. Недавно исполнился год со смерти Изуны. Он был Мадаре не просто братом, а самым любимым и дорогим человеком на всем белом свете. Хаширама сглатывает ком. По телу ползут неприятные мурашки, когда в воображении проносятся мрачные картины. Каково бы ему было, если бы умер Тобирама? Наверное так же, как и Мадара. Хотя он молодец, держится. До сих пор еще не тронул Тобираму, хотя все еще сильно напрягается и злится в его присуствии. Неожиданно Учиха тяжело вздыхает и глухим голосом начинает говорить: — Мне недавно приснился Изуна. Знаешь, он был таким расстроенным, при жизни он так не выглядел. И у него не было глаз, лишь пустые глазницы смотрели на меня. Я подошел к нему и спросил: «Что с тобой, Изуна? Что тебя опечалило?» А он мне говорит: « Ты предал меня, брат. Ты обещал, что не будешь связываться с Сенджу, и я поверил тебе. А ты нарушил свое слово.» Я ответил ему: «Это была вынужденная тема, брат. После твоей смерти мне было очень тяжело и горько, поэтому я развязал чуть ли не войну между кланами. Уже дошло до того, что я в порыве ярости убил посла от Сенджу. Это стало последней каплей. Мы встретились с Хаширамой и сразились. Хаширама убедил меня в том, что наша бойня ни к чему хорошему не приведет и предложил заключить мир. Мы спросили у своих кланов и они ответили согласием. Понимаешь? Все мы устали от этого. Отец согласился бы с нами, если бы увидел, что происходило. Мы построили деревню, о которой так мечтали, и теперь наши кланы живут в мире и покое.» А Изуна лишь нахмурился и сказал: «Даже если вы сумели заключить мир и построить деревню своей мечты, это все ненадолго. Все разрушится и падет.» Услышав эти слова, Хаширама нахмурился и уверенно заявил: — Ничего этого не будет. Наша деревня будет самой сильной. Она выдержит все. Мадара повернул голову к другу и меланхолично спросил: — Ты действительно так думаешь? — Да, я в этом абсолютно уверен! — А ведь раньше это было всего лишь детской мечтой… — печально глаголет Мадара. Ветер треплет его черные волосы, хлещет по щекам. Но он снова погрузился в какую-то прострацию и опять перестал замечать хоть что-то. — Знаешь, мне до последнего не верилось, что у нас получится. Скажу больше, я до сих пор удивлен нашим успехам. — Но это же замечательно! Мы смогли воплотить нашу мечту в реальность! — восклицает оживленно Хаширама. От поведения Мадары, его равнодушного тона ему стало не по себе. — Я на досуге подумал над твоим вопросом насчет того, кто возглавит нашу деревню. Но сначала я придумал название титул главы деревни. Это будет «Хокаге». Здорово, правда? Мадара молчит, сложив руки на груди. А затем без интереса спрашивает: — И что ты думаешь насчет этого? Хаширама опустил голову и закрыл глаза, а через пару минут молвил: — Дай подумать. Нам нужен умный, сильный, ответственный человек. Тот, кто умеет представлять свои интересы на передовой и перед всей страной… — отвечает он и пристально глядит Учихе в глаза. — Лучшей кандидатуры, чем ты, у меня нет. С бешено бьющимся сердцем Сенджу ждет реакции друга. Однако Мадара молчит, будто это не он совсем недавно требовал рассмотреть этот тему. В его взоре плещется пустота и Хаширама, не подумав, добавляет: — Пусть Изуна погиб, мне очень хочется, чтобы каждый житель Конохи стал твоей семьей. Чтобы ты заботился и присматривал за каждым, будто вы родные по крови. А потом сжимается и жалеет о своих словах, потому что Мадара отворачивается, прячется за трепещущими на ветру волосами. — Я даже своего родного брата не смог защитить. А ты говоришь такое… — Хватит уже этого пессимизма! — нервно восклицает Хаширама. Хочется рвануть ближе, по дружески обнять и уничтожить эту боль и горечь. Но перед ним Мадара. Он не поддастся. Не поймет. А может и разозлится. Потому ему остается лишь слово. — Ведь все же хорошо?! Наши кланы, наконец, объединились. Кроме того, к нам, похоже, хочет присоединиться клан Сарутоби… И это не предел. Запомни это! Деревня будет только расти! Мадара бросает на него растерянный взгляд и в груди у него теплеет. Однозначно, он только снаружи скован ледяной броней. Хаширама хитро улыбается. Его нужно расшевелить, заставить выбраться из оболочки, которой он покрылся, чтобы уберечься от боли, чтобы его глаза вновь засияли. Чтобы он снова начал любить и жить. — Мы же с тобой придумали название для деревни? — Давно уже. Забыл, что ли? — Да, прости. Напомни-ка. Учиха тяжело вздыхает, глядя на друга-раздолбая, и говорит: — Конохакагуре но Сато. Деревня, скрытая в Листве. — Мы, видимо, тогда пьяные были. Какое-то название слишком очевидное. Нет в нем величия, силы, что ли… План срабатывает мгновенно. Мадара тотчас разозлился и громко закричал: — Ага, а твой «Хокаге» прям верх гениальности! Хаширама скрывается за волосами и весело улыбается, вспоминая того шумного мальчишку, которым Мадара был раньше. Он всегда заводился с пол оборота. — И вообще, ты так и не научился справляться со своими приступами внезапной меланхолии… *** После разговора на холме Хаширама решил посвятить в него и Тобираму. Рассказав о своем решении, Хаширама стал ждать реакции брата. Тобирама несколько минут сидел молча, нахмурившись и глядя в одну точку. После этого он сказал: — Знаешь, на твоем месте я бы так не доверял Мадаре. Ты заставил его заключить с нами мир, а ведь он не желал этого. А теперь стоит вопрос о том, кто станет главой деревни. Это ведь не шутки, Хаширама, здесь нельзя легкомыслить, нужно все обдумать. Да и к тому же, что скажут люди? — А что они скажут? Народ любит Мадару так же, как и меня. Они не воспротивятся. — Брат, пойми, это же Учиха. У них в крови ложь и злоба. Ты же знаешь про их Проклятье Ненависти? Шаринган сводит их с ума, и они начинают презирать, а затем ненавидеть наш клан. Я изучал свитки, так уже было в течение нескольких поколений. И ты думаешь, Мадара не поддастся этому? — Нет! — уверенно заявил Хаширама. — Мадара другой. Он сильнее и умом и духом всех остальных. Он справится! — А разве он был таким холодным и безжалостным в детстве? — Нет. Он был замечательным: такой веселый, озорной, открытый. Гибель Изуны сломала его, ожесточила и озлобила. А сегодня еще к тому же год со дня смерти Изуны, и Мадара впал в меланхолию. Он не разговаривал со мной, даже не смотрел в мою сторону. Но я смог расшевелить его и он на минуту стал тем же мальчиком, каким был раньше. И я сообщил ему о своем решении. Он был озадачен, но по его глазам было видно, что он принял мое решение. — Хаши, я хочу кое-что предложить. Пусть решит народ, кто будет властвовать над ними. Это будет честно и беспристрастно. Что думаешь? Хаширама опустил голову и закрыл глаза, как делал всегда, когда размышлял о чем-то серьезном. Через пару напряженных минут он поднял глаза на брата и ответил: — Ты прав, Тобирама, пусть выбирает народ. Так будет лучше. *** Сразу же после разговора с братом Хаширама направился к Мадаре, чтобы сообщить ему о своем новом решении. Он зашел в квартал, где расположились Учихи, и, найдя дом Мадары, вошел туда. Учиха сидел в одиночестве с закрытыми глазами и, кажется, медитировал. Хаширама осторожно обошел его и сел напротив. Мадара внезапно спросил: — Что-то случилось? — Я поговорил с Тобирамой. — на этих словах губы Мадары от напряжения сжались в тонкую полоску. — Мы приняли решение. Пусть народ выберет себе главу. Это будет честно. Хаширама вглядывался в лицо друга. Сначала оно выражало злость, а сейчас ровным счетом ничего. «Неужели опять началось?» — обреченно подумал Сенджу. Но в этот момент Учиха произнес глуховатым голосом: — Я согласен с вашим решением. Пусть так и будет. — Спасибо тебе, друг! — радостно воскликнул Хаширама и обнял Мадару, не замечая, как скривилось его лицо. *** На следующий день Тобирама собрал жителей деревни на площади и рассказал им о своем предложении выбрать главу деревни путем голосования, а чтобы все было по-честному, Мито-сан наложит на бумагу особую печать, которая исключит возможность повторного голосования. Члены кланов положительно приняли план Тобирамы, и на следующий день провели голосование. Перед этим Мито сделала специальную бумагу, наложив на нее печать. Оба мужчины были спокойны за свое положение. Оба верили, что победят, и поэтому особо не волновались. Когда голосование прошло, сами Хаширама и Мадара были отправлены, чтобы подсчитать результаты. Вытряхнув из двух ящиков листочки, мужчины подсчитали у себя их количество и лица у обоих посерьезнели: у Хаширамы из — за того, что он понял, что выиграл и теперь Мадаре не быть Хокаге, а Учиха — из-за осознания своего проигрыша. Мито подошла к мужчинам, одной рукой ласково дотронулась до щеки Хаширамы, другой подбодряюще сжала руку Мадары и затем, повернувшись к людям, громко объявила: — Я благодарю вас за честное и правильное голосование! А теперь, когда результаты известны мне, я могу сообщить их вам. Первым Хокаге Конохакагуре но Сато становится… Хаширама Сенджу!