Алая Роза Конохи

Прошло два месяца…

На посту Хокаге Хашираме было тяжело, и он уставал. Мито видела это, поэтому сильно не лезла, а спокойно встречала мужа, грела ужин и кормила его, а затем мужчина целовал ее перед сном и тут же отрубался, а рано утром, еще до рассвета, просыпался и, даже не позавтракав, уходил. Опасаясь за психическое здоровье мужа, Мито обратилась за помощью к Мадаре, потому что Тобирама совсем недавно уехал с важной дипломатической миссией на долгое время. Учиха выслушал отчаявшуюся женщину и пообещал помочь, но утаил от Узумаки, каким способом он это сделает. И с того дня в жизнь Хаширамы пришли азартные игры и выпивка, причем каждую неделю. Мито уже сто раз пожалела, что попросила помощи у Учихи и поэтому каждый раз отыгрывалась не только на муже, но и на Мадаре. Вот и в этот раз друзья покинули бар лишь под утро. Двое мужчин направлялись к дому Сенджу. Хаширама, держаясь за Мадару, пытался идти уверенным шагом Хокаге. А его почти верный помощник во всех его начинаниях шел не очень уверенно и шатаясь из стороны в сторону. И вообще, они бы спокойно дошли, но Хаширама с пьяну решил, что в нем пропадает гениальный певец, и он запел, точнее, не запел, а завыл. Как он еще всю деревню на ноги не поднял, неизвестно, а вот Мито на этот вой и отборную брань Учихи вышла на крыльцо встречать поддатого мужа. — Любимая! Смотри, Мадара, а меня моя любимая жена встречает! — воскликнул Хаширама, а, заметив кочергу в руках жены, сразу же протрезвел и замолчал. — Ага, любимая, значит?! А что ж ты тогда свою жену оставил дома?! Взял бы с собой! Я ж смотрю, у вас там очень весело, а мне тоже повеселиться хочется! — Не, тебе туда не надо, там грязно, много пьяных мужиков, которые сразу же у тебе полезут. Я этого не допущу! — Пусть будет так. Тогда у меня другой вопрос. Какого хрена ты, как собачка, бегаешь за Учихой?! Зачем он тебе сдался? Нет, я, конечно, понимаю, он твой лучший друг, но нужно же знать меру! Зачем каждую неделю надираться?! — Во-первых, я не бегаю за ним, а во-вторых, я просто хочу поддержать его и помочь скрасить одиночество! — А я тебя, между прочим, не просил! Мне и так неплохо! — Мадаре что-то нужно от нас? Если нет, то пусть уходит! — Нет, он никуда не пойдет! — упрямо возразил Хаширама. — Он уйдет, причем сейчас же! — Нет! — Понятно. Сколько ты ему должен? — Принеси мой золотой браслет. — сказал Хаширама, удивленный тем, что на этот раз Мито так просто послушалась его, ведь в первые разы она кричала и один раз чуть не избила его. — Вот, — вскоре Мито снова появилась на пороге, протягивая Мадаре браслет. — А теперь, прошу, уходи. Хаши, заходи в дом. — поразительно, но Сенджу даже не возмущался. Когда он зашел в дом, Мито закрыла за ним и сложила руки на груди, обращаясь к Мадаре. — Знаешь, я уже сто раз успела пожалеть, что попросила твоей помощи. И сегодня был сто первый. Я не прогнала тебя пинками только из-за того, что знаю тебя уже достаточно давно и понимаю, что в глубине души ты не желаешь зла для Хаширамы и меня. А так, ты бы этого не избежал. И еще хочу добавить кое-что. Я прошу тебя ценить поддержку своего друга и поддерживать его в ответ. Это все. А теперь уходи. - и Мито закрыла дверь перед лицом Мадары. — Было «приятно» побеседовать. — проскрипел сквозь зубы Учиха и пошел прочь. *** Мадара, обуянный злостью, шел домой. Он думал об Узумаки. «И с каких это пор Узумаки начала мной командовать? И еще говорит мне, что я должен ценить поддержку Хаширамы! Сама меня попросила помочь ему, а теперь кричит! Нужно было тогда не давать Сенджу столько работать, вот и все! Знает же, если Хаширама чем-то увлечется, то его не оторвешь!» За своими размышлениями Мадара дошел до дома. На небе сияла полная луна, проливая свой серебряный свет на землю. Учиха садится на дзабутон и смотрит на небо и внезапно слышит голос Изуны, далекий и одновременно хорошо слышимый. — «И вот ты снова здесь, младший брат.» — «Да, я здесь. Пришел проведать тебя. Как я вижу, тебе нужен мой совет.» — "Мне не нужны ничьи советы! Уйди, прошу!» — «Ты мне ничего не сделаешь, брат. Я уже мертв. А вот я могу кое-что сделать для тебя. Помнишь наш разговор в замке дайме?» — «Ну, помню. И что?» — «А то, что минуту назад ты снова думал о Мито, только теперь ты злишься на нее. Почему? Она всего лишь сказала правду. Да и к тому же, она доверилась тебе, а ты обманул ее надежды. Опять.» — «Замолчи! Нужно было думать головой, вот и все! Она мне не нужна!» — зачем-то добавил Мадара. — «Может, и не нужна, но потом будет. Так что не зарекайся.» — Уйди, Изуна! — вслух крикнул Мадара и ударил по тонким фусума. Послышался хруст бумаги. Учиху это слегка отрезвило и он встал, чтобы уйти в дом, но затем снова поворачивается и восклицает: — Я — Учиха Мадара! И никто не имеет надо мной власти. НИКТО! Ни Изуна, ни Мито, ни чертов Хаширама! Прошло около месяца после разговоров Мадары с Мито и Изуной. Хаширама все пропадал на работе или с Мито, Тобирама все еще не приехал, а Мадара почти перестал видеть друга, и их посиделки сошли на нет. Они встречались лишь изредка, когда пересекались на улице. В дружбе Мадары и Хаширамы начался очередной период, когда они стали отдаляться друг от друга. Мадару все больше злила безграничная вера Хаширамы в то, что все можно решить мирным путем. Он был недоволен ни внешней политикой Хокаге, ни внутренней. У них были противоположные взгляды на методы управления Конохой. Они могли составить замечательный союз, научись они слушать и слышать друг друга, но оба оказались слишком уверенными в своих силах. Хаширама так же был недоволен методами, которыми действовал Мадара. Однажды случилось то, на что Сенджу уже не мог закрыть глаза и промолчать. Как-то раз Хаширама отправил Мадару на переговоры со Скрытым Камнем. Ооноки, встретивший его, предложил альянс Камня с Листом, но Учиха решительно отказал ему и заявил, что Камню в любом случае придется подчиниться Конохе, а когда Ооноки воспротивился этому решению, Мадара использовал Сусаноо, чтобы доказать свое преимущество над Скрытым Камнем, и победил Ооноки. Когда Хаширама узнал об этом, он вышел из себя и накричал на Учиху, но тот лишь ухмыльнулся и сказал, что Камень не достоин союза с Конохой. После этого случая Сенджу начал потихоньку отдалять Мадару от власти. *** Учиха был возмущен. Он понимал, что Хаширама пытается отстранить его от власти, и это бесило его. Разве и не вместе основали эту чёртову деревню? Разве это не была их общая мечта?! Мадара осознавал, что Хаширама опасается того, что он восстанет против власти Сенджу и снимет того с поста. Вот это еще сильнее злило мужчину. Учиха знал, что за эти три месяца клан стал ненавидеть его и все больше уважать и любить Хашираму за его хорошее правление. Мадара понимал, что скорее Учихи поддержат Сенджу, чем его самого. Они стали бояться и ненавидеть его после того, как он показал свою сущность в управлении делами Конохи. «Неужели я проиграл? Похоже, пора научиться играть в и-го.» *** Проходит еще две недели, и Мадара приходит к дому Сенджу. Уже скоро вечер, и поэтому Мито суетится у плиты, готовя ужин: рис, суп мисо, цукэмоно и сладости вагаси к чаю. Молодая женщина одета в простое светло-зеленое ханьфу с цветочным узором. Длинные волосы собраны в два пучка, заколотые длинными шпильками с яшмой. Мито напевает любимую мелодию, да к тому же, погружена в процесс готовки, поэтому не сразу слышит звон дверного колокольчика. Мадара видит, как, услышав его, Узумаки откладывает чашки и, улыбаясь, бежит открывать дверь. Улыбка сползает с ее губ, как только она видит Учиху. «Явно не меня ждала.» — подмечает Мадара. Пару секунд Мито смотрит на него, не отводя глаз, а затем, опомнившись, говорит спокойным тоном: — Хаширама еще не вернулся. Если хочешь, можешь подождать в доме. — помягче добавила женщина. — Благодарю. — отвечает мужчина и проходит в гостиную. Мадара никогда не был в доме Хаширамы, даже когда они уже построили деревню и Сенджу приглашал его к себе, Учиха отказался, сам не понимая, почему. Гостиная представляла из себя довольно уютное место: на полу лежал большой мягкий ковер, посередине стоял низкий деревянный столик, по обеим его сторонам расположились низкие диванчики со светло — бежевой обивкой, во всю стену были деревянные фусума, через которые можно было выйти на террасу, так же на стенах висели совместные фото Хаширамы и Мито, в углах стояли вазы с цветущими ветками вишни. С потолка свисали небольшие лампы, излучающие неяркий, но уютный свет. — Мило, мило. Кто обустраивал? — саркастично спросил Учиха, присаживаясь на диван. — Мадара, я пустила тебя сюда, чтобы ты подождал Хашираму, а не оценивал нашу гостиную. Так что, если что-то не нравится, можешь идти. Я тебя не держу. — А я смотрю, тебя мать не научила вежливости? — Научила, но только по отношению к таким же вежливым людям. Ладно, если хочешь, сиди, мне наплевать. — Вот и замечательно. Мито ушла в другую комнату и через несколько минут пришла переодетая в светло-кремовое ханьфу, подпоясанное такого же цвета поясом, которое открывало вид на шею и ключицы. Волосы Узумаки собрала в два небольших пучка, а остальные волосы остались распущенными и закрыли спину. На улице уже совсем стемнело и жители деревни зажгли фонари около своих домов, но у одного дома фонарь не был зажжен, ведь его обитатели не сходили с места и пристально смотрели друг на друга. Ужин уже давно остыл, а Хаширамы все еще не было дома. — Может, сыграем в и-го? — внезапно спрашивает Мадара, тем самым прервав напряженную тишину. Мито ничего не говорит и, грациозно встав, уходит в спальню, чтобы через минуту вернуться в гостиную с доской для игры, двумя мешочками с камнями и двумя чашами. — Может, скажешь, почему ты здесь? — они уже пятнадцать минут сидели и разыгрывали партию в и-го. Мадара был немного удивлен, но он начинал проигрывать Мито. — Поиграть захотелось… одному не очень -то интересно, — но Узумаки лишь покачала головой, давая понять, что не верит его словам. — Неужели даже ты, Мадара, нуждаешься в простом человеческом общении? — женщина сделала свой ход в игре. — Я почти выиграла. — пожав плечами, добавила она. — Нет. — ответил Учиха и с легкостью ушел от опасности проигрыша. — Хм. А я думала, это страшно, когда тебя боится и ненавидит родной клан, а единственный человек, который по-настоящему уважал тебя и ценил твою дружбу, начинает отдалять тебя от себя. Одиночество и злоба — вот твои настоящие враги, а не то, что ты напридумывал себе в голове. Ну что ж, я все-таки выиграла. — сказала Мито. Мадара только нахмурился, не найдя подходящего ответа. И только Узумаки хотела сказать еще что-то, дверь открылась, и в прихожую кое-как зашел, сильно уставший после долгого рабочего дня Хаширама. Но его усталость как рукой сняло, когда он увидел жену, и вот он уже обнимает ее. «Она действительно смогла прочесть меня? Нет! Она так же неразумна, как и Хаширама. Все на самом деле не так, я не страдаю от одиночества! Я просто пришел к Хокаге, чтобы поговорить насчет… ай, черт, она права!» — думал Учиха, через дверной проем глядя на сцену в коридоре. Это стало повторяться изо дня в день. Мадара примерно к шести вечера приходил к дому Сенджу. Мито уже не просто приглашала его в дом и они играли в и-го, она кормила его ужином и беседовала с ним на самые разные темы. Иногда, Мадара начинал задумываться, к кому он приходит, но всякий раз резко одергивал себя, убеждая себя, что это все из-за того, что проклятый Хаширама никогда не приходит домой вовремя. И вот, в деревне наступает вечер, а ноги Учихи уже сами ведут хозяина к дому Сенджу. Он проходит мимо людей, которые окидывают его ненавидящим взглядом, мимо кучи домишек, окна которых закрываются прямо перед его носом. Но ему все равно на это, ведь в Конохе есть дом, где его ждут, а до остальных ему нет никакого дела. Мадара уже давно заходит в дом Сенджу без звонка, но сегодня он неожиданно для себя останавливается на крыльце и ведет борьбу с собой. *** — Нет, я иду к Хашираме, а не к Узумаки! — успокаивает себя мужчина. Просто Мито уже ждет, сейчас она покормит его, ведь он ничего сегодня не ел, она уже достала и-го, вчера они еще не договорили… Нет! Ему надо не к ней. Он хочет поговорить с Хокаге. А до его прекрасной жены с сильным характером и взрывной натурой Мадаре нет дела. Он к ней равнодушен. И ему вообще не хочется ее увидеть. Как же противно врать самому себе… Нет, это просто плохая привычка, от которой необходимо срочно избавляться. Сегодня Учиха решил ждать Хашираму здесь, на вполне удобном крыльце. Мадара старается, как раньше, не думать о молодой Узумаки, которая сейчас в светлом кимоно суетится на кухне, садится прямо на пол и прислоняется к деревянной стене. Учиха стал придумывать предлог, чтобы войти в дом. "Например, я только вернулся в Коноху с дипломатической миссии. Противник оказался довольно интересным и ему даже удалось меня ранить." Нужно еще сделать эту рану, ведь не на какую миссию Учиха не ходил. Мадара достает карманный нож и вонзает его себе в правое плечо, затем резко вырывает его и стонет от острой жгучей боли. А еще несколько минут, и мужчина от потери крови проваливается в темноту. Из обморока Мадару вынули бережные прикосновения рук, пытающихся поднять его. Учиха открывает глаза, но в уличной темноте не сразу видит молодую женщину, которая силится его поднять. Заметив сверкающий в темноте Шаринган, она вздрагивает, но Мадара знает, что это страх не перед его силой, а перед его неожиданным пробуждением. — Домогаешься до меня, пока супруг на работе? — голос хриплый, слова даются с трудом. Вот ж дурак, засадил себе хорошо, даже слишком! — Ну знаешь, мне как-то не хочется, чтобы ты здесь сдох, а потом вонь от твоего трупа разнеслась по всему дому! — и Мито продолжила свои попытки поднять Учиху. В ответ Мадара лишь ухмыляется и пытается встать сам. Затёкшие конечности слушаются плохо, Мито вновь подхватывает его тело и тащит в дом. А все-таки правду говорил Хаширама, когда говорил про ее силу. И вот, Мадара уже сидит на диване в гостиной, рядом мазь, бинты, а Мито умело расшнуровывает красные щитки. Вскоре, вслед за ними идет коричневый оби, а дойдя до темно-синей мантии, которая успела пристать к ране в левом плече, Узумаки начинает аккуратно приподнимать ткань, стараясь причинить Учихе как можно меньше боли. «Откуда столько заботы ко мне? Я ж ведь могу подумать, что я не безразличен тебе.» — Нравится раздевать меня? — усмехается мужчина, смотря Мито в глаза. Она не отвечает и одним резким движением сдирает с него мантию. Черт, больно. Мито садится рядом на диван, поставив аптечку к себе на колени, и касается плеча Мадары. Чтобы женщине было удобнее, Учиха чуть поворачивается к ней. Несколько минут она промывает рану, потом начинает обрабатывать ее. Мадара не следит за ее действиями, его взгляд прикован к обнаженной шее, ключицам и слегка виднеющимся плечам. Красиво. Мито немного отстраняется, берет в руки бинты и тянет Мадару на себя, заставляя его сесть удобнее для того, чтобы ей можно было его перевязать. Учиха беспрекословно следует за ее руками. А вот здесь для него начинается пытка. Ее теплые пальцы бережно дотрагиваются до его обнаженной кожи, расправляя бинт. С каждым ее новым движением мышцы на животе мужчины напрягаются все сильнее. «Черт, Мито, что же ты делаешь со мной? А главное, ты отчетливо видишь, как реагирует мое тело, и мне от этого только хуже.» Голова Мадары начинает кружиться, перед глазами у него все расплывается, слишком хорошо засадил себе. — Да не напрягайся ты так! — Учиха слышит ворчливый голос Мито откуда-то издалека. - Мадара? Мадара, ты меня слышишь? - Мито берет лицо мужчины в руки, поворачивает к себе и заглядывает ему в глаза. А Учиха в свою очередь перестает контролировать себя. Мито слишком близко, небольшой рывок вперед, и у Мадары почти получается коснуться ее губ. Но, все, что ощущает Учиха в следующее мгновенье — это сильная пощечина. Да, Хашираме не нужно волноваться, его жена спокойно может за себя постоять. Разбила губу. Мужчина усмехается и сплевывает кровь. — Тебе нужно отдохнуть. — холодно говорит Мито и насильно укладывает Учиху на диван. — Я принесу покрывало. — таким же тоном говорит она и направляется в спальню. «Неужели Мито действительно не думает о том, что я пытался ее поцеловать? И что она сделает? Расскажет мужу? Это логично. Мда, Хаширама меня сразу из деревни вышвырнет». — подумал Мадара. Учиха уже почти засыпает, когда Мито возвращается и заботливо накрывает его теплым покрывалом и ласково прикасается к его жестким волосам. В голове мужчины успевает промелькнуть всего одна мысль, после которой мозг отключается. «Как же, черт возьми, Хашираме повезло!»