Новая жизнь в волшебном мире.

      То моё выступление перед судьями не прошло просто так. МакГонагалл сразу начала меня расспрашивать что со мной случилось, в ответ я просто отдал ей омнинокль, с которым сидел Гарри и смотрел. На тот случай если ей было плохо видно через табло.       Сразу после того, как закончилось испытание, я стал учить своих друзей Окклюменции. Славу Богу, всех учить не надо было. Блейз и Драко уже знали как защищать разум и ещё носили защитные артефакты. Близнецов, как оказалось, вообще нельзя прочитать, не из-за защиты конечно. Просто, если попробовать полазить в их голове, ты сойдёшь с ума раньше чем что-нибудь узнаешь.       Когда адреналин после турнира улёгся, и мы оказались наедине в нашем штабе, я сразу был атакован своей девушкой: — Как ты смог трансгрессировать в Хогвартс? Это невозможно! — Ну, не то чтобы невозможно. Ты же сама изучала домашних эльфов и знаешь что они могут перемещаться везде где только можно. — Но ты же не домашний эльф! — воскликнула девушка. Я тихо хихикнул. — Нет, я не эльф. Скажем так, я слегка за ними проследил, изучил и адаптировал их магию для человека. И теперь, я могу делать вот так.       Я исчез из поля зрения девушки, и тут же появился сзади неё, крепко обняв. Причём сделал это прямо в Выручай-комнате. Гермиона замерла от такой неожиданности. — Но так ведь нельзя. Вокруг Хогвартса стоят специальные защитные заклинания, их же нельзя пройти, — прошептала девушка, смущаясь. — А когда это меня останавливало? — прошептал я в ответ, поцеловав Миону в шею. Услышав, как она шумно выдохнула, я отпустил её, с улыбкой на лице.       Но вся моя радость была только внешней. Внутри меня, бушевал настоящий ураган гнева и ярости. На школьных уроках это сильно не отразилось, но с другой стороны — мои тёмные возможности усилились. — Вы стали слишком рьяно искать знания. Что-то случилось? — спросил у меня Грин-делль-Вальд, когда я пришёл к нему на третий день после окончания второго тура. — Дамблдор, — с рыком ответил я. — Альбус? Хо-хо, видно он чем-то сильно вам насолил, раз вы так на него злы. Но вы ведь понимаете, что он для вас слишком силён? Даже когда у меня был один из самых сильных даров Смерти, мне не хватило сил чтобы с ним справиться. — Я не собираюсь с ним драться. Я хочу защищаться, мне нужны тёмные знания, чтобы защитить тех кто мне дорог. Но если мне придётся с ним сойтись в бою, я не пожалею этого старого урода! — выкрикнул я, используя телекинез на стене камеры, добавляя к ней тёмную энергию.       Часть стены была снесена подчистую, вместе с дверью. Я тяжело дышал, но было ощущение, как будто выпил несколько чашек крепкого кофе. Я чувствовал внутренний подъём сил, тьма, как послушное животное, по моему мысленному приказу спряталась в моей душе. — Неплохо, — сказал учитель, осмотрев разрушения. — Только теперь мне придётся искать другую камеру.       Забыл рассказать. Несмотря на то, что Грин-делль-Вальд заключённый в этой тюрьме, он не заперт в одной камере, а имеет полную свободу передвижения по Нурменгарду. Думаю это сделано для того, чтобы бродя по разным камерам он представлял как тут сидят другие люди, и возможно, чтобы он раскаялся в своих преступлениях. — У вас их тут полным-полно, учитель. Прямо на любой вкус, — произнёс я, успокоившись и контролируя себя полностью.       Тёмный маг хмыкнул, и медленно вышел из камеры, двигаясь к другой камере. Я шёл следом, иногда хлопая дверьми камер, или просто срывая их с петель. Грин-делль-Вальда это только радовало. — За несколько недель вы хорошо продвинулись в обучении, гораздо лучше чем кто-либо до этого. — У вас были и другие ученики? — спросил я. — Многие юноши и девушки приходили ко мне, до моего заключения. Некоторые приходили сразу после того, как заканчивали школу. Но лишь единицы могли справиться и выдержать тренировки. — Потому что они не были магами духа. И у них не было такого сознания как у нас, — добавил Адриан.       Мы шли минут десять, спускаясь всё ниже и ниже, пока не оказались в подвале тюрьмы. Я недоумённо посмотрел на своего учителя. — Вы неплохо научились использовать огненный хлыст, мистер Кенори. И тьмой своей души вы научились управлять гораздо лучше. Но теперь, вам надо научиться использовать всю тьму, дать ей полную волю, освободить из заточения. — Я не понимаю, — произнес я.       Грин-делль-Вальд создал огненный хлыст, чему я не удивился, сам же такое умею. Но через несколько секунд, хлыст пропал, Геллерт развёл руки в сторону, и из обеих ладоней хлынул мощный огненный поток как из сопла ракет, который стал плавить стены. Правда, слишком долго держать такой огонь он не мог. — Уф, — вырвалось у старика через несколько секунд, когда он резко оборвал поток огня и чуть не упал. Мне пришлось буквально подлететь к нему и поддержать. — Не те у меня силы, не те. — Как мне сделать тоже самое? — с долей потрясения в голосе, спросил я. — Как я вам и говорил, нужно выпустить всю тьму, которая копится в вашей душе. Не контролировать, как вы делали до этого, а дать ей волю.       Для меня это стало неожиданным ответом, и я впал в ступор. На несколько секунд. Потом же я только улыбнулся, и взглянул на свой амулет полной луны, с волком внутри. — Я готов к этому! * * *       В середине марта, все Чемпионы собрались недалеко от Запретного леса. Вся земля была заполнена живой изгородью в виде лабиринта, которая шла в сторону Запретного леса, и кажется, там местами и продолжается. — Что это они тут удумали? — спросил Крам, когда мы собрались и стали ждать Бэгмена. — Ну, судя по тому что я вижу, в будущем это будет лабиринт, — сказал я. — Совершенно верно! — раздался голос Бэгмена, который тут же обошёл меня на небольшом расстоянии, едва я посмотрел на него. — Третий тур достаточно лёгкий. В Запретном лесу будет стоять кубок, до которого вы должны дойти через лабиринт. — Надо пройти лабиринт и всё? — удивилась Флёр. — Ага, конечно, — добавил я. — Я уверен, что здесь есть подводные камни. — Камни? Мы должны будем купаться? — продолжала удивляться француженка. — Нет. Подводные камни, как бы это сказать, опасности и препятствия, которые нас там ожидают, — терпеливо объяснил девушке. — Ну, Хагрид обещал предоставить волшебных животных. И заклинания разные тоже будут, и ловушки. Первыми в лабиринт войдут те, у кого больше всего очков, — Бэгмен посмотрел на Крама и меня. — Потом пойдёт мистер Диггори, а потом мисс Делакур. Начинать вы будете отсюда.       Мужчина отвёл нас к месту, где были посажены первые живые изгороди. Отсюда, и до начала леса, было также далеко, как от одного края поля для квиддича до другого. То есть попробуйте представить, сколько нам придётся пройти чтобы добраться до кубка. Сразу после того, как Бэгмен ушёл, мы четверо остались стоять на том же месте. — Что думаете? — спросил Седрик, едва Людо Бэгмен исчез. — Всё не так просто будет, — ответил Крам, осматривая местность. — А зная вашего лесничего, я боюсь даже представить какие животные будут.       Вчетвером мы начали мозговой штурм, обсуждая предположения, кто и что будет в лабиринте. Большая часть предположений шли от меня и Седрика, так как мы знали Хагрида и могли предположить, кого он запихнёт в испытание.       За все те месяцы, что я знаю этих людей, мы хорошо сдружились, в особенности после второго испытания. Пока мы разговаривали, я раздумывал. Никто из них не должен добраться до кубка вместе со мной, значит я должен быть быстрее. У меня есть преимущество: я иду первым, но вместе со мной первым идёт и Крам. Получается, это будет борьба не только с ним, но и со временем. Чем медленнее я буду идти, тем больше шансов, что я либо опоздаю, либо мы с ним придём вместе. А этого нельзя допустить.       Разговаривали мы минут двадцать, придя к примерным теориям о наших будущих приключениях на третьем туре. После этого мы разошлись. Ну как разошлись: я пошёл в лес, а все остальные пошли в школу. Выпустив Дрейка мы начали с ним осматриваться, чтобы запомнить как можно больше мест, и не заблудиться в темноте. Чтобы точно не заблудиться, я взглядом охватывал местность, закрывал глаза и начинал шагать. Получилось у меня не сразу, несколько раз я врезался в дерево.       Прошло несколько часов, я жутко устал и уже собирался уходить, когда Дрейк громко зарычал и стал смотреть в глубь леса. Вдохнув воздух, я тоже почувствовал новый запах, пришёл кто-то новый. Пройдя глубже в лес, мне навстречу вышел пожилой мужчина. Он был весь в грязи, исцарапан, брюки на коленях были порваны и в крови, волосы не мыты и не стрижены. Я его видел дважды: на Турнире по квиддичу и в самом начале четвёртого курса. Бартемиус Крауч-старший. — Мистер Крауч? Вы хреново выглядите, — произнёс я, когда мужчина попытался ухватиться за меня, но не удержавшись, упал. Пришлось его подхватить. — Дамблдор… Мне… Нужно… Поговорить… С Дамблдором… — с трудом простонал Крауч-старший, а потом стал что-то бормотать. — Мда, плохо дело, — пробурчал я, быстро нанеся на нас двоих Дезиллюминационное заклинание и трансгрессировал в школу на восьмой этаж. Оттуда, я добрался до Выручай-комнаты.       Комната преобразовалась в небольшое помещение, с мягкой кроватью, камином, небольшим железным тазиком с водой и полотенцем. Быстро уложив Крауча в кровать, и сделав ему холодный компресс, я уже хотел выйти, но тут замер. Вот я тупица, если я уйду, Комната останется без присмотра. Кто знает, что произойдет за то время пока меня не будет.       Решение пришло внезапно. Достав маячок, я включил его и стал ждать. Гарри прибежал спустя десять минут. — Что слу… Мистер Крауч?! — крикнул парень, подбегая к пожилому мужчине. — Он в тяжелом состоянии. Гарри, найди всех кого ты сможешь из наших и доставь их сюда. Нам срочно нужно решить что делать дальше. И найди младшего Крауча! — закричал я вдогонку другу, который как раз уже выходил из дверей. Пока Гарри бегал, я решил заняться памятью Крауча. Прогноз был не совсем утешительным. * * * — Я НЕ МОГУ ВОССТАНОВИТЬ ЕГО ПАМЯТЬ! — кричал я, едва не матерясь. — ЕСЛИ Я СЕЙЧАС ЭТО СДЕЛАЮ, ОН ЛИБО УМРЁТ, ЛИБО НАВСЕГДА ЛИШИТСЯ РАССУДКА! — НО ВЕДЬ МНЕ ЖЕ СМОГЛИ, ПУСТЬ И ЧАСТИЧНО! — орал в ответ младший Крауч.       Мне пришлось глубоко вздохнуть и успокоиться, чтобы до него наконец дошло. — Послушайте меня. Да, я могу частично вернуть память, да я могу восстановить повреждённые воспоминания, но только если самочувствие человека это позволяет. Когда я проделал это с вами, вы были в хорошем физическом состоянии, только слегка потрёпаны. Но ваш отец слишком слаб, и морально и физически. Если я начну лазить у него в голове, он просто-напросто не выдержит. Либо остановится сердце, либо умрёт мозг. А я не умею оживлять мёртвых!       В комнате, кроме меня и двух Краучей, были Гарри, Рон, Луна, Гермиона, Блейз и Драко. Все смотрели на Бартемиуса Крауча-старшего и на мою перепалку с младшим. — Его надо вылечить. Когда ему станет лучше, он может и сам избавиться от остатков Империуса и подавления разума. Если такого не будет, я попробую помочь. — Но где его держать? — спросил Блейз. — Не здесь ведь? Это слишком опасно. — Его можно отправить к нам, — встрял Гарри, выйдя из раздумий. — У нас дома очень много комнат, где можно разместить мистера Крауча, а наш домовик может за ним ухаживать. Можно также взять с собой Винки, она точно захочет помочь ему.       Гермиона ожидаемо нахмурилась, когда разговор зашёл о домовиках, но она знала что Гарри относится к ним очень хорошо, поэтому ничего не сказала. В это время, Крауч-старший очнулся, и стал бредить: — Да, благодарю вас. Мой сын получил двенадцать СОВ, это самая высокая оценка. Я очень горжусь своим сыном, да.       Все молчали, слушая пожилого мужчину, но внимательнее всех слушал один человек. Крауч-младший (который уже был в своём обычном обличье) смотрел на своего отца со смешанными чувствами. Неожиданность — от того что он никогда в жизни не слышал таких слов от него, радость — от того что отец на самом деле гордился им. И гнев — на тех кто сделал такое с ним. Потянувшись за зельем, которое помогает спать без сновидений, младший замер когда Крауч-старший внезапно заговорил твёрдым голосом: — Он… Он становится… С каждым днём… Тёмный Лорд… Сильнее… Он вернётся… — Папа, выпей это и отдохни, — занервничал Крауч-младший, давая зелье своему отцу. Только спустя две минуты ему это удалось, и глава отдела магического сотрудничества смог наконец уснуть. — Мне показалось, или он сказал что-то про Тёмного лорда? — ошарашенно спросил Рон. — Не показалось, — тихим, хриплым голосом сказал Крауч-младший. — Я смог вспомнить, только что. Когда я был под Империусом, к нам в дом пришёл Петтигрю с Волан-де-Мортом. Он был каким-то обезображенным ребёнком, но даже в таком состоянии они с Петтигрю смогли одолеть отца и подвергнуть его Империусу. Последнее что я после этого помню, как мне приказали прибыть в Хогвартс под видом Грюма.       Те разговоры, которые были дальше, я не слушал предпочитая поговорить с Адрианом. — Ты понимаешь, что нам придётся столкнуться с Реддлом? — Нет блин. Не понимаю. Сейчас самое главное, это не попасться ему в плен, тогда через меня он не доберётся до Гарри, и не возродится. — Бегать придётся много. Хорошо что мы освоили трансгрессию. Правда, если то место где мы окажемся будет слишком далеко, это не сработает.       Я автоматически стал продумывать план действий, как лучше себя вести, чтобы избежать плена. Из раздумий меня вывел голос Гарри, который что-то говорил. — Да, что? — мотнул я головой. Старшего Крауча уже не было на кровати. — Говорю, мы отправили мистера Крауча вместе с Винки. Ты опять в себя ушёл что ли? — спросил Гарри. — Я раздумывал. Мы все влипли, по самое не могу, а как выбираться, хрен знает. А уж кому досталось ещё хуже, так это вам, Барти Крауч, — обратился я младшему.       Тот понимающе, кивнул, сделал глоток Оборотного зелья из фляги, и вновь став Аластором Грюмом, вышел из Выручай-комнаты. — Если его увидят и поймают, то сразу отправят к дементорам, без разговоров. Хм, меня одного преследует чувство дежавю? — Прямо как с Сириусом, правда? — добавил Гарри. — Его тоже хотели без следствия отправить к дементорам. А разве нельзя сделать что-то подобное? Ну, снять на камеру, запись звука сделать, и всё тому подобное… — Тут такое не сработает. Сириус ничего такого не сотворил. Он не предавал твоих родителей, не убивал Петтигрю и тех маглов. Той записью, где записан Питер и его признание, мы смогли доказать это. Здесь же всё по другому. Крауч-младший, хоть и попал под Империус и Обливиэйт, но совершал преступления. Здесь самая большая проблема в том, что доказательства невиновности находятся в его голове, а кто будет проверять это? Я с трудом пробился в его воспоминания, но меня и слушать не будут. Да и никого из нас. — И что же нам делать? — спросил Драко.       В комнате повисла тишина, нарушаемая только дыханием присутствующих, и мыслями, которые были у нас в головах. — Остаётся только одно. Использовать возможности Ф.О.Р.Т.а, — нарушил я тишину. — Какие возможности? — спросил Драко. — Напугаем всех, что домовиков на них напустим? — Конечно, нет, — быстро сказал я, видя что Гермиона собралась высказаться Малфою по поводу домовиков. — Просто как я считаю, настала пора расширить деятельность нашего движения. Раньше мы боролись за права эльфов, и защищали их от волшебников. Так почему бы не начать защищать магов от подобных им? Начнём высказываться насчёт несправедливо осуждённых, про тех кого сажали без суда и следствия, а таких как я думаю, очень много. — Можно попросить Сириуса дать интервью, о том дне когда его посадили, — добавила Миона, глаза которой заблестели от новой идеи. — А так как он был в Азкабане, то должен знать о тех, кого осудили как его. Также можно и с Хагридом поговорить, его ведь тоже отправляли в тюрьму. — Значит, нам придётся снова лазить в бумагах, — грустно вздохнул Блейз, которого по плечу хлопнул Драко. — Ничего, не помрём от этого. Я поговорю с отцом, думаю у него наберётся много материала. А ты, Блейз, мне поможешь.       С такими словами, оба слизеринца вышли из комнаты. Гермиона, которая уже зажглась новой идеей, начала командовать: — Гарри, тебе нужно опросить Сириуса поподробнее о том дне. Я понимаю, ему будет тяжело, но нам в будущем может понадобится любая информация. А ты Рон, ему поможешь. Блин, если бы мы могли охватить гораздо большую аудиторию. С нашими буклетами и плакатами, мы многих на свою сторону не привлечём. — Мой папа может помочь, — раздался звонкий голос Луны. — Папе в последние месяцы всё тяжелее находить материал и если часть наших бумаг опубликовать, можно будет заполнить пустоту в газете. — Очень хорошо, Луна! Так мы сможем обратить на нас больше внимания! — обрадовалась Миона. — Главное, чтобы Ежедневный Пророк никак не помешал нам. — О, на этот счёт можно не волноваться, — хищно улыбнулся я, оскалившись. — Эту газету, я беру на себя. — И каким же образом? — заинтересовались друзья.       Продолжая улыбаться, я достал из-под майки свой амулет на цепочке, повертел его в руке, и ответил тихим, рычащим голосом: — Скажем так, один очень хитрый жук у меня на верёвочке. И этот жучок сделает всё, что я скажу. * * *       Наконец-то, я поеду домой. Пасхальные каникулы я ждал, словно манну небесную, чтобы хотя бы немного отдохнуть от школы. По уже устоявшейся традиции, мы все ехали в одном купе, только вместо отдыха, нам пришлось по полной работать над материалами по Ф.О.Р.Т.у. С того времени, как мы решили помогать не только домовикам, но и обычным волшебникам, количество материала выросло в разы. Да что далеко идти, достаточно вспомнить конец марта.       Драко и Блейз основательно подошли к работе, перерыв столько информации, что у меня складывалось ощущение будто они проникли в архивы Министерства. После первого же выхода нашего материала в Придире и Ежедневном Пророке, нам пришло столько писем от невинно осуждённых магов, что я даже хотел выйти из нашего движения. Складывалось ощущение, что наши потомки ещё будут разбираться с этими письмами.       С Ритой Скитер проблем не было. Всё что мне пришлось сделать, это в открытую достать амулет и повертеть его в руках, чтобы женщина вспомнила кому принадлежит её жизнь. Ей пришлось встать себе на горло, и писать именно то, что я ей говорил. Никакой отсебятины. А вот авроров и Министерских работников, она поливала грязью сама, и справлялась с этим на все сто процентов. Она даже умудрилась пройти по самому министру, который не уделял достаточного внимания таким преступлениям, а значит он уже стар, и волшебному миру нужен новый лидер. Хе-хе, молодец Рита, хвалю. — Поскорее бы приехать домой. Мне эти письма уже во снах снятся, — выдохнул Рон, дописав последнее предложение, для следующего номера газеты. — Если думаешь, что будешь отдыхать, то зря на это рассчитываешь, Рон, — ответила Гермиона, на что парень застонал как раненый зверь. Мои же мысли, были далеко.       Нужен способ, чтобы я не попал в плен к Реддлу. Трансгрессия, магия крови, некромантия, всё это нужно использовать для побега, и я это использую. Но есть и самый худший вариант. Едва я попадусь на глаза Реддла, я окажусь мёртвым от Авада Кедавры, а мой труп как раз и используют для заманивания Гарри. Ведь Томми очень любил использовать инферналов во время войны, хоть и боялся мёртвых. — Нам придётся приложить как можно больше сил, чтобы не умереть раньше времени. — Я знаю Адриан. Но если честно, мне слегка страшно. В последние пару лет мне хочется жить всё больше и больше, а теперь… — Знаю. Теперь это желание ещё больше.       Я обнял Миону, чтобы почувствовать спокойствие, которое я всегда чувствую вблизи от неё. Сама девушка посмотрела на меня, со смесью беспокойства и понимания. Вот до чего мы с ней дошли, нам иной раз не надо ничего говорить, прекрасно зная что творится в душе каждого из нас.       Но вместе со спокойствием пришла и тьма. Она стала клубиться во мне, рваться наружу, но выпускать я её не намерен. Пока что.       Спустя несколько часов, мы приехали в Лондон. Наша компания вышла из поезда в числе первых учеников, так как мы уже научились лавировать между людьми в толпе. А что, по-другому никак, если хоть чуть-чуть замешкаешься, то будешь торчать в хвосте очереди и ждать.       Первыми нас встретили Сириус и родители Гермионы, и вот тут то я и впал в ступор. Я как-то забыл, что мы не говорили мистеру и миссис Грейнджер о том, что мы с Мионой встречаемся. И как мне себя вести, кто скажет? Потому что я никогда в такой ситуации не был. Блин, и отец Мионы выглядит как-то гораздо опаснее чем раньше. Ой мамочки, он же ещё и военный! Помогите! — Здравствуй Сириус, — поприветствовал я мародёра, когда до меня дошла очередь. — Здравствуйте мистер и миссис Грейнджер.       Внезапно пересохло в горле, захотелось попить водички, а если говорить по честному, мне просто хотелось выпить. Смех Адриана немного раздражал, поэтому я старался его погасить, чтобы не мешался. — Здравствуй Алекс! Мы рады снова тебя видеть! — радостно сказала миссис Грейнджер, а мистер Грейнджер кивнул, и смерил меня странным взглядом. Мамочки родные. — Вот ты где, Волчонок, — раздался мамин голос. Повернувшись налево, я увидел её, и почти что подбежал. Как же я скучал по маме, кто бы знал. Мама бегло осмотрела меня, заметив несколько ссадин на лице, которые почти что зажили. — Как можно было отправить ребёнка на такой опасный Турнир? Ты из-за этого сильнее поседел, — спросила мама, вспоминая как я ей описывал в письме о Турнире. — Мам, всё в порядке! Я не маленький уже, справлюсь со всем что мне попадётся! — А по-моему, тебя только что назвали волчонком. А как ты раньше говорил, так называют только маленьких волков, — ехидный голос Гермионы заставил меня обернуться с улыбкой на лице. — А ты так и продолжаешь подслушивать, да? — За кого ты меня принимаешь? Я не подслушиваю. Я подглядываю, — улыбнулась в ответ девушка.       Пока мы с Мионой разговаривали, к моей маме подошёл Сириус, с приветственным поклоном. — Здравствуйте леди. Я, Сириус Блэк Третий, к вашим услугам, — величественно произнёс мародёр, и достал из-за спины букет цветов. Как по волшебству, ё-моё. — Очень приятно, — ответила моя мама, радостно принимая цветы. — Я, Амелия Кенори.       Так, я не понял. Этот чёрный волкодав что, к моей маме подкатывает что ли? Ничего себе поворот. И как я вижу, остальные подумали также. У Драко и Рона, чуть глаза на лоб не вылезли, а Гарри только сочувственно улыбнулся мне. А пушистая слегка улыбалась, смотря на Блэка и на мою маму.       Как бы мне не хотелось сейчас поцеловать Миону, я не смог этого сделать. Не только потому, что немного пугался её отца (хотя теперь понятно, в кого моя девушка такая опасная, когда злится), а потому что нужно соблюдать рамки приличия. Если я поцелую Миону так, как я её целовал в школе, неизвестно какая реакция будет у её родителей.       Но отказать себе в удовольствии слегка смутить девушку, я не мог. Взяв Миону за руку, я склонился и нежно поцеловал её пальчики, получив в ответ возможность полюбоваться румянцем её щёк, от которых с трудом можно было отвести взгляд. ≪Потом≫, — пообещал я себе, после того как попрощался со всеми, и увёл маму от представителя семьи Блэков. ≪Потом я наверстаю упущенную возможность≫. * * *       Какой же я наивный. Зря я считал, что после того как Блэк подошёл к моей маме на вокзале, всё закончится.       На третий день каникул, я как обычно стал спускаться вниз, на кухню. В каникулы я разрешал себе поспать подольше, поэтому я проснулся не в шесть утра, а в девять, оделся в белую майку и синие шорты, и пошёл вниз. Но когда я почти спустился, то услышал голоса из кухни. Гости? Мама ничего про гостей не говорила.       Осторожно подойдя к двери, я резко вошёл внутрь, держа в руке палочку, но она тут же выпала из руки. — Как… Что… Сириус? Ты что тут делаешь? — ошарашенно спросил я, увидев что на кухне на стуле, сидел Блэк, попивая кофе который сварила мама. А как же я? Я тоже кофе хочу. — Да вот жду, когда ты наконец проснёшься. Гарри решил собрать всех и поговорить кое о чём, так что я прибыл за тобой, — подмигнул Сириус, вставая из-за стола. — Спасибо за кофе, леди Амелия. Было очень вкусно. — Не стоит благодарности. Я очень люблю готовить, так что мне было не сложно, — ответила мама. Только сейчас я заметил на столе букет свежих цветов.       Чтобы предотвратить дальнейшие разговоры, я быстро сбегал за своим восстановленным плащом и за мечом, спустился, и вытащил мужчину на улицу, попрощавшись с мамой и обещая вернуться вечером. — Сириус, это что сейчас было? — прошипел я. — В смысле что? Я просто поблагодарил твою маму за замечательную кружку кофе, — сказал Блэк, с таким выражением лица, будто его обвинили в гос измене. Но по его насмешливому взгляду я видел, он отчётливо понимает про что я говорю. Взяв меня за плечо, Сириус вместе со мной трансгрессировал с крыльца моего дома.       Мы с ним оказались в коридоре дома, как я догадался, на площади Гриммо двенадцать. Ожидания оказались напрасны. Вместо запущенного, грязного дома с мрачной обстановкой, предо мной предстал убранный дом, где даже лишней пылинки не было на стенах. Частично, здесь присутствовала мрачная обстановка, но она была, как бы это сказать, органично вплетена в этот дом. — Неплохой домик, — присвистнул я, осмотревшись. — Только будь потише, когда мы пройдём мимо тех портьеров, — показал мне пальцем Блэк. — Что-то опасное? — Ещё бы. Там портрет моей матери.       Не успели мы сделать и пяти шагов, как с лестницы, которая должна вести на первый этаж, на меня налетела девушка с густыми каштановыми волосами и красивыми карими глазами. — Уф, Миона, я тоже рад тебя видеть только поосторожнее, а то мы тут не одни, — улыбнулся я, обнимая девушку, вдыхая запах ванили идущую от её волос.       Сириус Блэк усмехнулся, видя эту картину, как вдруг, по дому раздался громкий крик: — Мерзавцы! Отребье! Порождение порока и грязи! — Ну вот. Снова, — пробурчал Блэк, доставая палочку и уже наводя на портрет своей матери. Я поймал его за руку, не давая ничего сделать, отпустил Миону, и поднялся по семи ступеням на первый этаж. Пожилая женщина с портрета продолжала кричать, до тех пор пока я не подошёл и не посмотрел на неё из-под капюшона своего плаща. — Леди Вальбурга, здравствуйте.       Женщина успокоилась, и стала внимательно рассматривать меня в течении нескольких минут. К нам выбежали остальные люди, которых уже собрали в этом доме. Краем глаза я видел Гарри, Драко, Рона, Невилла и Луну. Наконец, Вальбурга Блэк начала говорить. — Я вас не узнаю молодой человек. Однако, черты вашего лица мне знакомы. Кто вы? — Вы правы, меня вы не знаете, но вы можете знать кого-то из моих предков. Я, Алекс Марк Кенори. — Кенори. Кенори, — проговорила женщина, старательно вспоминая. — Моя семья была знакомы с двумя людьми, носящими такую фамилию. Кем вам приходятся Адольфо и Риккардо Кенори? — Риккардо приходится мне дедушкой, а Адольфо — прапрапрадедом. — Значит, и вы тоже… — Всё верно. Я наполовину инквизитор как и мои предки.       Мы с женщиной продолжали смотреть друг на друга, я совершенно забыл что стою в капюшоне и решил его снять. И тут же мой мозг пронзила сильная боль, заставившая отшатнуться от портрета. — Алекс! — раздался беспокойный окрик Адриана. — Я знаю, осколок Реддла здесь. — Алекс, что с тобой?! — голоса всех моих друзей проникли сквозь дымку боли. Быстрым движением надев капюшон, я смог прийти в себя. — Он здесь, — тихо произнёс я. — Кто он? — спросил Сириус, не понимая о чём идёт разговор. Мне пришлось помотать головой, чтобы сконцентрироваться, и обратиться к пожилой даме: — Леди Вальбурга, скажите, кто-нибудь из ваших родных, когда-нибудь, был связан с Пожирателями Смерти? — Моя семья всегда поддерживала идеи Тёмного лорда, но вступать в его ряды мы не испытывали желания. Только двое из Блэков стали Пожирателями: Беллатриса и …       Женщина запнулась, но Сириус закончил за неё: — И этот идиот Регулус. — Сириус!!! — воскликнула леди Вальбурга. — Что Сириус? Мой брат идиот, а я должен молчать? — Регулус никогда в жизни нас не огорчал, в отличии от тебя! — Он был фанатиком Волан-де-Морта, и куда это его привело? Он пропал, да что уж там, он погиб, его убил либо сам Тёмный лорд, либо кто-то из его окружения, и его не вернёшь! — СИРИУС! — не выдержав, рявкнул я. — Нельзя так разговаривать с родной матерью! Даже если она изображена на портрете!       Спор между двумя представителями Блэков прекратился внезапно. Знаю, это плохое поведение, так себя вести в чужом доме, но по-другому я не мог. — То, что твой брат стал Пожирателем, не означает что он плохой, пока не доказано обратное. Вспомни хотя бы Снейпа и Крауча-младшего. Он скорее всего, просто был послушным ребёнком и любящим сыном. Это ты у нас бунтарь с ног до головы. — последнюю фразу я сказал с ухмылкой и задумался. Леди Вальбурга всхлипнула со своего портрета. — Хм, говоришь, он умер? — А что если попробовать тоже самое, что ты делал в Выручай-комнате? — спросил Рон. — Не поверишь рыжий, я как раз хотел это предложить. Сириус, у тебя есть хоть какая-нибудь фотография брата?       Блэк как-то странно ухмыльнулся, покачал головой и побежал наверх. Если вы не знали, мне нужно знать как выглядит человек, которого я буду вызывать. А то хрен его знает, кто может появиться. С дедушкой было легко, я всего лишь попросил найти маму его фотографию, которая была в старом фотоальбоме отца. А вот Регулуса я в лицо не видел. — Мне что, снова эти художества рисовать? — вставил свои пять копеек Драко. — Нет дружище, не надо. Этот дом, просто излучает тёмную энергию. Я только настроюсь на неё, и всё будет нормально.       Что поделать, тьма в последние месяцы стала мне родной. Я легко управляю ей, подчиняю, но полностью отпускать я пока побаиваюсь. Кто знает что может случиться?       Блэк спустился к нам через пару минут, неся в руках фотографию брата где он изображён со всей командой слизерина. Надо же, а Регулус был ловцом, как Гарри и Драко.       Младший Блэк, во многом был похож на Сириуса. Те же тёмные волосы, те же серые глаза и то же надменное лицо, разве что только, Регулус был похудощавее и ниже Сириуса. Ну и ещё, он был слизеринцем, а старший Блэк — гриффиндорцем. — Э-э-э-м. Сириус, а почему у фотографии отломлена подставка? — спросил я, показывая на кусок древесины внизу фоторамки. — Это не подставка, а верхняя крышка комода, — усмехнулся Блэк. — Мой братец, прямо как и я, все вещи в своей комнате обработал заклятием Вечного Приклеивания. По-другому я не мог её забрать. — Что вы собираетесь делать? — спросила пожилая женщина с портрета. — Одно небольшое дело. Надеюсь, никто не обидится, если я немного заляпаю ваш пол кровью.       Запомнив лицо Регулуса, я передал фоторамку Сириусу, и достал из когтя клинок. Лезвие блеснуло, и на пол из моей ладони потекла кровь.       Как и в прошлый раз, после нескольких слов на латыни, капли крови перестали капать на пол, и соединившись в две струйки крови, потекла вверх, где преобразовались в разорванный круг. — Пусть мой голос будет услышан. Я взываю к тебе, Регулус Арктурус Блэк. Приди на мой зов, где бы ты не находился.       Регулус Блэк появился спустя несколько секунд, замученный, и потерянный. Он осматривал то место где появился с ноткой недоверия. — Где это я? Я…Я дома? — спросил он, и взглянул уже на нас. — Кто вы такие? Я вас не знаю. — Регулус, сынок! — произнесла Вальбурга Блэк. — Кто… Мама? Сириус? — удивлённо сказал тот, увидев старшего брата. — Ты же вроде сбежал из дома!       Старший Блэк не сказал ни слова, а только смотрел на дух своего брата с горечью. Лишь через минуту, собравшись с мыслями, он решил начать разговор: — Здравствуй братец, давно мы с тобой не виделись. Как же ты дошёл до такого? Зачем ты присоединился к Волан-де-Морту? — Я верил в его идеи Сириус, поэтому и пошёл за ним. И пожалуйста, не произноси его имя вслух. — Верил в его идеи? Ты посмотри на себя, что с тобой стало! — с трудом не срываясь говорил Сириус. Регулус помотал головой, грустно улыбнувшись. — Я знаю. Я был слепым фанатиком, идущим за Тёмным лордом. Я был таким же, как кузина Беллатриса, и остальные Пожиратели смерти. Только теперь я понимаю, как я ошибался. — Мистер Блэк, простите меня что я встреваю, но я не могу слишком долго удерживать вас в нашем мире без последствий, — указал я на кровавый круг. — Расскажите всё, что вы знаете о крестраже Тёмного лорда. — Вы уже знаете, — не спрашивал, а утверждал Регулус. — Я стал Пожирателем смерти в шестнадцать лет, родители были рады за меня, но они не видели настоящее лицо Тёмного лорда. Когда спустя год, я отослал Кикимера к лорду, он вернулся замученный и едва живой, рассказав о том что случилось. Тёмный лорд заставил пить нашего домовика какое-то зелье в пещере, и спрятал в ней свой крестраж. Мне потребовался почти целый год, чтобы понять что именно он прятал, потом я сделал точно такой же медальон и пришёл в пещеру.       Пока Регулус говорил, леди Вальбурга стала плакать, с трудом сдерживалась и Гермиона, остальные были опечалены, когда слушали этот рассказ. Младший Блэк оказался не виноват, он просто шёл по своему пути, вслед за своим кумиром, а когда понял его истинное лицо, постарался хоть как-то это исправить. Жаль его всё-таки. — Но почему ты ничего никому не сказал, сынок? — запричитала пожилая женщина. — Почему? — Я не хотел подставлять вас под удар, мама. Кикимер показал мне нужную пещеру, и там я выпил зелье. Оно причиняло невыносимую боль и страдания, даже сейчас, уже умерев, я продолжаю ощущать его действие. Когда я, наконец, поменял настоящий крестраж на ложный, у меня уже не было сил. Я приказал Кикимеру уходить, уничтожить этот артефакт и никому ничего не говорить. — Видать, уничтожить он его так и не смог, — встрял я в разговор. — КИКИМЕР! — заорал Сириус. Через две секунды, рядом с ним стоял эльф, одетый в грязную набедренную повязку. — Хозяин звал меня? — произнёс домовик, поклонившись в ноги Сириусу, и начав что-то бормотать про предателей крови и грязнокровных волшебников. — Кикимер, не надо говорить такое, — сказал Регулус, вызвав у эльфа настоящий шок, но прежде чем тот смог прийти в себя, продолжил: — Почему ты не уничтожил медальон, как я приказал?       Домовик внезапно замер, поджал уши, а потом упал на пол и стал биться об него головой, до того момента, пока громкий приказ Сириуса не заставил его прекратить это дело. — Кикимер пытался, хозяин Регулус. Кикимер бил медальон, пытался его сжечь, разбить, но не оставил на нём ни царапины. Кикимер наказывал себя и пытался снова. Но Кикимер не смог выполнить вашу последнюю волю.       Разорванный круг начал смыкаться, о чём я оповестил всех, и дух Блэка приказал принести медальон сюда, что эльф и сделал через несколько секунд. Вот он, ещё один крестраж Волан-де-Морта. От него так и тянет злом, но к нему ещё примешивается страх. — Попробуем сделать тоже самое, что и в Риме? — сказал Гарри, смотря на медальон. — Не обязательно. В тот раз не было другого выбора, убивать тебя мне не хотелось, поэтому и пришлось применить тот обряд. Думаю, тебе нужно будет просто приказать ему открыться, а потом уничтожить. — А почему я? — Потому что ты, Гарри, змееуст. — Вообще-то, Дамблдор говорил, что когда Волан-де-Морт убил моих родителей и не смог убить меня, то передал мне часть своих сил. Так что, после того как ты вынул из меня осколок его души, я наверняка потерял эту способность. — Не смеши мои пятки, дружище. Начнём с того, что в волшебном мире, наверно уже все перероднились друг с другом. Я даже уверен, что когда-то и Блэки и Поттеры были связанны. Так что тот крестраж, всего-навсего активировал тот ген, который отвечает за умение разговора со змеями. В общем, хорош кривляться, и давайте уже покончим с этим.       Делать нечего, пришлось Гарри брать в руки крестраж, положить его на пол и встать рядом, готовясь к открытию. Я быстро передал свой меч Сириусу. — Думаю, тебе захочется уничтожить его. — Я, наверно, не смогу, — замялся Блэк. — Сможешь. Главное не мешкай, хрен его знает что тут произойдёт.       Тем временем, Гарри прошипел что-то на змеином языке, медальон открылся и из него с воем хлынул чёрный дым, который тут же был пронзён Сириусом, не давший душе Волан-де-Морта и шанса. — Теперь, он уничтожен, — прошептал Регулус. — Этот да, но сколько ещё их осталось? — произнёс я, из-за чего дух с беспокойством посмотрел на меня. — Не волнуйтесь, ваша смерть не была напрасна. Остальные якоря лорда остаются на нас, а вам, надо отдохнуть. — Спасибо вам, — сказал младший Блэк, — за то что дали мне такую возможность. — Регулус, — хрипло произнёс Сириус, посмотрев на брата. — Прости меня. Я все эти годы как только не называл тебя, кем только не считал… А ты оказался не таким слабовольным человеком, каким мне раньше казалось. — Всё нормально братец. Я это заслужил. Мне только жаль, что между нами никогда не было хороших отношений, и мы не успели достаточно повзрослеть, чтобы оценить друг друга. И мама… Прости за то, что тебе пришлось нервничать из-за меня. Я оказался плохим сыном.       Вальбурга ничего не смогла ответить, но этого и не требовалось. Мать, которая, наконец, узнала правду о своём сыне, сможет успокоиться и надеюсь, перестанет кидаться на всех гостей. — Прощай мама. Прощай Сириус, брат мой, — таковы были последние слова Регулуса Блэка, перед тем как я отправил его назад. Как только кровавые часы перестали работать, и кровь хлынула на пол, ко мне подбежала Миона с бинтом (когда она только успела его найти?). Глаза девушки были красными, она с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать. Я обнял Миону одной рукой, прижимая к себе, и она дала волю своим эмоциям. — Видишь мама. Хоть один из твоих сыновей оказался достойным членом семьи, — сказал Сириус, когда тишина стала невыносимой. — Глупости! Я всегда любила всех своих сыновей, какими бы они не были! — Ага, конечно. А то я не помню, как вы с отцом постоянно ставили Регулуса в пример мне. — Мы думали, что ты ушёл с верного пути! Ты никогда не слушался и шёл против наших идей, против всей семьи. — Потому что я не мог уже слушать то что вы говорили. Я вначале из вредности вставал в оппозицию, но потом это стало моим убеждением. Для меня было ниже моего достоинства юлить и приспосабливаться, искать различия между чистокровными и полукровками, считать что чистота крови важнее всего. Поэтому я и сбежал из дома. А вы в ответ, вычеркнули меня из семьи! — То, что я выжгла твоё имя на гобелене, ничего не означает! Это было сделано в порыве злости, в ином случае ты не смог бы попасть в этот дом и в сейф нашей семьи! Я столько раз пыталась навестить тебя в Азкабане, но мне этого просто не дали сделать!       Женщине пришлось остановиться, чтобы немного успокоиться и продолжить: — Я только потом поняла, что слишком часто хвалила своего младшего сына ставя тебе в пример, чем и разжигала в тебе сыновнюю ревность. Я забыла самый главный завет нашего рода: семья — важнее чистой крови. Ты имел полное право злиться на нас.       Такие слова заставили Сириуса покачнуться и едва не упасть, Гарри вовремя подбежал к нему. Блэк смотрел в пол, наверно, минуты две, а когда поднял взгляд на портрет своей матери, было видно что он едва не плачет.       Сколько времени он потерял, сколько нервов потратил, прежде чем смог понять, сколько боли он причинил родным людям. Он и правда был бунтарём, не желая ничего слышать, а на самом деле, родители просто беспокоились за своего сына, и пытались вернуть его на тот единственный путь, который они знали. Это различие поколений не позволило Сириусу и его родителям сесть за стол переговоров и придти хоть к какому-то решению.       Сириус медленно подошёл к портрету своей матери, прижался к ней лбом, положив ладонь туда, где была рука его матери, и очень тихо прошептал со всей горечью в голосе: — Прости меня, мама.