Новая жизнь в волшебном мире.

20 июля. 4:30 утра. Улицы Лондона.

      Мужчина быстро передвигался по улице, стремясь поскорее попасть домой. Несмотря на проливной дождь, из-за которого он сильно промок, настроение было самым лучшим. Пешка, наконец, снова появилась на шахматной доске. Так называемый Тёмный лорд вернулся, а значит скоро всё пойдёт по плану. Все те, кто раньше помогал этому лорду, отозвались на его зов, кроме нескольких людей, но это не так важно. Ещё немного, и их план будет исполнен.       С радостными мыслями, мужчина вошёл в дом, сразу направившись к барной стойке. Люди, очень интересные существа. Алкоголь вреден, а этанол, который содержится в алкогольных напитках — является психоактивным веществом, влияющим на центральную нервную систему, однако люди продолжают его пить. Хотя если признать, для него самого нет проблем с алкоголем, ибо нужно огромное количество, чтобы опьянеть, но зато это помогает ему расслабляться.       Сделав несколько глотков виски из горла и уже собравшись отдохнуть, раздумывая о тех кто сегодня пал от его руки, мужчина почувствовал чьё-то присутствие. Почему он не почувствовал это раньше? — Ну здравствуйте, мистер Кренат, — раздался голос сзади.

* * *

— Думаешь, всё получится? — Почему бы и нет? Мы его немного изучили, и уже всё сделали. Осталось только дождаться. Главное, будь готов. — Я всегда готов. Интересно будет на него посмотреть, когда всё закончится.       Слишком долго ждать нам не пришлось, инквизитор пришёл спустя полчаса после того, как я появился в этом доме. Зная, что мне будет скучно его ждать, я заранее забрал бутылку хорошего тёмного эля, и под прикрытием плаща сидел в кресле.       Инквизитор с радостным оскалом на лице вошел в дом, сразу же ринувшись к барной стойке. Всё идёт по плану. — Ну здравствуйте, мистер Кренат, — обратился я к ≪человеку≫, после того как он выпил из бутылки. Время пошло, главное продержаться десять минут.       Как и было ожидаемо, инквизитор резко развернулся, вынимая меч, но мой телекинез быстро выбил его оружие. Клинок вонзился в дверь. Следующим толчком, я откинул мужчину в стену, не сильно, но довольно ощутимо. Он упал на пол, а я отключил руну невидимости. — Жалкий, мелкий щенок! — крикнул тот, вставая с пола.       Противник уже собирался на меня побежать, но его остановил мой Люгер, который я вынул из кобуры и положил к себе на колени. Да, я взял с собой пистолет, просто я не уверен ещё в своих силах, несмотря на то, что полностью выздоровел. Телекинез и трансгрессия у меня в полном порядке, но вот другие способности всё еще меня немного беспокоят. Кроме новой. — Может, немного поговорим? — нагло ухмыляясь, проговорил я, держа рукоятку пистолета одной рукой, а во второй держал рюмку эля (другую посуду я не нашёл). Ожидая, пока Дитрих Кренат сядет на стул возле барной стойки, я выпил эль. М-м-м, а не плохо! Я всегда мечтал его попробовать, и вот моя мечта сбылась. Насыщенный, плотный вкус, слегка сладковат, но более крепок чем обычное пиво. Может, как-нибудь, самому приготовить эль? — Что тебе нужно? И говори побыстрее, меня тошнит от твоего мерзкого запаха магии. — Фу. Как не культурно, — отозвался я, наливая вторую порцию эля. Хм, надо будет потом добавить сюда дольку лимона или апельсина. Для вкуса. — Начнём с того, что мне нужно знать, скольких таких как ты призвал Волан-де-Морт. И советую говорить поскорее. — Ты считаешь, что сможешь напугать меня, мразь? — засмеялся инквизитор, пытаясь незаметно создать руну. Мда уж, а вот успеет ли? — Пугать? Не, это не мой стиль. Во всяком случае, не сегодня. Я люблю действовать другими методами. — Поэтому ты пришёл ко мне домой?! Да ты, я вижу, совсем не имеешь мозгов, парень! — оскалился Дитрих, старательно царапая ногтем свою ладонь. Что именно за руну он делает, я уже догадался. Точно такой руной мне повредил горло инквизитор Джейк, правда тогда он, каким-то образом, сделал это на расстоянии. Ладно, возьму в расчёт то, что Джейк был опытнее чем этот придурок. — В том-то для тебя и проблема, мозги у меня есть, иначе столкновений с твоими дружками я бы не пережил. Стольких я там уже положил? Кажется почти десяток, да?       Пока я говорил, то смотрел на инквизитора краем глаза. Было видно, как его лицо искажает гримаса гнева, глаза едва ли не горели, хотя как мне показалось, его серые глаза стали наливаться кровью. Ещё чуть-чуть. — Некоторые из тех, с кем я сталкивался, были гораздо сильнее, поэтому я тебя и не боюсь. Остальные почти всегда замечали, когда я присутствовал в их доме, а вот ты, увы не заметил. Что поделать, если ты оказался жалким неудачником, низшим существом.       Кажется, в его голове что-то щёлкнуло, что не удивительно. Как говорил дедушка, кровь в обрядах использовалась только высших демонов, а я назвал его низшим, фактически оскорбив его сущность. Ноготь слишком резко прошёлся по его руке, и мужчина быстро встал, готовясь атаковать, а я, как ни в чём не бывало, посмотрел на часы на левой руке. Десять минут прошли.       Встав на ноги, инквизитор тут же покачнулся, взявшись рукой за голову. Через две секунды он издал не громкий стон, а еще через пять, упал на колени, с трудом сдерживая крик. Спустя минуту, Дитрих лежал на полу, корчась от нестерпимой боли в голове. — Цикута — ядовитое растение, отвар которого может быть смертелен при передозировке, — решил объяснить мужчине, медленно вставая с кресла. — Раньше использовался как пыточное зелье. Конечно, сейчас его использование карается законом, но кто узнает что это был я?       Я присел возле Дитриха, смотря в его глаза. — Как я понимаю, ты ничего не хочешь говорить. Я не знаю, через сколько ты сдохнешь, но без противоядия, тебе не выжить. А дам я его тебе, только если я узнаю всё, что мне нужно, — тихим, вкрадчивым голосом говорил я, достав колбочку с веществом, и покачивая их перед его глазами. Мужчина резко выкинул руку вперёд, забрав колбочку, откатился и разом выпил всё содержимое. Несколько секунд ничего не было, а потом по комнате пронёсся громкий крик боли. — Упс. Забыл сказать. Это было не противоядие, а как раз наоборот. Трупный яд — вытяжка из тканей сгнившего трупа. А ты не спросив, выпил целую колбочку.       Спустя десять минут, глаза Дитриха закатились, по всему телу стали появляться трупные пятна, из горла теперь вырывались хрипы, он сорвал голос пока кричал. Сказать он ничего не мог, но по губам я понял, что он проклинает меня. — Я уже давно проклят, дружочек. Только тебя это не спасёт. Увидимся с тобой, и с твоими друзьями, в аду.       Оставив инквизитора корчиться последние минуты его жизни на полу, я вышел из его дома, плотнее укутавшись в плащ. — Узнал? — Ещё бы. Он не один прибыл к Реддлу, вместе с ним, так называемых экспертов, прибыло ещё два с половиной десятка. — То есть, помимо тех кого я уже убил, их ещё двадцать пять? — Двадцать четыре. Дитриха можно не считать. Кстати, мы правильно сделали что убили его. Я не знаю, в каком он поколении инквизитор, но его разум уже не был человеческим. — Демон? — Точно. Конечно, он еще не полностью им стал, но был близок к этому. В прямой атаке нам было бы тяжело с ним справиться, сам понимаешь, демоны это тебе не маги, с ними гораздо тяжелее. — Надеюсь, нам и не придётся с ними сражаться. Как бы там не было, у нас впереди ещё много работы. Пошли отсюда.       Сразу после этого, мы с Адрианом исчезли с крыльца дома Дитриха, оставив хозяина дома умирать. Человек или не человек, но он является моим врагом. А они не должны оставаться в живых, ведь в спину не выстрелит, только мёртвый противник.

* * *

20 июля. 6:00 утра. Нурменгард.

— Потрясающе! Мистер Кенори, я за свою жизнь ещё не видел такого! — восхищённо говорил учитель, рассматривая мой тёмный огонь, который окутал моё тело.       Надо признать, мне самому это нравилось. Складывалось ощущение, будто я получил настоящую свободу. Грин-делль-Вальд был рад моим успехам, и даже объяснил, что мой огонь стал таким, когда я дал волю тьме. Минус в том, что на людях (точнее при магах) мне придётся маскировать огонь, главное научиться этому.       Использовать эту силу оказалось на редкость просто. Огонь подчинялся каждой моей мысли, каждому движению. За те несколько дней, которые я потратил на развитие силы, я добился гораздо большего, чем когда развивал обычный пирокинез несколько лет. Но самое интересное, это преображение моего Хранителя.       Шерсть Дрейка, как и мои волосы, наполовину стали седыми, когти и зубы стали больше и острее, да и сам волк вырос. Если раньше, смотря на него, можно было подумать что он безобидный или домашний, то теперь от Дрейка веяло звериной силой и опасностью.       Помимо огненного хлыста, мне удалось овладеть огненным переносом. Если честно, я так и не понял как этот приём называется, но решил назвать его именно так. Суть в том, что я могу переносить огонь на любую поверхность, которая находится в моих руках или до которой дотронусь. Раньше я так не умел, максимум мог только нагреть то, что держу в руках.       Вот и сейчас, резким движением достал фальшион из ножен, лезвие вспыхнуло чёрным. Удар по стене, и на ней остаётся след от меча и от огня. Сразу после этого я достаю пистолет, и выстреливаю в созданную из решётки мишень. Пули входят точно в голову, сопровождая каждое попадание чёрно-жёлтыми искрами. — Превосходно! — сказал учитель, после того как я ему всё показал. — Такое управление тёмной энергией, восхищает меня как вашего учителя. Что-то произошло с вами, с тех пор как вы были здесь в последний раз? — Произошло, ещё как, — оскалился я, сжигая мишень огненным столбом из ладони. — Не поделитесь? — Как обычно, Дамблдор. Эта старая гнида послала меня на смерть, потому что я мешал ему. Вот только я остался в живых, а его репутация не плохо так пострадала. Вот, почитайте.       Я достал из внутреннего кармана плаща (спасибо мастеру Кэйлих, за то что она мне его сделала) газету, и протянул её учителю. Через три минуты, Грин-делль-Вальд уже смеялся во весь голос.       В газете, Рита Скитер прошлась по Дамблдору, назвав его маразматиком, и старым слепцом, раз он не смог увидеть, что в его школе работал совсем другой человек. Так же, после выхода статей про наш Ф.О.Р.Т, в газету пришло очень много писем (в основном от тех, кто работал на Орден Феникса, но в нём не состоял), где писались совсем не лестные слова о том, что Дамблдор кинул их. Жаль конечно, что его не выгнали из школы, да и над Орденом Феникса он до сих пор главенствует, но следить за ним, буду очень внимательно. А всё из-за того, что все знают о возрождении Волан-де-Морта, если бы не это, директору было бы сейчас очень плохо. — О Альбус. Ты почти не изменился, — произнёс Геллерт, отсмеявшись и присев на пол. — То есть, он был таким же уродом как и сейчас? — В некотором роде. Мы с ним познакомились, дай-ка вспомнить…летом 1899 года, и сошлись на почве поисков Даров Смерти. И я, и Альбус, мы оба были талантливыми и честолюбивыми магами, у нас была одна цель. Что ж, мой бывший друг смог добиться власти и популярности, в отличии от меня. — Ну, у вас были немного жёсткие методы, учитель, — пробормотал я, перезарядив Люгер. Хм, а интересно, можно ли при помощи моей способности, создавать огненные аналоги пуль. Надо будет как-нибудь попробовать. Ну или в крайнем случае, научиться ускорять движение пули телекинезом. — Я тогда был молод и ослеплён властью. Да и жестокости во мне было хоть отбавляй. Меня даже отчислили из Дурмстранга, несмотря на их терпимость к Тёмным искусствам. Мы с Альбусом хотели построить новый мир, для нас, магов, и мы бы не остановились не перед чем. — А разве Дамблдор не хотел построить новый мир ради своей сестры, которая была больна?       Геллерт громко засмеялся услышав мой вопрос. — Ариана? Больна? Уж поверь мне мистер Кенори, Ариана была очень здоровой, юной ведьмой. — Но… Как же так? Разве она не сошла с ума от того, что над ней издевались маглы? — Я бы так не сказал. Ариана…она испугалась своих сил, и была вынуждена подавлять свои способности. А зря, ведьмой она была сильной, и обладала стихийной магией. Девочка никогда не была сумасшедшей, она была обскуром. — Ты знаешь, что он имеет в виду, Адриан? — Понятия не имею. Лучше у него спроси.       Блин, а я уже привык что Адриан знает всё. — А кто такие обскуры, сэр? — Это дети-волшебники, которые вынуждены подавлять свои способности по тем или иным причинам. Такой была и Ариана. Её собственные силы уничтожали её изнутри, я был удивлён, что она дожила до четырнадцати лет. В основном дети с Обскуром редко доживают до десяти. — Они очень опасны? — поинтересовался я. — Один из таких едва не уничтожил Нью-Йорк, — сказал Грин-делль-Вальд, вспомнив о чём-то своём. Хм, неужели он еще с одним обскуром встречался?       Я громко свистнул. Ничего себе сила в них сокрыта. — Я удивлён, что Дамблдор любил свою сестру, несмотря на её состояние.       Геллерт засмеялся. — Он? Любил свою сестру? Может быть, в детстве и любил, но после того, как умерла его мать, а самому Альбусу вместо путешествий и великих свершений пришлось следить за своей сестрой, он стал относиться к ней с пренебрежением. Единственный, кто любил Ариану, и кому она доверяла, это был Аберфорт. Он всегда мог успокоить девушку, когда она переставала себя контролировать, думаю, как раз благодаря Аберфорту и матери Арианы, она и смогла дожить до четырнадцати. — А как она умерла? — спросил своего учителя. — Если вы считаете, что это я её убил, то ошибаетесь мистер Кенори. Да, в этом моя вина, не вся, но большая часть. Я посчитал, что брат Альбуса завидует ему, и напал на него, а Ариана… Она всё видела и хотела это остановить и стала терять над собой контроль, становясь Обскури. Даже Аберфорт не смог её успокоить. В итоге, нам пришлось сражаться с сестрой Альбуса. Нам с трудом удалось сразить её, пока Ариана не вошла в полную силу. — И кто же её убил? — спросил я, но тут же осёкся. Грин-делль-Вальд не убивал её, это было видно по его глазам, Аберфорт не смог бы убить свою сестру, а Дамблдор… — Да не, не может быть! — ошарашенно сказал я. — Дамблдор убил свою сестру? Да быть такого не может, он, конечно, настоящий урод, который готов на всё ради своей цели, но убить сестру… — Тогда не было выбора, — жестко сказал Грин-делль-Вальд, — Альбусу пришлось так поступить. Конечно, на нём не могло это не отразиться, в особенности на его психике. Думаю, пытаясь себя успокоить, он придумал, что на самом деле мы сражались не с Арианой, а друг с другом, и чьё-то заклинание в неё и попало. Он верил в это так сильно, что и на самом деле поверил в такой исход, принося своей душе хоть какой-то покой. Бедный Альбус, он живёт лишь мечтами, отгораживаясь от реальности, и делать это, с каждым годом всё тяжелее и тяжелее. Оттуда и боязнь встречи со мной. Он ведь знал, что если мы встретимся, я могу напомнить ему о том дне.       Сколько я не пытался, я не смог почувствовать жалость к этому старику. Не было выбора?! Выбор есть всегда, главное тщательно искать. И если он так спокойно бросил меня на смерть, если он был готов пожертвовать жизнью Гарри чтобы уничтожить Волан-де-Морта, он не заслуживает ни капельки жалости. И пусть прошло очень много лет, но слова ≪Ради общего блага≫, так и остались в мыслях и душе директора. Только теперь, они видятся по-другому: Für das höhere Wohl (1).