Новая жизнь в волшебном мире.

1 сентября 1997 год. Утро.

— Мам! Где мои наушники?! — крикнул я, бегая по дому. — Последний раз были на кухне! Ещё раз будешь их разбрасывать, я их выкину! — пригрозила мама. — Я просто о них забыл, когда собирался вчера, — пробурчал в ответ, забегая на кухню и находя искомую вещь. Всё-таки без наушников скучно на улице. — Всё, я готов к выходу! — Подожди, не уходи.       Мама спустилась ко мне со второго этажа, и как обычно, начала поправлять мой воротник, отряхивать, в общем, ведя так, будто я маленький. Но это ведь моя мама — для неё я всегда буду маленьким, даже через сорок лет. Приглядевшись, я заметил, что она одета в одежду на выход. — А куда ты собралась, мам? У тебя же вроде отпуск? — Отпуск. Просто мистер Блэк, пригласил меня в театр сегодня, вот я и приоделась по такому случаю. — Сириус, волкодав недоделанный, — негромко прорычал я. — Неужели, мой сын ревнует? — улыбнулась мама. — Я считала, что ты не против, что он часто приглашает меня. — Мам, я не ревную, — закатил в ответ глаза, — и я уже не против этого. Просто я знаю Сириуса. Этот Мародёр постоянно во что-то влипает. — Я это знаю. Только вот, не так уж и легко во что-то влезть, когда рядом я.       Глаза мамы загадочно блеснули, на что я усмехнулся. Да уж, моя мама, это не те обычные девушки, с которыми когда-то встречался Сириус, с ней не забалуешь. — Ты точно всё взял? — Да, всё. Я же при тебе вчера собирался, мам. — Ты вчера не собирался, а носился по дому и искал вещи. Сколько раз говорила, собираться надо заранее, — сказала мама, и её взгляд стал грустным. — Не могу поверить, что у моего сына начинается последний курс школы. Вроде совсем недавно, я впервые поехала с тобой на вокзал Кингс-Кросс, и отправляла тебя в эту магическую школу. А теперь, ты заканчиваешь учёбу, и собираешься уезжать. — Мам, все дети вырастают, и покидают родной дом, это естественный ход жизни. Это не означает, что я забуду свои корни. И не забывай, что я волшебник — где бы я не был, мне не слишком тяжело вернуться назад. — Я знаю. Просто не верится, что ты так быстро вырос.       Закатив глаза, и обнявшись с мамой, я вышел из дома на улицу, по пути вызвав Дрейка, и вдыхаю свежий воздух. М-м-м-м, классно.       В ушах наушники, в кармане плеер, а рядом со мной Хранитель. Музыка, которая играла сейчас, была одной из тех, которые когда-то слушал Дмитрий. Конечно, некоторые из них не должны были появиться ближайшие несколько лет, но внезапно, анонимно, у исполнителей появились тексты песен. Неужели магия??? Хех.       После того дня, когда Реддл был побеждён окончательно, прошло чуть больше двух месяцев, и всё это время, мы пытались прийти в себя. Смерть близких людей, болью отзывалось в каждом из нас, и нам потребовался не один день, чтобы справиться с этим всем. Каждый пытался забыться в своих делах, и вроде бы это получалось. До того дня, когда начались похороны.       Дамблдора похоронили на следующий день, после его смерти, что не удивительно. На его похороны пришли многие, но вот с остальными людьми, которых мы хоронили в тот же день, произошли проблемы, точнее только с одним из погибших.       Никто не хотел верить, что Грин-делль-Вальд вступил в бой, чтобы сразиться с Волан-де-Мортом на нашей стороне, и считали, что он, таким образом, хотел вернуть себе титул Тёмного лорда. Вот тут то и вступился Гарри, используя свою славу Мальчика-Который-Выжил. Как ругались Гарри и представители Министерства, это надо было слышать, а с учётом того, что на его стороне была Рита Скитер и газета Ф.О.Р.Т, Министерству пришлось сдаться.       Также, похороны были ознаменованы официальным возрождением Ордена Инквизиции. Да по-другому и не получалось, ведь для того, чтобы проводить погибших в последний путь, в Хогвартс пришёл весь Орден. Жаль, вы не видели лица магов, когда они поняли кто мы такие, и что среди нас есть маглы.       Лина, Артур, Дик. Братьев и сестру, мы провожали сами, не обращая внимание на ни Министерство, ни на магов. Лишь несколько волшебников присоединилось к нам. Теда Тонкса, Молли и Чарли Уизли, Блейза и учителя, мы хоронили вместе с погибшими инквизиторами, сопровождая это выпусками искр в воздух (маги), и выстрелами (остальные).       Когда тела наших друзей оказались в земле, мы собрались в Кабаньей голове, где и напились. Нет, пили не все. Девушки оказались тактичнее, и обошлись только сливочным пивом. Так что в конце того дня — Джинни, Гермиона, Луна, Астрид и Нимфадора, оказались единственными, кто был на ногах. Все остальные напились так, будто пили в последний раз, но что примечательно, ничего серьёзного не случилось: ни драк, ни мата.       Как когда-то говорил Грин-делль-Вальд — нельзя горевать всю жизнь, особенно об умерших. О погибших мы всегда будем вспоминать, но нельзя горю позволять омрачать эти воспоминания. И мы этому не позволили, вспоминая о времени, которые мы проводили все вместе, а не горюя о том, что их уже нет.       Было и много других новостей. В частности, разговор Луны и Гарри. В больничное крыло Хогвартса, через несколько часов после того, как я пришёл в сознание, сюда ворвалась мисс Лавгуд (именно ворвалась, судя по звукам двери, которую едва не вынесли), и прошла к койке, на котором лежал Избранный, игнорируя просьбы Мадам Помфри, покинуть крыло и дать больным отдохнуть. Как Гарри и предрекал, он получил самую настоящую проповедь, правда по морде не получил. Весь этот разговор слышали мы с Мионой, и поняли из него следующее:       1) Гарри Поттер-Блэк — невоспитанная скотина, вырубивший её, Луну, Усыпляющим заклинанием.       2) Гарри Поттер-Блэк — дурак, который едва не погиб в бою с Тёмным лордом.       3) Гарри Поттер-Блэк — идиот, не пользующийся мозгами и не думающий о том, что у него есть люди, которые о нём беспокоятся.       4) Гарри Поттер-Блэк — везучий маг, вернувшийся к ней живым.       Последние слова были сказаны уже тихо, с едва сдерживающимся плачем, и, кажется, объятьями. Точнее сказать, не можем, мы с Мионой ведь подслушивали, а не подглядывали. В дальнейшем, я окружил своё место чарами Помех, чтобы и мы не слышали их разговоры, ни они, наши.       Сегодня, вокзал Кингс-Кросс как обычно встретил меня мельтешащими маглами и магами. Маглы торопились попасть на поезд, а волшебники на платформу девять и три четверти. Всегда любил смотреть на их попытки, незаметно пройти сквозь барьер. Кто-то пробегал сразу, едва оказавшись на вокзале, кто-то медленно подъезжал к барьеру, оглядываясь по сторонам. Те, кого учили магии дома, накладывали на себя Дезиллюминационные и Маглоотталкивающие чары. А мы с друзьями просто подходили поближе, начинали друг с другом непринуждённую беседу, и, как бы невзначай, опирались спиной или плечом на нужную стену. Кстати, о друзьях… Где они? Мы же вроде договаривались встретиться здесь. Либо они не пришли, либо уже прошли барьер.       Пройдя сквозь на нужную платформу, я почувствовал спокойствие, оказавшись в магическом мирке. Самое приятное, это смотреть на первокурсников: их глаза, в которых появляется восхищение, при виде Хогвартс-Экспресса, это нечто. Да и разговоры иногда интересные. — А ты слышал, как будут проводит Распределение на факультеты? — спрашивала одна девочка, со светлыми волосами и зелёными глазами. — Нет. Я спрашивал у старших курсов, но они не отвечают, говорят приедешь — узнаешь, — ответил ей мальчик. — Скорее всего, это будет очень страшно, или опасно. А что, если мы попадём на разные факультеты? — Даже если я попаду в Слизерин, я не перестану с тобой дружить, — мальчик постарался вложить в голос, как можно больше энтузиазма. — А почему это именно ты попадёшь туда? — девочка слегка прищурилась, впрочем, слабо улыбаясь. — Потому что ты умная, и скорее всего попадёшь на Рэйвенкло. А вот я, не слишком умён.       Как интересно наблюдать за детьми. Смотришь, и понимаешь: несколько лет назад, и мы были такими же. По правилам магического мира, я уже совершеннолетний, и уже не считаюсь ребёнком. — Неважно, кто куда попадёт, — произнёс я, остановившись рядом с двумя детьми. — Но если вас это беспокоит, то вы можете решить сами, куда попадёте. Ваше мнение, самое важное в этом вопросе, не надо беспокоиться. — С-спасибо, — заикнулся парень, бросив на меня взгляд. На шрам, пересекающий глаз, на кобуру, которая виднелась только при близком просмотре. — А вы… — Алекс Марк Кенори, факультет Гриффиндор, — представился детям, видя, как у обоих будущих первокурсников, расширились глаза от удивления. Мда, слишком часто моё имя появлялось в газетах, да и не только моё. — Буду рад помочь вам, вне зависимости от того, на какой факультет вы попадёте. Можете обращаться в любое время дня, только не ночи.       Улыбнувшись детям, я пошёл дальше, чувствуя спиной их взгляды. Будет интересно видеть их реакцию, когда они увидят всю нашу компанию вместе. В живую, а не на страницах газет. Своих друзей я нашёл там, где и ожидал: возле того вагона, в котором мы всегда едем в Хогвартс. Стояли практически все: Гарри, Драко, Астория, Луна, Джинни, Невилл и Гермиона. Хм, а где же Рон? — А вот и Волк пришёл. Мы уж тебя заждались! — поприветствовал меня Гарри, поправляя солнечные очки. Из-за раны полученной в сражении, в ходе которого он едва не лишился зрения, левый глаз Лиса стал чувствительный к свету, вот ему и приходится носить такие очки, пока не привыкнет. — Эй! Я не виноват, что вы сразу сюда пришли. Я вас ждал возле барьера. — Мог бы и догадаться. — А я и догадался, как видишь.       Поприветствовав остальных друзей, я, наконец, дошёл до самого важного человека, среди всех присутствующих. — Привет, принцесса, — улыбаясь, сказал я, слегка поклонившись. — Привет, мой принц, — также улыбаясь, ответила Миона, делая реверанс. А после, засмеялась, вместе со мной, и наш смех подхватили остальные. — Кстати, — прервал нас Невилл, — а вы слышали, что теперь будут выпускные? — Ух ты, с чего это вдруг? — спросила у него Джинни. — Не знаю, так решила директор МакГонагалл. Считаю, это очень хорошо, а то как-то неправильно: сдал экзамены, узнал оценки, и тебя будто выкидывают из школы. Ой, нам пора садиться на поезд.       Как истинный джентльмен, я подхватил сумку своей девушки (нет, а что? Проще носить с собой сумку с Расширением Пространства, чем целый чемодан), запрыгнул в вагон, и стоя наверху, подал Мионе руку, помогая ей. — Показушник, — беззлобно сказал Драко, заходя следом, и повторил за мной те же действия. — Кто же виноват, что среди вас всех, я, единственный джентльмен! — улыбнулся я, держа за руку Миону, и двигаясь в сторону нашего купе.       По пути нам встречались и однокурсники, которые приветствовали нас всех, и новые ученики, которые смотрели на нашу компанию с любопытством. Наконец, мы зашли в купе, наложили на дверь заклинания, и расселись. На несколько минут, нами всеми завладела ностальгия, когда с нами был Блейз. Выйти из этого состояния, мне помогло выражение лиц Гарри и Луны, которые держались за руки. — Так, ну-ка признавайтесь — что вы двое опять скрываете? — спросил у обоих, указывая пальцем на них. — С чего ты решил? — слабо смущаясь, ответил вопросом на вопрос Лис. — Да по вам видно. Сидите, отсвечиваете тут. — Э-э-э-м. Не понял. — Скорее всего, он имеет в виду, что у вас лица светятся, как фонарики, — пояснил Драко, как само собой разумеющее. Вот оно как. Он уже знает, и молчал об этом. И Астория, как я вижу, тоже знает. — А, вы о этом. Ну, тут такое дело… — замялся Гарри, не зная как сообщить новость. Выручила его, Луна: — Мы с Гарри, уже две недели, как обручены. — ЧТО?!       Все, кто не знал об этом, одновременно крикнули это слово, уставившись на Гарри и Луну, как-будто видя их впервые. На их лицах играла улыбка, и только сейчас мы заметили, что у Луны на пальце, надето кольцо. — Ну, Гарри. Ну хитрый ты Лис. Две недели, и ты ни разу об этом не обмолвился? — Извини, Алекс. Хотел, чтобы это было сюрпризом для всех. — Засранец. Кстати, а где Рон? Что-то я его не видел сегодня. — Рыжик ушёл за пять минут, до того как ты пришёл, — ответил Невилл. — Он вроде говорил, что хочет что-то у кого-то спросить, но мне кажется, я видел в толпе, Лаванду Браун. — Всё с ним понятно, — хихикнул я.       Путь в школу, как обычно, проходил под разговорами, весельем, и иногда, вспоминали Блейза. Гарри и Драко припомнили, как он смеялся, когда Гарри объявил впервые что он Поттер-Блэк, и назвал его и Драко двоюродными братьями. Блейза тогда связали, и против его воли, покрасили. Прикольно выглядел, кстати.       Гермиона, Драко и Гарри, вышли из купе, выполняя свою работу старост, ведь теперь, они старосты школы, надо соответствовать. Моя рука скользнула в карман, нащупав нужную коробочку, а на лице появилась улыбка.       Я был таким идиотом, когда десять лет назад хотел погибнуть. Почему я хотел этого, сейчас уже не знаю, но если бы не Дмитрий, я бы не испытал всех этих эмоций, которые прошли через меня за столько лет. Не влюбился бы, не нашёл таких замечательных друзей, не было бы таких приключений, через которые мы все прошли.       Та встреча в ядре Астрального мира… Я только теперь понял, что Дмитрий решил отдать свою жизненную силу мне, а не оказаться на моём месте. Он решил, что лучше даст шанс на жизнь мне, чем вернётся назад. У меня была семья, а он был один.       Тот осколок моей души, который оставался в теле, снова стал целым, возрождённым, на это намекнул мой новый Патронус, который теперь имеет вид феникса. Если бы не он, то я бы сейчас оказался на той стороне, и получал проповедь от своего отца, за такое тупое решение. И теперь, мне понятен тот разговор, в конце третьего курса. Когда я обнимал Гермиону, внутренне признав свои чувства к ней, со мной говорил не Вульф, как я изначально считал, а именно Дмитрий, пусть и не совсем осознанно.       Спасибо тебе, Дмитрий Петров, за всё то, что ты сделал для меня. Благодаря тебе, у меня есть такие замечательные друзья, есть семья, а главное — у меня есть любимая девушка, которая, как я надеюсь, скоро станет моей невестой.       Ладонь сжала коробочку с кольцом, которую я приобрёл несколько дней назад, а мысли скакали от одного к другому, пытаясь прийти к ответу — как и когда будет лучше, сделать Мионе предложение. — Ребят, — спросил я, — кто-нибудь знает, можно ли у близнецов, заказать специальные фейерверки?

КОНЕЦ ЭТОЙ КНИГИ.