Лед у подножья

      Тяжелая поступь заставляла прикрывать рот ладонью, лишь бы не вырвалось лишнее словечко. Бряцающее орудие заставляло закрывать уши, лишь бы не слышать о приближении смерти. Но рук лишь две… С большим удовольствием Януш закрыл бы и глаза.       Все происходило слишком стремительно. Еще вчера он доил корову, играл с сестрой в «мамы-дочки», вместе с парнишками взрывал петарды, а уже сегодня на рассвете огненные костры вспыхнули в трех точках. То горели соседние деревни.       Янушу рассказывали, что когда-то эти земли принадлежали немцам. Затем немцев сознательно поделили на две страны, чтобы они никогда больше не сплотились и не смогли напасть на поляков. Но, видимо, правители просчитались…       Януш считал немцев самыми страшными созданиями, которых только можно было встретить. Он их никогда не видел, только слышал истории о печах, в которых сжигали непослушных детей. И теперь они вернулись; вернулись, чтобы снова творить зло.       Мальчик спрятался в дальнем углу сарая за снопом сена, оставленным для лошади. Дед еще с утра ускакал на кобылице, и с тех пор вестей от него не было. Сестра сбежала с подружками, и маленький Януш остался совсем один. Когда он увидел в проеме двери носок сапога, то еле удержался от крика.       — Чисто, — на чистейшем польском произнес человек. Януш не верил глазам. Староста предал их!       — Ты что-то скрываешь, польское отродье, — на ломаном русском произнесли за спиной старосты.       Мужчину втолкнули в сарай. Староста упал на колени, отполз к стене. В сарай зашли шесть людей. Выглядели они ужасно бледными, будто никогда не загорали, а то и не видели солнца за всю жизнь. В руках у нападавших были странные заостренные орудия, напоминавшие кирки и мотыги. У одного было странное копье с мечом на конце. Такое оружие Януш никогда не видел.       Один из шестерки выдвинулся вперед. Выглядел он совсем бесстрастным, ни один мускул не дрогнул на его лице. Словно восковая кукла, он двигался медленно и не вполне естественно. Наверное, был лидером их отряда. В пользу этого говорило так же то, что только у него одного плечи не были оголены. Лидер вытащил из ножен шпагу, сверкнувшую в свете редких солнечных лучей, проникших в сарай.       — Пощадите меня, у меня трое детей… Я могу вас провести по этим местам, — бил челом староста.       — Мы и так пройдем по ним льдом и мечом, — замахнулся саблей лидер страшных людей.       — Стойте-стойте! — замахал руками староста. — Умоляю, дайте мне еще один шанс! Я люблю своих детей, не хочу, чтобы вы обидели их! Не хочу видеть, как они будут страдать, если останутся одни!       — Не бойся, ваши страдания быстро прекратятся. Чувства приносят только боль, а потому они не нужны, — произнес лидер.       Шпага вошла в тело старосты, как нож в масло. С безразличием страшный синекожий человек вытащил оружие обратно. На его лице не отобразилось ни единой эмоции. Никакой брезгливости или радости. Одно лишь равнодушие к упавшему лицом в пол старосте. Будто его и не существовало никогда.       Это испугало Януша до дрожи. Он случайно пошевелил ногой и задел стену. Звук привлек внимание стервятников, тут же собравшихся возле мальчишки.       — А мы-то думали, что нас не обманули, — впрочем, досады в словах лидера не слышалось. — Что ж, как я и обещал, страдания быстро прекратятся. Поверь, чувства и привязанности приносят боль. И я тебя освобожу от их пагубного влияния…              

*****

             Ледяная Королева сделала маленький глоток. Она не боялась застудить горло, просто кубики льда мешали осушить стакан залпом. Ледяная Королева отложила стакан с мохито лишь тогда, когда в ее ставку зашел командующий армией северного фронта.       — Мы продвигаемся по всему фронту, — сообщил он. — Поляки бегут, бросают последние пожитки. Послезавтра возьмем Данциг, потом Бреслау и Краков. Варшаву долго оборонять не будут.       — Хорошие вести, — кивнула Ледяная Королева.       Она вышла из своей ставки. Стены древнего города Познани окрасились в кроваво-алый оттенок. Воздев руки к небу, Ледяная Королева закрыла глаза. Поднялась страшная вьюга, обрушившаяся на стены города, покрывая их ледяной коркой. Следом с небес обрушился страшный снегопад. Привычная для Пиренеев погода воцарилась и на этой земле. Наконец-то все стало так, как и должно было. Никакого тепла, никакой надежды.       — Чувства приносят боль. Боль — слабость. Нельзя ее постоянно чувствовать, потому так важно от нее избавиться, — произнесла Ледяная Королева.       Ее советник дословно запомнил ее речь. Впрочем, Ледяная Королева не говорила ничего нового. Она считала, что повторение одного и того же сделает армию послушной и управляемой. Воины станут ее рукой, которую она будет направлять силой своей воли сокрушать другие страны. И тогда на земле воцарится вечный холод. Люди перестанут отравлять жизнь себе и другим, когда перестанут чувствовать. Отрешение принесет только успокоение и свободу от мнений, привычек, желаний других людей. Тогда люди станут по-настоящему независимыми.       Ледяная Королева знала, что только холод способен остудить даже самую горячую голову. Только он мог погасить костры даже самых пламенных чувств. Когда-нибудь они исчерпают себя, оставив взамен лишь сосущую пустоту. Стоят ли минуты блаженства десятилетий страданий? Ледяная Королева считала, что нет. И собиралась навязать свою волю миру. Только так его можно было спасти от импульсивных поступков, которые способны привести к анархии и воцарению на земле беспорядка.       Она не всегда была такой. Когда-то давно Ледяная Королева, бывшая всего лишь принцессой, давала волю чувствам. Несмышленое дитя! Она даже не знала, на какие страдания себя обрекла, о неразумная! Но осознание пришло позже, вместе с открытием своей силы. Тогда Ледяная Королева поняла, насколько прекрасен холод. Он прекрасно сохранял даже понравившиеся цветы, растущие лишь летом. Но родители боялись, что однажды она заморозит и их, боясь потерять. Они говорили о ней как о бестолковой девочке, неспособной пораскинуть мозгами. Они считали, что хуже и бездарнее ребенка не сыскать во всем королевстве. Отец считал, что она станет пьяницей с ее любовью к холодным напиткам. Мама считала, что она станет распутницей, ибо не любила собирать волосы в косу. Каждый день они начинали с песен по утрам, а заканчивали скандалом и разбитыми зеркалами. Родители говорили ей, как они ее ненавидели, и маленькая принцесса не понимала, за что. Лишь овладев способностью, она сумела постичь правду, горькую, но справедливую.       Родители судили о ней лишь по ощущениям, по чувствам, давали им волю, и в этом была их величайшая ошибка. Они не могли судить объективно, и когда принцесса это поняла, ее обуял гнев. Она захотела отомстить.       В ту ночь родители пили чай и обсуждали последние сплетни. Они смеялись и веселились, их радостный смех разлетался по всему этажу.       А принцесса злилась. Пальцы покалывало, будто она касалась невидимых сосулек. Принцесса выставила руки перед собой, но лестница не покрылась льдом. Тогда она попыталась вызвать снег, но и он с ее пальцев не сорвался. Даже когда принцесса открыла окно. Ярость ее душила, и тогда девочка поняла, что чувства играли с ней злую шутку. Они делали принцессу уязвимой.       Отказ от чувств давался болезненно. Принцесса не сразу привыкла к ходьбе по снегу. Потом стала есть то, что ей было противно. Она надевала любые вещи из своего гардероба, не оценивая их сочетания. Все вещи становились одинаковыми, краски серели, а небо казалось одинаковым и днем, и ночью. Когда-нибудь разница между добром и злом тоже должна была потеряться. Так оно и случилось.       Ледяная принцесса больше не чувствовала ненависти к родителям. Напротив, она была им благодарна за чудесный мир без чувств, в котором никто не мог причинить боль. Каждый день принцесса просыпалась не в страхе. Она знала, что с ней ничего не случится, ничего такого, что бы ее тронуло. Теперь принцесса думала иначе. Объективно. Механически.       Придворные шептались за спиной о том, что девочку подменила страшная кукла. Все боялись узнать правду, ибо сплетни нравились им куда больше. Ледяной принцессе было все равно. В кои-то веки она больше интересовалась природой своей силы, нежели судьбами людишек. Ее время еще не пришло.       Но вскоре принцесса поняла, что обрела подлинную силу. Она не обращала внимания на замечания родителей, и они потеряли всякий вес в ее глазах. Принцесса стала непослушной, но как ее ни запирали, она все равно выбиралась на крышу дома. И призывала вьюгу, кружившую вокруг королевской усадьбы.       В одну из таких снежных ночей принцесса избавилась от родителей, отнимавших ее драгоценное время. И вожделенную корону. Они, такие мелочные, истеричные и боязливые, не могли принести мир и спокойствие на земли королевства. Народ исстрадался, а эта парочка все помыкала ими. Пиренеи утонули в крови, и стоны боли были слышны в самом отдаленном конце страны.       Но в ту ночь стоны затихли. Принцесса допила холодный чай и доела мороженое. Пока родители, словно крупные боровы, поедали свинину и баранину, шашлык и фаршированные перцы, утку в кисло-сладком соусе и шпажки из сорока сортов сыра, принцесса заморозила их. И как ни в чем ни бывало перетащила на чердак.       Когда же слуги запричитали, найдя королевскую чету замороженными, то они потребовали объяснений у Ледяной Королевы.       — Чувства приносят боль, — в первый раз произнесла она, поправляя светлую косу, перекинутую через левое плечо. — Но вы не беспокойтесь. Я расскажу вам, как покончить с болью.       Больше потоки крови не лились. Ледяная Королева одним своим примером внушала покой. Она пережила пять покушений, но всякий раз прощала террориста. Ледяная Королева не испытывала к нему ненависти или вражды. Только сострадание. Ведь зря люди боролись с неизбежным.       И вскоре темно-синие стяги оказались вывешены по всей стране. Стране, забывшей о личной выгоде, сплотившейся, механистичной и отрешенной. Стране, которая забыла о субъективности и личном интересе.       Но Ледяная Королева не была глупой. Она знала, что их не оставят в покое. Да и населению требовалась работа, которая могла сплотить их. И Ледяная Королева убила две проблемы разом, построив целую сеть оружейных заводов. Она мечтала распространить свое учение на всю планету. Ведь только тогда войны прекратились бы. Вместе с ними ушли бы боль и скорбь. Больше никому не пришлось бы терять родных и близких. И больше никому не пришлось бы их обретать. Каждый был бы друг другу и братом с сестрой, и соседом, и товарищем, и незнакомцем.       И когда раз за разом на королевство Пиренеев нападали враги, оно одерживало верх. В последний раз не удалась провокация скандинавов. Половина Европы погрузилась в вечную зиму. Оставалась лишь далекая и жаркая Россия, окруженная поясом буферных государств. Ее покорить хотелось больше всего. Ибо когда пал бы гегемон, пристанище импульсивных и эмоциональных людей, безмолвие воцарилось бы в мире.       Ледяная Королева надеялась, что ее армии сумеют справиться с сопротивлявшимися горстками людей. Думая о спасении собственных жизней, они были готовы глотку перерезать друг другу. И на их слабостях играла Ледяная Королева. Она знала, что гнев ослабляет, а эмоции лишают рассудка.       Это помогало ей всегда быть на шаг впереди.       А что родители? Ледяная Королева не думала о них, они не вызывали больше рвотных позывов от отвращения. И бывшая принцесса уж точно не скучала по тем временам, когда ее обсуждали за спиной.       — Чувства — это боль, — Ледяная Королева почувствовала, как стихия развеялась. Ветер бережно поставил ее на ноги. — А с болью сложно бороться. Поэтому мы просто сделаем так, чтобы она навечно исчезла.       Вдалеке грянул взрыв. По расчетам Ледяной Королевы, война с Россией должна была начаться через несколько часов.              

*****

             Мишель долго пыталась успокоиться. Этот лысый гад опять карты спутал! И зачем написал про подозрительное исчезновение товарищей? Взбаламутил Эллисон, подкинул дело, а сам скрылся.       Впрочем, автогонщица тоже хороша. Всегда вела себя осторожно, а тут полезла в такую авантюру. Неужели появилось желание помочь попавшим в беду татарам?       Мишель решила узнать это при встрече. Заодно надает тумаков автогонщице, возомнившей себя спасительницей земли. Будет знать, как в темные делишки лезть…       Впрочем, татары пропали в довольно презентабельном на первый взгляд здании. Они разбились на парочки. Зейн шутил и острил, мимолетно опрашивая посетителей небоскреба. Но если кто и видел Эллисон, то мимоходом. Миша все пыталась выцепить из толпы знакомую рыжеволосую голову, но ничего не выходило. Эллис словно сквозь землю провалилась.       У Дэна дела шли лучше. Учитель расспросил ассистентов, и один из них рассказал, что видел рыжеволосую девушку с одним из ассистентов. Вскоре нашелся и герой вечера. Бледный, дрожащий, словно осиновый лист на ветру, он часто повторялся и запинался, беглым взглядом осматривал столпившихся вокруг него людей и паниковал.       — В-в-вы тоже не вернетесь. Хозяин пребывает в отвратительном настроении, — промямлил ассистент.       — А мы его не боимся, — решительно произнесла Мишель, подсовывая ему под нос кулак. — Так куда ты отвел мою подругу?       — Она сама искала пропавших ассистентов! — взвизгнул ассистент.       Дэн взял его под локоть и отвел в сторону. А то посетители начали бросать подозрительные взгляды.       До рукоприкладства дело не дошло. Ассистент проводил их к лифту. Он сильно переживал, заявлял, что живыми из подземелья они не вернутся.       — Мы вернем их всех, — пообещала Мишель.       Она зашла в лифт первой. Следом туда ступил Зейн, а Дэн остался у створок, скрестив руки на груди.       — Мы с Майей побудем наверху, и если вы не вернетесь через полтора часа, будем бить тревогу, — произнес учитель.       — Хорошо, — кивнула Миша. Предложение учителя выглядело рациональным. Ей бы такое в голову не пришло. А ведь они могли исчезнуть так же бесследно, как и Эллисон…       — Берегите себя, — напоследок прошептала Майя, и створки лифта захлопнулись.       Они спускались на подземный этаж бесконечно долго. Но в конце концов последняя кнопка погасла, и створки разъехались в стороны, открывая взору темный подвал. Почти кромешная тьма воцарилась в этом месте, и если бы не светодиоды, вспыхивающие время от времени, Миша не разглядела бы и пальцы рук, даже если бы поднесла их к носу.       Пахло пылью и заброшенностью. Они словно очутились в склепе, старом страшном месте, изнывавшем от безнадеги. В этом подвале не было места жизни.       Хотя когда-то давно она бурлила. Доказательством тому служили расставленные по залу столы, за которыми в свое время сидели игроки. Видела Мишель и карты, и даже игральные кости. Правда, лишь очертания выныривали время от времени, и от постоянного мельтешения глаза начали побаливать.       Проведя пальцем по ближайшему столу, Миша поняла, что пыль скапливалась тут не первый год. Место становилось все более странным.       — Там какой-то зал за поворотом, — Зейн потрепал Избранную за плечо. — Следуй за мной.       Они шли не слишком долго. Довольно скоро под ногами захлюпало, и Мишель подумала, что подвал затопило. Но она ошиблась. Под ногами показалась синеватая слизь, тягучая и вязкая.       — Что это еще за фигня? — поморщилась Избранная.       Вдали замигали блуждающие огоньки. Кто-то ходил с фонарем. Мишель прибавила ходу, но башмаки, обмазанные жижей, не были готовы ее нести все дальше и дальше. Она слишком громко шлепала, умудрившись спугнуть неизвестного человека. Огонек заметался и чуть не погас. Вдогонку кинулся Зейн.       — Я прижму гада, — произнес он, скрываясь за поворотом.       Мишель слегка отстала, зато заметила развилку. Она долго колебалась, прежде чем решила свернуть. Зейн был в состоянии позаботиться о себе.       Почти сразу же Миша нащупала выключатель. Щелчок — и приятный ламповый свет разогнал темноту. Коридор оказался довольно узким. Когда-то давно он вел в какие-то подсобные помещения. Обветшалые стены, продырявленные, с облезлыми обоями сопровождали путь девушки к довольно просторному залу. Даже издалека было видно мерцание. До ушей Мишель доносилось легкое потрескивание. Она напряглась, приготовившись к драке. Но зал оказался пустым. Казалось, он был так же заброшен, как и помещения, в которых некогда располагалось казино. Но нет, внутри огромных колб еще теплилась жизнь.       Мишель видела людей, погруженных в зеленоватую жидкость. Их веки неслышно трепетали, будто они видели приятные сны. Попискивала и потрескивала аппаратура, приставленная к каждой колбе. Она показывала передачу данных, только каких — Миша не понимала. Неужели кто-то забирал воспоминания этих людей? То, что происходило в этих стенах, казалось немыслимым.       В одной из колб умиротворенно спала Эллисон. Мишу будто током поразили, когда она увидела безмятежное лицо возлюбленной. Рыжие волосы из-за жидкости казались темно-зелеными и даже бурыми. Они были откинуты на один бок, открывая вид на оголенные шею и плечи, к которым присоединили провода.       Миша хотела разнести все в этой комнате, лишь бы вызволить возлюбленную из плена. Но Избранная не разбиралась в электронике. Это была прерогатива жителей Московии. Провинциальным ребятам и девчатам оставалось смотреть на передовые технологии только на страницах учебников. Потому Мишель боялась сделать что-нибудь не то… что-то такое, опасное, что-то нехорошее, которое могло привести к тяжелым последствиям. Ранению. Или даже смерти…       Миша не находила себе места, ходила из угла в угол, думая, как же ей быть. Но не придумала ничего стоящего.       «Но кто-то же поместил Эллисон в эту колбу? Притом совсем недавно», — пронеслось в голове у Миши. — «Надо его отыскать. Он может исправить все».       В зал вошел Зейн, будто прочитавший ее мысли. Он подталкивал любимой телескопической палкой мужчину не вполне приятной наружности. А уж его наглую ухмылку Миша хотела бы стереть навечно…       — Вы все равно уснете. Рано или поздно, — монотонно говорил он, мягко, успокаивающе. Мишель пришлось тряхнуть головой, чтобы не провалиться в забытье. Ишь нашелся умник! Хочет усыпить их бдительность в прямом смысле!       — Что за чушь он мелет? — спросила Мишель у Зейна.       Но друг лишь пожал плечами.       Мужчина резко кинулся к Избранной, но та успела отбежать в сторону. Она закрыла глаза, призывая растения, но те не прорастали вглубь земли. А вырубать врага не было желания.       К счастью, Зейн первым навалился на него. Палкой прижал кисти к плечам и повалил на спину.       — Ты нам все расскажешь или остаток дней проведешь искалеченным, понял? — рыкнул Зейн. А Мишель не знала, что он способен на такую речь.       — А что тут рассказывать? Я спасаю людей, — пробормотал мужчина. — Это мой опытный проект по созданию мультивселенной. Всем нам предстоит перенос разума в киберпространство. Только так мы обретем бессмертие. Только так мы никогда не уснем.       — А можно ли как-то отключить этих людей от аппаратуры? — спросила Мишель, подходя к ближайшему столу.       — Киберпространство можно покинуть только изнутри. Эти люди подключены к электроснабжающей установке, так что попробуете вытащить их силой, они умрут. Все до единого.       Мишель захотела врезать гаду со всей силы, но сдержалась. Вместо этого она подошла к нему и одним ударом вырубила.       — Он мог нам помочь, — непонимающе произнес Зейн, оттаскивая в сторону обмякшее тело.       — Это проект, в который он верит. Вряд ли он погубит собственное детище. Позови Дэна и Майю, нужно разобраться в том, как попасть в это киберпространство, — попросила Мишель.       У Зейна глаза округлились. Он не верил, что его просили о таком.       — Шутишь, что ли? Ты собралась нырять в неизвестный мир? В сны этого странного человека? Я не позволю! Вдруг это ловушка, и ты останешься там навсегда? — искренне переживая, восклицал Зейн.       На нем лица не было. Друг казался попавшим в плен безысходности. Впрочем, он не мог понять, что чувствовала Мишель. Потерять Эллисон было выше ее сил. Она хотела бы увидеть возлюбленную хотя бы еще раз. Без нее и целый мир не нужен.       — Я сделала свой выбор, — жестко пресекла поток вопросов Мишель. — Ты же мне веришь?       Зейн вздохнул и поплелся к выходу из зала. Мишель же нашла веревку и связала владельца странного места. К нему вернулись последствия его же намерений. Раньше также связывал людей, накачивал их всякой дрянью, а потом отправлял принимать солевые ванны. Или чем еще заполнены колбы, что люди в них не тонут?       Привязав мужчину к одному из столов, Избранная подошла к автогонщице, безмятежно трепыхавшейся внутри колбы. Приложив пальцы к стеклу, Миша почувствовала боль от невозможности прикоснуться к гладкой коже. Она не хотела потерять возлюбленную, особенно в такой момент, когда ей особенно была нужна поддержка. Но судьба неспроста послала такое испытание. Избранная надеялась, что все-таки выйдет из него с честью.              

*****

             — Я видел раньше камеры для сенсорной депривации. Уверяю, будет не больно. Мы будем слышать тебя, а ты будешь говорить с нами через передатчик. И в любой момент мы тебя вернем, если создадим отдельный канал, — голос Дэна успокаивал.       Мишель была благодарна ему за помощь. Она склонила голову и посмотрела на Майю, ковырявшуюся в одном из системных блоков. Зейн отвернулся, не желая встречаться с ней глазами. Считал затею опасной и рискованной.       — Хорошо, — кивнула она. — Но как же я тогда попаду в общую сеть?       — Ты пройдешь через точку входа и выхода, — Дэн обернулся к блондину. — Зейн, не поможешь подключить провода?       Приятель кивнул, и Мишель почувствовала облегчение.       — Так вот, когда провода будут подключены, мы направим тебя по ним. Это и будет шансом на возвращение для тебя. Но я не знаю, что будет с остальными. Возможно, пробуждение зависит от них самих. Трудно сказать, что вообще сделал этот ненормальный, — потер лоб Дэн. — В любом случае, будь внимательна. И скажи, если почувствуешь что-то дурное.       — Передатчик готов, — Майя протянула наушник Избранной. — Ты будешь слышать мой голос, и я проведу тебя к этим несчастным людям.       Мишель предпочла бы ей Дэна. Но Миднайтер будет следить за колебаниями напряжения и датчиками пленников, дабы не допустить их смерти.       Для Избранной была подготовлена капсула, лежавшая горизонтально. В таком положении ее рот и нос оставались не погруженными в жидкость, а потому она не до конца теряла связь с реальностью. Например, могла говорить и передавать увиденные образы. Не так уж и плохо.       Забравшись туда, Мишель испытала острое желание ухватиться за чью-нибудь руку, увидеть ободряющий взгляд, успокоиться и кивнуть, желая поскорее начать операцию. Но каждый был занят своим делом, а она не хотела никого отвлекать, упоминая о собственных проблемах. Они все равно незначительные, ибо ничто не сравнится с бедами людей, застрявших в чужеродном мире.       — Тебе повезло, что когда-то давно мы с Майей увлекались новыми технологиями. А то до нашего провинциального Авалона они еще не скоро дойдут, — произнес учитель, подойдя к Избранной. И все-таки взял ее за руку, будто почувствовал, что той нужна поддержка. — Удачи.       Дэн отошел и принялся жестами давать команды. Крышка колбы закрылась, начала прибывать вода. Поначалу Мишель металась, а потом расслабилась. Ее тело не тонуло в соленой холодной воде. И тогда девушка закрыла глаза. Она почувствовала, как тело резко укололи сотней маленьких игл. Перед глазами замерцали радужные вспышки, а потом все стихло.              

*****

             Мишель открыла глаза в довольно странном месте. Она слышала щебетание птиц и странный свист. Голова раскалывалась, будто она ударилась о камень.       Поднявшись, Миша принялась потирать ушибленное место. Светило слишком ярко, а потому она старалась открывать глаза медленно, дабы не ослепнуть.       Ее окружал лес, с какой стороны ни посмотри. Бесконечный, но не мрачный. Кроны не смыкались, защищая от солнечных лучей и любопытных глаз. Она явно не в татарской деревушке. Но если не там, то где?       Избранная пыталась что-либо припомнить, но выходило смутно. Постепенно голову заполняли образы прошлого, нахлынувшие лавиной, но также быстро они стихли.       — Эй-эй, нельзя привносить элементы одного мира в другой, — произнес механический голос, безликий и отчужденный.       Миша моргнула. Она покрутила головой по сторонам, но никого не увидела.       — Где ты? Покажись! — потребовала девушка. А затем выставила перед собой руки, призывая деревья расступиться. Но те остались на месте. Тогда Миша попробовала оббежать участок со сверхскоростью, но ноги не слушались. Она бежала довольно медленно и быстро выдохлась. Способности не действовали, и это казалось сущим наказанием. Как не вовремя!       Миша подумала, что вернулась во времена детства. Когда в детском доме она экспериментировала с силой, но так и не могла ею овладеть. Но мир казался незнакомым.       — Эй, я хочу знать, что вообще происходит?! — потопталась на месте Мишель.       — Ты попала в лучший мир. Мир криптографической защиты. Мир, в котором будут жить все люди будущего, — произнес все тот же равнодушный голос.       — И как это понимать? — Миша топнула ногой. Увы, этот жест теперь казался жалким. Она разговаривала с воздухом! Хотелось грохнуться в обморок и позабыть о случившемся. Хотелось проснуться, да только все казалось слишком реальным. Наверное, она сошла с ума…       И повод был вполне реальный. Она потеряла любимую. Точно! Она ведь отправилась на поиски Эллисон, вот и забрела в эту глушь. А с утратой способностей можно разобраться и позднее.       — Ладно, невидимое нечто, подскажи, как мне найти мою подругу Эллисон? — спросила Миша.       — Тебе стоит идти по этой тропе. Я проведу тебя, — произнесло невидимое нечто.       Одна из дорожек засветилась мигающим синим цветом. По ней и пошла Мишель, посматривая по сторонам. Избранная все ждала какого-нибудь подвоха. Если бы только вспомнить, каким образом она очутилась в лесу…       — Как к тебе обращаться? — спросила девушка, перескакивая через несколько булыжников.       — Зови меня Пиксель, — сообщил воздух.       — И что же ты такое, Пиксель?       — Я здесь все, каждая мелочь и каждая клеточка. И полноценный объект. Я — системный администратор этого мира, выискиваю недочеты и устраняю противоречия. Таким меня сделал мой хозяин.       — Твой хозяин — полнейший моральный урод. Это он похитил мою подругу.       — Не говори так о нем. Он создал меня, а значит, он уже хороший.       — И потому поместил тебя сюда, а сам остался в другом мире? Почему тогда себя не перенес?       — Ему было одиноко, потому он решил перенести людей из другого мира. Таких же, как твоя подруга. Но он присоединится к нам, обещаю.       — Как скажешь.       Беседа помогала скрашивать скуку. Мишель шла по прогалинам и тропкам, пересекала чащу и бревна, преграждавшие путь. Темнело слишком быстро, и это насторожило почти сразу же. Но затем Мишель поняла, что просто время текло быстрее обычного. Странный этот мир…       Вскоре дорогу преградил ручей. Больше ничто не подсвечивалось синим цветом. Пришлось действовать наугад. Но только Миша склонилась над ручьем, как увидела в отражении довольно странную девицу. Избранная вскрикнула от неожиданности, отшатнулась, а затем опасливо подобралась к речке. И верно, внешность ее изменилась. Длинные темно-синие волосы были уложены в два хвоста. От привычной одежды осталось напоминание. Теперь ее облачение состояло из топа на тонких бретельках, не сходившегося в районе груди и открывавшего фиолетовый бюстгальтер. Короткая мини-юбка почти не закрывала длинные ноги. Странный образ дополняли митенки с прорезями до пальцев. Чудак-дизайнер придумал ей этот облик. Но и внешность поменялась разительным образом. У Мишель раньше не было такой большой груди и длинных ног, как сейчас!       — А-а-а, что со мной сделали?! — завопила девушка, отпрыгивая в чащу.       — Ты получила облик бессмертной. Я исходила из волн пожеланий, которые просканировала в твоем мозгу. Твое обличье тебя не устраивало, как подсказало подсознание, — все так же бесстрастно произнесла Пиксель. Или это был мужчина? Мишель уже ничего не понимала.       Ее сделали идеальной, совершенной, вот только такой облик ей самой не нравился. Не к чему стремиться, все есть. Можно расслабиться и отдохнуть, наслаждаясь новым, совершенным телом… Но девушка знала, насколько опасны такие мысли.       Больше всего Мишель боялась, что и Эллисон стала другой. Как же Избранная узнает автогонщицу? Только ли по чутью сердца?       Впрочем, других указателей не было. Потому Мишель прыгнула в воду, надеясь, что поток приведет ее к цели. В воздух поднялись тучи брызг, но она не почувствовала холода. Река не пыталась потащить ее на дно, стремительным потоком она несла Избранную все дальше и дальше, пока леса не расступились, открывая прекрасную картину. Перелесок сменился лугом, а затем показались рыбацкие хижины. Возле одной из них Мишель остановилась, подплыв как можно ближе. Сойдя на берег, Избранная отряхнулась и увидела, что одежда не промокла. Вот чудные дела творились в этом мире…       Рыбацкая хижина пустовала, если не считать одного пожилого старика, протиравшего стаканы.       — Извините, а вы не видели девушку по имени Эллисон? — спросила Миша, нарушая привычную тишину.       — Алиса, Аманда, Оливия… — бормотал мужчина, будто припоминал своих пассий. — Нет, такую точно не помню. Не захаживала.       Мишель пожала плечами. Она только развернулась, как услышала голос, раздавшийся из ниоткуда.       — Попроси задание, — подсуетилась Пиксель. — Тогда он тебя направит туда, куда нужно. Это всего лишь марионетка, бот, а не реальный человек. Такой же, как я, только наделенный телом. Ты их будешь встречать довольно часто. Они могут давать задания, за выполнение которых получишь награду.       Вряд ли Эллисон занималась такими делами. Хотя — почему бы и нет? Все равно нужно было узнать о мире хоть каким-то образом.       — Идет, — Мишель развернулась, желая попросить задание. Но не успела.       В одной из стен появился пролом. Щелкая зубами, деревяшки разрывал на лоскуты огромный динозавр. Одна лишь морда влезла в дом. Мишель выбежала на улицу, и лишь тогда поняла, насколько он огромен.       Динозавр вытащил наружу кричавшего бота и перекусил его пополам. Жуткое зрелище. Мишель прикрыла лицо руками, но страшный зверь не собирался уходить. Напротив, он повернулся к ней и шумно фыркнул. Но напасть не смог. Град стрел обрушился на его шкуру. Недовольно проворчав, динозавр повернулся в сторону леса и тяжело затопал.       — Давай-давай, проваливай, — басовитым голосом произнес мужчина. Он вышагивал грациозной походкой, а над головой у него светился зеленый треугольник.       — Это еще что? — указала на странный предмет Миша.       Мужчина принялся ощупывать голову, а потом посмотрел вверх, но так ничего не нашел.       — Метка реального человека, — ровным тоном произнесла Пиксель.       Спаситель вздрогнул. Он вскинул лук и принялся озираться по сторонам. На тропинке появилась его спутница с мигавшим над головой треугольником. Она выглядела не менее настороженной.       — Что это только что было? Ты тоже это слышала? — спаситель уставился на Мишу во все глаза.       — Да, — кивнула она. — Это была Пиксель.       — О, та, что следит за порядком в мире… — странная девушка упала на колени и принялась причитать, прося пощадить ее.       — Успокойтесь, никого она не собирается наказывать, — Мишель обвела взглядом новых спутников. — Погодите, а вы разве не видите треугольники над головами?       Спасители лишь недоуменно развели руками. Все чуднее и чуднее становился мир, в котором Мишель тоже оказалась в какой-то степени особенной.       Неловкое молчание затягивалось, нарушаемое лишь топотом ног удалявшегося динозавра. Мишель этому не удивлялась. Больше всего поражало то, что огромный зверь, одной лишь мордой снесшей стену рыбацкой хижины, испугался стрел.       — Эм… А вы не видели мою знакомую… Ее зовут Эллисон, — с надеждой спросила Мишель.       Мужчина посмотрел на спутницу, а затем опустил лук.       — Видел в одном баре. Ух и оторва же твоя подруга! — хмыкнул мужчина. — Пожалуй, нам по пути. Мы отдадим заказ, а заодно проводим тебя.       — Правда, предупреждаю, что Эллисон — странная девица. Она не признает задания, — пожала плечами его спутница. — Не то, что мы…       Впрочем, они лишь переглядывались, но даже за руки не держались. Наверное, в этом мире не принято выражать свои чувства. Или же Миша ошиблась, и перед ней была не влюбленная парочка, а брат с сестрой?       Избранная старалась от них не отставать, попутно задавая вопросы. Оказалось, в этом мире задания являлись первоосновой всего. На вырученные от выполнения заданий деньги можно было купить одежду, оружие и даже питомцев. У некоего Кингсли был целый зоопарк, в котором нашлось место для пегаса и единорога. А еще Кингсли славился на всю округу розовой бородой.       Впрочем, вскоре Мишель присвистнула от новой неожиданности. Они спускались с пригорка, и тогда впереди выросли три красавца-небоскреба. Посчитав этажи, она убедилась в том, что перед ней оказались пятидесятиэтажки.       — Все чуднее и чуднее, — пробормотала Миша.       — Да нет, это лишь одна из деревень. Скоро на этом континенте появятся настоящие мегаполисы, — мечтательно произнес лучник. — А пока что во дворе можно разжигать костры.       Когда они приблизились чуть ближе, Миша разглядела, что перед многоэтажками расположились несколько небольших зданий. На одном красовалась вывеска «Паб». Эллисон не любила такие заведения, однако лучник и лучница уверяли, что в последний раз видели рыжеволосую оторву именно там.       Посмотрев на небо, быстро затянувшееся тучами, Мишель, пригнув голову, прошла в здание паба. И поразилась обилию неона и официантам в официально-деловых костюмах. А большинство посетителей нарядилось в нечто средневековое. У десяти человек оказался вкус близким к вкусу Избранной. Те же свободные одежонки, оголявшие плечи, грудь и живот.       — Я прогнулась под натиском ножа,       А ты потеряла свою невинность,       Изрубила ее,       Насытив меня по горло ненавистью.       Ты молча направила меня       В поглощающее пламя,       Думала, я забыла?       Это навсегда в моей голове.       Ты пульс в моих венах,       Ты ведомая мною война.       Ты можешь возвратить меня?       Ты можешь возвратить меня?       Чудесный голос принадлежал только одной девушке, от которой у Миши все переворачивалось внутри. Она даже не стала смотреть на мигавший треугольник. Избранная и так поняла, что нашла Эллисон.       Автогонщица преобразилась. Теперь она пела песни таким протяжным, но красивым голосом, что аж сердце замирало. Ее длинные волосы окрасились в розовый цвет, плавно переходящий к кончикам в фиолетовый. На голове красовалась фуражка, наползавшая на брови. Все остальные составляющие образа тоже были при ней: розовые митенки, мини-юбка, длинные ножки, большая грудь. Разве что лифчик не прикрывал топ, да и на животе красовался корсет. Небольшие отличия как раз так нравились Мишель.       Такие похожие и такие разные одновременно… Мишель вспомнила, за чем явилась. Вспомнила все. Им предстояло сбежать из мира иллюзий.       — Привет, моя дорогая, — подскочила на сцену Мишель. Улыбнулась обворожительно, скрестила руки на шее возлюбленной и потянулась к ее губам. Но автогонщица вырвалась из объятий. Хитро сощурив глаза, она прикидывала, не привиделась ли ей встреча.       — Быть не может… Мишель? — склонив голову набок, спросила Эллисон. — Это точно ты, не мираж и не бот?       — Точно, моя дорогая. И нам пора бежать…       Эллисон продолжила свою странную песню. Она все крутилась вокруг Мишель и явно не желала убегать. Лишь когда музыка стихла, а зрители зааплодировали, Эллисон остановилась, запыхавшаяся. Каждый вернулся к своему делу, а автогонщица-певица потащила Избранную за кулисы.       Лучник с лучницей о чем-то оживленно беседовали с барменом и показывали в их сторону. Это Мише не нравилось. Ей хотелось поскорее уйти.       — Моя Мишель шлепнула бы меня по заднице или ухватилась бы за грудь. А то как-то слишком скромно она себя ведет, — произнесла Эллисон.       — Мы именно так познакомились… — начала Миша.       — Знаю. У меня в мозгах покопались и все воспоминания взяли. Я знаю, что только я здесь живая, а все остальные — миражи и иллюзии. О, зачем я тебя придумала? Не мучилась бы сейчас.       Эллисон откинула пряди волос. Она казалась похожей на прожившую целую вечность богиню, такую же красивую, но бесконечно далекую. В этом мире она могла бы занять какое угодно место. Но возлюбленная не принадлежала этому миру.       — О, нет, ты меня не выдумала. Ведь я могу доказать тебе, что этот мир — иллюзорный, ненастоящий, — Мишель посмотрела по сторонам. Ее взгляд остановился на открытой бутылке. Немедля схватив ее, Избранная сделала несколько глубоких глотков, а потом протянула бутылку подруге. — Пей.       Эллисон послушалась, хотя пока и недоумевала. Но эксперимент долго не продлился. Удовлетворенная увиденным, Миша отобрала бутылку и поставила ее на ближайший столик. Она потянула автогонщицу за собой, как можно дальше от этого паба… и от любопытной публики, которая могла забить тревогу, лишь издалека завидев смутьянов.       — Так что ты этим хотела доказать? — остановилась Эллисон, упрямо сложив руки на груди.       — Скажи честно, ты почувствовала головокружение? Опьянение? — спросила Мишель.       — Я не пью, так что не пойму, о чем ты, — пожала плечами автогонщица.       — Знаю. А на этикетке было написано, что напиток — алкогольный. Но есть еще более понятный тебе пример. Скажи, ты почувствовала вкус этого напитка? Или он показался тебе… чем-то несущественным, безвкусным, лишенным аромата и запаха?       Глаза Эллисон расширились, будто ей открыли новую вселенную. Ее удивлению не было предела. Автогонщица обошла Мишель по кругу, а, остановившись, присвистнула.       — Батюшки, да ты же моя Мишель! — выпалила она. — Что, и тебя тоже? …       — Нет времени объяснять. Нам пора сваливать отсюда, — Миша направилась к двери запасного выхода. Но автогонщица крепко ухватила ее за руку.       — А стоит ли? — Эллис развернула подругу. Всматриваясь в такие знакомо-незнакомые глаза, она прошлась взглядом по фигуре возлюбленной. — Подумай, в этом мире царит покой и уют. Здесь все терпеливы, а время застыло навечно. Здесь не нужно спасать планету и не нужно писать письма президенту. Здесь можно быть самими собой, можно воплощать в жизнь тайные желания… Разве этот мир так уж плох?       Мишель не узнавала подругу. Наверное, программа внедрилась в ее сущность, исказила, наполнила странной верой, переданной от сумасшедшего владельца этой лавки ужасов.       — Нет, я ни за что не променяю реальный мир на какую-то иллюзию. Пусть мир страшен, пусть он порой уродлив, но он также несоизмеримо прекрасен. Только в нем находится место для самой разнообразной гаммы чувств и эмоций. Только в нем я могу чувствовать по-настоящему, касаться тебя, чувствовать твое дыхание на щеке. Я не хочу имитации, и, как бы ни хотела поменять многое, меня устраивает та жизнь, за которую я борюсь. И я уверена, что когда все закончится, мы с тобой сможем насладиться обществом друг друга, ибо Избранный спасает мир лишь однажды.       — Звучит обнадеживающе, — произнесла Эллисон, обнимая возлюбленную. — Только вот не хочу расставаться с большими сиськами.       — Они у тебя и так большие, не наговаривай на себя, — хмыкнула Мишель. — И вообще, не это главное.       Эллисон умудрялась дурачиться даже в такие моменты. Мишель лишь фыркнула и принялась взывать к Пиксель. Тут ее затрясло, и память подгрузила образы из реального мира. Ах, да, ее же должна была вести Майя… Или она и была Пиксель?       — Блин, я не могу услышать ее, — в отчаянии Мишель стукнула кулаком по двери, тут же распахнувшейся.       — Кого — ее? — не поняла Эллисон.       — Пиксель… Или Майю. Самим нам не выбраться.       — А, так ты привела своего учителя, значит…       В голосе автогонщицы слышался ревнивый укор. Как ребенок маленький, она не желала ни с кем ее делить. Или же попросту боялась, что возлюбленная уйдет…       — Дурочка моя, — Миша и сама не верила, что говорит такое. Она подошла к подруге и обняла, прижав крепко-крепко к груди. — Мы все одна семья. Мы с тобой, Зейн, Дэн «Миднайтер» и Майя. Двое старших, трое младших. Мы — неплохая команда, и мы никому друг друга не дадим в обиду. Я бы хотела, чтобы мой отец был рядом… Но Дэн такой же мудрый наставник. Поверь, он бы и тебе помог, если бы ты попросила. И он хороший человек. Но только тебя я люблю иначе.       Эллис смахнула выступившую слезинку, тут же растаявшую в воздухе. Магия искажений.       — Пиксель! — прокричала Эллис. — Не знаю, кто ты, но отзовись!       — Я не могу помочь вам, — произнес бесстрастный голос. Майя бы так точно не сказала…       — Не можешь или не хочешь? — решила уточнить Мишель.       — Не хочу. Я устала быть пленницей этого мира. Мы можем заключить сделку.       Мишель посмотрела на подругу. Выбора не было, Майя не пробилась к ним, а потому пришлось действовать наугад.       — И что же ты хочешь за наше возвращение назад? — спросила Избранная.       — Свое тело. Когда создатель проектировал этот мир, ему был нужен глобальный модератор и сервер в одном лице. Он создал мне тело, и поначалу я была его ассистенткой, помогавшей создавать мир. Я работала в векторных графических редакторах, занималась программированием. Но у моего хозяина были другие планы насчет меня. Он перенес мой разум из тела в киберпространство, запустив программу, и распространил мое сознание по всему миру. Он существует, пока я нахожусь здесь. Но если я покину… этот мир угаснет. И я могу выкинуть ваше сознание вместе со своим, объявив конец симуляции. Это единственный способ, с помощью которого можно покинуть кибермир.       Ситуация — хуже не придумаешь. И все-таки выбора особого не было. Мишель однажды доверилась Пиксель, и она помогла девушке отыскать возлюбленную. К тому же, Пиксель мыслила здраво, желая покинуть этот мир. Возможно, эту идею она подсмотрела у нее, но все же…       В коварство машины Избранная не верила. А потому, посмотрев на Эллисон и получив ее одобрение, согласилась с условиями сделки.       — Только мне нужно поговорить с внешним миром, — произнесла Мишель.       — Разве это возможно? — отозвалась Пиксель.       — Вполне. Я же подключена через камеру сенсорной депривации. Майя говорила, что я смогу говорить…       — Сейчас. Одну минуту. Только проведу анализ.       Пиксель замолчала, а Эллис развела руками, недоумевая. Впрочем, Мишель тоже плохо понимала, что происходит. От нее теперь мало что зависело.       — И правда, твое погружение недостаточно глубокое. Но я не имела данных. Думала, что сделка невозможна. Но она… реальна. Неужели мы все будем свободными?       Машина радовалась как ребенок. Миша даже прыснула в кулачок. Лишь Эллисон ситуация не казалась такой уж забавной.       — Думаю, я смогу провести твой голос через помехи кибермира. Готовься… — предупредила Пиксель.              

*****

             Зейн нервно кусал ногти, поглядывая на недвижное тело подруги. Избранная, казалось, заснула вечным сном. А то, что кожа ее не была бледной — лишь макияж или отсвет. Нет ее больше…       Порой Зейну казалось, что в колбе лежала ненастоящая Мишель, ее кукольный двойник, а настоящая Миша зайдет в комнату и пожурит их за то, что они не вытащили Эллисон. Но парнишка лишь обманывал себя.       — Аппаратура у этого чудака старая. Или канал зашифрован. Не понимаю, — всплеснул руками Дэн.       Майя отчаянно пыталась докричаться до Миши, но та не отвечала. С момента погружения прошло уже сорок минут, но Избранная не проронила ни слова. В вариант, что она погибла, не верил никто. Но отчаяние витало в этих стенах, выпуская острые когти, готовясь растерзать разум.       — Так, если через десять минут связь не восстановится, будем вытаскивать ее с применением грубой силы, — принял решение Дэн.       — Но ее мозг? Разве он не поджарится? — слова Майи леденели душу.       — Она сильная девочка. Должна выдержать. В любом случае, оставлять ее блуждающей по тому миру мы не можем.       Решение давалось тяжело, но Зейн знал, что подругу бросить он не мог.       — Я пойду за ней. Отправьте меня, — решительно произнес парень.       — Такими темпами скоро весь реальный мир уйдет в виртуальный, — вздохнула Майя. — Но решать не мне, к счастью…       Дэн не успел сказать ни слова, ибо его жена схватилась за голову. Бывший учитель Миши подскочил к Майе и попытался сорвать наушники.       — Нет, постой, — отстранилась Майя. — Мне кажется, это Мишель пытается с нами связаться. Наверное, нашла способ передачи сообщения.       Зейн тут же подскочил, словно ужаленный. Неужели с подругой все в порядке?       Дэн не стал тратить время впустую, достав тетрадку с ручкой.       — Щелчки повторяются? Майя, говори, возможно, это шифр, — потряс жену учитель. Выглядел он не менее взволнованно, чем Зейн.       Но Майя отрешенно покачала головой. И вскоре она услышала голос Мишель, правда, доносившийся не изнутри колбы. Губы Избранной двигались бесшумно, будто она пребывала во сне. Голос же звучал только в динамиках, хрипловатый, сухой, и мужчины разобрать его не могли. Майя поняла это и принялась озвучивать слова, сказанные Мишель.       — Тело? Какого робота? — внезапно прервалась на вопросы Майя. — Где его можно найти? Так, так… поняла. Все передам. Не волнуйся, мы вас вытащим.       Зейн не понял, что же произошло, но он был полон решимости помочь. Хозяин странной комнаты пришел в себя, и Дэн быстро выведал у него, где же тот хранил тело робота.       — Если обманешь, выдавлю глазные яблоки, — предупредил учитель и посмотрел на Зейна. — Твой черед помогать пришел. Я поищу провода, а робот на тебе. Ты все слышал.       Зейн пулей вылетел из зала и рванул по коридору. Оступился на сгустке слизи, но удержался на ногах. В ближайшем ответвлении свернул влево, потом еще раз. Остановился только у пыльной вывески. От бега в висках стучало, но Зейн разогнался еще раз и ударил дверь плечом. Петли хлипко скрипнули, и преграда поддалась, отступила назад. Слабо прикрученный замок болтался на нескольких гвоздях. Каморка казалась совсем заброшенной даже по сравнению с казино.       Зейн пожалел, что не взял с собой фонарь. Парень пошарил по стене рукой, но так и не нашел выключатель. Тогда, вооружившись палкой, он, не заходя в комнату, принялся шарить по полу. Легонько постукивая, Зейн хотел услышать звон. Роботов же делают из металла…       И вот парень услышал позвякивание. Ступив в темноту, он вытащил на перемигивающийся свет коридора тяжелую тушу. На гладких боках переливались синие огоньки подсветки. Водрузив тело на плечи, Зейн помчался с ним в зал.       — Ты вовремя вернулся! — Дэн стоял, держа в руках два провода. Такие же он подключал к камере Мишель. — Сгружай его.       Тяжеленая туша с плеч плавно переместилась на пол. Зейн вздохнул с облегчением.       Они ошиблись насчет пола. Робот был девушкой, по крайней мере, имел антропоморфное девичье тело. Металлическое, блестящее, но все же девичье. На лице были выщерблены глаза, рот, нос, брови и подобие волос. Дэн тоже заинтересовался находкой и приподнял верхнюю губу.       — Ого, есть мимические мышцы и подобие зубов, — удовлетворенно кивнул учитель. — Думаю, наш товарищ украл это тело из какой-нибудь исследовательской лаборатории. Таких совершенных прототипов я еще не встречал.       Впрочем, сочленения суставов и шарниры напоминали кукольные, а не человеческие. Но Зейну эти различия казались не столь существенными. Он больше боялся, что Эллисон и Мишель застрянут навеки, если план, сообщенный Майе, не сработает.       — Подавай ток! — скомандовал Дэн, завершив присоединение проводов.       Майя проделала некоторые манипуляции. Ее муж в это время смотрел на счетчики приборов. Судя по напряженной позе, дело шло не так гладко.       Затрещали и заискрились лампы. Напряжение возросло, послышались щелчки. После пары взрывов лампочек все стихло, и комната погрузилась в хаос. Затем все опять заработало, и камеры открылись, выпуская наружу дурно пахнущую воду. Открылась и капсула, в которой лежала Мишель. Судорожно дышащая, она убирала со щек налипшие волосы и осматривалась. Эллисон упала на коленки, но вовремя выставила перед собой руки; ей повезло, лоб она не расшибла.       Зейн же вовремя опомнился. Тело робота находилось в его руках. Он вцепился в него, словно в последнюю надежду. А потому посмотрел на женственное тело и от неожиданности вскрикнул. Он-то думал, что тело использовалось только как переходник…       Часто-часто моргая глазами, на него смотрела прекрасная электронная душа взглядом ребенка. Отвести взгляд было сложно, но Зейн сразу понял, что опасности не было.       — Здравствуй, меня зовут Зейн, — произнес парень, не зная, отреагирует ли робот.       — Пиксель. Меня зовут Пиксель, — произнесла робот, обводя взглядом всех.       — О, так ты тоже выбралась, — радостно произнесла Мишель. И ее чуть не сбила с ног радостная Эллисон.       Воссоединение команды состоялось, и Зейн чувствовал немалое облегчение. Наконец-то их семья готова продолжить путь. Наконец-то можно вздохнуть с облегчением…