Лед у подножья

      Монотонно стучали колеса по рельсам. Паровоз насвистывал незамысловатую мелодию, а порой и радостно гудел, только завидев станцию.       Мишель стояла, закутавшись в полы высокого плаща, и поглядывала вдаль. Но нужный паровоз еще не появился.       Холодный ветер пытался пролезть под пальто, и лишь любовь грела окоченевшую девушку. Ее возлюбленная стояла рядом. Эллисон оделась намного теплее, ибо знала, что на перроне поздней ночью царит сущий холод. Она советовала накинуть куртку с меховой подкладкой, но Миша пропустила предложение мимо ушей, понадеявшись на авось. Ей не хотелось сильно утруждать губернатора, отношения с которым стали довольно прохладными.       Опять холод… Зубы начинали стучать, и лишь с большим усилием Мишель смыкала челюсти. Но тогда начинали дрожать ноги.       Зейн в их компашке меньше всех страдал от холода. Этот климат ему был привычен, он рассказывал истории о прогулках под луной в компании друзей. Да и своя одежда у него была довольно теплой.       - Хотя я метил в летчики. Они носят похожую униформу, - подмигнул Зейн. – Только она у них не такая красивая. Не приталенная.       Друг рассказывал смешные и несуразные истории, надеясь хоть немного отвлечь от утомительного ожидания. Но слишком сильно железнодорожные пути приковывали взор к себе, заставляя погрузиться в ожидание с головой. Голос Зейна звучал фоном, и Мишель пребывала в плену томительных иллюзий. Поэтому она так обрадовалась, завидев задымивший во всю мощь паровоз, что аж подскочила на месте и замахала руками.       - Сюда-сюда! – прокричала, смеясь, Избранная. Оцепенение спало, и девушка словно ожила. Кровь разогналась по венам и артериям, стало тепло…       Зейн зябко поежился, прикрыл глаза ладонью и подошел к Избранной.       - А ты уверена, что это нужный паровоз? – прошептал он.       - Уверена. По времени он должен был прийти еще полчаса назад. Наверное, кого-то пропускал, раз задержался, - произнесла Мишель.       А затем стук колес стал попросту перекрывать все другие звуки. Шумя и весело гудя, паровоз оповещал о прибытии на станцию. Эллисон прогуливалась вдоль перрона, явно нервничая. Мишель знала, о чем думала подруга. Предстоящая встреча не радовала автогонщицу, готовую сразиться с призраками прошлого. Да и прошлого ли? В этом Мишель не была уверена. Правда, ей стоило рассказать раньше о своих чувствах, в которых она точно разобралась. Любовь бывала разной, и вот эту разницу стоило преподнести намного раньше.       Весть о том, что учитель прибудет в Ктесифон, взволновала Мишель. Увы, гонец пришел лишь за пару часов до прибытия паровоза, а потому времени на беседы не осталось.       - Он все-таки приедет. Ради меня… - взволновано произнесла Мишель, но ее голос утонул в реве двигателей.       А затем завизжали тормоза. Высекая искры, паровоз тормозил у края платформы. Его протащило на добрую сотню метров, прежде чем колеса перестали вращаться. Вагоны выстроились друг за дружкой, распахнули двери, выпуская на улицу гостей Ктесифона и его жителей, вернувшихся домой.       Мишель не знала, в каком вагоне ехал Дэн. Поэтому она крутила головой по сторонам, пока не заметила высокий цилиндр и привычный черный френч. В таком наряде бывшая студентка изредка встречала своего преподавателя в гардеробе.       - За мной, - махнула рукой Мишель. Эллисон поторопилась за ними с Зейном.       Поток прибывавших и встречавших, уезжавших и провожавших становился все больше и больше. Эллисон в последний момент уцепилась за руку Избранной, и толпа больше не пыталась их разлучить. Обернувшись, Миша улыбнулась самой успокаивающей и ободряющей улыбкой, и Эллисон перестала смотреть на нее с укором.       Они мчались со всех ног, боясь упустить его. Когда же цилиндр растворился в толпе, Мишель прокричала, боясь, что все-таки потеряла любимого учителя:       - Дэ-э-эн! «Миднайтер»! – завопила во весь голос Миша. – Это ваша ученица! Мишель!       - Я знаю, - раздалось откуда-то из-за спины.       Мишель так и застыла на месте, и Эллисон врезалась в нее.       - Что за остановка? – непонимающе спросила она.       С ближайшего вагона на перрон ступил учитель, одевшийся в столь привычные черные одежки, но без знакомого цилиндра. Миша ошиблась, приняла желаемое за действительное. И чуть действительно его не потеряла.       Дэн протянул правую руку, помогая спуститься супруге. В левой руке он держал увесистый чемодан. Майя прижимала к бедру скромный ридикюль.       - Миша! – первой обрадовалась именно она, и в глубине души предательски екнуло. Но Избранная знала, что это в ней говорил собственнический инстинкт, предательский и отравлявший жизнь. Она посмотрела на вцепившуюся под локоть возлюбленную и тогда смогла спокойно выдохнуть.       Майя искренне хотела помочь, не меньше, чем учитель. Дэн почтительно поклонился перед дамами, а протянутую Зейном руку пожал. Когда же Мишель представила всех друг другу, их небольшая компания направилась в сторону вокзала.       - Я ни секунды не думал, получив твое письмо, - произнес Дэн. Одна фраза заставила недоумевать друзей Мишель, но Избранная лишь пожала плечами, стараясь не смотреть им в глаза. Стыдно. – Тогда я понял, что этот путь многому тебя научил, но многому тебе только предстоит научиться.       - Тебе страшно? – спросила Майя. – Не волнуйся, мы поможем тебе с письмом.       - Есть немного. Хотя я о многом не рассказала, - вздохнула Мишель.       - Да, раньше ты выглядела не столь… первобытно, - хмыкнул Дэн.       Зейн увлек его рассказом об их приключениях, Эллисон настороженно вслушивалась в их разговор, а Майя и Мишель слегка отстали.       - Я заметила твою влюбленность. Когда ты любишь кого-то, твои ресницы ходят вверх-вниз и из тебя вылетают маленькие звёздочки, - доверчивым тоном произнесла Майя. Она казалась не меньшим ребенком, чем сама Мишель.       - Вы это к чему? – вспыхнула от краски Избранная.       - Я видела, как ты смотришь на нее, - Майя кивнула на настороженную Эллисон.       Жена Дэна видела людей насквозь. Это пугало. Быть открытой, как на ладони – все равно, что выступать обнаженной перед публикой.       - Не бойся, я ничего не скажу Дэну, - дружески потрепала по плечу Майя. Она выражала сочувствие, и это бесило большего всего.              

*****

             Губернатор разместил их у себя без вопросов. Впрочем, с Дэном он перекинулся лишь парой фраз, а Майе поцеловал руку, после чего удалился. Зейн извинился за хозяина усадьбы.       - Обычно он бывает более общительным, - произнес блондин.       Впрочем, губернатор, скорее, принял Дэна за неприятеля. Он рассчитывал удержать у себя Избранную, а учитель еще с порога заявил о том, что путь нужно продолжить, чтобы сказать ему лично.       - Или ты уже готова к большим делам? – намекнул Дэн, с большим удовольствием притрагиваясь к еде.       - Я многих не смогла спасти. Люди часто из-за непонимания ввязываются в драки. И я понимаю обе стороны, - вздохнула Мишель. – Да толку? Я не могу остановить насилие. Я больше пекусь о друзьях, нежели о незнакомцах. Паршивый из меня защитник родной страны…       В зале повисло тягостное молчание. Аппетит пропал почти у всех.       - А вы знали, что Ледяная Королева когда-то давно училась в российском университете? В представительстве в Толедо, - нарушила тишину Майя. Новая тема увлекла, помогла забыть позорное проявление слабости. – Мало того, что русский – самый популярный язык в мире, так она еще изучила нашу культуру и обычаи. Она знает все наши слабости.       - Да, и потому она еще опаснее, чем кажется, - Дэн прожевал последний кусок и удалился.       В его отсутствие Мишель принялась болтать ногами под столами. Ей было страшно. Она не спасла многих на рынке, и то были простые люди. И то были лишь напуганные, одичавшие татары. Бандиты и мародеры. Ледяная королева приведет целую орду, профессионально обученную и готовую убивать. К встречи с ней Миша не готова. И никогда не будет готова. Это не ее дело, а дело президента. Он же должен защитить их.       Дэн вернулся с радиоприемником. Учитель долго возился с ним, настраивал. Приемник брыкался, трещал, шипел, ругался на непонятном языке и бурчал, выдавая слова вперемешку с треском и клекотом. И все-таки успокоился. Дэн увеличил громкость и, поглаживая бородку, обвел взглядом всех присутствовавших за столом.       - На территории Западной Германии произошел инцидент, в котором обвинены власти Чехословакии. Совершено нападение на лесничество. Варварское и вероломное, - радостно сообщил приемник. У Мишель сердце упало вниз, когда она услышала обвинение. – Королевство Пиренеи считают, что провокация была устроена по указанию правящей верхушки из Московии. А мы так же передаем, что сегодняшним утром был уничтожен таможенный форпост на границе Венгрии и территории Австрии королевства Пиренеи. Также совершено нападение на радиостанцию, расположенную на границе между двумя Германиями. Человек на русском языке предложил вырезать все население Пиренеев. В Королевстве объявлена мобилизация. Ледяная Королева требует ответа от властей Московии. Майкл Фассбендер, президент Российской республики, заявил, что к случившемуся Россия не причастна. «Как и любая другая страна», - добавил лидер России. Как было уточнено позднее, расследование, проведенное группой экспертов из стран Восточного блока, выявило террористический след.       Произнеся последнюю фразу, радиоприемник умолк.       - А скоро и во всех СМИ протрубят об этом. Завтра увидим кричащие заголовки газет, - сцепил пальцы в замок Дэн. – И в Интернете тоже развернется обсуждение. У нас, в провинции, информационное освещение не такое полномасштабное. И это плохо. Интернет помог бы узнать о беде и сплотиться. А ведь по провинции придется первый удар.       Мишель пыталась переварить услышанное. И все равно не укладывалось в голове. Произошло нападение в далекой Германии, а обвинили в случившемся Россию. Но это же просто абсурдно! Кто в это поверит?       Осознание пришло не сразу. Зато окатило таким ледяным душем, что стало не по себе. Поверят. Если часто повторять, то точно поверят. Даже в самую наглую вещь. Ибо то, что повторяют на каждом углу, становится частью обыденной жизни; такие фразы воспринимаются как само собой разумеющееся. Кто напал? Да конечно, Россия. Кого обвинить во всех смертных грехах? Да Россию! На кого спихнуть все проблемы? На Россию. Она же далеко и не при делах, а страх перед далеким и сильным противником поможет сплотиться и забыть о взаимных претензиях.       Так что Дэн был прав. Информация имела первостепенное значение, второстепенное, но не менее важное – манера ее подачи. Все остальное относилось к третьесортным вещам, о которых можно было и не думать.       Странным было только то, что Россия не взяла на вооружение все СМИ. Обозленные нападениями жители королевства Пиренеев получили дополнительную мотивацию. И теперь они точно будут драться с «захватчиками» до последней капли крови, нагло обманутые своей правительницей. Только вот разбираться никто не будет. Толпа подхватит удобную весть и разнесет ее по закоулкам страны.       Мишель уже видела, как быстро дают всходы семена ненависти. Совсем недавно русские и татары сражались против Хитлара, и не прошло и сотни лет, как внутри своей же страны они оказались по разные стороны баррикад. Татары быстро одичали, а затем стали винить во всех бедах русских. А русские воспользовались властью и многочисленностью, отодвинув бывших соратников в тень. Обе стороны были неправы, но Мишель никак не могла понять, кто же рассорил их, да притом так быстро. И ведь целое поколение даже не знало о великой войне, в которой они сражались бок о бок!       - Ледяная Королева устраивает провокации, - подала голос Эллисон. – А значит, стоит ждать беды. Возможно, мы запоздали с письмом.       Дэн привстал, навис над столом, словно грозная тень, и ребята вздрогнули, словно ожидали бурю.       - Опоздание невозможно, то, что должно случиться, случится обязательно. Жизнь – наиболее логичная штука, в которой нет места противоречиям. Вам пока происходящее кажется какой-то шуткой и нелепостью. Чем-то невозможным. Но рано или поздно вам придется принять ее. По сути, не важно, как президент узнает о готовящейся войне. Письмо ему придет, лично ему расскажут или внесут депешу о начале боевых действий. Это лишь частности. Лучше подумайте о роли, которую придется сыграть каждому из вас.       С этими словами учитель покинул комнату. Майя приподнялась. Раскрасневшись, она поправила выбившуюся прядь, убрав ее за ухо.       - Простите нас. Мы немного устали с дороги. Сильно пережевали, боясь, что не успеем. Думаю, завтра утром Дэн будет в лучшем расположении духа, - извиняющимся тоном произнесла Майя, удаляясь.       Мишель пробуравила подругу недовольным взглядом. Та лишь всплеснула руками. Эллисон сболтнула лишнее, но лишь потому, что боялась войны не меньше, чем остальные. Но Дэн прав, если бойня начнется, никто не останется в стороне…              

*****

             Сереющее небо сливалось с асфальтом, и линия горизонта плавно таяла, превращаясь в невидимку. Погода портилась, и то и дело мерещилось, что ветер приносит с собой ледяное дыхание королевы Пиренеев.       Эллисон опустила голову и скрестила руки на груди. Этот жест, казалось, помогал ей согреться. Но на самом деле, она чувствовала себя паршиво. Стоило держать сомнения при себе. Да, люди часто подводили ее. Но Мишель не могла никого подвести. Она должна была, просто обязана была успеть…       Ночью спалось плохо. Кошмары преследовали, наслаивались один на другой, бросало то в жар, то в холод. Утром она прогуливалась в одиночестве в парке перед усадьбой. Не хотелось попадаться на глаза Мишель. Да и у нее появился наставник, который поможет написать письмо, а не будет попусту тратить время. Эллисон знала, что тянула резину, но ей так хотелось хоть немного побыть вдвоем… Интуиция подсказывала, что теперь пауз не будет. Мише пора сосредоточиться на своем предназначении, на выполнении миссии, ради которой она появилась на свет.       Эллисон ощущала себя ненужной в этом месте в это время. Относясь ко всему со скепсисом, она тормозила Мишу, рьяно желавшую защитить всех и каждого. Потому Эллисон так легко согласилась помочь Рикки. Он не пришел сам к усадьбе, побоялся. Зато передал письмо. Татарин написал об исчезновении на работе двоих дикарей. Это было неудивительно, учитывая предыдущие отношения двух народов. Эллисон не надеялась, что все так быстро уляжется. Но кто-то решил отомстить за пленение…       И вот теперь она стояла перед массивными дверями с позолоченными ручками. Вывеска гласила: «Прайд Энтерпрайзес». Только вряд ли у этой фирмы была гордость. Разве что она сама была гордостью Ктесифона. Занимала целый небоскреб, изрядно потратилась на внешнее и внутреннее оформление. Интересно, а какое направление выбрала для деятельности эта фирма? Уж точно не продажу гамбургеров и хот-догов.       Массивные двери распахнулись с трудом. Почти сразу же дорогу преградил охранник, потребовавший документы. Сгодилось водительское удостоверение.       - Проходите, - пробурчал великан, отступая в сторону.       За охранниками расположился просторный вестибюль, который вел в три крупных зала. Здание просто-таки кишело людьми. Деловитые, в строгих костюмах, они перекидывались парой фраз. Щелкали кейсы, сверкали золотые слитки и монеты. В этом здании, похоже, побывали все более-менее крупные дельцы Ктесифона.       Татары работали в зале обычными ассистентами. Эллисон точно помнила, что Рикки говорил про первый зал.       Все залы пестрели всевозможными вечерними платьями, деловыми костюмами и фраками. На глаза попадались мужчины с лакированными туфлями и прилизанными прическами, гладко выбритые и утонченные, женщины в облегающих платьях или в деловых костюмах, с накинутыми на плечи шелковыми платками.       Даже ассистенты выглядели броско: кители, фески, ленты, перевязанные через одно плечо. Официанты в черных фраках и с галстуками-бабочками подавали напитки и закуску: мясо на шпажках, кубики сыра, суши.       Эллисон чувствовала себя чужой на этом празднике жизни. Хотя она и надела деловой костюм: блузку, юбку-карандаш, туфли-лодочки – все равно выглядела не так стильно, как большинство посетителей. Эллис заколола волосы в пучок, убрала их под небольшую шляпку, неброско накрасилась. Но даже дама лет шестидесяти выглядела безупречно, хотя ее поседевшие волосы ниспадали на плечи.       - Чем могу служить, мисс? – улыбаясь в тридцать два фарфоровых зуба, произнес один из ассистентов. – С кем вы встречаетесь? Разумеется, эта конфиденциальная информация останется между нами.       Эллисон смотрела на его улыбающееся лицо, и ей все больше казалось, что у мужчины скоро сведет лицевые мышцы от перенапряжения. Слишком уж хотел услужить.       - Простите, но я пришла по делам, - замялась Эллисон, поправляя галстук-бабочку. Надо же, немного не разобралась в моде… - Я хочу поговорить об одном ассистенте. Он меня обслужил вчера или позавчера… И я бы хотела кое-что с ним обсудить.       - О, тогда вам в нашу каморку. Мы там целую неделю ночуем, а потом неделю проводим дома, - ассистент направился в сторону узкого выхода, в котором не горел свет. Лишь когда они вошли в проем, и шумная толпа богачей осталась позади, ассистент подал голос. – Простите, мисс, но не могу ли я узнать имя человека, которого вы ищете?       - Его звали Марк Кроу…       Ассистент побледнел, поджав губы.       - Простите, мисс, но Марк пропал этой ночью, - сокрушенно покачал головой мужчина. Натужная улыбка пропала, выдав страхи этого маленького человечка. – Иногда ассистентов приглашают на нулевой этаж. И никто оттуда не возвращается. Нам говорят, что внизу находится рулетка и стол для покера. Но мы не видели клиентов, которые бы спускались туда, не то, что выходили с выигрышем. Простите, мисс, я сболтнул лишнего.       Эллисон стало жалко этого человека. Она поняла, что дело могло крыться в чем-то ином. Вряд ли одни лишь татары пострадали от этого заведения.       Ассистент провел ее во внутренние помещения, где отдыхала обслуга. Сотрудники выглядели выжатыми, словно лимон. Они валялись почти без признаков дыхания.       - Сколько они были на ногах? Двенадцать часов? – спросила Эллисон у своего проводника.       - Увы, мисс, намного больше. Пятьдесят часов. В последнее время ассистентов не хватает, а клиентов становится все больше.       Они проследовали мимо обессилевших людей к серому лифту. Никаких надписей, даже кнопка вызова не подсвечивалась.       - Служебный, - пояснил ассистент. – Дальше я с вами не пойду. Если уж хотите найти своих друзей, то не забудьте путь к лифту. Наш этаж первый, а нужный вам – минус первый.       - Спасибо, - поблагодарила его Эллисон.       Створки лифта распахнулись, и она шагнула навстречу судьбе.              

*****

             Миша скучала по учебе. По тем временам, когда она записывала каждое мудрое слово и даже не задумывалась о тягостях жизни. Теперь же ей мешала дурацкая ответственность, костлявыми руками сжимавшая горло.       - Итак, примерный текст должен быть таким, - Дэн протянул бывшей студентке исписанный лист. Учитель писал каллиграфическим почерком, несравнимым с каракулями, выходившими из-под руки Избранной.       Мишель вчитывалась в текст, а буквы все равно плясали, не желая собираться в предложения. Страх управлял ею, и девушка смотрела на учителя с надеждой.       - Мне кажется, у вас бы лучше получилось, нежели у меня, - вздохнула Миша. – Я не знаю, как общаться с людьми такого уровня.       - А разве я умею? – хмыкнул Дэн. – Я написал лишь самые важные вещи. Но ты можешь быть со мной не согласна. И можешь добавить кое-какие мысли, которые придут тебе в голову. Одна голова – хорошо, а две – лучше.       - Знаю. Но была бы я взрослой, такой же, как вы… или понимала бы природу своей силы. Или избранности. Шутка ли, почему именно я должна спасать мир от Ледяной Королевы? Почему не вы? Вы бы больше подошли на эту роль.       Дэн вытащил из кармана плаща мятные леденцы. Угостив бывшую ученицу, он отправил в рот несколько штучек.       - Ох, освежает дыхание, - встрепенулся Дэн. – И просветляет голову. Теперь я вижу, с чего начинать. С пророчества.       - Я помню, о чем оно. Каждое пророчество гласит об Избранном, которому суждено спасти мир. Как ни назови этот текст, а суть его не меняется. Вот только каждый ли человек готов к такой роли? – пожала плечами Мишель.       - История не спросит об этом. И время – лишь малая часть пространства, по которому мы движемся. Все в этом мире логично, и наличие Избранного подтверждает эту теорию. Да, иногда возникают казусы. Непредвиденные ситуации вроде гибели Избранных.       - Как с Жанной д’Арк.       - Верно. Но то, что объединяет всех Избранных – наличие сверхсилы. Как правило, и у каждого злодея, желающего поработить мир, потешить самолюбие или уничтожить все живое, она тоже присутствует. У меня же ее нет.       Мишель потупила взор. Она ведь так долго пребывала в неведении, прежде чем поняла, что может перенимать силы. Может, и с предназначением происходило то же самое?       - Я умею многое, - Миша поднялась и провела пару приемов на невидимом противнике. Затем со сверхскоростью добежала до ворот, задержалась на секунду и вернулась обратно. Затем прыгнула на стену и приклеилась к ней ногами. А потом из земли потянулись корни, и на лужайке появился невысокий кустарник.       Учитель молча похлопал и достал еще пару леденцов.       - Ты можешь перенимать чужие силы. Прекрасная способность и очень редкая. Тебе несказанно повезло, - Дэн даже привстал и склонился в поклоне. – Обладая такой силой, ты точно сумеешь одолеть Ледяную Королеву. Впрочем, я не давлю. Ты сама должна осознать, что способна на такое.       Мишель заправила прядь за ухо. Неужели Дэн ею и впрямь гордился?!       Погода портилась все сильнее. Небо хмурилось, грозя обрушить ливень на исстрадавшуюся от жары землю. День портился, и кустарник затрепетал.       - Может, пойдем в дом? – спросила Миша, предчувствуя приближение чего-то нехорошего.       - Зачем? Это только кажется, что дом спасает от грозы. Нет, он помогает лишь переждать бурю, - покачал головой Дэн. – А дождь порой приносит очищение. Разве ты никогда не прислушивалась к самой себе? Не пыталась понять, почему поступаешь так, а не иначе? Почему пытаешься спасти людей, почему страдаешь, когда это не получается?       Дэн не озвучил ответ, но его знали оба. Мишель могла себя охарактеризовать как небезразличная девушка. Небезразличная к чужим бедам. Потому и не могла оставаться в стороне. Дэн это разглядел в ней. Да, он мог многое сделать, да, он был фаталистом, но по большей части, он помогал ей понять свое предназначение.       - Наверное, я глупая, раз не понимала таких важных вещей, - зарделась Мишель.       - Встречал я как-то раз глупого человека, - задумчиво протянул учитель. – Увидел он как-то раз копье. Сначала умирал от любопытства. Потом не только от любопытства.       Мишель прыснула в кулак, а следом разверзлись хляби небесные, и тяжелые капли окропили землю.       Впрочем, беда пришла, откуда не ждали. Майя выскочила на улицу, перепуганная и встревоженная.       - Извиняюсь, что прерываю беседу, но твоя подруга, Эллис, пропала, - произнесла жена учителя.       Настроение тут же упало. Волнение передалось Мишель. Она же видела подругу… утром. Та не могла никуда подеваться!       Словно кошмарный сон, темное наваждение, новость обрушилась на Мишу могильной плитой. Нет, не могло быть такого!       - Она дома… не может быть, что ее там нет? – Мишель кинулась к Майе.       - Зейн поднял тревогу, когда не нашел ее. И мы вдвоем проверили дом и задний двор. И на лужайке ее не видели, - слова Майи били хлестко и резко, отрезвляя.       - Мы найдем ее, - Миша искала помощи у учителя и его супруги. И те кивнули, поддержав ее. Во что бы ни вляпалась автогонщица, они ее вытащат. Они же одна семья. С недавних пор.       И грянул ливень.              

*****

             Лифт не замер на нулевом этаже, опустившись еще ниже. А Эллисон не верила в легенду о подземном этаже. Довольно наивно.       Когда же створки разъехались в стороны, то девушку встретил полнейший мрак. Воздух был холодным и спертым, обычным для погребов и подземелий. Неужто людей держали тут?       Нащупав выключатель, Эллис включила подсветку. Она наткнулась на подпольное казино. Стол для рулетки расположился в центре. Чуть дальше находились автоматы. После включения подсветки, клавиши их засветились, но экраны остались потухшими. Левее, частично загораживая проход, расположился стол для карточной игры. Впрочем, сами карты покрылись слоем пыли и паутины, будто их десятилетия никто не брал в руки. Стулья казались не меньшими анахронизмами. Деревянные, с расцарапанными сидениями и спинками, а кое-где и без ножек, они были расставлены по периметру.       Место выглядело заброшенным. Неужели ловушка? Эллисон дошла до прохода и лишь заглянув в него, поняла, что в подземельях гуляла не одна. Вдали моргал свет и слышались приглушенные голоса. Действовать предстояло осторожно. Потому Эллисон ступала на одни носочки, припадала к стене, стараясь не отбрасывать тень, прислушивалась к каждой мелочи, к каждому шороху. Она боялась выдать себя из-за сущего пустяка.       Вскоре голоса притихли. Эллисон насторожилась. Она находилась в секции, где развлекались игрой в бильярд. Развлекались, по-видимому, давно, ибо шар обнаружился лишь один; в довесок к нему шел сломанный кий.       Этот зал освещался совсем слабо. Светодиодная лента казалась почти погаснувшей. Лишь изредка вспыхивали разноцветные огоньки. Все остальное время комната пребывала во мраке. Переливы баюкали, гипнотизировали, а кромешная темнота напоминала забытье, в которое часто проваливаешься перед сном. Потому резко включившийся свет подействовал круче ушата воды, вылитого в пять часов утра.       Проморгавшись, Эллисон увидела окружавших ее людей. Первый был невероятно бледен, с синеватой кожей и впалыми глазами, он напоминал больше мертвеца, нежели человека. Вторая разительно отличалась от него: подтянутая, с ярко-очерченными скулами и светлыми волосами, она была похожа на нордическую красотку из мифов древней Скандинавии. Третий тип казался наименее приятным. Гладко выбритый подбородок, дурно пахнущий одеколон, шляпа с полями и сломанный нос запомнились Эллисон первыми.       - Тебе некуда бежать, детка, - произнес неприятный тип, потирая подбородок. – Не знаю, зачем ты сунулась сюда, но тут для тебя найдется местечко.       - Мстите татарам и создаете подпольный концлагерь? – хмыкнула Эллис, стараясь отыграть немного времени.       - О, нет. Мне все равно какой крови мои будущие слуги. Но они все послужат верой и правдой, - поправил шляпу неприятный тип и щелкнул пальцами. – Взять ее!       Блондинка закрыла глаза, и тут же появилось сразу десять ее копий. Многовато против одной-то Эллисон. Синекожий человек плюнул какую-то вязкую жидкость. Эллисон закрыла глаза и выставила перед собой руку. Поймав в полете жидкость, она метнула ее в толпу блондинок, и трое прилипли к стене.       - Недурно, весьма недурно, - хмыкнул неприятный тип.       Он ее оценивал. Это бесило больше всего. Будто прикидывал, хорошую ли зверушку загнал в угол.       Эллисон со всей силы впечатала в стену синекожего парня, и он обмяк. Следом оказались отброшенными к стене и блондинки. Сковав их по рукам и ногам, Эллисон повернулась к типу в шляпе. Впрочем, он не проявлял признаков недружелюбия. Как матерый хищник, выжидал подходящий момент, чтобы сокрушить жертву. Тем временем силы таяли, а проклятая блондинка не собиралась отзывать клонов. Пришлось сильнее вжать ее в стену. Увы, в этот момент Эллисон пришлось развернуться. Когда блондинка обмякла, стекая по стене безвольным кулем, а ее клоны испарились в воздухе, неприятный тип оказался за спиной автогонщицы.       - Сладких снов, дорогуша, - он лишь положил руку на шею, и мир перед глазами поплыл и закачался. Эллисон отчаянно боролась со сном. Никакой гипноз ее не сломил, не возьмет и это… Увы, желание провалиться в объятия человечка, заведующего снами, пересилило ее волю.       Последнее, что она услышала перед тем, как отключиться, это тяжкий вздох неприятного типа и последовавшую затем пару фраз:       - Что ж, так будет даже лучше. Втроем пополните мою коллекцию.