Легенда о Глорусе

      Боль. Тянущая, обволакивающая всё тело боль вырвала из пустого сна. Я с усилием приоткрыла слипшиеся веки, и за белёсой расплывчатой дымкой показались деревянные доски.       Я хотела приподняться, оглядеться, но тело будто онемело: ни ногой, ни рукой пошевелить, — так и продолжила пялиться в почерневшую древесину и вдыхать странный травянисто-земляной запах, исходивший непонятно откуда.       Вскоре сердце и ум наполнились страхом, ведь показалось, будто я находилась под землей, в гробу. И как ни силилась, ни пыталась, но контроль над телом никак не удавалось вернуть, даже слово вымолвить не могла. А так хотелось позвать на помощь, так хотелось увидеть кого-то… Но время шло, а так ничего и не изменилось. Я была одна. Напугана, растеряна и беспомощна.       Весь мой ужас выражался лишь в скатывающихся слезах, учащенном дыхании и изредка вырывающемся паническом мычании. Но, кажется, благодаря ему меня и услышали.       Где-то справа вдруг раздался скрип и послышалось слабое шевеление. Поняв, что со мной рядом кто-то был, я испытала облегчение. Не хотелось оставаться одной: слишком страшно.       — Ингрид? Ты очнулась? — пробился сквозь оглушительный звон мужской голос.       В поле зрения наконец попало пусть и размытое, но всё же лицо Арена. Ох, если б тогда могла, то в порыве чувств точно бы его обняла. Столько всего хотелось рассказать, стольким поделиться… Но тело позволило выразить мое эмоциональное возбуждение лишь в неком подобии искривленной улыбки и очередным градом из слез. На этот раз от радости. Но, по всей видимости, в тот момент мое лицо выражало что угодно, но только не радость.       — Ингрид, тише, успокойся, ты в безопасности, уже всё позади. Всё хорошо, успокойся… — нежными подбадривающими словами Арен словно пытался убаюкать мою мнимую тревогу.       Чтобы не волновать его, я расслабилась, выровняла дыхание и перестала плакать.       — Хочешь пить? — спросил Арен.       Осознав, что во рту у меня раскинулась самая настоящая пустыня, я «кивнула» глазами.       Парень отошел к столу, налил воду в кружку и вернулся. Он помог мне приподняться, и я наконец смогла осмотреться: мы находились в хижине. Там было шесть коек, у каждой стояло по табуретке — на парочке из них лежали вещи: рубаха, штаны или шляпа, — из стен торчали крупные гвозди, на которых одиноко висели ножны и пустой колчан, а единственный возле окна стол был завален деревянной и глиняной посудой.       «Похоже, до деревни разбойников мы всё-таки добрались».       Арен поднес к моим губам кружку, на что я, недовольно нахмурив брови, посмотрела сперва на воду, а затем на парня, как бы говоря: «Издеваешься? Я и сама могу, нечего как с немощной возиться».       Только вот ничего не вышло: ни черта я не смогла. Попыталась потянуться за водой, но… не то что рука, даже мизинец не дрогнул. От такой чудовищной беспомощности волнение снова охватило меня и голову тут же атаковали страшные мысли: «Что происходит? Почему не могу пошевелиться? Меня парализовало? Это навсегда? Я теперь инвалид?..»       — Ты не можешь двигаться из-за действия Рагнолии, — начал объяснять Арен, видя мое смятение. — Тебе дали из нее отвар, дабы тело направило все силы на заживление ран. Раз ты очнулась, то эффект скоро должен спасть. И это произойдет быстрее, если ты выпьешь немного воды.       Он вновь поднес кружку, а я, стиснув от злобы зубы, всё еще колебалась. Принимать подобного рода помощь было чертовски неловко. Однако жажда оказалась сильнее. Когда прохладная жидкость попала на «иссохший» язык и влажной змейкой проскользнула в горло, я неконтролируемо присосалась к кружке и с небывалой жадностью принялась поглощать воду, словно ее в любую секунду могли отобрать.       Когда организм утолил животную жажду и вернул осознанность, я почувствовала себя максимально жалкой и никчемной.       Арен отставил быстро опустевшую кружку, присел рядом и чуть погодя небрежно усмехнулся:       — Ты ведала, что Бог не забрал твой хвост удачи?.. Ежели б Иоанн не поведал мне, никогда бы не поверил, что лучник мог так промахнуться прямо у самой башни. Хотя после встречи с тобой пора бы уже перестать всему удивляться.       Пусть Арен и старался вести бодрый монолог, но его манера речи изменилась. Она стала непривычно медленной, скомканной и даже слегка заторможенной. Уже только по этому стало ясно, что он был сильно измотан.       «Интересно, сколько прошло времени?»       На улице стоял день, и казалось, что прошло всего пару часов после моей отключки. Однако в этом предположении заставил усомниться внешний вид Арена: потрепанный, усталый, с ленивым прищуром, словно веки вот-вот должны были сомкнуться — он будто не спал несколько суток. А значит, из-за меня мы потратили много и без того неблагосклонного времени.       «Плохо, очень плохо», — распереживалась я.       — Позволишь? — вдруг спросил Арен, нарушая давящую тишину. — Ежели разогнать кровь, то быстрее сможешь почувствовать тело.       Я сперва не поняла, что он имел в виду, но вскоре Арен аккуратно взял мою правую руку и, наблюдая за реакцией, начал растирать ее. Видя, что с моей стороны не последовало никакого протеста, он с чутким рвением сосредоточился на возвращении чувствительности моего запястья. Что выглядело весьма забавно, даже мило. Вернее, дело было в самом Арене: вроде никто не заставлял его делать то, от чего покраснеют уши, тело напряжется как струна, а глаза будут смущенно избегать моего взгляда. Но всё равно, борясь с неловкостью, он продолжал мне помогать.       И в конце концов я поймала себя на мысли, что смотрю на сконфуженного, но заботливого парня с открытой, естественной улыбкой. Я смогла нормально улыбнуться!       А еще смогла повернуть голову и заметить тугую повязку на предплечье с просачивающейся через ткань зеленой субстанцией, от которой и исходил странный земляной запах.       Арен приметил мой интерес и сказал:       — Рана несерьезная. Была бы для мужчины, — добавил он на тон ниже, словно дальше собирался поведать о чем-то ужасном. — Тебя охватила горячка. Посему пришлось всю ночь поить Рагнолией. Повезло, что она у них была. Вот и снова удача. Только…       Арен замялся и, склонив голову, крепко сжал мою ладонь. И я наконец смогла что-то почувствовать. Его силу и тепло. Пузырьки эйфории ударили в голову, ведь я чувствовала! Даже не догадывалась, что это так приятно, что банальное прикосновение может вызвать такую бурю чувств. Но еще как может!       — Ингрид, ты только сильно не огорчайся, но…       Однако натужные вкрадчивые слова Арена вмиг охладили мою стихийную радость.       «Что случилось? Что-то страшное, непоправимое? Ну же, скажи, не томи», — сгорала от тревожного нетерпения.       — Останется шрам, — тихо проговорил Арен, вскользь взглянув на повязку. А после с угловатой бодростью добавил: — Но это самая скромная плата, которую Он мог бы взять за выигрышную партию у смерти, разумеешь? Да? — с затаенной подавленностью всматривался он в мои изумленные глаза в ожидании ответа.       — Да, — полушепотом выдохнула я, улыбнувшись.       «Так ты переживал, что меня расстроит шрам? Серьезно? Только из-за этого? — тревога мигом улетучилась, оставив после себя смешанное чувство, благодарное и тягостное одновременно. — Еще и ухаживал за мной всю ночь? Поэтому у тебя так покраснели глаза? — Я смотрела в уставшее, сонное лицо Арена и осознавала, что его внимание ко мне не стоило того. — Прошу, не заставляй меня чувствовать себя еще более эгоистичной. Не переживай так из-за меня. Ведь я не та, кого ты любишь».       Однако его искреннее беспокойство, его забота и поддержка не могли не найти отклик в моем сердце. Ведь это приятно, когда о тебе волнуются, переживают, когда ждут твоего возвращения, когда обращают внимание на твое состояние, настроение, желания… И как тут можно остаться равнодушной?..       Чтобы отвлечься от смущающих чувств, я сосредоточилась на руке: сжимая и разжимая пальцы, понемногу разгоняла по венам кровь, благодаря чему через пару минут смогла свободно двигать запястьем. Приметив обеспокоенное внимание Арена, я подняла большой палец вверх.       — Видишь, всё супер, — задорно усмехнулась, пытаясь рассеять нависшие над ним грозовые тучи. — Со мной уже всё в порядке. Правда. Чувствую себя гораздо лучше, так что нам пора собираться.       — Нет, тебе еще рано вставать, — холодно отрезал Арен и опустил руку мне на плечо, тем самым мягко, но настойчиво прижав к подушке.       — Сказала же, что всё нормально. — Не скрывая раздражения, я убрала его руку и приподнялась, несмотря на попытки парня уложить меня обратно.       — Хорошо, хорошо, — отступил он, — но давай хотя бы еще одну ночь здесь проведем, а поедем уже утром?       — Нет, — категорично замотала головой. — Мы и так потратили много времени, нужно ехать. Как можно скорее.       Я резко встала с постели, из-за чего тут же потемнело в глазах и повело в сторону. Арен успел подхватить меня и усадил обратно на кровать. Затем он вновь наполнил кружку и поставил ее рядом на табуретку.       — Тебе нужно пить побольше воды и отдыхать. Но раз ты настаиваешь, давай я сам всё подготовлю к дороге, а потом уже приду за тобой, договорились?       — Ладно, — согласилась я, гневно вцепившись в кружку. Принимать собственную слабость было тяжело.       — Ни о чем не волнуйся. Всё будет хорошо.       Когда Арен покинул хижину, я попыталась размяться, чтобы быстрее вернуть тело в прежнюю форму. Но ключевое здесь слово «попыталась». Конечности будто превратились в жесткий цемент и мягкий пластилин одновременно: ни поднять толком, ни ровно удержать. В таком состоянии вставать на ноги вообще было опасно. Телу действительно требовалось время «прийти в себя». Только вот не хотелось с этим затягивать. Не хотелось стать в тягость. От меня и так был ворох проблем, а тут еще эта напасть…       Не знаю, сколько еще бы времени размышляла о своей никчемности — это занятие, похоже, мне очень полюбилось, — но осмысленный взгляд на «голые» пальцы пробил нутро осязаемым током.       «Где кольцо?!» — с ужасом обнаружила пропажу.       Я хаотично начала озираться по сторонам — на видных местах оно нигде не лежало. Затем, превозмогая боль и проглатывая буйствующее сердце, я оползала всю хижину, искала под столом и кроватями, беспардонно рыскала по глиняным горшкам и кувшинам. Ободрала коленки, вогнала занозы, опять порезалась, но кольцо так и не нашла.       «Посеяла… О боже, как же так? Как я могла? — схватилась за голову, задыхаясь от паники. — Всё пропало. Что я наделала? Это конец. Боже…»       И я сорвалась. Даже мои мысли захлебнулись в слезах. Игнорируя телесную боль, я осела на холодный твердый пол и начала качаться как припадочная. Меня всю трясло, легкие горели, сердце ломилось сквозь ребра, голова ноюще пульсировала. Осознание того, что я потеряла кольцо, безбожно резало меня на куски. Как можно было так налажать?!       — Мы умрем из-за меня? Две семьи умрут из-за того, что я думала о чем угодно, но только не о задании? Серьезно? — истерически всхлипывала, давясь слезами. — Мне всего лишь нужно было сберечь кольцо. Всего лишь. Никто ж не просил его отнести в долбаный Мордор! Черт, черт! Ненавижу себя!..       «Нужно сказать Арену, — промелькнула в голове мысль, от которой в груди разгорелось еще более ядовитое пламя. — Но как? Как о таком можно рассказать? Понимаю, что надо, но… боюсь. Я боюсь. Черт, гадство! И он еще что-то про мое везение говорил?! Чтоб меня, растеряху тупорогую!»       Злость к себе достигла такого пика, что я осознанно начинала причинять вред телу, будто пытаясь тем самым наказать себя за ошибку. Непростительную, чудовищную и, скорее всего, фатальную. Во мне не осталось ни единого проблеска надежды, ни единого представления, что всё можно исправить, — вера в благополучный исход гнила и стремительно разлагалась, словно ее пожирали тысячи термитов.       И в скором времени обостренное чувство безысходности полностью поглотило меня, оставив лишь жалкую оболочку, не способную больше идти вперед. Злость, гнев, обида, стыд, тоска — ничего не осталось, всё выгорело, даже сильные эмоции вмиг покинули меня. Внутри царило гробовое оледенелое принятие. Я была готова к самому худшему. Настолько, что если бы в тот момент стояла на краю пропасти…       Раскатистый мужской смех, раздавшийся под окнами, вывел из угнетенного транса. Всё еще находясь во власти апатии, я поднялась с пола и, покачиваясь, направилась к двери. В мыслях крутилось только одно: рассказать о потере Арену. А дальше будь что будет. Мне уже было всё равно. Пусть разозлится, накричит, да хоть прибьет на месте. Возможно, подсознательно я бы даже хотела этого…       Высунувшись из хижины, я осмотрелась в поисках знакомого лица. И оно быстро нашлось. Правда, не совсем то, что было нужно.       — Ингрид? — удивился Иоанн и, бросив начищать сапоги, направился ко мне. — Зачем встала? Тебе еще пару дней отдыхать положено, возвращайся в постель, — неожиданно серьезным, даже командным тоном сказал он.       — Нет у меня пары дней, — отрешенно прошептала я. — Где Арен?       — В смысле? Вы разве не договорились?       — О чем?       — Оу-у… — неоднозначно протянул Иоанн и отвел взгляд. Он каким-то образом знал больше меня. И это раздражало.       — В чем дело? А ну, говори: куда дели Арена?       — Мы тут ни при чем. — Иоанн быстро поднял руки, словно сдаваясь. А затем с виноватым видом проговорил: — Просто, ну, похоже, приятель без тебя решил уехать.       — Что?! — исступленно вскрикнула и, боясь упасть, вцепилась в перила. — Мне не послышалось? Уехал? Как он мог? Куда? Да и что он сможет сделать без…       В те секунды мои извилины таки нашли ответ на вопрос: «Куда же подевалось кольцо духов?»       «Так это Арен его стащил? Арен?.. Я убью его! Убью! Голову откручу мерзавцу! Да я тут чуть с ума не сошла! Капец! Олух он, болван и имбецил!..»       — Только не злись на него, — Иоанн попытался унять мою ярость. — Тебе ведь еще рано путешествовать, а покамест отлежишься, он уже и вернется, глазом не успеешь моргнуть, — подмигнул он с доброжелательной улыбкой, чем выбесил пуще прежнего.       — Вернется? Я ему так вернусь, что потом не встанет, — злобно прошипела я и начала спускаться по лестнице.       — Эй, погоди-ка. — Иоанн настойчиво преградил путь. — Не нервничай так, вернется твой любимый. Поверь мне, он не врал.       — Кто тут «любимый»? Идиот он. Как только посмел?.. Догоню — прибью. Так, где моя лошадь? — требовательно спросила, взяв курс в сторону стойла.       — Что за шум, а драки нет? — Из соседней хижины вышел Робин и подошел к нам.       — Птичка вот, не до конца окрепнув, улететь пытается, — начал объяснять Иоанн.       — Да? Не волнуйся, — обратился ко мне Робин, — я не супротив, коль останешься у нас, пока не оправишься. Всё-таки ты помогла Рудольфу вернуться домой. — Он с неприкрытой радостью в глазах посмотрел на толпу носящихся от петуха мальчишек. После чего по-дружески приобнял Иоанна. — И за этого гуляку тоже благодарю. Только жаль, что так вышло, — указал он на повязку на моей руке.       — Ничего. Но, надеюсь, вы сдержите свое слово и отпустите меня.       — Разумеется. — Разбойники переглянулись, не сумев взять в толк, почему их хотят обвинить во лжи.       — Вот и отлично, тогда я уезжаю. Прямо сейчас.       — Но…       — Никаких «но», я не передумаю. Лучше помогите собраться.       — Эх, и вот что с ней делать? — вздохнул Робин, почесав затылок. — Ладно, держать силой никто не будет. Так что, друг, — похлопал он Иоанна по плечу, — помоги даме собраться в дорогу и проводи до куда скажут.       Тот в ответ одобрительно кивнул. Несмотря на поврежденную руку Иоанн не отказался провести меня через горы. Правда, когда выведал, куда мы держали путь, с его лица быстро пропала беззаботная улыбка, а в голосе появилась некая опаска, с которой он попытался переубедить меня ехать в Маклоненский лес. Но я была непреклонна. Ведь какой тогда оставался выбор? Сидеть и ждать смерти? Спасибо, не интересует. Плюс ко всему, я была преисполнена желанием набить кое-кому морду.       Когда Иоанн закончил снаряжать лошадей, он ненадолго отлучился, а вернулся уже с небольшим мешком.       — Тут еда и немного денег. Ну, за твои старания, — с нотками смущения пояснил он, видя мой интерес.       — Совесть очищаем, да? Но всё равно спасибо, — кивнула с благодарностью.       — Тебе помочь? — Иоанн подал руку.       Даже с помощью мужчины я с трудом вскарабкалась на лошадь. Боль никуда не делась, но по сравнению со вчерашней была вполне терпимой.       Когда мы покидали деревню, нас окликнул Джеральд, едва успев остановить у ворот. Хотя узнать его можно было только по голосу, иначе я бы ни за что не приблизилась к здоровенной перебинтованной мумии, что пошатываясь и надсадно кряхтя направлялась в нашу сторону.       — Ох, уже уезжаете? Как жаль, — расстроенно проговорил Джеральд. А затем, хрипло отдышавшись, разбойник вдруг поклонился. — Сердечно благодарю вас за помощь, госпожа Ингрид. Я этого никогда не забуду!       «Госпожа?» — опешила я.       — Даст Бог, когда-нибудь мне удастся отплатить вам за спасение. А покамест могу лишь пожелать доброй дороги!       — Благодарю, — искренне улыбнулась Джеральду. — Берегите себя и… до встречи, — попрощалась я и с легким сердцем покинула разбойничье логово.

***

      Стоит признать, Иоанн со всей возможной для него ответственностью подошел к моему сопровождению: сосредоточился, так сказать, на деле, а не пустой болтовне. Как знать, возможно, приблизившаяся к его сердцу коса смерти — вернее, стрела — вынудила что-то переосмыслить в своей жизни. И неожиданный откровенный разговор о прошлом это только подтвердил.       Иоанн покинул семью, как только ему исполнилось тринадцать. Он хотел вернуться в отчий дом достойным человеком, которым можно было бы гордиться и который смог бы обеспечить достойную жизнь родне. Поэтому и устроился на службу к наемному рыцарю, который со временем обучил его воинскому делу и приоткрыл дверь к светлому, как тогда казалось, будущему. Но чем выше Иоанн поднимался по лестнице жизни, чем ближе подбирался к королевскому двору, тем сильнее увязал в преступности.       — Человек чести должен соблюдать клятвы, даже если придется служить тому, кто этой чести не имеет. Но я так страстно желал стать образцом отваги и благородства, всем сердцем хотел преданно служить королю и защищать державу, из-за чего слишком долго закрывал глаза на то, что мой рыцарский меч служит не благородной цели, а низменным потребностям безликих хозяев.       Высокие помыслы медленно, но бесповоротно разбивались о коварство и жестокость королевских псов. И однажды Иоанн больше не смог этого выносить. Всего одно неповиновение перечеркнуло все его заслуги за долгие годы службы и в одночасье сделало врагом народа. Как и его семью, которая вынуждена была бежать с родных земель и искать пристанище в соседнем королевстве.       Однако родители не пережили долгого скитания: сперва от лап медведя умер отец, а затем из-за болезни ушла мать.       — Ты напомнила мне о ней, — с затаенной тоской сказал Иоанн. — Она до самого конца, как могла, оберегала и защищала нас с братом. Как ты в Норде. Так что прими благодарность от нас обоих.       — Обоих? — с недоумением посмотрела на мужчину.       — Да, Джеральд мой младший брат, — объяснил он, кротко улыбнувшись. — Так что теперь братья Морпаки у тебя в долгу. Надеюсь, когда-нибудь наши таланты тебе пригодятся. Будем рады помочь. Особенно если потребуется подправить кому-то лицо.       — Но вы такие разные, — всё еще не могла поверить услышанному.       — Да, это многие подмечают. Мы еще с детства отличались. Но, думаю, это и хорошо: два неотразимых красавца точно бы свели с ума всю деревню, а так выбор был очевиден. — Иоанн горделиво расправил плечи и вскинул голову.       «О, наконец-то узнаю прежнего Иоанна. И это, на удивление, радует. А ведь совсем недавно раздражало. Да уж, человеческие взаимоотношения — та еще сложная штука».       — К слову о красавцах, — Иоанн вдруг остановил лошадь и устремил взгляд куда-то вниз, — смотри, кто там в тенёчке отдыхает.       У подножия отрога, за протекающей горной рекой, на берегу спал Арен, укрывшись вместе с Эрнестом от палящего солнца под кроной невысокого дерева.       — Ого, — искренне удивилась тому, что найти беглеца оказалось относительно быстро и просто.       Арен меня точно плохо знал, раз решил особо не прятаться и не скрываться в диких зарослях. Неужто думал, что я так просто смирюсь с его поганой выходкой и буду тихо-мирно ждать в разбойничьем логове? Ох уж этот сказочник. Ох уж этот сказочный!..       — Что ж, Иоанн, спасибо, что сопроводил. Дальше я сама.       — Уверена?       — Свидетели кровавой расправы мне ни к чему.       — А как насчет сообщника?       — Хм, — призадумалась, — а знаешь, в одном деле сообщник мне бы пригодился.       — Вспомнила, кому нужно подправить лицо?       — Ага. Привязался тут один надоедливый лис…       — И это, как понимаю, не он? — с примиримой досадой Иоанн указал на спящего парня.       — Нет. К этому я сама привязалась. И он сильно пожалеет, что так нагло решил оборвать эту веревку, — гневно прорычала я, не сумев сдержать эмоции.       — Понял. Смотри, не заляпай платье, мясник, — усмехнулся Иоанн и развернул лошадь. — Там за ельником будет тропинка, спустишься по ней. Удачи. Пусть и неохота расставаться, но мысль об обещанной встрече будет хоть как-то согревать меня в эти томительно долгие часы разлуки с тобой, моя дорогая…       — Я ее вообще-то Джеральду обещала, — свела на нет его драматичное прощание. — А вот нам, злоумышленникам, встречаться опасно, так что ограничимся голубиной почтой.       — Тц, вот так всегда, — Иоанн огорченно развел руками. — Оттого и не люблю знакомить его с приглянувшимися девушками: они вечно выбирают его. Хотя сдается, в этом вопросе мы оба оказались не у дел. Жаль. Но если вдруг передумаешь, ты знаешь, где меня найти, — подмигнул он с коронной игривой улыбкой. — Наведывайся, будем рады. Всего доброго, госпожа Ингрид.       — И вам, мистер Морпак. Берегите себя и брата.       Мы обменялись учтивыми поклонами и разъехались.       Когда я переправилась на другой берег и подъехала к временному лагерю Лариона, то еще несколько минут буравила спящего парня гневным взглядом. Особым вниманием пользовался его указательный палец, на котором красиво переливалось в лучах пробивающегося сквозь листву солнца Кольцо Стихии.       «Может, вместе с пальцем его и забрать? Чтоб неповадно было засранцу».       — Подъем! — гаркнула, как злобный тюремщик.       Арен мигом проснулся и на рефлексе потянулся к оружию, но, разглядев меня, с недоумением прищурился.       — Ингрид? — Он настолько не верил глазам, что даже начал их тереть, думая, что это сон. — Погоди, что ты здесь делаешь? Как добралась?..       — Разве я должна отвечать на вопросы? — перебила его с неприкрытой враждебностью. — На себя стрелочку перевести не хочешь? Бросил меня, забрал кольцо и при этом не сказал ни слова! Хоть представляешь, как я переживала? Чего только не вообразила?.. Хотя о чем это я? Ты ведь думал только о своем душевном спокойствии, а на мое — плевать!       — Ты же едва держишься в седле, — мрачно проговорил Арен, не сводя глаз с моего дрожащего от перенапряжения тела.       «Он что, проигнорировал все мои слова?! — разозлилась пуще прежнего. — Ладно, значит, надавлю на чувство вины».       — Верно, мои силы уже на пределе, а всё потому, что я как можно скорее хотела тебя нагнать. Так что если сейчас отправишь обратно, то я точно свалюсь где-нибудь с лошади и стану ужином диких зверей. Поэтому выбирай: либо остаюсь, либо грех за мою смерть падет на твою душу.       — Да как ты?.. Как только можешь говорить подобное? — Арен бросил на меня взгляд, полный растерянности и боли. Его голос задрожал, а дыхание участилось. — Не понимаю. Я не понимаю тебя, Ингрид. Что, ради всех святых, ты делаешь? Мало досталось? Действительно хочешь?.. Нет, ты не должна здесь быть. Возвращайся немедля! — неожиданно сорвался он на крик, что стал для меня горьким ядом.       — Арен, успокойся, я всего лишь хочу продолжить с тобой путь, сил мне хватит.       — А я — нет. Уходи.       Его резкие слова обрушились на мое сознание как камни, брошенные в спокойный пруд, — и мой рассудок помутнел. Я не узнавала Арена. Во всем его естестве читалось враждебное отчуждение. Как в самом начале. Но почему мы снова вернулись к этому?       — Я не желаю идти с тобой дальше. Только задержишь, — продолжил «добивать» меня Арен, пока седлал коня. — Поэтому, раз силы всё же остались, потрать их на возвращение. К слову, медведи здесь не водятся, так что съесть тебя будет некому. И не переживай, с духами я сам разберусь.       — Правда хочешь, чтобы я уехала? — тихо спросила, борясь с сдавившим горло комом.       — Да.       От этого мгновенного решительного ответа я ощутила ни на что не похожий укол в сердце. Арен даже не колебался. Просто уходи — и всё. Это было до боли обидно. И это было несправедливо. Чертовски несправедливо. После всего…       Я гневно сжала поводья, проглотила слезный ком и спросила:       — Тогда почему не смотришь мне в глаза? Разве после всего, через что мы прошли, я не достойна хотя бы услышать честный ответ прямо в лицо?       — Да что за околесицу ты несешь? — как загнанный зверь, сдавлено прорычал Арен где-то за Эрнестом.       — Я сделаю так, как ты хочешь. Я уеду, — старалась говорить спокойно и уверенно, но голос всё равно дрожал из-за нервозности и бушующих внутри чувств. — Но прежде ответь мне: почему я должна оставить тебя, пройдя уже такой длинный путь?       Арен шумно вобрал в легкие воздух, и я уже приготовилась выслушать тираду о своей бесполезности, но вместо очередных обидных слов он просто тяжело выдохнул, так и не сказав ни слова.       «Он колеблется», — поняв это, я ощутила прилив сил, будто бы нашла крошечную брешь в его броне и, вооружившись воображаемой шпагой, решила идти до конца.       — Арен, почему? Ответь.       — А сама не ведаешь? — нервно бросил он.       — Нет. Расскажи мне. Прошу. Я не понимаю.       — Ингрид, — Арен вдруг произнес мое имя с такой нежностью, что сердце невольно пропустило удар, от которого в груди разлилось приятное тепло. — Разве еще не осознала, как это путешествие опасно? Изначально не стоило брать тебя с собой. Ты бы тогда не… Нужно было самому… — Его дрожащий голос с каждый словом становился всё тише, пока совсем не смолк.       Пусть Арен и спрятал от меня свое лицо, но ему не удалось скрыть эмоции, которые противоречили словам и обнажали истину.       — Если правда хочешь, чтобы я ушла, тогда почему плачешь? — спросила я, хотя у самой глаза были на мокром месте.       — Потому что не хочу тебя потерять, дуреха, — заговорил он «в нос», чем растрогал меня еще больше.       — Так не бросай меня больше, дурень!       — Сама ускачешь, когда захочешь! Разве смог я остановить тебя от сделки с разбойниками?       — Больше никуда не уйду!       — Обещаешь?.. — Как обухом ударил по голове. Кажется, меня подловили на слове. — Почему молчишь?       — К-как такое обещать можно?       — Как? Глядя прямо в глаза.       — Я не об этом. Так, собрался? Давай, поехали уже, — нервно протараторила, пытаясь соскочить с темы.       — Успеется, отдохни немного.       — Чтобы ты снова без меня уехал?       — Не уеду.       — Обещаешь?.. Эй, чего молчишь?       — Клятву придумываю, не бойся.       — Ха, обойдусь. Лучше помоги слезть.       Арен наконец покинул свое укрытие в виде могучего Эрнеста и, смущенно опустив голову, зашагал ко мне. Ему было неловко. Он всячески старался избегать зрительного контакта, но всё же это оказалось неизбежно. С моей перевязанной рукой я могла слезть с лошади, только приземлившись в чьи-то крепкие объятия, оказавшись в которых… взгляд так и затянуло в знакомо-родную бездну темно-карих глаз, слегка покрасневших от слез. И Арен перестал убегать, отворачиваться, он открыто смотрел на меня, будто только увидел, и не хотел отпускать.       — Спасибо, — прошептала я, осознав, что наше немое общение «глаза в глаза» немного затянулось.       — А, прости. — Он опустил меня на землю, и приятное тепло от его рук тут же испарилось, возвращая прохладную неловкость.       Не справляясь с накатившим волнением, Арен вдруг яро стал ерошить свои волосы. Однако помимо смятения на его лице отразилось и сожаление.       — Ингрид, знай, у меня нет ни одной мысли супротив тебя. Единственное, чего желаю, — уберечь тебя. А когда вы вернулись из Норда, когда увидел тебя — без сознания, в крови, — я испугался. Никогда в жизни я не испытывал такого безмерного пожирающего страха. В голову закрадывались страшные мысли, они искажали рассудок. За весь бессонный час, когда ты билась в лихорадке, я осмыслил, что не смог бы вынести твоей кончины. Хвала Всевышнему, что отвел от этой участи. Однако страх потери крепко поселился во мне. Именно из-за него я так поступил с тобой. Не следовало, знаю. Вернее, я только сейчас это осознал. Благодаря тебе. Прости меня, я искренне раскаиваюсь, что так поступил с тобой. Даже не представляю, что ты чувствовала. Прости.       Я настолько растворилась в его искренних, трогательных словах, что даже не заметила, как Арен подошел и осторожно начал вытирать мои слезы.       — Не плачь, Ингрид. Только не ты. Ты ни в чем не повинна. Прошу, не гневайся на мои острые речи. Я попал в свою же паутину лжи: не хотел более узреть твои муки, но сам же их и сотворил. Прости, что оставил тебя. Я бежал от самого себя. Ведь истина в том, что желаю видеть тебя рядом. Всегда. И причиной тому служат чувства, что я питаю к тебе.       «Ой, нет, нет, нет, не туда, — мне будто влепили отрезвляющую пощечину. — Стой. Не сейчас. Так нельзя. Нельзя давать ему очередную ложную надежду. Нужно как-то отвести его от этих мыслей».       — Ох, Арен, ты явно что-то путаешь. Да, точно, сильное беспокойство перепутал с лю… с чувствами. — Теперь уже я всячески старалась избегать его взгляда. — Мы оба много пережили, поэтому нужно время, чтобы успокоиться, прийти в себя. А когда всё образуется, когда всё наконец встанет на свои места, сам же потом своих слов стыдиться будешь, Ларион, так что давай-ка…       — Не стыдился тогда, не буду и сейчас, — твердо произнес он, вызывая внезапный поток мурашек. — Я, разумеется, понимаю, что ты подлинно потеряла воспоминания, но чтобы так неверно истолковать мои деяния, чтобы не узреть правду, когда я почти всю ее тебе поведал… это надо потрудиться. — В уголках его губ мелькнула тень улыбки, а в глазах отразилась затаенная безутешная печаль. — Дозволь сказать кратко: Ингрид, ты та самая девочка, которой я дал обещание в детстве…       — Арен, не надо… — пыталась его остановить, но тщетно.       — Ты та, кто не дает моему сердцу покоя. Ингрид, ты — любовь моей жизни.       Услышать это было невыносимо больно. Его слова опаляли, разрывали изнутри, а всё потому, что предназначались не мне. Я не имела прав на эти чувства: ни принять, ни отвергнуть.       Однако дилемма заключалась в том, что Арен тоже начал мне нравится. Мне начал нравится человек, которого вскоре, возможно, я больше никогда не увижу. И который, возможно, больше никогда не увидит ни меня, ни ту Ингрид, которую любит всем сердцем.       «При любом раскладе мы будем вынуждены страдать. Снимем проклятие или нет, мы всё равно обречены. Может, в этом и кроется наше истинное возмездие? Наша плата за грехи предков?»       Осознание неизбежной трагедии вызвало сокрушительный прилив грусти и обиды, отчего глаза непроизвольно наполнились слезами, а ноги подкосились от слабости. Арен прильнул ко мне и несмело, робко попытался приобнять. Ощутив поддержку и успокаивающее тепло, я не смогла устоять, поэтому сдалась, отпустила себя и погрузилась в нежные согревающие как тело, так и душу объятия…       — Ай! — вскрикнула из-за внезапной резкой боли.       — Что случилось? — Арен мигом отстранился.       — Рука. Ее пока лучше не беспокоить.       — Прости, я не хотел.       — Ха, и сколько раз ты уже передо мной извинился? Видать, засвистелся сегодня рак на горе.       И вместо того, что спросить, причем тут раки и свист, Арен просто засмеялся.       — Вновь немыслимые вещи толкуешь. В этом ты неизменна, — проговорил он, одарив меня мучительно-приятным ласковым взглядом.       «И вот что теперь с этим делать?..»

***

      Дальнейший путь проходил гораздо спокойнее. Во всех смыслах. Больше не встречались ни разбойники, ни стаи голодных волков, ни другая опасная живность.       Во время поездки я утолила интерес Арена по поводу того, что на самом деле произошло в Норде, ибо он поверил не всем «показаниям» Иоанна. А когда проговорилась, что именно этот плут сопроводил меня до него, на лице Лариона быстро поселилось недовольство. Пришлось усмирять его природную ревность: сказала, что Иоанн, как и остальные разбойники, теперь видели во мне боевого товарища и даже были не против моего вступления в банду. Да, приукрасила немного, зато Арен хоть посмеялся с того, что я только с разбойниками общий язык и нахожу. К слову, занятное замечание, над которым следовало бы задуматься, но… Вскоре мыслями овладел лишь страх, ведь мы подошли к жуткому, мрачному лесу, объятому плотным призрачным туманом.       Вокруг властвовали холод, серость и безжизненная пустота, которую разрывали лишь одинокие высохшие деревья с их острыми скрюченными, как когти старой ведьмы, сучьями, готовыми в одночасье впиться в кожу, стоит только потерять бдительность.       Неестественно безмолвную тишину нарушали только лошади: они ни с того ни с сего взволнованно ржали, вздрагивали и уходили с тропы, словно видели или слышали то, чего не могли уловить мы. И это пугало еще сильнее.       — Что это за место? — спросила я, поглубже закутавшись в плащ.       — Маклоненский лес.       — Это он? Что здесь произошло?       — Люди пытались выжечь его дотла. Слышала ведь, как некоторые судачили, что сие место находится под властью нечистых сил?       — А ты этому веришь?       — Ну, я ведаю лишь истории от кочующих торговцев, что узрели здесь необъяснимые вещи и неких странных созданий.       — И много было этих историй? — робко поинтересовалась, пытаясь совладать со стуком зубов, что начался не столько от холода, сколько от растущей тревоги.       — Знаешь, а ведь много странных и необъяснимых вещей я познал и от тебя. И по сей час жив, — добавил он, усмехнувшись. — Возможно, люди просто бежали от неизведанного. Сложно винить их за это: лучше убежать от зайца, нежели угодить в пасть к медведю. Поэтому давай сохранять спокойствие, но при этом не забывать об осторожности.       — Ох, божечки, — испугалась я, вдруг ощутив что-то холодное на макушке.       — Что такое? — переполошился и Арен.       Я прикрыла ладонями голову и с опаской взглянула вверх — с непроглядных серых небес посыпались ледяные капли.       — Кажется, дождь начинается, — прошептала я, потеряв силу от страха.       — Давай найдем пристанище, где сможем укрыться.       Оглушающей белой стеной ливень обрушился на землю в мгновение ока. Промокли мы до нитки быстро, и, казалось бы, зачем теперь искать укрытие? Но оно было просто необходимо: капли, будто острые камни, озверело били по телу, причиняя реальную боль. А когда «атака» пришлась на рану, я даже не сумела сдержать крика. А каково приходилось Арену? Ведь его тело было в куда более ужасном состоянии.       Мы пытались действовать сообща, но из-за густого, непроглядного ливня не то что слышать, даже видеть друг друга оказалось проблематично. Еще и лошади то и дело норовили разойтись по разные стороны, словно нарочно пытаясь нас разделить. Благо Арен не растерялся: пока неуправляемая стихия не воцарила хаос, он успел соединить лошадей общей веревкой, привязав ее к седлам на два узла.       За всё время нашего слепого блуждания веревка настолько часто натягивалась до предела, что вместо поводьев я вцепилась именно в нее, боясь, что в один момент она могла оборваться.       Прикрывшись от дьявольского ливня сумкой, я не сразу заметила, как лошадь Арена остановилась, но парень таки сумел приблизиться и докричаться до меня. Я подняла голову и посмотрела туда, куда он указывал. Недалеко за склоном, в низине, вырисовывался почти четкий нетронутый дождем круг. Посреди бушующей стихии это выглядело поистине невероятно. С одной стороны, мы нашли место, где можно было укрыться, но с другой…       «Вдруг там опасно? Откуда нам знать, что произойдет, если встанем на эту землю? Вдруг она заколдованная какая? Или проклятая?.. Хотя так-то мы уже прокляты. Но всё же… Э-эй, куда?!» — растерялась я, поняв, что Арен ведет нас в лапы очевидной чертовщины.       Я изо всех сил принялась дергать за связывающую лошадей веревку, вынуждая Арена обратить на себя внимание. А то его непоколебимая упертость в продвижении к «сухому кругу» вызвала подозрение о некой околдованности.       Однако, заметив яростное сопротивление, Арен всё-таки подъехал ко мне, подлез под плащ и, сказав одно глухое, едва различимое «Смотри», указал куда-то вверх. Я прищурилась, проследила за его рукой и где-то высоко-высоко приметила нечто пышное и раскидистое. Это оказалась крона гигантского, массивного дерева, которое, возвышаясь над остальными близстоящими деревьями, закрывало своей листвой и их. Именно этот «великан», не пропуская сквозь плотную кущу дождевые капли, и образовал то необъяснимое до этого момента явление.       Когда мы наконец добрались до укрытия, Арен поспешно спрыгнул с лошади и направился вглубь круга на поиски хвороста для костра.       Я тоже хотела помочь, вдобавок бы немного подвигалась и согрелась, но тело резко сковало в неподъемный камень. Я прижалась к лошади, скрючилась чуть ли не в позу эмбриона и никак не могла даже руку оторвать от груди, настолько организм пытался сохранить скудное тепло. Но еще более тревожным звоночком стал сухой отрывистый кашель, нещадно раздирающий легкие.       «Сдохнуть от простуды только не хватало. Из всего обилия вариантов смерти этот был бы самым скучным. А значит, наиболее вероятным. С моим-то везением».       — Ингрид, ты как?       «Хреново», — тут же всплыл мысленный ответ.       — Н-нормально, просто з-замерзла, — выдавила я, борясь с лихорадочной ломкой во всем теле.       — Я развел огонь. Позволь помочь. — Арен протянул мне руку.       — Позволяю, — усмехнулась уголками губ, — только если спра-ах… — не успела договорить, как уже оказалась в его объятиях. Однако же быстро он наловчился снимать меня с лошади.       «Странно, Арен ведь тоже промок, так почему через влажную ткань так отчетливо ощущается тепло?.. Так приятно», — безотчетно наслаждалась нашей вынужденной близостью.       Арен отнес меня к разгоравшемуся костру. Бойкий танец ярких языков пламени овладел моим «пустым», податливым сознанием, треск сухих веток отвоевал мой оглушенный ливнем слух, а живительное тепло еще никогда не работало так буквально. На время даже позабыла о своем предболезненном состоянии… Покуда кашель вновь не напомнил о себе.       Лицо, руки и грудь уже пылали от жара ненасытного огня, а внутри по-прежнему царил колючий холод. В попытках хоть как-то унять морозную боль, царапающую легкие при каждом вздохе, я наклонилась к костру — слишком близко, слишком опасно — и попыталась чуть ли не втянуть в себя обжигающее тепло.       Почему-то вспомнилось время, когда я болела и бабушка Нора заботилась обо мне, в частности заставляя пить теплое молоко с медом или малиновым джемом. Хотя в итоге молоко почти всегда оставалось нетронутым, а вот баночки со сладким лакомством опустошались подчистую… И она никогда не ругала меня за это. Лишь одаривала снисходительной улыбкой и молча забирала стакан с давно остывшим молоком.       «В детстве я за день получала столько любви, внимания и заботы, сколько сейчас и за год не добуду. Хочу вернуться назад, в ту зиму, хочу вновь сидеть у камина, укутавшись в плед, и под треск поленьев слушать сказки бабушки, пока ее певучий проникновенный голос не убаюкает и не погрузит в спокойный сон… А если вдруг просыпалась, когда она несла меня в постель, то бабушка всегда оставалась рядом, гладила по голове и что-то тихонько напевала до тех пор, пока я вновь не засну. Тогда было так спокойно. Никаких тревог, никаких душевных мук и кошмаров. Я чувствовала себя в безопасности, под защитой. А сейчас… Жить так страшно и сложно. Но я не хочу об этом думать. Лучше вспомнить что-то хорошее, приятное, как те зимние вечера…»       Спасаясь от страхов и плохих мыслей, я настолько погрузилась в далекие, но поистине согревающие воспоминания, что в один момент будто на самом деле ощутила прикосновение родных бабушкиных рук.       — Тебе уже лучше? — как и она, спросил кто-то. Но этот голос хоть и был далек от мелодичного голоса бабушки Норы, но в нем так же слышалась забота.       Я нехотя открыла полусонные глаза и вернулась в неприглядную реальность. Тело продолжало лихорадить, голова всё так же болела, а кости ломило, однако… впереди оживленно-ярко горел костер, что-то похожее на одеяло покрывало плечи, а рядом находился близкий человек.       — Ингрид, тебе лучше? — переспросил Арен, присев рядом.       — Да, спасибо. Просто чуток задремала.       — Прости, можешь еще поспать. Всё равно не сможем продолжить путь, покуда дождь не прекратится. Приготовить что-нибудь?       — Да, что-нибудь погорячее, — усмехнулась я, бросив на него хитрый взгляд, который поневоле зацепился за броский зловещий цвет.— Арен, к-кровь, — боязно указала на стекающую с его руки красную жидкость. — У тебя раны открылись, нужно перевязать.       — Имеется чем?       — У меня еще осталась чистая ткань. Надеюсь, она не промокла. Как думаешь, вода через кожу прошла? — повернула голову в сторону переметных сум.       — Я осмотрю. А ты будь здесь, отогревайся, — мягко, но настойчиво велел Арен, после чего направился к лошадям.       «Вот что за напасть? Почему всё должно идти по пейзажу? Как нам продолжать путь? Времени почти не осталось, так еще и силы природы нам противостоят. Духи там вообще хотят, чтобы мы им кольцо вернули или нет?»       Прямо над нами внезапно раздался громовой треск, напугавший не только лошадей, но и нас. Оглушительная звуковая вибрация прошла сквозь тело, возбуждая каждую его частичку. Душа и впрямь будто в пятки ушла.       — Хочу домой, — заскулила я, мечтая вернуться в уютный и безопасный родительский дом.       — На новые смотрины? — неудачно сострил Арен, успокаивая лошадей. — Не думаю, что Гердебаль закроет дверь, которую однажды уже открыл.       — Я вроде не просила рассказывать страшилки у костра. Но если история со свадьбой продолжится, то я лучше всю жизнь в лесу про… — Конец фразы оборвался и сгинул в разразившем небо громе. — Ладно, беру свои слова обратно, — пошла на попятную, решив не искушать властвующие в том месте неведомые силы.       — Боишься небесного треска? — поинтересовался Арен, вернувшись к костру.       — Не особо, просто в этом лесу настораживает абсолютно всё. Мне здесь не нравится.       — Возможно, это знак, что мы близки к цели. Не стоит падать духом. Всё будет хорошо.       Его слова поддержки имели успокаивающий эффект похлеще любого травяного чая. Прям личный валидол. Даже не представляю, почему начала сравнивать Лариона с чудодейственным лекарством. По всей видимости, действительно приболела и рассудок начал шалить. Но всё же, стоит признать, Арен был лучше лекарства: вам когда-нибудь таблетки, капсулы или порошки готовили суп? Или, быть может, одеялом укрывали, чтобы не замерзли? Нет? Вот и правильно, у вас же не поехала кукуха, как у меня тогда. За то внимание, ту заботу, которыми Арен окружил меня, я чуть ли не нимб над его головой видела. Хорошо, что хоть вслух ему молиться не начала… Пронесло.       Насытившись вкуснейшим горячим супом, я взбодрилась, пришла в себя и, да, смутилась той неожиданно открытой милости, которой прониклась к Арену. Повезло, что сидела у самого костра, а то внутри разразился такой пожар, что пунцово-красные щеки и уши сдали бы меня с потрохами.       «Но ведь эти чувства были бы взаимными, да? — бросила короткий заискивающий взгляд в сторону парня, что после ужина сосредоточенно возился с луком и стрелами. — Так, не смей ничего с ним воображать! — мигом одернула себя. — Хотя кто мне запретит?.. Нет, Ингрид, остынь, этим отношениям не бывать, у них нет будущего. А мое будущее так вообще под большим вопросом… Вдруг останусь здесь? Тогда кто, кроме него, сможет вытерпеть меня? Арен изредка хоть и груб, но всё-таки надежен. Он всегда беспокоился и приглядывал за мной. И он мне нравится, но… Но я не могу дать волю чувствам, не зная наверняка, чем всё закончится! А что, если я просто исчезну из этого мира, оставив его одного? Снова».       Осознание этого зародило в моей душе непомерное чувство тоски и грусти.       «Не хочу, чтобы ему было больно, чтобы он страдал. Арен не заслуживает этого. Но разве от меня что-то зависит?.. Пусть даже так… Но я хочу домой. Это не моя жизнь. И даже Арен не сможет спасти от отчаяния, которое непременно настигнет меня, если останусь в этом мире. Похоже, что бы ни случилось, больно в итоге будет всем. Ох, лучше бы этих чувств и вовсе не было. Лучше бы мы остались врагами, что лишь на время заключили союз».       Чувствуя, как на глаза накатываются слезы, я отвернулась и опустила голову на колени. Радостные мысли и приятные воспоминания растворялись так же быстро, как проливной дождь белым шумом растворял в себе лес. Но несмотря на всю мощь стихии, что-то смогло противиться ее силе. Нечто черное, прогибаясь под ударными каплями, решительно рассекало дождевую стену.       «Это Карам? — сердце волнительно затрепетало. — Это он, точно он! Карам нашел нас! Может, он поможет отыскать пещеру? Его нельзя упустить!»       Тело за секунду прошиб импульсивный разряд, и я подскочила с места.       — Там Карам! Нужно за ним! — крикнула Арену обрывки своих мыслей, после чего выбежала из-под дерева и ринулась за птицей, вернее, за черным пятном, мелькавшим среди голых ветвей.       «Ингрид, стой! Что ты делаешь?! Вернись!» — сквозь шум дождя доносились до меня расплывчатые крики Арена. Однако в тот момент я всецело была поглощена, как думала, единственной спасительной соломинкой, которую до ужаса боялась потерять.       Я бродила чуть ли не на ощупь и звала:       — Карам! Карам!       Неожиданно позади меня возникла секундная ослепительная вспышка, а затем раздался громоподобный раскатистый треск. Я обернулась и увидела, как в дерево-великана, под которым мы остановились, ударила молния, и его стремительно начало охватывать пламя. Даже дьявольский ливень оказался не в силах его погасить, и свирепый всепоглощающий огонь неумолимо подбирался к основанию, забрасывая землю обломавшимися горящими ветвями.       — Арен…       В мыслях заезженной пластинкой только и крутилось: «Хоть бы с ним было всё в порядке, Господи, прошу, хоть бы…»       До смерти перепуганная, я побежала к пылающему дереву. Огонь буйствовал: он яро, остервенело шипел и трещал, отпугивая и узаконивая свои владения, близко к которым никому нельзя было подобраться.       Однако мой животный страх, сдавивший нутро невидимыми тугими ремнями, подпитывался не от очередной буйствующей стихии, а простого неведения. Я бродила возле пожара, отчаянно звала Арена и каждый раз с замиранием сердца всматривалась в страшащие разум обугленные коренья. Но его нигде не было, я никак не могла его найти. Не знала, где он, как он, что с ним?..       А огонь всё распространялся, отводил дальше от дерева-великана, с вершин которого уже начали падать огромные горящие «снаряды», образующие на земле ужасающий огненный круг. И чем сильнее разгоралось пламя, тем быстрее затихал ливень. Словно он проиграл битву и отступал.       Я так надрывно кричала, что сорвала голос. И утрата практически единственного в таких условиях средства поиска стала последней каплей, переполнившей чашу ужаса и паники. Мной начало овладевать тревожное оцепенение, сковавшее в один неподвижный комок нервов. Связь с вменяемостью и разумом вскоре была бы потеряна, если бы в сознание не ворвалось перепуганное ржание лошадей. Веревка, что связывала их, загорелась.       Пытаясь спасти животных, я слегка опалила руку из-за того, что долго возилась с узлами. Пальцы совсем не слушались, тряслись как инородные отростки, нервируя и сбивая. Впрочем несказанно повезло, что Арен научил меня обращаться с веревками, иначе всё бы закончилось трагично.       Как только удалось отвязать лошадей, они мигом умчались прочь. Терять их, конечно, не хотелось, но мне бы всё равно не хватило сил их удержать.       Итак, транспорт ускакал, оставив после себя лишь бездейственную пустоту, которая, кроме как пожирающими мрачными мыслями, ничем другим больше не хотела заполняться. И чтобы хоть как-то спасти остатки психики, я принялась спасать остатки наших вещей. Чисто механически, не сосредоточенно, оттого, думаю, подобное занятие даже самую малость не сумело отвлечь.       «Нет, больше не могу. Мне тяжело. И плохо. Очень плохо, — я выронила из рук мешок и следом опустилась за ним, зарыдав в голос. — Пожалуйста, хватит. Я больше не выдержу. Я хочу домой. Прошу, отпустите меня домой…»       — Когда же это всё закончится?! — выкрикнула истошно, хрипя, раздражая и без того воспаленные связки.       Тело магнитом притянуло к земле — я прилегла на вещах, местами сырых, местами испачканных, но в основном мягких. Лишь под бедром лежало что-то твердое и теплое. Это был мобильный телефон. Я без особых эмоций взяла его, бессознательно зажала кнопку питания, даже и не надеясь увидеть что-то на экране, который всё-таки загорелся. К удивлению, телефон включился.       «Надо же… Хотя какая разница? Что здесь делать с этим куском металла? Попробовать позвонить домой? Вызвать спасателей? Или, может, сразу дурку? — сама себе плевалась ядовитыми издевками. — Да, пусть уже приедут и заберут меня отсюда. Хоть белые халаты, хоть кто, но заберите меня!.. Умоляю, заберите. Я не хочу здесь быть».       И слезы полились с новой силой. Мне было невыносимо больно. Потому что всё, казалось, заставляло меня страдать, всё измывалось надо мной, мучило и разрушало. Почему мир вокруг был таким жестоким, страшным, громким, напряженным, нестерпимым?..       «Почему? Почему я должна это терпеть? Ради чего? Ненавижу! Может, стоит это прекратить?»       Во мне зародилось извращенное чувство смирения, что, подобно змею-искусителю, подталкивало к ужасному, но эффективному решению проблемы. Можно было не продолжать путь, можно было остановиться и прекратить боль. Раз и навсегда. Чтобы больше не плыть по ядовитому течению неблагосклонной судьбы.       «Нет, не могу. Так тоже не могу. Нельзя останавливаться, — спорила с собой, пытаясь разбудить уснувший смысл к существованию. — Я ведь не одна в этом замешана. Своим эгоистичным желанием подставлю под удар и Арена, и его семью, и остатки моей… Хоть и не хочу, но я должна попытаться идти дальше. Не ради себя. Так что, Ингрид, соберись, мать твою! Умереть всегда успеешь», — странным образом подбадривала себя, вытирая слезы с опухшего лица.       Затем, бессильно пошатываясь, я поднялась на ноги, отряхнулась, посмотрела на пылающий огонь и бесстрастно просипела:       — Ну, зато хоть узнала, как веду себя в экстренных ситуациях. Скажем честно, не фонтан. Хотя кто бы сомневался?..       Сзади вдруг послышалось неуверенное: «Это ты? Ингрид?»       Из-за деревьев медленно и осунувшись, как измученный зверь, вышел Ларион, которого я признала скорее по одежде, ведь его лицо так отрешенно исказилось и побелело, словно напрочь лишилось крови.       — Арен! — побежала ему навстречу.       «Боже, он жив! Жив! — эмоции счастья настолько разбушевались, что стерли границы дозволенного: я действительно хотела заобнимать и зацеловать Арена до смерти. Но поравнявшись с ним, встала как вкопанная. — Он ранен? Что с ним? Вдруг что-то сломал?»       — Ты как, в поря..?       Внезапно такое же влажное и холодное тело прижалось к моему. Я ощутила легкую, но приятно осязаемую тяжесть; почувствовала, как кожа мигом покрылась мурашками от его горячего дыхания, скользнувшего по шее и ключицам.       «Он рядом. Мы снова вместе», — я прикрыла веки и с успокоением прильнула к Арену, пытаясь насладиться нашим трепетным единением после пусть и короткой, но такой страшной разлуки.       — Слава Богу, это правда ты, — вкрадчиво прошептал Арен, прижавшись щекой к моим волосам.       — Мерзавец, где ты был? Я тут вся извелась! — нервно, на эмоциях выпалила я, едва сдерживая слезы.       — Тебя обыскался, дуреха. Та дьявольская птица чуть до погибели не довела, — отвечал он тяжко, потихоньку, будто каждое слово требовало значительных усилий. — Посему прошу, более не следуй за ней: это не птица, а демон в ее обличье. Я наивно полагал, что она ведет меня к тебе, но на деле лишь туманила разум, подталкивая к обрыву.       — Что? Разве Карам способен на такое? Может, ты не так что понял? — негодовала от услышанного.       Тянуло расспросить и выпытать подробности, но я вмиг погасила это желание: не могла больше видеть, как Арен, вымотанный и изнуренный, натужно силился мне всё рассказать.       — Не продолжай, — остановила его. — Главное, что всё обошлось и мы встретились. Ты не пострадал? Неважно выглядишь.       — Я волновался. — Арен прижался ко мне еще крепче, до ощутимой боли, будто пытаясь убедиться, что я настоящая. — Больше не пугай меня так. Не уходи от меня, поняла? По крайней мере, пока не выберемся из этого леса.       — Хорошо, прости. Сама не знаю, что на меня тогда нашло.       — Ты-то хоть цела?       — Да, не волнуйся. Но я должна сообщить тебе кое-что. Не особо приятное.       — Что ты уже сотворила? — поинтересовался он мягко, без издевки.       — Лошадей упустила, — виновато уткнулась в его грудь.       В ответ раздался лишь короткий смешок.       — Чего смеешься? Злиться должен.       — Я не злюсь.       — А как же твой любимый Эрнест?       — Ничего с ним не станется. Будет пастись где-нибудь за лесом, потом на обратном пути заберем. А пока придется продолжить путь на своих двоих.       — Ну, пешие прогулки полезны для здоровья.       — С тобой его не напасешься, — устало выдохнул Арен и, отстранившись, осмотрел разбросанные по земле вещи. — Чем ты тут занималась?       — Последнее наше добро спасала.       — Точно спасала? — приподняв бровь, спросил он насмешливым тоном. — Ладно, сейчас всё соберем и пойдем дальше. — Арен вскользь провел пальцами по моей руке и уже хотел идти, но я испуганно вцепилась в него, вынуждая остановиться.       — Не думаю, что у нас получится, — тихо прошептала, заметив появившиеся между деревьев зловещие фигуры.       Рассредоточенным полукругом на поляну выехала группа из шести всадников, облаченных в воинские доспехи. И среди них был Роджер, признав которого, я, кажется, стала белее преследующей нас смерти.       — Надо же, а вас нетрудно оказалось сыскать, — радостно сказал Роджер, окинув взглядом горящее дерево.       — Сам не справился, так принял в услужение наемников? — Арен озлобленно осмотрел прибывших.       — Мы рыцари лорда Уилкинса, — нахмурившись, поправил один из всадников, которого явно оскорбила подобная неточность в определении его должности.       — Рыцари, говоришь? — с ироничной ухмылкой Арен уставился на Роджера. — И долго еще вам удастся их содержать? Связи с влиятельными семьями уже трещат по швам, верно?       — Закрой пасть, псина! — гневно выпалил Роджер, сорвавшись. — Теперь ты никто, и мне это известно, так что следи за языком.       — Как вы прошли мимо разбойников? — вырвалось мое искреннее негодование.       — Каких разбойников? — Всадники озадаченно переглянулись. — Вы что, глупцы, путь через горы держали?.. Что ж, если так, то удачу свою вы уже истратили. Мисс Ингрид, по приказу лорда Уилкинса мы берем вас в плен. И даже не думайте оказывать сопротивление.       — Что? Только не сейчас, нет, — замотала головой, испуганно отходя назад. — Послушайте, я сдамся, но только через пару деньков, хорошо? Сдамся без сопротивления, честное слово, но сейчас…       — Либо вы немедля подчинитесь, либо мы убьем вас на месте. — Всадники разом с угрожающим металлическим звоном обнажили мечи.       «И что делать? — я запаниковала и, тщетно пытаясь выровнять дыхание и унять разразившийся надсадный кашель, уставилась на Арена. Он справлялся с эмоциями куда лучше моего. Это самую малость успокоило. — Может, у него есть план, как нам?.. Нам? Разве мы оба должны уйти? Им же нужна я. Арен сможет продолжить путь один. Как того и хотел, негодник».       — Хорошо, я пойду с вами, — ответила всадникам.       — Ингрид… — Арен схватил меня за руку, не желая отпускать.       — Послушай, у нас мало времени, так будет правильно, — шептала ему, пытаясь переубедить. — Кто-то должен остановить проклятие. И так вышло, что это ложится на твои плечи. Уверена, ты справишься. Потом похвастаешься. В следующую нашу встречу. Мы ведь обязательно увидимся, верно?       — Пусть в твоих словах есть истина, однако я не хочу отпускать тебя с ним, — бросил он беглый взгляд в сторону Роджера, чье нервное нетерпение выдавал беспрестанный скрип кожаных перчаток. — У меня плохое предчувствие.       — Давай всё же рискнем? В последний раз. Иди.       — Нет. — Арен снял кольцо и надел его мне. — Сама же говорила: вместе начали, вместе и закончим. Пускай и не так, как планировали изначально.       — Вы там что, прощаетесь? — с нотками негодования спросил Роджер, а после на его лице засияла самодовольная улыбка. — Ох, даже не знаю, огорчу вас или порадую, но заберем мы вас обоих.       — Он-то тебе зачем?!       — Обратный путь долгий, должно же у меня быть хоть какое-то развлечение. А ваши страдания придутся как нельзя кстати.       — Ну ты и сволочь, — выругалась сквозь зубы.       — Собирайтесь, пташки, едем на обмен.       Арен нехотя стал собирать вещи с земли. Мысленно чертыхаясь, я последовала его примеру. И в подходящий момент незаметно поинтересовалась:       — Может, попытаемся сбежать?       — Хочешь посоревноваться с лошадьми в беге? Плохая затея. Но не волнуйся, как только появится возможность, мы сбежим.       Подобный ответ меня не устроил — я уже вовсю озиралась по сторонам, ища лучший путь для побега. Видя, что я вся на нервах, что готова вот-вот ринуться с места, Арен схватил меня за плечи, заставил обратить на себя внимание и, глядя глаза в глаза, сказал:       — Ингрид, успокойся, дыши. Всё будет хорошо. Главное сейчас — не делать глупостей, слышишь?       — Серьезно? И это твой план: ждать лазейку, которой вообще может и не быть? Когда мы так близки к цели?!       — Ингрид, пойми, сейчас мы в невыгодном положении, нужно выждать подходящий момент.       «Черт, нас остановят какие-то гребаные лошади?! Почему они так же не испугались и не убежали? Почему только нам не повезло? Что, блин, за вселенский заговор?! — разразилась внутри меня буря озлобленного негодования. — Гроза снова не собирается там начаться, а? Пара громких звуков — и животные мигом умчатся прочь, они ведь так этого боятся, даже у нас… Стоп. Нужен лишь громкий страшный звук?»       — Это может сработать, — закончила мысль вслух.       — Долго еще прикажете ждать? Ингрид, идем же ко мне, я соскучился, — подозвал к себе Роджер, манерно протянув руку.       «От его голоса аж блевать тянет. Как же ты меня бесишь, ублюдок».       — Иду, иду, сейчас, — с улыбкой прощебетала я и продолжила рыться в мешке. — Блин, да где же он? Не дамская же сумочка! — от злости и сдающих нервов я судорожно начала колошматить мешок, вытряхивая его содержимое.       — Что ты ищешь? — спросил Арен.       — Ну, маленький черный камень, — пояснила как смогла.       — Эй! — сердито окликнул один из всадников. — Разве не слышали приказ господина? Сколько еще будете возиться?       — Стой, это? — Арен откинул скомканные вещи и поднял с земли мобильный телефон.       Я выхватила из его рук устройство, а после, схватив за ворот рубахи, дерзко притянула Арена к себе.       — Так, а теперь слушай: на счет три — беги что есть силы, понял?       — Ингрид, подумай хорошенько… — В его глазах отразился испуг.       — Некогда думать, просто доверься мне.       Найдя в плейлисте нужный трек, я положила мобильник на землю и со словами «Малыш, не подведи» включила проигрыватель на полную громкость.       — Три! — выкрикнула я и пулей ломанулась через кусты в самую глубь леса.       Через секунду дьявольский лес сотрясла не менее дьявольская музыка. Я запустила самый тяжелый металл, что у меня только был. И судя по доносившимся позади возгласам, местным он не шибко понравился. Перепуганные всадники, должно быть, пытались как можно скорее удрать от раздирающих душу бесовских воплей.       Слыша отдаляющееся лошадиное ржание, я мысленно ликовала удавшейся проказе. Как вдруг что-то черное со свистом пронеслось мимо деревьев, вынуждая остановиться. Впереди на согнувшейся под его тяжестью ветке таинственно восседал мой неоднозначный приятель.       — Карам! Это всё-таки ты! — радостно воскликнула, позабыв о возможной опасности «на хвосте».       — Кхар!       Птица встрепенулась, расправила крылья и полетела вглубь леса. В самую неприглядную и темную ее часть, куда в одиночку идти не хотелось.       — Арен?.. — звала я, взволнованно озираясь по сторонам.       Но монохромное статичное пространство было заполнено лишь прерывистыми жуткими звуками: криками и лязгом позади и гудящей пустотой впереди, которую единожды одиноким эхом рассек клич ворона.       «Карам еще ни разу не подводил меня, — подумала я и решила последовать за ним. — Может, он приведет в безопасное место или выведет к Арену?..»       В надежде на благоприятный исход я бегала за «пернатым Гудини» минут тридцать. Каждый раз, когда казалось, что вот-вот удастся его нагнать, Карам тут же исчезал, а затем неизвестно откуда появлялся в другом месте. После очередного такого фокуса поселившееся в груди тревожное чувство начало причитать, что меня водят за нос и бессмысленно заставляют бродить кругами по дремучей чаще… Но зачем? С какой целью?       Не зная, что толком было делать, приходилось безропотно следовать за своим единственным проводником, потому что теперь, когда ушла так далеко, я бы точно заблудилась в туманных дебрях, потеряв Карама из виду. Мне правда хотелось ему верить.       — Постой, прошу, — измученно хрипела я, пытаясь справиться с одышкой. Но черное пятно опять растворилось в тумане, оставив обрывающийся след от крыльев, служивший хоть каким-то ориентиром. — Ох, да сколько можно? Посто-а-а!..       Пара шагов влево — и земля в прямом смысле ушла из-под ног. Я кубарем покатилась вниз по склону, с треском раздирая одежду и получая очередные синяки и ссадины. Но хуже всего пришлось левой руке, в которую словно вонзились не одна, а теперь уже десятки стрел. Эта боль была настолько нестерпимой, что затмевала собой всё… Покуда я неудачно не приземлилась на острый камень, что до мяса расшарахал мне колено. От резкой раздирающей боли я истошно закричала и, согнувшись, рефлекторно сжала ногу возле раны — ткань стремительно окрашивалась в темно-вишневый цвет, пропитываясь кровью.       Вопя, рыдая и скуля, я судорожно дорывала остатки платья и в несколько слоев пыталась плотно обмотать колено, что горело и щипало так, будто жарилось на сковородке. И приходилось это делать фактически одной рукой, ибо левую било огненным током от любого малейшего движения. Рана от стрелы тоже открылась, поэтому перевязка слегка затянулась.       «Дерьмо, как же больно. Такими темпами меня скоро по кускам собирать придется. Черт. Это уже серьезно, — с ужасом смотрела на обильное кровотечение, которое никак не удавалось остановить. — А если без ноги останусь? Или руки? Или того и другого?.. Что б тебя, Карам! Все перья выдеру, а затем скормлю тебя собакам, тварь такая», — шипела про себя, пока доматывала колено остатками чистой ткани, превратив некогда благородное платье в порванную тунику.       Когда с первой помощью худо-бедно было покончено, я наконец подняла взгляд, осмотрелась и, затаив дыхание, замерла. Впереди, всего в нескольких метрах, начиналась знакомая заросшая тропинка, что вела ко входу в пещеру.       «Боже, это она. Та самая, — как завороженная смотрела на ведомое место, укутанное буйной изумрудной зеленью. Каждый изгиб ветви, каждый проглядывающий из листвы и мха скалистый камень — всё было как представшее наяву распечатанное из памяти фото. — Даже не верится. Это правда? Или мираж? Может, головой добротно ударилась?»       Через боль, через «не могу», хромая и плача, я добралась до пещеры и, пытаясь убедиться в ее реальности, на несколько минут прильнула к влажной листве и прохладному камню, ощупывала водянистый от тумана мох, вдыхала землистый, как после дождя, запах. Идущий из таинственной глубины ветер приятно обволакивал тело, остужал разгоряченную кожу и успокаивал. Это определенно был не мираж.       Я отодвинула ниспадающие лианами ветви и медленно погрузилась в кромешную темноту. Бездонную, холодную, гулкую от устрашающего воя ветра, который усиливался с каждым шагом, будто прогоняя. Однако тьма властвовала недолго. Тусклый проблеск света разогнал адреналин по телу и воодушевил.       И вот он, долгожданный яркий свет, до боли ослепивший. Но когда глаза привыкли, когда картинка начала проясняться, я, видя всю ту красоту, осознала, что это было то самое место из снов. Вдали, словно нарисованные пастелью, виднелись шапки ледяных гор; вдоль тропы цвели белоснежными цветами деревья, а впереди, у подножия скал, распростерся золотистый песчаный берег, который мелодично ласкали пенные волны сонного озера.       Неописуемо прекрасная и чарующая красота природы покорила мое сознание, а опустошенную, потерянную душу словно окутала умиротворяющая гармония. Я ощутила единение с природой. Пульс ее жизни. Такой мощный и глубокий… Он гипнотизировал и взывал к себе. Зов… Некий немой сигнал, идущий из глубин таинственного озера; импульс, что манил и притягивал к воде.       Больше не обращая внимания ни на сказочные цветы, ни на дивное пение неведомых птиц, я подошла к краю скалы, у подножья которой нежно бились волны. Но внезапно поднялся сильный ветер, оттолкнувший от обрыва на несколько шагов. Небо стремительно, неотвратимо, как в быстрой перемотке, стало затягиваться грозовыми тучами, вдали которых уже зловеще сверкали вспышки молний. Горизонт окрасился в тревожные, предзнаменующие нечто страшное ярко-алые цвета.       «Как тогда… дома, — всплыл в памяти тот роковой день. — Что это значит? Время вышло? Проклятие исполняется? Так скоро?.. Нужно быстрее спуститься к озеру!..»       — Ингрид! — окликнул рассерженный голос.       Обернувшись, я увидела Роджера — вспотевшего, измотанного и злого, как раненый бык во время корриды.       — Роджер, прошу, сейчас не время…       — Заткнись! Закрой рот! — закричал он, вынуждая оцепенеть. — Ох, как же я устал от этого… — Роджер тяжело вздохнул, прикрыл глаза и провел рукой по волосам, отбрасывая назад влажные пряди.       Я сделала всего один тихий шаг, и его глаза тут же распахнулись, обрушивая неудержимый поток ненависти.       — Нет, Ингрид, ты никуда не пойдешь, — замогильно холодно произнес он, давая понять, что не собирается меня отпускать.       — Оглянись же. Еще немного, и произойдет нечто ужасное, — пыталась обратить его внимание на располосованное небо, пылающие швы которого были готовы разорваться в любую секунду, обрушив на землю огненный метеоритный дождь. — Мы можем умереть. Позволь это остановить. Прошу, пропусти меня.       Роджер даже не дрогнул. В его хищных, смотрящих исподлобья глазах всё продолжал гореть темный огонь — дикий и необузданный.       — Да услышь ты меня! — надсадно закричала, направившись к нему. — Это проклятие! Если ничего не сделать, погибнут люди! Мы тоже умрем! Роджер, помоги остановить его! Слышишь?! Погибнут люди!       — Другие меня не волнуют, — сказал он равнодушно-холодно, а после схватил меня за шею, притянул к себе и так же бесчувственно прошептал: — Главное, чтобы ты умерла.       Вскрик — резкая острая боль вмиг охватила внутренности. Я инстинктивно потянулась к ее источнику и безрассудно вытащила нож. Кровь тотчас пульсирующей струей вырвалась наружу. Я зажала рану, но сокращающиеся мышцы неутомимо продолжали выталкивать кровь, которую никак не получалось остановить. Кровь. Ее было так много. Руки, одежда, земля… Помутненная картинка выдавала лишь красный цвет, в который, казалось, окрасилось всё вокруг.       Силы стремительно покидали израненное тело — ноги разом ослабли, и я завалилась на бок. Каждый вдох давался всё тяжелее, я задыхалась. Всё тускнело и расплывалось. Однако раздражающий слух лязг металла вынудил повернуть голову и сфокусировать взгляд, но глаза уже видели лишь очертания. Две фигуры никак не унимались и продолжали мелькать в боевом танце, пока потяжелевшие веки не закрылись.       Я чувствовала, как жизнь покидает меня, как мир вокруг затихает, оставляя лишь последнее биение пульса. Пульса, что всё еще был переплетен тонкой незримой нитью с озером духов.       «Это всё кольцо. Это его связь, — осознала я. — Оно тоже хочет домой… Раз я всё равно умру, так верну хотя бы его. Вернуть… домой».       Я с трудом доползла до края обрыва. Всё тело разрывало изнутри острыми иглами, и мне уже самой хотелось поскорей прекратить эту боль.       И я соскользнула в пропасть. Быстрое падение, сильный удар — вода схватила тело, сдавила невидимыми путами и потянула на дно. В глубинную темноту и холод.       Даже не верилось… Нет, не в приближающуюся смерть: я была готова встретить ее еще в пути. Неожиданностью стало то, когда именно она решила протянуть свою руку — в самом, твою мать, конце. Это, знаете ли, обидно. Но зато очередное доказательство того, что закон подлости работает исправно. Может, со смертью они работают в тандеме?       «Вот скоро это и узнаю. На той стороне…»       Но открыв глаза, подняв голову к неожиданно появившемуся свету, я меньше всего ожидала увидеть солнечную лесную поляну. Уже знакомую лесную поляну.       «Надоело», — последняя мысль перед тем, как я сделала вдох.       Однако ледяная вода не заполнила легкие. Я не захлебнулась, не умерла, но и не похоже, что была жива. Не могла ни дышать, ни двигаться — только смотреть. На ту гребаную поляну, на которой и очнулась в этом мире.       «Неужели всё начнется заново?..»       Внезапно из леса выбежала «я» — разозленная, взъерошенная, кричащая на кого-то.       «Нет, отец не мог!.. Прошу, дайте еще немного времени… — долетали нечеткие обрывки фраз. — Поздно? Нет. Умоляю, не убивайте его. Он же ни в чем не повинен. А его брат?.. Лучше меня. Заберите мою жизнь! О милостивые духи, сжальтесь! Позвольте всё исправить, искупить грехи… Но почему?.. Реинкарна… Что? О каком цикле вы говорите? Почему моя жизнь не подходит?.. Но ведь должен быть выход. Я исполню всё, что прикажете, только не убивайте его… — Ингрид испуганно обернулась, словно ее кто-то окликнул. Она взволнованно бросилась на колени и со слезами на глазах взмолилась духам. — Умоляю вас, скажите, что мне сделать? Прошу, скорее…»       Ингрид неожиданно перестала плакать, и ее лицо словно покрыла непроницаемая каменная маска. Она подошла к краю водной глади — откуда меня насильно заставили подглядывать, — достала из сумки кинжал Арена, разделась и, что-то неразборчиво шепча, сжала острое лезвие в ладони. Капли крови упали в воду, а следом за ними — Кольцо Стихии. Оно было у Ингрид! И она выбросила его.       Кольцо мелькнуло рядом со мной, я хотела поймать его, но сверкнувший голубой камень прошел сквозь руку и быстро потерялся в необъятной глубине. Меня же, как на скоростной карусели, потянуло в другую сторону. К свету. Приближаясь к которому, я вновь начинала чувствовать. Никогда бы не подумала, что буду радоваться боли…       — Ингрид! Ингрид, очнись! — Голос бил по перепонкам, как набатный колокол. — Тебе еще рано на тот свет! Ну же, очнись, ты не можешь так уйти, не покидай меня…       — Кхе, лад-но, — выдавила с трудом, откашливаясь от воды. — Только перестань трясти, и так дурно.       — Ты жива! — воскликнул Арен и обнял меня.       Он был весь мокрый. Он спас меня. Но я же…       — Аккуратней там, — отпрянула, вспомнив о ранении. Но на его месте обнаружила лишь дыру в платье — даже царапины не осталось. Как и на остальном теле. Все раны зажили.       — Как это возможно? — пораженно осматривала свои «девственно-чистые» руки.       — Должно быть, это награда духов за то, что ты справилась. Смотри, — Арен указал на озеро, — проклятие отступает.       В самом деле: шторм затих, ветер успокоился, а небо прояснилось. Тьма отступила, оставив после себя лишь небольшой теплый дождь.       «Неужели мы справились? Всё правда закончилось? И закончилось хорошо?.. Если расскажу своим, они вряд ли в это поверят. Нет, не расскажу, ведь я здесь, а они… А они, выходит, в будущем? Они все будут живы, да?..»       Я попыталась подняться, но сил совсем не осталось, поэтому чуть не украсила «новое» тело первыми синяками, однако Арен ловко меня подхватил.       — Осторожно. Теперь можешь расслабиться. Я понесу тебя.       — Что-то я часто начала оказываться в твоих руках, — подметила я, усмехнувшись.       — Имеешь что-то против моих рук?       — Нет. Боюсь привыкну, и что тогда будешь делать?       — Радоваться. Ведь я уже привык. — Его открытая жизнерадостная улыбка достигла самого сердца, что невольно тоскливо защемило.       — Ох, а где Роджер? — беспокойно оглянулась.       — Его здесь больше нет, — мрачно заявил Арен. — Сбежал. Да и пес с ним! Главное, что ты цела. Я бы никогда себе не простил, если бы ты… — он осекся.       — Со мной всё хорошо. Я здесь. С тобой. — Я прикоснулась к его щеке. Арен прильнул к моей ладони и блаженно закрыл глаза. Он с облегчением выдохнул, словно с его плеч свалился тяжкий груз.       Захотелось еще больше успокоить, поддержать Арена, поэтому я робко обхватила его за плечи и попыталась обнять, но он опередил меня и поцеловал. Осторожно, нежно, будто боясь, что я растаю, он то отрывал ненадолго губы, то снова тянулся к моим, словно никак не мог насытиться. Всё ощущалось слишком остро и детально. Несмотря на холод, тело изнутри охватил пожар. А всё из-за горячих и ласковых губ. Все мысли медленно улетучились, освобождая дорогу лишь волнам ощущений, которые накрыли с головой и кружили в трепетном водовороте. От этого поцелуя — неспешного, волнительного, одурманивающего — безвольно подрагивали коленки. Если бы стояла, точно бы рухнула.       Из приятного плена «вынырнули» мы одновременно. Встретиться взглядом после трепетного поцелуя оказалось для меня слишком неловко, поэтому я тут же опустила глаза… И увидела, что наши пальцы оказались сплетены. Даже не заметила, когда мы успели взять друг друга за руку.       Я еще сильнее сжала его ладонь и предельно серьезно спросила:       — И что нам делать дальше?       — Хм, может, начнем с примирения наших отцов?       — О, нет, эта миссия невыполнима. Даже проклятие оказалось бессильно.       — Ха, возможно, ты права. Но знаешь, думаю, кое-что может положить конец их вражде. — Арен хитро улыбнулся, и в его глазах загорелись дерзкие искорки.       — Да? И что же?       Арен задумчиво отвел взгляд и проговорил:       — То, что чуть не состоялось у вас с Уилкинсом.       На мгновение я зависла, а когда осознала… В мыслях большими красными буквами высветилось «Не хочу». И дело было не в Арене, нет, просто… Я вроде и радовалась, что всё благополучно закончилось, но…       — Хочу домой, — тихо прошептала, закрыв лицо руками. Эмоции переполняли, и я готова была разрыдаться.       — Потерпи еще немного, скоро там окажешься, — подбадривал Арен, не осознавая, что тем самым причинял еще большую неизгладимую боль.       — Кхар! — раздалось позади знакомое карканье.       Среди цветущих бутонов в высокой траве сидел Карам и, вертя головой, пристально на меня смотрел своими причудливыми разноцветными глазами. Похоже, свою миссию он выполнил и теперь был готов остаться здесь, у озера. А значит, настал час расставания.       Я попросила Арена немного подождать, а сама пошла проститься с Карамом.       — Ну что, негодник, доволен? — погладила его по гладкой спине. — Пусть чуть и не угробил, но к цели всё-таки привел, так что на этот раз прощаю. Надеюсь, и духи будут к тебе благосклонны. Удачи, пернатый. Желаю найти себе пару. Или, может, не одну. Не знаю, как у вас заведено.       — Кхар! — Карам вдруг встрепенулся и взлетел.       — Эй, обиделся, что ли? Прости, не хотела.       Карам поднялся высоко в небо, а после сокрушающей черной стрелой обрушился вниз, прямо на меня. Я попыталась убежать от разозлившейся птицы, но, похоже, не успела — почувствовала, как что-то острым лезвием ударило в спину и будто прошло сквозь тело. Согнувшись от боли, я схватилась за живот и нерешительно обернулась, пытаясь отыскать эту дьявольскую птицу, но столкнулась взглядом с самой собой.       — Ингрид, ты идешь? — позвал Арен. Но его голос почему-то звучал так тихо и глухо, будто нас разделяла невидимая стена.       — Иду, — неожиданно ответил двойник и, миновав меня, пошел к Арену.       — Эй, что это такое?.. Арен! Арен, я здесь! — кричала ему, но парень не то что не слышал, даже не видел меня.       Я решила их догнать, но дорогу стремительно преградил Карам.       — Что ты сделал?!       Карам поднялся в воздух и стал кружить надо мной, ускоряясь всё быстрее и быстрее. Настолько, что вскоре стало казаться, будто птиц стало больше. Или же и вправду стало?..       Вокруг быстро образовался мощный черный вихрь. Он нещадно затянул меня в воронку и бросил в черную бездну. Рев ветра оглушил, звуки начали тускнеть и отдаляться, пока и вовсе не исчезли. Пугающая беспросветная мгла давила со всех сторон на физическом уровне, будто впитывалась кожей, покрытой миллионами крошечных капель осязаемой тьмы. Казалось, само мое существо растворялось, исчезало, обращаясь в «ничто».       Но внезапно раздался громкий оглушительный звон, а за ним последовал удар. Из глаз полетели искры, а голову охватила тупая ноющая боль — я упала на что-то твердое.       — Мм, за что? — мычала от боли, разбегающейся по телу от малейшего движения.       — Ингрид? Что случилось? — послышался едва различимый женский голос, после чего теплая ладонь коснулась моих плеч. — Дорогая, что с тобой?       Приложив усилия, я открыла глаза и увидела знакомые очертания.       «Тетя? Дядя?» — узнавала родных, а оглядевшись, поняла, что нахожусь в своей квартире.       — Я дома, — тихо прошептала и, поддавшись чувствам, зарыдала в голос.       — Что такое? Дорогая, тебе плохо? — обеспокоенно спросила тетя Грейс, помогая вместе с Марком мне подняться. — Что ты делала на полу? А одежда почему порвана? Что случилось?       — С-со мной… в порядке… хорошо… — сквозь слезы пыталась хоть что-то объяснить. — П-просто упала во сне. Всё хорошо, правда. Я так рада вас видеть! — бросилась их обнимать.       «Они здесь. Они рядом. Я дома. Господи, я вернулась!»       Счастье переполняло меня. До одури. Казалось, я буквально готова была лопнуть от радости, как накаленная до предела лампочка. Эти эмоции просто непередаваемы. Как же это всё-таки прекрасно: быть на своем месте, быть окруженной родными и, главное, быть собой.       — Мы тоже рады, Ингрид. Но ответь, почему ты до сих пор в постели? Разве у вас не сегодня поездка в музей? Не опоздаешь?       — К черту музей! Сегодня я от вас не отойду ни на минуту! Я так счастлива, что вы у меня есть.       — Дорогая, ты нас пугаешь.       — И душишь, — хрипло проговорил дядя Марк, подшучивая.       — Извините, — нехотя отстранилась. — Просто страшный сон приснился. Я испугалась.       — Но ведь это всего лишь сон. — Тетя заботливо погладила меня по голове. — Нечего из-за такой ерунды пропускать экскурсию.       — Да, иди, повеселись с друзьями, — подержал дядя. — Мы никуда не денемся.       — Помочь тебе собраться? — поинтересовалась тетя.       — Ага, — кивнула я, а затем еще раз обняла их, чтобы убедиться наверняка, что всё это происходило наяву, взаправду.       Это были самые долгие сборы в моей жизни. И самые приятные, ведь рядом были дорогие мне люди, благодаря которым моя измученная душа быстро наполнилась излечивающим теплом и любовью.

***

      В экскурсионном автобусе, набитом шумными первокурсниками, что вовсю болтали и веселились, я, словно находясь под лидокаином, молча погрузилась в себя. Мозг никак не мог успокоиться и беспрерывно перемалывал произошедшее. Но от многочисленного потока мыслей вскоре разболелась голова. Или причиной тому послужило недавнее падение?       Мне всё еще тяжело было принять реальность, не до конца верилось, что я действительно вернулась, навсегда. С одной стороны, терзали подозрения, что родной город, эта поездка и друзья могут оказаться лишь иллюзией, а с другой, обуревали сомнения о возможности путешествия в прошлое. Может, то было сном?       Я оказалась во власти неопределенности и продолжала ждать какого-то подвоха, из-за чего постоянно щипала себя, трогала всё и вся. В том числе и Анжелику. Ей это, к слову, не особо понравилось, как и мое зомбированное поведение, поэтому, не дождавшись ни объяснений, ни активного диалога, она вскоре переключилась на чуть более компанейских товарищей. Меня это нисколько не задело, ведь в тот момент снедала обида посильнее: всю грязную работу сделала я, а награду получит «другая».       «А ведь Арен, наверное, даже и не заметит подмены. Хотя если подумать, то лишней была как раз таки я. Значит, теперь Арен будет счастлив? К нему вернулась возлюбленная, я же вернулась домой. Мы оба получили то, чего хотели. Славно. Хорошо, что духи решили дать нам шанс. Только, хм, а если бы мне не удалось? Выходит, я бы вообще не родилась? И душа Ингрид не смогла бы переродиться? Поменялась бы история?.. Уф, не стоит об этом думать, — схватилась за ноющие от напряжения виски. — Ясно одно: это приключение я никогда не забуду. Как и Арена. Пусть даже всё оказалось лишь сном…»       — Ингрид, идем быстрее, — потянула за собой Анжелика. — А то эти коршуны мигом разберут все буклеты. Как потом доклад писать будем?       — Стой! — неожиданно крикнула на весь зал, собирая любопытные взгляды посетителей.       — Чего орешь? Совсем сбрендила? — негодовала подруга, отпрянув как от умалишенной.       — Знаешь, иди без меня. Я потом подойду.       — Ладно. Только на людей не кидайся, — шепнула она напоследок и поспешила за буклетами.       Я же просто опешила от удивления, ведь увидела ее: ту самую картину с парящими среди закатных облаков Хагонами. Картину, что висела на кухне в поместье Гердебалей! Это было так необычно и чудно, словно два мира, два времени столкнулись и смешались между собой, как разлитые краски.       «Она уцелела. Она реальна. А значит, всё произошло наяву…»       — Девушка, отойдите от экспоната, — строго отчеканила пожилая женщина.       Я пришла в себя и заметила, как неосознанно подошла к картине и уже хотела до нее дотронуться.       — Извините, — сжав руку в кулак, я виновато опустила голову и отступила, но случайно задела кого-то сзади. — Ой, простите.       — Ничего страшного. Тоже картина понравилась?       — Да. — Я обернулась к собеседнику и замерла, поражаясь очередному пересечению времен. — Арен?.. Как? Что ты здесь делаешь? — схватив парня за руку, я с вопрошающим волнением уставилась на него.       — Эм, что и остальные: на экскурсию приехал, — немного растерянно ответил он и отстранился. На его лице читалась прохладная отрешенность. — А мы знакомы?       «Ну, как бы да… и нет», — раздумывала я, гипнотизируя мраморную колонну.       — Хотя погоди… — Арен пристально всмотрелся в мое лицо, и в его глазах вдруг мелькнул огонек радости. — Да, я видел тебя! Ты та девушка из моих… — он осекся, а затем смущенно опустил глаза, не решаясь закончить.       — Если скажешь «из снов», то я ничуть не удивлюсь, — бросила в его сторону лукавый взгляд.       — Ты тоже?.. Неужели мы?.. Ох, это так странно. — Арен взволнованно потрепал и без того взъерошенные волосы.       — Знаю, — ободряюще улыбнулась.       — Да, Ингрид, знаешь, — нежно произнес он мое имя, заставляя сердце трепетать от радостного чувства.       Я посмотрела в его темные глаза, что вмиг наполнились осмысленным счастьем и родным теплом, и не смогла сдержать слез.       — Ну, здравствуй, Ларион.       «Мой Ларион…»