Куколка

~Вот я иду, по этому коридору. В место, в которое я когда-то отправлял плохих парней. Мы ласково называли это место ''Белый Ад''. Почему белый? На этот вопрос легко ответить. ''Белый Ад'' — это тюрьма для самых отмороженных ублюдков, на всем континенте Архейт. Полностью белая тюрьма: белые стены, потолки, вещи, всё белое. Моё имя — Хаку Маэ, мне 20 лет, выпускник военной академии ''Сворд'', бывший офицер Доминиона Архейт. Всегда мечтал туда попасть и попал. Но теперь, сожалею об этом. Вместо того чтобы бороться против терроризма, религиозных фанатиков и организованной преступности, я оказался здесь.~ -Стоять, — сказал надзиратель в абсолютно белой форме, укомплектованной белым полицейским шлемом, я даже не смог разглядеть его глаза. — Камера 6. Теперь — это твой дом, навечно, добро пожаловать в Ад. -Довольно таки заезженная фраза, но не суть... — сказал Хаку и зашел в камеру. ~Камера, четыре на четыре метра, в ней я проведу весь остаток своей жизни. Кровать у левой стенки, по центру столик, напротив меня туалет, а справа большое пуленепробиваемое зеркало во всю стену. Почему зеркало именно такое? Просто, чтобы я здесь не вскрылся, от пожизненного существования.~ Хаку в последний раз посмотрел на открытую дверь тюремной камеры, ещё мгновение и конец. Двухметровая дверь, с одним отверстием для подачи еды, закрылась. Хаку взглянул в зеркало и начал разглядывать себя. Черная военная стрижка под три сантиметра, молодое волевое лицо, серые глаза, с отблеском отчаяния, рост ниже среднего (154см) и одет в белую форму заключенного. Постояв еще пару минут он сел на кровать, миллионы мыслей бежали в его голове. Но главное — это воспоминания о том, что втянуло его в это пучину. ~340 год, гражданская война, в которую были втянуты я и мои друзья. Война между Архейтской Теократией и Архейтским Доминионом, я служил доминиону верой и правдой, стоял горой за его идеи и его граждан. Но судьба сыграла надо мной злую шутку. Обвинения в терроризме, розжиге гражданской войны и просто еретик да убийца...~ От этих мыслей Хару впал в состояние полного отчаяния. Он, тот человек, который всегда стремился с низов детдома в храм богов Архейта. ~Хы-хы, не всё так плохо, да? Зато те, кто были со мной рядом всегда, живы, здоровы и уже признаны невиновными. «Самопожертвование ради спасения других», разве не этому учили меня в церковной школе? Хотя, всё равно, эта же церковь предала меня и всех людей.~ Архейтская Теократия пала, Священного Отче придали огню. Генерала Тадиуса Дримхольда назвали новым императором Архейского Доминиона. По приказу этого нового императора, необходимо было найти неверных еретиков сподвигших всех к этой войне, и Хаку оказался в этом списке офицеров, которые брали штурмом Священную Церковь в Хилгерии. Клеймо еретика и предателя закрепилось на нём. Хоть приказ и был получен от командования, ему приписали это, как дезертирство и вандализм с грабежом. Под долгим следствием комиссариата было решено дать ему и его товарищам 15 лет. Но Хаку сказал, что приказал сделать это под угрозой казни. ~Пожизненное в ''Белом Аду'' в обмен на счастье своих друзей. У них же дети, жены, мужья и пятнадцать лет для них стало бы концом их нормальной жизни. А я — одинокий карьерист, тупой святоша, который верил во весь бред, который говорили агитаторы. Я совершенно ничего не теряю, а если точнее, я теряю здесь жизнь, но никто не теряет меня. Двадцать лет, а я только сейчас понял, что просрал все! Совершенно все. От меня уже давно не осталось того наивного мальчика, который любил гонять мяч во дворе и радоваться мелким успехам. Я давно мёртв...~ С такими мыслями Хаку прилег на кровать. И снова стал витать в своих мыслях. Он задумался о своих друзьях. ~Гордоне, который был главной физической силой в его отряде. О Саллерие, которая была главной по даванию всем пинков. Ей всего девятнадцать лет, а эта девчонка была в самой гуще военного театра. Батат — старик, который всегда относился к нам, как к своим детям. Ему лет 50-55, если не больше. Он всегда был готов оказать первую медицинскую помощь, он хоть и был алкоголиком до мозга костей, но чёрт, руки у него золотые! И...~ Думая об этом Хаку улыбался. Вскоре настало время обеда, рис с рыбой и вода. Вода в классической бутылке, а рис с рыбой на пластмассовой посуде, даже вилка пластмассовая. -Хе, ну хоть кормят тут неплохо. Лучше чем в академической столовке, — пошутил он себе под нос. — Наверное только так, я смогу знать сколько времени. Никогда не любил солнце, я слишком бледный. Вот и еще один плюс. ~Да, наверное, пытаться шутить вслух не поможет. Лишняя трата воздуха.~ -Бля. Какую хрень я несу... ...Прошел час. ~Интересно, сколько прошло времени? Говорила же моя воспитательница, что я не умею ждать, я всегда хотел всё и сразу. Это всегда играло со мной плохие шутки.~ -Срань. ~Я сказал это вслух?~ -Да похер... ...Прошло три часа. Пришло время ужина. -Снова жрать. Ура, ура, ура. ~Ммм, макароны с мясом.~ Он поставил посуду с остатками на стол под окошком выдачи еды. И их мгновенно засосало за дверь. -Мда. Теперь я знаю, на что пошли мои налоги. ~Ладно, всё равно делать больше нечего.~ C этими мыслями Хару лёг на кровать. Спустя пару минут он уснул. Сон длился недолго. Хару проснулся в холодном поту с криком: ''Отец, не надо!'' Как всегда, тот самый сон, который всегда его беспокоил. Этот сон снился ему уже 1000-ый раз и не перестает снится. ~Черт, опять он... Спасибо тебе, папа.~ -Козел. ~Каждый раз сниться, как мой отец избивал мою мать. Тогда мне было семь лет. Когда я начинал громко плакать, он переключался на меня. Я часто задавал себе вопрос: “Почему он это делал?”~ Хаку лег и попытался уснуть. Но не смог, из-за вновь нахлынувших воспоминаний. ~Помню, как меня с Гордоном оставили на плацу учить устав. Тогда я ещё не был с ним знаком. Его бы любой испугался (192 рост). Мда, и это в 16 лет, а я всего 152. Он был массивный и довольно мускулистым, а я спичка. Но, как же мы с ним жгли в учебке. Хе-хе. ~ От этих воспоминаний, у Хаку появилась легкая улыбка. ~Чёрт, помню, как мы нассали в ботинки старшине. И он потом с серьёзной харей заходит к нам в казарму и орет на наш взвод: ''Кто нассал мне в ботинки?'', — ох, Аркхей, видел бы ты наши хари, которые изо всех сил пытались не заржать. Потом, он хотел заставить весь взвод бегать вокруг плаца. А мы с Горданом такие, шаг из строя: ''Сэр, это мы нассали вам в ботинки, сэр''. В тот момент, весь взвод просто не смог стоять. Ох, как он орал. Но, это того стоило. ~ ~У Гордана: два сына и дочка, он двоеженец. Одним словом, везучий сукин сын. Как же он меня отговаривал. Все говорили: “Отсидим пятнадцать лет и все будет хорошо”. Мда, по пятнадцать лет с десяти человек — это уже сто пятьдесят. Интересно, сколько же я проживу ?~ ~Что-то я совсем раскис.~ ~Почему-то, чувство страха становиться всё сильнее.~ -Ваа, тут даже одеяла нету... Чёрт, дикость. Наверное, это чтобы я не повесился. …Прошел год. ~Доброе утро мне...~ Мысленно сказал Хаку, смотря, как всегда, на себя в зеркало. Обросший, с локонами падающими на глаза. Взгляд, как у дохлой рыбы. ~Почему в голове одни и те же мысли? Хочу домой. Надоела рыба… В четверг, на обед, как и всегда, будет рис с курицей, а сегодня... Сегодня на завтрак должны быть макароны с сыром.~ Снова, в том же месте появилась порция. Хаку встал и пальцами начал мельтешить порцию макарон. -Да, сегодня макароны на завтрак, значит суббота, — голос был очень тихим, никакой интонации. Хаку съел порцию и поставил остатки, как обычно, и их снова засосало. Хаку сидел на кровати и смотрел на себя в зеркало, он уже стал сам для себя и другом, и врагом. Постоянно одно и тоже, вся его жизнь теперь шла по расписанию. В четверг и воскресенье, после ужина, в комнату запускают газ и он просыпается к завтраку следующего дня, уже чистый и в новой одежде. Если начинает вести себя буйно или пытается сделать что-то с собой, снова газ. После месяца таких вот попыток, Хаку понял, что ничего не выйдет. Пытался устроит голодовку, газ и кормление через трубочку, пока он без сознания. ~Есть много способов убить себя, но я стал бояться делать что-то с собой. Впервые, за долгое время я понял, я — трус. Говорят, что трусы попадают в ад. Интересно, в аду еще хуже? Как...~ Хаку продолжал смотреть на своё отражение. Осознавая, как он ненавидит, жалкого и убогого, себя. За этот год он уже рассмотрел и переосмыслил всю свою жизнь. Каждый вздох, звук, мысль теперь вводили его в состояния ещё большей апатии. Пару месяцев назад он пытался убить свое отражение, которое постоянно смотрело на него. Говорят, что зеркало отражает сущность человека, но для Хаку эта сущность была отвратительна. Он давно уже простил всех своих врагов, но он до сих пор не может простить себя. Каждую ночь один и тот же кошмар. Страх все больше и больше впивался в его душу. Каждый раз он сидит, сжавшись в калачик, в одном и том же углу. В скором времени всё его тело стало работать на автомате, поесть, попить, естественные нужды, будто бы душа покинуло тело. Он стал похож на призрака. Его волосы стали окончательно седыми, постоянно был сгорбившимся, тело его исхудало, мышцы атрофировались. У него всегда было красивое лицо, в учебке его часто называли принцессой и это его бесило, но теперь его не узнает даже мать. Борода у него не растёт, по причине того, что он из очень малочисленной расы Сальмеров. А сейчас, с его длинными седыми, переливающимися на свету лампы, волосами он стал похож на маленькую брошенную всеми девочку.. -Мне страшно... — эти последние два слова, прозвучали очень тихо. …Прошло еще два года. Сильный детский плачь. Нет — это не плачь, это рёв... -Мелкий выродок, заткни свой поганый рот! — орал мужчина средних лет в безумной ярости, избивая мальчика ногами. -Нет, пожалуйста, папа, перестань, — молил малыш, пытаясь закрыться от ударов руками. -Грей... Пожалуйста, прекрати, — умоляла девушка, пытаясь хоть как-то остановить мужчину. -Отвали, шлюха, с тобой я разберусь позже! Девушка не отпускала его руку. Впав в ещё более сильную злобу, Грей ударил девушку кулаком в живот. Из-за чего она упала на колени. -Ах, ты сучка... Тебе, блядь, нравиться когда тебе делают больно!? — орал он, схватив Хеллен за её золотистые волосы. -Нет, Грей, перестань! Мне это совершенно не нравиться, — со слезами на глазах, тихо сказала она. -Ха, блядь, ладно. С вас на сегодня хватит, — сказал Грей и вышел из дома. Хеллен подползла к малышу, обняла его и сказала: -Хаку, все хорошо... Мама с тобой... Она пыталась сдержать плачь… Хаку проснулся. На лице у него было одно из двух его нынешних выражений... С лицом, говорящим, что ему безумно страшно, при этом глаза его — полностью умерли. В них уже не было ни капли жизни, как у какой-нибудь куклы. Совсем недавно, Хаку посетила мысль, что его отец встретит его в аду, когда он умрёт. Да. Его отец уже мёртв, как и его любимая мама... Его отец заслуживал смерти, но не такую легкую, как ту, которой он умер. Грей избивал свою жену и ребенка. Но в итоге, за убийство своей жены, его всего лишь пристрелили. Это случилось, когда Хаку пошел в первый класс. Возвращаясь после уроков домой, он увидел, что у его дома скопилось множество полицейских машин. Пытаясь подойти к дому, он был остановлен полицейскими. И только в полицейском участке, ему рассказали, что его отец убил его мать. Они не сказали как, просто сказали, что убил. И всё. В шесть лет, он потерял всё. Единственное что у него осталось — это Теди, его любимый плюшевый медведь. Последний раз в своей жизни, он плакал на похоронах своей матери. Крышку гроба так и не открыли. Только в свои 15 он узнал, как все было на самом деле. -Мама...обними...меня... — тихим шепотом, сказал он...