Явь.

Он очнулся с тем же тошнотворным чувством, уже в который раз. В такие моменты кажется, что легче было бы умереть, чем терпеть эти пытки. Его руки и ноги стягивали тяжестью оковы. Сколько времени прошло с того, как он перестал пытаться сломать эти чертовы цепи? Но сейчас его не покидало чувство, что вот-вот уже не хватит сил дышать. Длинные темные волосы липли к потному лбу и плечам. Подумать только, совсем недавно его это заботило! Сейчас же все иначе. Сейчас он пойман, закован и совершенно беспомощен. Даже злиться на самого себя уже нет сил. Но наверняка только он знает, что давно попал в ловушку гораздо страшней цепей и плена врага. Канда с трудом приподнял голову, заслышав сухой стук шагов — Так-так, неужели у нас гостит сегодня Второй Апостол? — Бархатный голос до того сочился ядом, что Канда скрипнул зубами, рефлекторно дёрнувшись и зашипев от боли в затёкших руках. Это был один из Ноев, что напали на северо-американское отделение. Канда не помнил его имени, да и вообще все Нои для него были на одно лицо. Мерзкое, гадкое лицо, смотреть в которое было катастрофически противно. Вслед за ним следовала почти неслышимая легкая поступь, сопровождаемая тихим нервным хихиканием. Если бы его руки были свободны, он бы прикончил ее на месте за один только смех. Бесит. Да, это была она. К своему удивлению, он ее узнал даже по одной походке и манере смеяться. На нее смотреть хотелось еще меньше, но он не сомневался, что девчонка-Ной сейчас раздражительно ухмылялась. Смех становился все громче, но не отдавался эхом. Черт возьми, где они? Здесь очень темно и сыро, но тошно было вовсе не от этого. — Ну, и как тебе новые браслетики, Канда Юу-у? — смазливо протянула Камелот, украдкой бросив взгляд на скованные руки пленника. В ответ Канда лишь поднял на нее пустые глаза, мигом прогнавшие дикую улыбку с лица девчонки. Если бы он мог, он бы со всей злости плюнул в нее, но как назло, сейчас в горле было суше, чем в пустыне. Противная Ной снова завела разговор, зная, что собеседник просто не в состоянии ответить: — Знаешь, даже если все было бы по-другому, не думаю, что мы могли бы стать друзьями, ведь мы сейчас кто-то вроде соперников, не находишь? — она прикрыла глаза, а ее губы вновь исказила улыбка. Но уже не такая противная, а скорее торжествующая. Она смеется? Позади нее открылась огромная дверь. Клоунская, безобразная, громадная дверь появилась как будто из воздуха. Массивные ворота как по велению распахнулись, но Роад не торопилась двигаться с места. Не хватало ему только разбираться в замыслах сумасшедшей девчонки! Но даже сквозь темноту под тусклым светом непонятным образом летающих огней, что появились вместе с ноевской девкой, он смог разглядеть за вратами до ужаса знакомый силуэт. Твою ж подери, Мояши! Какого черта?! Так они все-таки нашли его! Почему-то стало еще гаже, чем было, хоть и казалось, что гаже быть не может. Он был подвешан на стене, словно марионетка, ведь в отличии от Канды не мог сопротивляться. Просто того, кто бы мог, уже почти нет. Мояши, черт возьми, что они с тобой сделали?! Что ОН с тобой сделал? Роад неспешными шагами подошла к повисшему телу и приобняла за обездвиженные плечи. — Смотри, смотри, ваш любимый Аллен теперь только мой! И до тех пор, пока 14-й его не убьет, он будет со мной! До са-мой смер-ти! Разве это не романтично? — девчонка истерично засмеялась, но вряд ли ее голос когда-нибудь отразится от здешних стен. Чего она добивается? Что с Мояши? Черт возьми, что будет с ними? И за какими акума он так злится из-за этого выскочки? В голове Канды промелькнула мысль о том, что он должен ему, но почему-то СЕЙЧАС это было совсем неважно. Надоедливый смех наконец-то стихнул, но за ним заструился ядовитый голос второго Ноя в комнате, если это место можно назвать комнатой. — Роад, милая, ты помнишь уговор? — сказал он, отражая моноклем тусклые огни. Та закатила глаза и не хотя отошла от юноши. Что они задумали? А чертовка медленно направилась туда же, откуда пришла, в темноту, мимоходом бросив на мечника надменный взгляд, и оставив после себя парящие свечи и распахнутые врата вместе с тем, кого они перенесли. Когда легкий стук каблуков умолк, высокий Ной вновь заговорил. — Его искал? — Канда невольно вздрогнул и поднял голову — Ну, так поговори с ним! — у всех Ноев улыбки такие гадкие? Высокий черт не унимался — Точнее с тем, что от него осталось… «Осталось»… Будто бы о… О чем он думает? Нои не умеют ценить жизнь! Но будь это его жизнь, он бы давно бы либо сдался и умер раз и навсегда, либо посносил бы бошки обидчикам, но тот, кто предстал перед ним, был иным. Сколько он сопротивлялся? Он же не мог так просто сдаться, не мог! На мгновение ему вздумалось, что перед ним совсем иной человек, не тот, кого он считал соратником и не тот, кто выводил его из себя изо дня в день. От этой мысли ему стало невыносимо противно. Не вздумай умирать, слышишь, шпендель несчастный, не только себя загубил, так еще и тех, кто пытается тебя спа… Не время размышлять! Возможно, паразит внутри уже убил его, но все же… — Что же ты молчишь? Так даже не интересно! — слишком резкий голос прервал его мысли — Знаешь ли, Канда Юу, ТЫ можешь и докричаться до него, только, вот, незадача… И вмиг экзорцист как будто с цепей сорвался, но, увы, не тех, что опутывали его тело. Как будто в один момент стал одержим чем-то… или кем-то. Иронично, но одержимость и экзорцисты всегда ходили по разные стороны… Он буквально перестал соображать, что делает. Забыв про жгучую боль и зверскую усталость, он рвался изо всех оставшихся сил из цепей. Руки давно были содраны в кровь и стерты наручниками. Вниз мерными каплями стекала красная жидкость. Казалось, ему было тяжело дышать, но сердце билось в лихорадке, и он, лишенный голоса, казалось, был на грани, но что есть силы попытался издать последний крик. Дальше темнота сгустилась. Он падал. Он не знает, кричал он или нет, но без сил упал, порвав злополучные цепи. Но слова Ноя, как будто глуша все остальное, пронзали его мысли: — Только он тебя не услышит…