Вкус пепла

      После происшествия в Полых Холмах прошло две недели, и жезлоносица, вместе со своим спутником, наконец, оказались у цели. Пред их взорами предстал прекрасный и величественный, но одновременно с тем, пугающий и невообразимо чужой лес, дом народа эльфов. Аликс поежилась – несмотря на теплую погоду, ее продрал озноб. Обучаясь в стенах имперской академии, девушка изучала историю и знала, что эльфы – гордый и яростный народ, внутри которого нет единства с тех самых пор, как погиб их бог-создатель. И, несмотря на то, что они являлись союзниками Империи, земли людей неоднократно страдали от мелких набегов диких эльфов – одной из двух ветвей этого народа, проживающего в зачарованном лесу. Говоря о предстоящем задании, Ксантис как-то обмолвился, что им лучше не попадаться на глаза диким эльфам, хотя весь его внешний вид в этот момент говорил об обратном.       Сегодня они в последний раз остановились на ночлег в землях Империи, хотя об этом мало что говорило. Формально, эти земли принадлежали короне, но на деле это была заброшенная территория, уже почти полностью захваченная, неумолимо расширяющимся, лесом. Повсюду виднелись признаки того, что власть Империи больше не распространяется на эти земли: необычные цветы, мягкая густая трава, которой не сыщешь в людских землях, - даже воздух здесь был иным. Все это, несмотря на красоту, немного действовало Аликс на нервы, однако Охотник не проявлял никаких признаков настороженности, и девушка постаралась взять себя в руки.       Несмотря на все ее тревоги и сомнения, ночь прошла тихо и спокойно. Никто не выбрался из близкого леса, чтобы напасть на них, ничто не потревожило их сон. Лесу словно бы не было никакого дела до двух чужаков, намеревающихся вторгнуться в запретные владения. Аликс тряхнула головой, отгоняя глупые мысли – конечно же, лесу не было никакого дела, ведь это просто лес. Однако едва они пересекли черту границы и вступили на территорию эльфов, ее мнение резко изменилось. Этот лес был живым. Он подавлял своей мощью, своим присутствием; казалось, за чужаками со всех сторон наблюдают сотни незримых глаз.       Аликс украдкой бросала взгляды на Ксантиса, но тот, как и прежде, оставался совершенно невозмутим. Жезлоносице не верилось, что Охотник не ощущает давления леса, и тем более удивительным ей казалось, что, судя по его невозмутимому виду, оно его ничуть не заботит. Наконец, девушка не выдержала. Они шли уже довольно долго, и солнце поднялось высоко, но в лесу царил таинственный полумрак, пронизанный редкими солнечными лучами. Ксантис спокойно шагал впереди, когда его ладони несмело коснулись пальцы девушки.       – Неужели… Неужели ты не чувствуешь? – Прошептала Аликс, когда Охотник остановился и обернулся, вопросительно приподняв бровь. – Неужели ты не ощущаешь направленных на нас взглядов? Этот лес… Он живой! Он не хочет, чтобы мы были здесь! Я чувствую это!       Сама того не желая, жезлоносица, с каждым словом, говорила все громче. Психическое напряжение грозило вылиться настоящим криком, но Охотник на ведьм быстро приложил палец ей к губам и, крепко обняв, прижал к себе, пока тело девушки не прекратили сотрясать судороги. Аликс ощущала себя беспомощной, раздавленной мощью этого ужасного, но прекрасного леса и тем заданием, на которое их обрекла Империя. «Возможно, – отрешенно думала она, – приди мы сюда, не как воры, и отношение леса к нам было бы другим. А так – он знает, что мы пришли с низкими целями…»       Эти мысли роились в голове Аликс, заставляя ее тело содрогаться в объятиях Ксантиса, пока тот молча обнимал ее и тихо гладил по голове. Девушка не знала, сколько времени прошло, прежде чем она смогла взять себя в руки. Окружавший ее лес не изменился, но присутствие Охотника на ведьм помогло ей преодолеть вцепившийся в разум страх. И пусть незримое давление леса никуда не делось, и не изменилось, но молодая жезлоносица теперь могла сопротивляться.       – Все хорошо, Аликс. – Нарушил лесную песню голос Охотника. Местные птицы не обратили на него никакого внимания, продолжая щебетать, но Аликс вздрогнула и открыла глаза, зажмуренные до того. Ксантис глядел на нее с доброй отеческой улыбкой. – Не позволяй ему тебя запугать. Не открывай свой разум, ведь открытый разум подобен крепости, врата которой распахнуты, а стража погрязла в беспутстве.       Тихий голос Охотника на ведьм помог Аликс окончательно преодолеть свою слабость. Она мягко отстранилась и глубоко вздохнула. Ксантис не препятствовал, только внимательно наблюдал за выражением ее лица.       Жезлоносица несколько раз глубоко вздохнула, затем расправила крылья и по-особому взмахнула ими, окутываясь брызгами исцеляющего света. Пусть урону подвергся ее разум, а не тело, исцеляющая магия сделала свое дело, даровав ей уверенность и восстановив силы, отобранные страхом.       – Неужели ты никогда не боишься, Ксантис? – Справившись, наконец, с собственными страхами, приглушенным голосом спросила жезлоносица, когда они продолжили путь.       – Воинам Инквизиции не ведом страх. – Последовал невозмутимый ответ. – Страх это убийца разума. Это маленькая смерть, влекущая за собой полное уничтожение. – И затем, обернувшись, с улыбкой добавил. – Однако это не означает, что я безрассуден.       Аликс могла бы возразить, припомнив Охотнику его последнее рандеву с зомбями в трактире, но решила, что не стоит и просто улыбнулась в ответ. Ей казалось, что они уже целую вечность находятся в этом лесу, хотя день только-только начал клонится к закату. Тени удлинились и потемнели, но девушка уже не поддалась так просто. Она смело выпрямилась и гордо вскинула голову, решительно взмахнув крыльями.       Ксантис только одобрительно улыбнулся и зашагал вперед, выбирая дорогу по одному ему ведомым признакам. Аликс последовала за ним, решительная и непреклонная. Она выполнит свой долг и свое предназначение…

***

      Солнце клонилось за горизонт, совершенно исчезнув с небосвода, просвечивавшегося сквозь густые кроны исполинских деревьев, и лишь редкие золотистые лучи, пробивавшиеся меж листвы, говорили о том, что ночь еще не вступила в свои права, хоть и была близка к этому. Охотник решительно остановился, и принялся обустраивать лагерь. Аликс по мере сил помогала ему, чтобы успеть до темноты. Однако когда последний луч света угас, лес озарился сотнями других огней – прекрасные синие и зеленые огоньки вспыхнули повсюду, в странной, серебристой траве распустились полупрозрачные, сияющие цветы, воздух наполнился мерцанием тысяч порхающих огоньков, крошечных, даже меньше привычных Аликс светлячков, но несоизмеримо более ярких.       Завороженная, молодая девушка застыла, не в силах отвести взгляд от этой красоты, а Охотник продолжал, как ни в чем не бывало, разбивать лагерь. Справившись с этим нехитрым занятием, он оглянулся на Аликс, чуть улыбнулся и уселся на собственный плащ, извлекая из ножен меч. Завороженная чарующей красотой, жезлоносица расправила крылья и чуть взмахнула ими, словно раздумывая – взлетать или нет. Ее взгляд блуждал по крохотной поляне, давшей им приют на эту ночь, когда наткнулся на Ксантиса, сидящего с обнаженным мечом в руках. В тот же миг все очарование леса как рукой сняло. Девушка отпрянула от огоньков назад, к Охотнику, готовая к бою, но встретила лишь недоуменный взгляд Ксантиса. Тот как раз достал из сумки мягкую кожаную тряпицу и готовился заняться полировкой лезвия своего меча.       Осознав, что непосредственной опасности нет, Аликс с облегчением рассмеялась. Напряжение отпускало ее, и красота леса вновь перестала выглядеть пугающе, но больше жезлоносица не расслаблялась. Теперь она просто любовалась разноцветными огоньками, не позволяя красоте затмить ее разум. Побродив некоторое время по полянке, Аликс вернулась к их импровизированному лагерю. Там уже горел небольшой костерок, и Охотник что-то готовил в походном котелке. Правильно подобранные дрова, собранные еще засветло, почти не давали дыма, так что Ксантис не боялся, что их обнаружат. А видя его уверенность, девушка тоже расслабилась. Она давно уже приняла на веру тот факт, что Охотник почует любую опасность заранее и всегда сможет о ней предупредить.       Наконец ужин был готов и съеден. Изможденная противостоянием с лесом и собственными страхами, не меньше, чем длительным переходом, Аликс свернулась калачиком у костра и моментально уснула. Охотник окинул спящую девушку теплым взглядом и заботливо укрыл ее своим плащом.       Ночь прошла без происшествий, хотя Ксантис так и не убрал меч в ножны, до самого рассвета. Но все обошлось – лес не торопился продемонстрировать путникам свою враждебность. Даже Аликс перестала ощущать на себе давящий взгляд сотен глаз, от чего сразу же заметно повеселела. Молодая жезлоносица подумала, что это могло быть какое-то чародейство, призванное защищать границы лесного царства от незваных гостей – ведь размещать за каждым деревом по стражу никакого войска не хватит. Теперь же, когда они прошли пограничную полосу, чары перестали действовать и лес больше не проявлял свою враждебность.       Не успели копья солнечных лучей пробиться сквозь ветви деревьев, а лагерь уже был свернут. Охотник не говорил ни слова, но весь его вид заставлял Аликс поторапливаться, напоминая, что они не прогулку вышли, а зашли на враждебную территорию, где каждый их шаг может стать последним. Ксантис умело замаскировал следы их пребывания на этой поляне, и бодрым шагом двинулся вперед. Его правая рука, словно бы невзначай нырнула под плащ, ложась на рукоять меча.       Но и этот день не принес неприятностей. Благодаря крыльям, Аликс удавалось поддерживать темп, заданный Охотником на ведьм, и не отставать от, кажущегося совершенно неутомимым, воина Инквизиции. А тот спешил, зная, что их жизни висят на волоске – никаких его уловок не хватит, чтобы сбить со следа эльфийских следопытов. И ничто не спасет их, если они попадут в руки хозяев этих земель…

***

      Так прошло еще несколько дней. Путники все дальше удалялись от границы с Империей, углубляясь в чужой лес, но никто не становился у них на пути, не пускался в погоню. Охотник мрачнел с каждым днем – он знал, что эльфы никогда не оставляют границу без присмотра, и оттого, даже не замечая никаких явных признаков опасности, оставался настороже.       Их путь петлял, обходя глухие заросли и темные овраги, дважды Ксантису приходилось отклоняться от курса, чтобы найти брод через лесные речки, но наконец, спустя неделю путешествия по зачарованному эльфийскому лесу, они достигли своей цели. И остановились, испытывая смешанные чувства. Впереди, между двух могучих эльфийских дубов, возвышался изумрудно-зеленый кристалл – цель их путешествия. Однако, вместо серебристой травы и вокруг него простиралась мертвая земля. Даже исполинские дубы, питаемые маной Природы, и те умирали. И виной тому был Жезл. Он стоял у самого кристалла, словно уродливый столб, срощенный из множества самых разных костей. То и дело до ушей Аликс доносился противный хруст и стук мелких костяшек, сталкиваемых слабыми порывами ветра.       Темные глаза Охотника сузились, а рука легла на рукоять меча. Он совершенно по-собачьи втянул в себя воздух и на мгновение застыл, прислушиваясь. Аликс замерла, затаив дыхание и ожидая только знака Ксантиса. Она напряженно вглядывалась в заросли по сторонам, ожидая, что из них сейчас появится нежить. Но Охотник отрицательно покачал головой, и, немного расслабившись, двинулся к Жезлу. Аликс нерешительно последовала за ним.       – Слуг Мортис нет поблизости, но Жезл совсем свежий. И следы тоже. – Мрачно заговорил Охотник, осмотрев пораженную землю вокруг жезла. – Вот и ответ, почему нам до сих пор не пришлось повстречаться с хозяевами этих мест…       Он бросил задумчивый взгляд на зеленый кристалл маны и поскреб подбородок. Аликс проследила за его взглядом и поняла задумчивость Охотника – зачем нежити понадобилась мана Природы? Впрочем, это была не их забота – пусть разбираются маги и лорды. Видимо Ксантис пришел к тому же выводу. Развернувшись к жезлоносице, он посмотрел на Жезл, а затем перевел вопросительный взгляд на нее. Весь его вид словно бы вопрошал – «Вот мы и на месте. Эта костяшка не помешает тебе выполнить свой долг?»       Аликс вспыхнула до корней волос – могла бы и сама догадаться, что пора браться за дело! Решительно тряхнув головой, рассыпая по плечам густые кудри, она одним движением крыльев перенеслась прямиком к Жезлу. Закрыв глаза, девушка медленно протянула руку и прикоснулась к костяной поверхности чужого Жезла Власти. Раздался жуткий треск, словно сломалось вековое дерево, так что Ксантис даже вздрогнул, решив, что это один из тех дубов не выдержал ауры смерти, распространяющейся от жезла. Но это было не так. Пальцы Аликс сияли, сияли и ее глаза, сокрытые сейчас веками, но даже сквозь них пробивалось сияние, сияние охватило и сам чужой Жез,л и он не устоял, рассыпаясь, с громким треском, костяной пылью.       Сияние, охватившее Аликс, стало угасать, а сама девушка медленно осела на землю. Ксантис мигом оказался возле нее, но слабый жест жезлоносицы остановил его.       – Я в порядке, Ксантис. – Слабым голосом, открыв глаза, заговорила девушка. – Просто нужно отдохнуть. Однако сегодня Жезл мне уже не поставить – слишком много сил нужно, чтобы разрушить чужой…       С этими словами глаза молодой жезлоносицы закатились, и она погрузилась в глубокий, больше похожий на беспамятство, сон.       Ксантис бережно поднял ее хрупкое изящное тело и вынес с мертвой земли. Впрочем, сила, изливаемая кристаллом маны уже начала исцеление пораженного участка. Кое-где, из трещин омертвевшей почвы возникли крохотные ростки серебристой травы, а на ветвях эльфийских дубов зазолотились первые листочки, взамен опавших.       Уложив девушку в сени одного из деревьев, окружавших поляну, и прикрыв ее своим плащом, Охотник на ведьм встал на страже, с обнаженным мечом в руке. Готовый, если потребуется, сразиться со всеми легионами нежити во главе с самим Ашганом.

***

      Аликс проснулась только когда солнечные лучи пробились сквозь высокие кроны деревьев, подобно золотым стрелам пронзая полумрак подлеска. И первым, что она увидела, был обманчиво расслабленный силуэт Охотника на ведьм, опирающегося на обнаженный меч. В голове Аликс всплыли воспоминания прошлого дня, и она сдавленно охнула. Ксантис тут же развернулся и одним прыжком оказался возле нее, полувопросительно, полувстревоженно глядя ей в глаза. Молодая жезлоносица замотала головой, показывая, что с ней все в порядке и поспешила подняться. Как она и думала – земля уже успела излечиться от раны, нанесенной костяным Жезлом.       – О, Всевышний, как я могла забыть! – Вырвалось у девушки, и она не тратя более ни минуты, бросилась к кристаллу.       – К чему такая спешка, Аликс? – Охотник не отставал от нее, хотя как он это делал, было для девушки загадкой – ведь она помогала себе крыльями, буквально перепархивая с места на место, оставляя позади по нескольку метров за раз. – Мы вполне успеваем…       – Нет, Ксантис. Мы и так опоздали… – Аликс остановилась у кристалла и с грустью взглянула на воина. – Каждый жезлоносец знает, когда его Жезл разрушают. Наиболее умелые и могущественные, те, кто способен выставить по несколько Жезлов за раз, и вовсе знают, какой из них был разрушен, даже находясь в сотнях миль от него. А тут… В общем, они знают.       Прикусив губу Аликс отвернулась, и сосредоточилась, простирая руку над землей, вновь укрытой серебристой травой. Вокруг нее вновь начало разгораться сияние, понемногу охватывающее всю фигуру молодой жезлоносицы. Ксантис нахмурился – он мало знал о жезлоносцах, и в этих вопросах научился доверять Аликс, за то время, что они странствовали. Если она была права, им нужно было срочно уходить. Вот только оставалась еще одна проблема – Жезл следовало защитить, чтобы его не смогли разрушить жезлоносцы Мортис. Пальцы Охотника пробарабанили по рукояти меча, уже убранного в ножны, когда его внимание привлек негромкий звон, словно кто-то тронул струну лютни. Он поднял глаза и увидел, как сияние вокруг Аликс медленно угасает, а из него проступают очертания имперского Жезла, установленного практически на том же месте, где они нашли Жезл Смерти. И его сила уже начала проявляться – серебристая трава на глазах меняла цвет, зеленея и разрастаясь еще сильнее.       Аликс с усталой улыбкой глядела, как пятно зелени захватывает все больше и больше земли, окружая кристалл маны Природы словно бы зеленым кольцом, в тон его собственному изумрудному окрасу. Она почти чувствовала, как потоки живительной силы устремляются к манахранилищам Империи. Они выполнили свое задание…       Внезапный хруст ветвей заставил ее подскочить на месте, оглядываясь на Ксантиса. Тот, с мрачным выражением на лице как раз извлекал из ножен верный полуторный меч. Проследив за его взглядом, Аликс обмерла – из зарослей совершенно бесшумно выходили странные, угловатые фигуры. Приглядевшись, она ужаснулась еще сильнее – то были эльфы, но какие-то другие. Не такие, каких она знала. Глаза этих эльфов горели алым, кожа посерела и даже на вид казалась пергаментной, пальцы, сжимающие окровавленные тесаки, оканчивались длинными когтями, а движения отличались механичностью и угловатостью.       – А вот и насши гос-с-сти! – Донес ветер до ушей Аликс мерзкий полу-шепот, полу-хрип. – С-с-склонитессь, перед влас-с-с-стью Мортис-с-с!       Молодая жезлоносица, обмерев, насчитала как минимум пятерых эльфов-мертвецов, и трое из них оказались вооружены огромными устрашающими тесаками. Еще один опирался на мертвый, скрюченный посох, весь покрытый помертвевшей листвой, а последняя, к удивлению Аликс, оказавшаяся женщиной, и вовсе была безоружна. И против всей этой толпы они оказались только вдвоем. С отчаянием в сердце, она вновь обернулась к Ксантису, но лицо того не выражало ни капли страха или отчаяния, напротив, демонстрируя суровую решимость.       Подмигнув Аликс, он шагнул вперед, оказываясь между ней и нежитью, принимая оборонительную стойку – левая нога сдвинулась чуть назад, левая рука откинула полу плаща за спину, чтобы не мешала, в то время как правая чертит острием меча широкий полукруг на земле, останавливаясь на отлете. Спокойным, суровым взглядом обведя ковыляющую нежить, он презрительно хмыкнул.       – Пойдите прочь, рабы Безмясой. Вы ничто, прах и пепел на ветру, пред мощью Создателя и его детей! – Голос Охотника на ведьм вознесся к небесам, вселяя в сердце Аликс частичку надежды. Но вместе с тем, она понимала, что все тщетно. Ведь, скорее всего, среди этих мертвых эльфов есть тот, кто может ставить Жезлы Власти, а значит, столь слабый заслон им мало что может противопоставить. Да и силы самой Аликс истощены, после установки Жезла и она не сможет долго поддерживать исцелениями Ксантиса.       Ответ Охотника и его вызывающее поведение сделали свое дело – нежить зашипела на разные голоса и двинулась вперед. Впереди ковыляли трое покрытых лохмотьями эльфов с тесаками в руках – гасты, за ними – дама, чьи лохмотья выглядели прекрасным платьем даже в таком состоянии, а последний, эльф с посохом, развернулся и направился к кристаллу. Замирая от ужаса, Аликс поняла, что это и есть жезлоносец – порченный, обращенный в нежить друид.       – Это он! Он ставит жезлы! – Закричала она, указывая пальцем на закутанную в плащ из мертвых листьев, фигуру. Ксантис понял и отреагировал мгновенно – пальцы левой руки рванули фибулу, скреплявшую плащ у горла, а сам он бросился вперед, словно собираясь напасть на всех троих вооруженных эльфов одновременно. Те только ощерили острые зубы, поднимая оружие. Они были готовы разорвать жалкого смертного, но тот, не добегая до них каких-то пару шагов, внезапно швырнул перед собой плащ.       Тяжелая ткань развернулась широким покрывалом, накрывая сразу двоих мертвецов, стоявших рядом, а на третьего обрушился яростный удар меча. Не останавливаясь, чтобы посмотреть и добить, Охотник проскользнул мимо раненного, если так можно говорить о нежити, эльфа, пытавшегося достать его своим тесаком, и бросился к мертвому друиду. С пальцев мертвой эльфийки сорвались черные молнии, но Охотник только презрительно рассмеялся, проигнорировав заклинание паралича. Оказавшись перед друидом, он вложил все силы и всю массу своего тела в удар.       Мертвец попытался защититься своим посохом, но клинок Охотника на ведьм играючи перерубил омертвевшее древко, а следом – и самого мертвеца, заставив две половинки тела рухнуть с глухим стуком в траву. На миг вспыхнул черный огонь и на месте трупа эльфа остался лишь черный прах. Теперь Жезлу ничего не угрожало, а значит, можно было не бояться, что их путешествие и жертва будет напрасной.       Расправившись с жезлоносцем, Охотник повернулся к остальной нежити и обнаружил, что эльфы уже избавились от его плаща, и направляются к Аликс, замершей у самого кристалла маны.       – Аликс, взлетай! Беги! Девчонка, что ты творишь?! – Яростный крик Охотника не возымел никакого действия. Он бросился было наперерез мертвякам, как вдруг очередная черная молния ударила от вызывающе раскрашенной и разряженной, хоть и в лохмотья, мертвой эльфийки. И Ксантиса осенило – ведь это он защищен от нечестивого воздействия на разум, но не Аликс! Зарычав, подобно дикому зверю, Охотник набросился на колдунью.       – Именем Всевышнего, изгоняю тебя, тварь! Очищаю и отпускаю тебе грехи твои! Да пребудет с мной сила Творца! – Яростные литании, выдаваемые Охотником вперемешку с ударами меча, заставили обернуться даже почти добравшихся до Аликс мертвых эльфов. Их глаза сощурились, когда они увидели изрубленное тело Тхурингветиль, а из глоток вырвался яростный вой.       Аликс ощутила, что оковы паралича начинают спадать и попыталась взлететь, но смогла лишь сделать несколько шагов, слабо подрагивая крыльями. Видя такую картину, Ксантис бросился к ней на помощь, но путь ему преградили мертвые эльфы. Зазвенели мечи, сталкиваясь с такой силой, что от них во все стороны сыпались искры, литании и проклятия слились между собой, как всегда бывало, когда Ксантис рубился не на жизнь, а насмерть, и вдруг из всего этого хаоса прозвучало лишь одно слово, громко и отчетливо – «Беги!»       Аликс почудилось, что ей словно бы ударили под дых. На ее глазах умирал второй спутник, вновь лишь для того, чтобы она могла спастись, а она ничего не могла сделать…       Ксантис рубился, делая страшное лицо, скаля зубы в ответ на мертвые оскалы гастов и хрипло рыча литании и проклятия в злобные морды. Он видел, как жезлоносица поначалу медленно, нерешительно, но затем все быстрее и быстрее, побежала прочь. Ее плечи сотрясались от рыданий, но она не смела ослушаться его прямого приказа, зная, что он прав. Губы Охотника на ведьм растянулись в неожиданно доброй улыбке и, отвечая на удары, рассекавшие его тело, он знал, отчетливо знал, что теперь его долг исполнен.       Еще один из гастов пал, сраженный полуторным мечом воина инквизиции, но Аликс этого не видела. Она ковыляла вперед, заставляя измученные параличом мышцы работать на пределе возможностей. Когда она уже углубилась в заросли леса, до ее ушей донесся слабый полу-стон, полу-вскрик и сердце Аликс словно сдавила невидимая рука отчаяния и горя – это могло означать только одно. Последнее сражение Ксантиса подошло к концу.       Сотрясаясь от рыданий, девушка бросилась вперед, стремясь уйти как можно дальше от полянки, где еще могла остаться нежить, чтобы жертва Охотника на ведьм не стала напрасной. Слезы текли безудержным ручьем из ее прекрасных глаз, она бежала вперед, не разбирая дороги, желая только одного – скорее выбраться из этого проклятого леса…