Маленький Бог

На удивление, они не поехали в отель, а сразу завернули к огромному зданию, в котором проводились все крупные концерты. Три машины следовали за группой таких же, тонированных и низких, набитых знаменитыми людьми. Багаж уже забрали в отель, и им оставалось лишь ехать туда, куда укажут. За окном мелькал скучный пейзаж, Сынри читал надписи, встречающиеся по дороге, и гордо думал о том, что отлично подтянул свой китайский. Солнце почти не грело, бесполезно-жёлтое, лишь больно било по глазам, и Сынри понял, зачем все хёны натянули на лица очки. Он не понимал лишь того, почему его посадили в одну машину с хмурым Ёнбэ и унылым Джиёном. Худое плечо лидера упиралось ему куда-то в рёбра, так низко тот уселся в сидении. От него волнами исходило что-то мерзкое и тёмное, как будто тот от мрачности своих мыслей медленно сходил с ума. Тишина в салоне была гнетущей, неестественной, как будто каждый пассажир, так или иначе, задумывался над тем, как неловко им вместе. Пахло кожей и пылью, а ещё именитым парфюмом Тэяна. - Почему… - Ёнбэ прочистил горло и толкнул Джи в бедро, заставив того раскрыть глаза. Тэян, страшно недовольный ещё с вылета из Сеула, сейчас казался бомбой замедленного действия, а когда рванёт, не знал никто. – Почему ты вообще отпустил Дэсона? Он сказал, что потерял тебя, потому что ты сам разжал руку. Вопрос очень не понравился Сынри. Он неуютно заёрзал. Говорить о том, что он помогал Кристалл вообще не хотелось, это поведёт за собой череду других вопросов, недовольства и ещё кучи всякой хрени, от которой хотелось просто отмахнуться. Он просто сделал доброе дело, всё, никаких лавров не надо. От Сынри ждали ответа, и он вовсе не знал, что надо сказать. Хотелось смолчать, проигнорировать. - Меня потянули назад, и я не смог удержать руку хёна, - соврал он, ощущая, как напрягается рядом Джи. И ляпнул: - Меня там пытались убить, я явно не специально пытался убежать. - Да, ты прав, - буркнул Тэян. Его голос прозвучал неожиданно виновато. Концертный зал находился в центре города, а сам город тонул в пробках и уже на подъезде они застряли, окружённые машинами со всех сторон, и Сынри пришлось поднять стекло до конца. Он удручённо смотрел на здания, людей, и опять уловил себя на мысли, такой ли жизни он себе хотел. Как будто живёт и не живёт одновременно, словно река течёт сама по себе, не имея отношения к нему. Он здесь, в салоне, смотрит на этих людей и не чувствует себя счастливым, лишённый возможности общаться с ними. Он словно сам по себе, один против всех. Даже хёны не на его стороне, каждый занятый своими делами, привычками. Шум и крики нередких фанаток проскочили мимо, быстро и легко, дорожка, проводимая для прибывших гостей, была широкой и длинной, по ней было удобно ступать и не бояться, что кто-то накинется сверху. Хёны, натянувшие на носы очки, вежливо улыбались, иногда помахивая свободными ладонями. Сынри шагал аккурат посреди Сынхёна и Тэяна, сдавливаемый с двух сторон. Они не проронили ни слова, пока их сопровождали в личные гримёрные, под конвоем. Сынри ощущал себя как в ловушке, пока его с двух сторон опекали двое мужчин. Впрочем, он сам виноват, доверие к его поведению вернётся не скоро. Молчаливые, каждый расселся по своим местам, скидывая куртки, разминаясь и позволяя чужим рукам покормить-напоить себя. Сынри послушно обхватил трубочку губами, когда молодой парень из стаффа протянул стакан с лимонной водой. С плеч стянули неудобную одежду, заменяя её на лёгкую толстовку, и самый младший растёкся на сидении, ожидая своего выхода. - Наушники, - мягко сказали над самым ухом и он сел ровнее, давая доступ к своей шее. Ловкие пальцы окручивали тонкий шнур, прохлада чужой кожи остужала мысли. Серьёзно, он так устал. - Ребята, ваш черёд! Старшие, да и сам Сынри, не успели даже расслабиться, когда их уже позвали. Комната опять наполнилась звуками, голосами, перебранками ребят, пока Тэян спорил с Сынхёном, кто в какой номер в отеле заселится, и главный вокалист отчаянно упрекал старшего, угрожая ему расплатой, если тот не уступит кровати в их трёхместном номере и отправит его к злому и жуткому Дракону. Сынхён улыбался в своей манере, басом распугивая мимо проходящих. - Скажите, чтобы на сцене было больше воды, сегодня и завтра. Расставьте бутылки по всем углам. И полотенец побольше, никаких салфеток! - Да, Тэян. Когда Сынри проходил мимо одного из поворотов, его туда впихнули, не давая времени сообразить. Он сквозь зубы шикнул, собираясь толкаться и лягаться до последнего, кто бы это ни был. Перед глазами мелькнула тёмная пелена страха, в раз оглушив, и он неловко попытался извернуться. На деле перед ним стоял Дэсон, собравший в себе все тяготы и горести мира, таким побитым и несчастным он выглядел. Крепкие пальцы вцепились в ворот толстовки, беспощадно его сминая, и старший перешёл на ультра-шёпот: - Мне так жаль, Сынри, ты заблудился из-за меня, если бы я не повёл себя как полный придурок ничего бы этого не было, всё из-за меня, тебя напугали и чуть не убили, я ужасный хён! - Ой-ой, хён, что с тобой? – Сынри попытался высвободиться из захвата, но лишь сильнее вжался в стену и Дэсон тут же воспользовался чужой заминкой, исчерпывая любую возможность к отступлению, продолжая тараторить. – Ну, хён! Всё нормально, я вовсе на тебя не злюсь! - А должен! - Не правда, - Сынри разжал пальцы и вздохнул. Ситуация – хуже не придумаешь. Тот, кто должен тут извиняться – Сынри. Он покосился на длинный коридор, прислушался и, убедившись, что никого нет, вновь тяжко вздохнул. Он, конечно, предполагал, что возникнут трудности, но не думал, что именно с Дэсоном. Кан выглядел так, словно прямо сейчас развалится на части, если не получит прощения. Сынри серьёзно думал над тем, чтобы не рассказывать никаких подробностей, подумают ещё, что он влюблён в Кристалл. Он ожидал воплей Джиёна, но, как ни странно, Лидер смолчал и даже не выразил своего недовольства ни единым словом. Копошение Дэсона вернуло Сынри в реальность, где надо было что-то делать. Определённо. - Хён, понимаешь, - Сынри замялся, думая над тем, как продолжить. И решил малодушно соврать. Он говорил о том, что его толкали, что он пытался вновь найти хёна, что люди вокруг не давали и шагу ступить. О том, как ему было страшно, как он страстно жалел о своей глупости и прочем, он рассказал красочно, приумножил своё излагание, и, конечно же, ни слова о Кристалл. - И всё-таки, - Дэсон опустил голову, пряча узкий взгляд за густой чёлкой. – Если бы с тобой что-то случилось там, я бы, наверное, умер. Сынри сглотнул. Он что, серьёзно? - Ну, где вы там? – Тэян возник за поворотом, недовольно сверкая зубами. - Прости, уже идём! Дэсон обернулся, его волосы скользнули по гладкому лицу, и Сынри ощутил укол в самое сердце, резкий и точный, почти сбивший дыхание. Вина захлестнула его с ног до головы, как будто кипятком окатили. И мысль, минутами ранее казавшаяся глупостью, вдруг обрела чёткость. Ему надо было рассказать правду. Надо было, но он не стал. Настраивая свет софитов, персонал говорил в основном с Джиёном, слушая его и меняя позиции световых приборов, выгодно подчёркивая появление группы. Сынри решительно не понимал, как можно быть таким… двуличным? Серьёзно, то, каким является сейчас Джиён – и то, каким он носится по дому, два совершенно разных человека, никогда не встречавшихся друг с другом. Квон вежлив и учтив, мягко улыбается на ответы, задаёт ещё тучу вопросов и вдруг, его лицо каменеет. Он нерешительно оборачивается в поисках их переводчика и чешет затылок. Этот жест таит в себе тонну милости, и Сынри хочется закатить глаза – чёртов Джи афигенный актёр. Никто и никогда не подумает, что он может ляпнуть такую грубость, что даже у уличных бандитов и гопников уши свернутся в трубочку, или же может вывернуть чужую руку под немыслимым углом, пока ему не пообещают сделать всё, как надо. Интересно, какая бы была реакция у этого мирного и хорошего человека, узнай, что приглашённые гости по большей части – говно-люди? - Лицо попроще сделай, - смеётся Тэян, закидывая свою тяжёлую руку на голову Сынри, растрёпывая его волосы. – Тут все в основном на тебя поглазеть пришли. Смотри, сколько их собралось перед сценой. Я даже чувака из Супер Джуниор узнал. Им интересно, кого мы взяли в группу. Так что не расстраивай хёнов и перестань кукситься. Сынри попытался расслабить лицо, но ничего не вышло, кто бы сомневался. Напряжение скапливалось на кончиках пальцев, пуская лёгкие импульсы. Его шея от напряжения уже просто не поворачивалась, и он всё вглядывался в знакомые лица. Теперь, когда он был окружён таким количеством серьёзных людей, хёны из группы казались ему однояйцовыми близнецами для него. Хотелось стоять рядом с ними, слушать их голоса и не отходить от них. Ни на шаг. - Включи задние и освети всю сцену. В динамике, сквозь шум, раздалось согласие, и Сынри зажмурился от яркого света, стрельнувшего ему прямо по глазам. И потом обомлел. Сцена была огромной, в центре широкой, и расходилась ветвями по всему залу, обхватывая всё помещение. И сам зал был невероятных размеров, Сынри никогда даже не посещал такие огромные здания. Высокий потолок поглощал звуки, отражая их от своих стен и возвращая назад. Он понятия не имел, каким должно быть выступление, чтобы занять всю сцену. Сколько человек должно на ней стоять, чтобы привлечь внимания? Нервозность скапливалась, убыстряя его сердцебиение, срывая резкими хрипами дыхание. Окей, он просто нафиг заблудится на сцене, потеряется и не сможет нормально выступить. Завтра, этот чёртов концерт состоится уже завтра. Каких-то двадцать четыре часа на подготовку, из которых хотя бы пять нужно уделить сну. Голова кружилась от осознания всей катастрофы. Он единственный, кто нуждается в куче дополнительных лекций, хёны уже вовсю спорили, какими будут спецэффекты. И никто из них не нервничал, напротив, они оживлённо переговаривались, смеялись и тыкали друг в друга пальцами. По плану, группа должна спеть три песни. Китайских вариаций у них не имелось, и вообще, в Поднебесье они приезжали лишь общими концертами с другими агентствами, так что и быть этих вариаций у них не могло. Это определённо минус, Сынри отлично знал, что SM Ent., плотно уместившиеся на пьедестале, уделяют много времени китайскому рынку, разучивает песни на их языке и часто посещает с концертами. Было бы весьма неловко, если бы фанатов чужого агентства оказалось больше. - Начинаем, - Дэсон машет Сынри, последнее, что он видит – как Джиён в пятнадцати шагах от него подмигивает ему, и всё погружается во тьму, гаснут яркие софиты, исчезают знакомые лица. Он слышит только свой вдох – испуганный и прерывистый. Музыка заполняет каждый уголок, в сознании Сынри, в зале, где они выступают, заполняет темноту вокруг, делая её живой, подвижной. Он слышит внутри себя и вокруг – голос Тэяна, медленное пение звучит спокойно, почти лениво, но слова с каждой секундой набирают темп, взлетает вверх. Голос Тэяна – мягкий и нежный, по-юношески тонкий, звонкий, он будто может коснуться им каждого нерва Сынри, пройтись по воспоминаниям. Если бы Сынри разбудили среди ночи и сказали бы петь – он бы спел именно эти три долбанные песни, которые он распевал, разучивал до седьмого пота, до дрожи в коленях, до белых мошек перед глазами. Он повторял слова, распевался, брал высокую ноту почти постоянно, пока сидел в номере, пока ехал в машине, пока летел в самолёте. И стало жутко неловко, стыдно даже, когда он запнулся в своих словах, теряя темп и сбиваясь. Песня в наушниках продолжала проигрываться, Сынри продолжал лажать, серебристый микрофон в пальцах продолжал дрожать, Он поднял голову и тяжело вздохнул, по виску скатилась ровная дорожка пота, он слушал, как Дэсон берёт самую высокую ноту, на которую тот способен, и дрожь прокатывается по позвоночнику. Удивительно. Настоящая история творится прямо у него на глазах. Сколько бы он не тренировался, сколько бы часов не убивал на практику, наверное, ему их не догнать. Они на двух разных уровнях, как ступеньки, и он – в самом внизу, в самом начале. Параллельные прямые не пересекутся, Луна не имеет своего света, а Сынри никогда не стать таким же, как его хёны. - Не забивай голову. Сынхён не то чтобы выглядит как человек, когда-либо кого-то утешавший, но он хочет показать свою хорошую сторону – заботливость. Немного равнодушную, немного неуклюжую, но Сынри расслабляет плечи и позволяет себе кивнуть. Как же, не забивать голову, в такой гнетущей тишине, причиной которой является он сам, не сумевший достойно спеть. Просто выполнить свою работу. - Поначалу всегда так, - спокойно пожимает плечом Тэян. Сынри цыкает, конечно же, всем надо его подбодрить, вокруг перешёптываются ведущие артисты Кореи, скашивая уставшие глаза в его сторону, негромко произнося «ничего особенного», «что за муть?», «какого чёрта это вообще только что было?». И выстрел в голову: - Заебись, - едва шевелит губами Джиён. Почему-то именно его слова ранят больше всего, проезжаются по самолюбию и откуда-то изнутри хлынули слёзы. Вокруг всё ещё приглушён свет, он опускает голову и следует за старшими, спускаясь со сцены. Глаза застилали слёзы, чёрт возьми, он дьявольски давно не плакал и не собирался расклеиваться, но внутренняя обида сильнее него. Из рук забрали именной микрофон, серебристый, тяжёлый, сделанный специально для него. Вообще, вокруг всё сделано было под него – сиденье в гримёрной, машина со всеми удобствами, перелёты первым классом, еда на заказ, витаминная вода. Потому что он умеет петь, танцевать и бла-бла-бла. Фантастика. Не умеет, оказывается. Значит, Сынри не заслужил того, что ему дают. Всей этой заботы, возни вокруг него, звонков родителей и тёплого «Я так тобой горжусь» от сестры. То, что его показывают по телевизору, ещё ничего не означает. Оболочка такая красивая, упакованная, ухоженная, а внутри неё – неумелый придурок-подросток, теряющийся от внимания. Каким образом он собирался стать знаменитостью уровня БигБенг? Смотреть на старших не было сил, всхлипы тянулись из груди стройным хороводом, и их было невозможно заглушить. Он был так разочарован в себе. - …говорил мне, что он такой крутой, а на деле… - Не говори! Я ожидал большего. - Всё-таки в шестнадцать попасть в БигБенг – многое значит. Не знаю, по каким критериям отбирали новичка. С закрытыми ушами? Смех раздавался с другого конца коридора. Белые стены вдруг начали давить на Сынри, он пошатнулся, но удержался. В висках пульсом отдавалось его сердцебиение. Раз услышал он, значит и хёны. Даже если они и услышали, то сделали вид, что ничего не произошло, продолжая беззаботно молчать и наслаждаться тишиной, выдуманной и всепоглощающей. Сынри шагал позади, отставая и едва перебирая ногами. Джиён что-то сказал одному из сотрудников и тот тут же ответил, едва не подпрыгивая на месте. Лидер хмыкнул и подождал, пока Сынри нагонит его. Квон положил ладонь ему на плечо, чуть сжав и ухмыльнулся: - Не дрейфь, принцесса, через четыре часа закончится первый круг репетиции. Будем повторять выступление, пока ты не перестанешь заикаться. Желание отпихнуться как вспыхнуло, так и погасло. Младший согласно кивнул, медленно обдумывая возможности. Быть может, он сможет привыкнуть к сцене, приноровиться, и перестанет нервничать. Должно сработать. Как же он мог забыть, что когда дело касается тренировок и репетиций - Квон Джиён сраный маньяк. Ничего цензурного после стольких часов измывательств не приходит в голову, одно сплошноё «да блять!». В комнате отдыха, куда их пустили вместе с едой и подушками, Джи стал тренировать его вокал, подбирая нужную ноту и заставляя сонного Тэяна тоже работать. Ёнбэ зажимал одно ухо и вытягивал ноту, тихо и на одном дыхании, давая услышать, как должен звучать нервничающий Сынри. Он внимательно слушал и повторял, раз за разом слыша приказ повторить. Но, то было только началом. Затем издевательство продолжилось перед зеркалом, висящим на стене, где он должен был следить за своими действиями. Но тело слушалось плохо, вообще не подчиняясь. Сынри вынужден был признать, что дело приобретало дрянные обороты. Если так продолжится, завтра он опозориться перед тысячной толпой, а не перед десятком сотрудников и парой звёзд мирового масштаба. Как раз, когда Сынри изгибал своё тело под немыслимыми углами, в дверь постучали. Как же Сынри был рад чужому присутствию! Иногда казалось, даже менеджеры на стороне Джиёна, такие же мрачные и серьёзно настроенные. - Господин Квон, Вы просили передать, когда зал освободится. Так вот… - Да, спасибо, - Джи улыбнулся, потягиваясь. – Мы сейчас придём. - Нам обязательно присутствовать? – заныл Тэян, корча рожицы. Он выглядел уставшим и готовым уснуть прямо на месте, в своей свободной одежде. - Валите в отель. И, чур, мой номер не занимать, я сплю один. - Уж лучше на улице, чем с тобой, хён, так что не волнуйся, - Дэсон уворачивается от летящей подушки и со смехом, последним закрывает дверь. Сынри повторяет свою партию, свет горит везде, освещая огромный зал. Нигде не скрыться, но и угрозы того, что он споткнётся или потеряется, падают до нуля. Это почти успокаивает. Хён рядом кажется немного напряжённым, но удивительно-фальшиво улыбается сотрудникам, согласившимся ассистировать их до поздней ночи. Они выключают-включают музыку по первой просьбе хёна, танцоры услужливо замирают на местах, когда Джи устало бредёт их подправлять. Джи выглядит удовлетворённым лишь спустя несколько часов, он мнёт свои плечи, разминая их, и кивает танцорам, разрешая расходиться. - На концерте свет будет выключен. Запомни дорогу, по которой ты будешь идти, - продолжает говорить хён. – Тебя будут сопровождать, но во второй половине первой песни ты будешь идти по узкой дорожке. Завтра мы ещё раз всё прогоним, постарайся максимально точно запомнить расположение сцены. Сынри кивал, совершенно уставший и вымотанный, он соглашался во всём, лишь бы ему дали поспать. Даже думать о предстоящем выступлении не хотелось, грядущий день плыл в тумане неизвестности. Когда они сели в машину, в нос резко ударил чужой запах, крепко забитый в самые лёгкие Сынри, он прочно и отчётливо помнил его – запах Джиёна. Ри повернул голову в его сторону, глядя на него, и осознал, что весь день провёл рядом с этим человеком. И ни разу Квон не ударил его, не ткнул в бок и даже не орал, хотя они как всегда тренировались и Сынри как всегда раздражал старшего. Странное ожидание наполнило тело, но тут же сменилось усталостью – спать хотелось неимоверно. Плывущий город за окнами и шея Джиёна, прямо перед его глазами, сменились пустотой и он уснул. Боль в спине заставила распахнуть глаза и замычать от неприятных ощущений. Он упал со сцены, прямо в толпу, спиной вниз. Руки, взмывающиеся вверх, тянули его теперь вниз, как будто хотели утопить его в той черноте, от которой он убегал. Сердце пустилось галопом вперёд, учащаясь, дыхание сбилось, и он не мог набрать в грудь воздуха, продолжая лежать и мычать сквозь зубы. Когда он смог открыть глаза, то оказался в светлом помещении, лежащим на полу, рядом с развороченной постелью. Он схватился за простынь, съехавшую с ним, и, скользя, встал на четвереньки. Перед глазами продолжали мелькать обрывки сна, дыхание никак не хотело приходить в норму. Он сжимал простынь пальцами, дрожа, плечи ходили ходуном, и он не чувствовал себя отдохнувшим, напротив, будто всю ночь разгружал мешки с рисом. Взгляд зацепил высокую кровать, с которой он свалился, и не мог вспомнить, падал ли он когда-нибудь вообще во сне. Он спал всегда спокойно и мирно, не пинаясь, по крайней мере, ему так говорили. - Ты долго не просыпался, - глумливо протянули сверху. – Я решил помочь тебе. - Чёртов хён, - проныл он, поднимаясь. Смотреть на Джиёна снизу-вверх было унизительно. – Будет синяк. - Тебе не привыкать, а? – смеялся Джи, проходя мимо, обдавая своим запахом. С утра от него тошнило в два раза сильнее. – Умывайся и поехали. Как же хотелось сдохнуть, боже, кто бы знал. Самым неприятным в общении с другими звёздами были их фальшивые улыбки. Когда самый младший из БигБенг был в окружении хёнов, все относились к нему как к достойному, равному себе певцу. Они улыбались ему, трепали за волосы и говорили, что он может обращаться к ним за советом в любое время. Они будут рады помочь. Но стоило старшим отойти от него, как их лица кривились от отвращения. Лицемеры. Сынри ненавидит таких. И поэтому, сколько бы улыбок они не дарили Сынри, он продолжал равнодушно склонять голову в поклоне и произносить слова благодарности. Он не опустится до их уровня, ни через пять лет, ни через десять, никогда. Он останется тем, кем является сейчас. Его высокие цели оборвали на середине, когда он услышал: - О, привет! Сынри оглянулся, разворачиваясь всем корпусом, и почти ощутил лёгкий восторг. Перед ним стояла группа парней, кому он должен быть безмерно благодарен. Одетые в сценические костюмы, с нанесённым слоем макияжа, готовые к выступлению, они выглядели круто именно в своём, особенном образе. Его личный спаситель улыбался, сверкая большими глазами, совершенно не выглядя растерянным или волнующимся. Как будто каждый день выступает перед огромной толпой. Лёгкая майка колыхалась от любого движения, открывая взору перекаты мышц под загорелой кожей. Сынри сглотнул. Этот Чонгук был старше него на год, всего на чёртов год, а имел такое тело. Зависть почти съела Ри мозг. Чонгук подошёл к нему ближе, как будто имел на это право, и почти внушил Сынри уважение смелостью. Никто из более старших сонбэ так стремительно не сокращал расстояния до макнэ БигБенг, сначала прощупывая почву и лишь затем, медленно подходя к нему, и то, не каждый осмеливался. Ри проморгался, выползая из шока. - Как твои дела? - Н…нормально? Чонгук засмеялся. Ри вздрогнул. Отошёл, упираясь спиной в чью-то грудь. Над ухом вздохнули, мягко обхватывая за плечи, и направили назад. - Как дела, ребята? - Джиён-сонбэ! Ри так устал от всех этих поклонов, спина болит, голова ноет, хочется лечь и уснуть. Чужая группа удалилась, улыбаясь и желая удачи. Сынри поймал взгляд тёпло-карих глаз Чонгука и почему-то смутился. Этот парень будил в нём какие-то странные, завистливые мысли. Разница между Чонгуком и Ри была слишком очевидна. Но сюрпризы еще не закончились. Сынри понял это, когда он, горячий и потный после продолжительной финальной репетиции, сидел перед зеркалом, пока ему подправляли макияж. Ровная линия над веками, проводимая опытной девушкой, съехала вниз, когда он вздрогнул от нескольких десятков уведомлений на телефон, последовавших друг за другом. В гримёрной он был со всей группой и, сидящий рядом Сынхён, удивлённо покосился на чужой девайс. Ри извинился перед работницей, потянулся за телефоном, чтобы заткнуть его, и первое же сообщение в социальных сетях почти сожгло его сетчатку. Чтоб ты сдох, Ли Сынри! Умри. Умри. Умри - Что там? – Дэсон заглянул в экран смартфона, привлечённый никак не угомонившимися звуками. Вали из группы, нищеброд. Мысли взлетели вверх, сбиваясь в кучки. Шлюха-Кристалл? Ты с ней решил встречаться? Заразишься же чем-то. Фу, омерзительно. - Что это значит? – голос Кана поглощался шумом в ушах. – При чём тут Кристалл? Какая, к чёрту, Кристалл?