Маленький Бог

Ну и вот, как-то так. На улице холодно, надеюсь глава вас как-то согреет. Пишем отзывы, ругаемся, не стесняемся. мне кажется, или глава реально получилась большая? Полноценное видео продолжительностью в десять минут – вот тот шаг, за которым стоял его персональный круг Ада. Рассчитывать на то, что данное видео является единственным, не приходилось, насколько Ри помнил, почти каждый вокруг в тот момент имел камеры на телефонах. Экран отсвечивал, затемняя картину, но отчётливо виднелся на ней Сынри, а в его объятьях – Кристалл. Как двое голубков, тут даже фантазию включать не обязательно, вывод напрашивался сам собой. Тэян над самым ухом глумливо присвистнул, оценивая ракурс, на котором ноги несчастной певицы оголялись на грани цензуры. - Ну и? Чего все застыли? – Квон потёр переносицу, нарушив тишину. – Решать что-то будем? Все в комнате разом засуетились, мелькая тут и там, решая глобальные вопросы и вереща на всю округу что никакой Ли Сынри вовсе не встречается с Кристалл-мать-вашу-Чон. Как будто важнее данного факта ничего не может быть, так срочно необходимо опровергнуть слухи, что концерт отошёл на второй план. Менеджеры брызгали слюной и с пеной у рта орали на стафф, что огорчённым отрядом стремился уладить вопросы с камерами и журналистами, различными представителями китайского СМИ. Сынри уставился на телефон в своих руках и не знал начинать ползать по стенам сейчас или всё-таки повременить. Потому что он певец какие-то жалкие четыре месяца, а карьера разваливается на все составляющие уже сейчас. Кто-то потряс его за плечо, и он убедился, что хватка у нун-координаторов хоть куда. Девушка продолжала наносить слой макияжа один за другим. И Сынри позволил отвлечься себе. Ну хорошо. Что он такого сделал? Ровным счётом ничего. Ничего. Абсолютно. Тогда почему все те люди так хотят его смерти? Что-то вроде тысячи лет в аду. Или ещё больше. Смотреть на Дэсона было настолько стыдно, что голова казалась чугунной, неподъёмной, сопротивлялась каждому движенью. Он не мог просто взять и поймать хёна в ловушку своих глаз, чтобы один на один попросить прощения за ложь. Кан бегал по гримёрной, как будто это было нормально – столько двигаться. Ощущение стыда и вины затапливало, смешиваясь, и секунда в такой обстановке равнялась целому подвигу. Он помнит, как в детстве соврал отцу про разбитую вазу в прихожей. Взгляды родителей, когда выяснилась правда, должны были научить его хоть чему-то. Например, что ложь всегда всплывает, как кусок дерьма, на поверхность, не стоит и пытаться её скрыть. Просто, наверное, не будь масштабы вранья такими колоссальными, можно было как-то отмазаться, придумать, солгать дополнительно. Но, глядя на то, как вертятся люди вокруг, как сходят с ума менеджеры, можно было ожидать чего угодно. Поворачиваться лицом к Джиёну, застывшему изваянием позади, было попросту опасно. Он ещё жить хочет. Квон, наверное, прикончит его с развороту. Просто дожидается подходящего момента, накаляет атмосферу или чёрт его разберёт, эту надоедливую ящерицу. - Сынри, пожалуйста, не дёргайся. - Да, прости. - Не бойся на счёт статьи, - девушка мило улыбнулась в зеркало. – У нашей компании крутые связи в СМИ, так что долго ждать не придётся. Расслабься, у тебя ещё выступление на носу. На счёт выступления он как раз таки помнил и не представлял, как будет переключаться с одного на другое, казалось, тело уже забыло все движения, а тексты песен пляшут в голове, перемешиваясь и путаясь в языках. Так что нервничать он стал только сильнее, и координатор это тут же заметила, скованно похлопывая по плечу. Пора признать, катастрофа не за горами, а Ри нифига к ней не готов. Могла ли ситуация стать хуже? Вообще-то нет, но как же так, это же Ли Сынри, тут нет никаких пределов и границ. И он упёрся носом в спину Джиёна, когда тот резко затормозил прямо перед ним и все позади Сынри недоумённо смотрели на то, как он потирает ушибленный нос. - В чём дело, хён? - Сам посмотри. Коридоры концертных зданий всегда были широкими, светлыми, лишёнными различных красок и картин. Но прямо сейчас стены давили, вдруг стали тяжёлыми ноги в удобной обуви, а кожаная куртка отяжеляла плечи. Напряжение хлынуло со всех сторон, от каждого из присутствующих. Сынри сжал пальцы и только затем осознал, что всё это время в руках держал скользящую ткань куртки Джи. Именно восточное крыло отводилось для таких групп, как БигБенг. Оно было самым свободным, сюда нельзя было забрести случайно, охраняемое и опекаемое, гарантировало максимальную безопасность. Поэтому люди перед ними оказались тут не просто так. И чувствует Сынри, по его душу. Кристалл за руку держала её сестра, и смущение певицы читалось отчётливо и без длительного рассмотрения. Сынри вышел вперёд, обходя Джиёна и вставая так, чтобы не выглядеть напуганным и робким. Пусть ему и неприятно от осознания того, что такая милая и добрая девушка привела с собой тучу охраны и сестру, чтобы разобраться, но показывать свою слабость он не будет. По крайней мере, не сейчас. Умирать, так с музыкой. - С… Сынри, - Кристалл слабо улыбнулась, мягко кланяясь. - Сонбэ. Он услышал позади себя смешок, но не отреагировал. Враг прямо перед ним, а злодея за собой ещё можно как-то стерпеть. - Эй, - Джессика шикнула на сестру и та зарделась пуще прежнего. - Простите, сонбэ из БигБенг, рада встретить вас всех. Я Кристалл из… - Мы знаем, - Сынри услышал издевательскую нотку в голосе Лидера. – Джессика-сонбэ. - Джиён. - Чем обязаны, леди? - Мы пришли вас поблагодарить. Ваш новенький очень нам помог. - Да, и сам попал под раздачу. Право, не стоило так утруждаться и приходить сюда. Сынри думает, что хён нахрен перегибает палку. Джессика поджала тонкие губы, взгляд взметнулся вверх, она стояла, постукивая каблучком, и светлый подол короткого платья шуршал в такт. Чон как будто пережидала приступ острого бешенства, но совладала с собой. Чем-то она была похожа на ледяную принцессу, таким цепким и зорким был её взгляд, прямой, направленный в самые глаза Сынри. Таких как эта леди называют неприступными, далёкими, даже в живую выглядела прелестно, с этой своей белой кожей и чуть вздёрнутыми бровями. Чёрт возьми, будь она мужиком, давно бы напросилась на хук справа. - В общем, - дёрнула плечом девушка. – Нет смысла тянуть. Мы со своей стороны, конечно же, поспособствуем тому, чтобы замять скандал. Но и вы, я надеюсь, не будете сидеть без дела. Последнюю фразу она произнесла, оглядывая их с ног до головы, молча приказывая срочно что-то предпринять. - Простите,- Кристалл покорно пошла вперёд, и коридор вновь поглотила тишина. - Нахуй их агентов, - Квон скосил на менеджера злой взгляд. – Разберитесь с этой заварушкой наперегонки. Сынри бросился в уборную, что находилась дальше, прямо по сраному коридору, и опустошил свой и без того не полный желудок. Нервишки играли ещё с утра, а сейчас он и вовсе не знает, в какой момент свалится в обморок. Перед сценой, сверкающей и шумной, Сынри ощутил холодок адреналина. Вдруг стало страшно. Вокруг суетились люди, подсовывая ему в руки микрофон, проверяя работу наушников, вытирая пот, заливающий глаза. Сынри никогда так обильно не потел, даже на адских тренировках с Джиёном. Кожаная куртка, расшитая металлом, липла к телу, он старался остыть, помахивая полами одежды, но помогало паршиво. Как справлялись с проблемами подобного рода остальные, Сынри и не догадывался. Дэсон лучисто улыбался и жмурился, смеясь над чьей-то шуткой, на остальных смотреть было скучно. Чёрт возьми, он и не знал, как были важны подбадривающие слова Кана, пока их не лишился. Тэян рядом топтался, выглядя так, словно не знал, какую речь толкнуть. - Разомнись, - бросил Ёнбэ и решительно двинулся в сторону своего помощника. Сынри послушно стал разминать мышцы, разогреваясь, хотя было и без того душно. Хотелось опустошить бутылку воды, но по счёту она была бы третьей, а проблем с беготнёй в туалет он иметь не хотел, поэтому приходилось мириться. Зона под сценой была широкой, но особо разойтись не получалось, стафф ходил, согнув спины и громко переговариваясь по рации. Чужие песни вливались в уши, пела какая-та женская группа, тоже на корейском, без особых излишеств. Толпа над ними орала и топала. Джиён, говоривший в это время с организатором концерта, неожиданно прервал беседу и направился к нему. Его размеренная, расслабленная походка внушала уважение. Как же бесит, несмотря на тотальную ненависть к Лидеру, Сынри ещё испытывал страх перед ним, восторг и кучу всякого, что он не хотел бы говорить хёну. Как ни крути, а Квон Джиён человек, которого нельзя не уважать. - Ещё не зассал? – скалился Джи, вставая напротив. Проходящие мимо работники приглушённо смеялись, многие наблюдали за беготнёй Сынри на репетициях, за тем, как Лидер группы безжалостно измывался над подростком. Им было смешно, Сынри иной раз хотелось просто повеситься. - Не дождёшься, - буркнул Ри, поправляя перчатки на руках. Джи промолчал, лишь шире растягивая губы в ухмылке. Прилизанные гелем волосы старшего делали его похожим с рептилией, в честь которой он и был назван. Квон внезапно стал серьёзным, как если бы хотел сказать что-то обидное и грубое, но передумал. Он нахмурил брови и приподнял подбородок, глядя почти свысока. Такое выражение лица обычно когда он с кем-то ругается. Но голос на удивление, имел спокойный: - Сегодня ты поймёшь, нужна ли тебе такая жизнь. - Чт... - БигБенг! - Так ребята, - Джи весело закинул руку на плечо Тэяна, поблёскивая глазами. От его хмурости не осталось ни следа, он вновь вернул себе покорное выражение лица, какое использует перед другими артистами. Они собрались в круг, тесный и плотный, как какая-то грёбанная команда, за спинами хёнов были видны камеры, но разговор они не записывали и хёны шутливо что-то проговаривали, не совсем подходящее к ситуации. – Дельфины что-то подозрительно часто стали выбрасываться на берег, что скажете? - Не то слово. - Ещё спрашиваешь. Сынри закатывал глаза, тяжесть руки Сынхёна грела и отвлекала от волнений. - Тогда вперёд. Если дело касается музыки и БигБенг, то нет ничего и никого более совместимого нас с ней. Скудный словарный запас хёнов закончился ещё на самом выходе. Они поздоровались с тридцати тысячной толпой, живой океан жёлтой волной ответил весёлым гомоном и криками. Сынри передёрнуло от мурашек, пробежавшихся по телу. Он никогда не ощущал ничего подобного, это был вовсе не страх или паника, всё было иначе, чем на репетициях. Как будто… - И наш Макнэ, Сынри, с радостью поприветствует вас всех! Как будто Сынри был создан для этого места. Рождён, чтобы стоять на сцене, перед такой толпой. Видеть их восторженные лица, словно Сынри – Божество, и он дарит чудо им всем, надежду, смысл жить. Словно Сынри – для них всех – смысл, в самом лучшем его проявлении, и протяни он руку им, и они утонут в своём счастье. Восторг, радость, нетерпеливость заполнили каждую клеточку его тела, гоняя кровь по венам с неимоверной скоростью. Дыхание сбилось, и он покрепче сжал микрофон. Перед ним расстилалась огромная толпа, живой океан, жёлтых коронок было не сосчитать. И не было этих сообщений с угрозами, кажется, они защитят его от разгрома и страха, сберегут в этой темноте, окутанной золотым свечением. Каждый из них, каждый из людей перед ним, защитит, он нужен им всем. - Сейчас я чувствую такую благодарность. Вам всем, - Сынри улыбнулся, услышав, как завизжал зал. – Спасибо большое. Я рад стоять здесь. В носу защипало, в глазах заплыло всё пространство вокруг от наворачивающихся слёз. Никто, наверное, не сможет понять его чувств. Просто потому, что он умеет петь, к нему так хорошо относятся, он видит их лица, их слёзы и руки, что тянутся к нему, желая коснуться. И Сынри хочет потянуться следом. Дэсон улыбался ему, мягко трепал волосы и смотрел с заботой, с которой не смотрел до этого. Сынри схватил его ладонь и ощутил, как его сжимают в ответ. Голоса ребят в наушниках сливались в один, вместе с его, и он звучал так, как надо, он пел и был доволен собой. Тренировки и недосып, преследующие с тех самых пор, как он захотел стать певцом, оправдались прямо вот сейчас, в эту грёбанную секунду. Он слышал себя и не мог поверить. Хёны пели волшебно. Одно дело, когда они на репетиции, когда кто-то из старших обязательно ленится и просто мычит в микрофон, и другое – перед многотысячной толпой, и хёны так вытягивают голоса, подстраиваясь под друг друга. Сладкий голос Тэяна сливается со звонким пением Дэсона, смешивается с ним, звучит совершенно иначе. От низкого пения Топа хочется облизнуть губы, так сексуально он звучит. Постанывания Джи в микрофон теперь не раздражают, он как никогда к месту выкрикивает разогревающие толпу слова и фразы. И Сынри сейчас не ощущает себя лишним. Он тут, с ними, и он знает – это его место. Толпа внизу бушевала, их ор перекрывал любое слово, что они говорили. Сынхён помахивал рукой, обтянутой в перчатку, и старался остыть после выступления. Сам факт того, что золотых коронок было больше, чем любых других знаков фан-клубов уже удивлял, а уж бешеный отклик от китайских Випов просто вгонял в ступор. И уж конечно, никто из старших не выглядел удивлённым. Один Сынри забыл как надо дышать. Контроль зала у Джи что надо, каждый его жест имел значение, и когда он просил зону "Б" затихнуть, а зону "Д" хорошенько пошуметь, его просьбу выполняли. Хоть английский у хёна и был так себе. Последнюю песню они пели вместе с фанатами, зрители внимательно прислушивались к ним и старались не перекричать группу, и насладиться выступлением вместе с ними. Это действительно было горячо. Проходя по самой узкой части сцены, не освещённой никакими лампами, Ри почти не нервничал, чувство страха отпустило ещё в самом начале. Не было никакой скованности, тело слушалось и подчинялось, казалось таким лёгким и текучим. На секунду, огромный экран отразил лица айдолов, сидящих возле сцены за столиками, и их восхищение выступлением нельзя было не заметить. - Интервью? – Тэян вытирает полотенцем лицо, осторожно, чтобы не стереть лишнее. – Сейчас? - Да. Сейчас, когда мы с ног валимся. - Не ной, Сынхён, не то чтобы ты так уж и плясал на сцене, чтобы жаловаться. Группа расслабленно отдыхала в гримёрной, уже переодевшись в одежду для официальной части концерта, они дожидались выхода в зал, чтобы сесть подле сцены и смотреть на выступления других групп, будто им это страшно интересно. Всюду камеры, за ними следуют по пятам журналисты, так ещё и интервью для известного журнала. Но Сынри беспокоило вовсе не это. Серьёзно, даже скандал, терпеливо ожидавший своей развязки за стенами концертного зала, трогал его мало. Проблема заключалась в штанах. У него была грёбанная эрекция. Просто так. Нет, он не думал о голых бабах, о чём-то сексуальном, даже просто красивом, вообще ничего кроме напряжения в теле он не испытывал давно. Стыдно признаваться себе, но дрочил он тоже крайне редко, потому что тупо не было времени и сил. Обидно, что организм решил его подставить сейчас, когда повсюду снуют репортёры. Сынри зло оттянул ворот рубашки и уставился на свои ботинки. Он пытался и считать, и петь, и думать о противном, мерзком и прочем, но ничего не помогало. Пояс джинс давил, уже было больно терпеть, но и бегать в туалет в третий раз за двадцать минут – подозрительно. - Сынри, ты в норме? Дэсон с ним не разговаривал, не смотрел в сторону Макнэ и наверное поэтому Тэян сглаживал углы, как умел, после продолжительной паузы, долгих переглядок с остальными хёнами и болезненных тычков в рёбра, Дон сдавался и спрашивал, проявляя заботу. - Да, хён, в норме. Конечно же, нет! Живот ныл, ноги подозрительно подкашивались, но Ри упорно топал в сторону туалетов, прикрывая неприятность полами рубашки, вытянутой из-под пояса. Господи, если ситуацию удастся разрулить, он не будет жаловаться на свою жизнь. Он и не подозревал, что его жизнь может преподносить столько сюрпризов за раз. Влетев в уборную, он встал напротив ряда раковин, пустил холодную воду и нерешительно замер, не зная, стоит ли совать голову под воду или нет. Вдруг это поможет? А вдруг нет? Он уже плескал себе на лицо ледяные капли, и пытался даже быстро подрочить, но рука уставала, а напряжение так и не сходило. Безысходность и паника медленно смыкали свои края. Интервью через пару десятков минут, а он тут стоит. И у него стоит. Долбанный каламбур. Итак, он не знал, что делать. Душевых кабинок в здании не было, надеяться на чудо не приходилось, а время утекало сквозь сжатые мокрые пальцы. Из-за напряжения, он не мог даже думать о чём-то сексуальном, чтобы побыстрее кончить, в голову лезла всякая фигня, типа той, что поджидала его в интернете. Послышался стук со стороны входа и Ри перевёл ровный взгляд на Джиёна. Квон упёрся плечом на дверной косяк и смотрел, чуть нахмурив брови. - Я знал, что у тебя проблемка. Можно? Джи оттолкнулся, ловко закрывая дверь и запирая её изнутри, вообще не собираясь дожидаться разрешения. Можно - что? Посмеяться? Поиздеваться? Поругаться? Старший стянул пиджак, подвесил его на одну из дверей и размял руки. Сынри смотрел на его действия молча, немного опешив и не зная, что делать. - Я могу тебе помочь. -К…как? Джиён хохотнул, но промолчал, обхватив Сынри за плечо и разворачивая к себе спиной. Сынри смотрел на стену невидящим взглядом, всё ещё не понимая, что происходит и вздрогнул, почувствовав, как чужая рука сначала просто задела торс, сквозь рубашку погладив мышцы, и лишь затем расстегнула тяжёлый ремень, звякнув железом. - Что ты делаешь, хён?! - Расслабься, - уха коснулись выдохом, Ри сжал зубы и усилием воли сдержал стон, когда мягкая тёплая ладонь сдавила член сквозь ткань трусов. Ноги задрожали, и Джи помог упереться локтями в стену, подтолкнув младшего дальше. Он действовал неторопливо, как если бы чётко следовал сценарию. – С подростками такое часто случается. Представь, что тебя ласкает баба и получай удовольствие. Не каждый может похвастаться, что ему отдрочил Джи-Дрэгон. Ри напряг живот, ткань белья вся намокла и теперь неприятно липла. Джи добродушно усмехнулся и приспустил ткань, опустив кисть ниже и уже полноценно обхватывая напряжённый член, скользя по нему, потирая самыми кончиками пальцев, дразня и увлечённо дыша в ухо. Большим пальцем он мягко погладил головку, по кругу размазывая смазку. Теплота обхватила ствол, погружая Сынри куда-то в другой мир. Узор на кафеле расплывался, стало жарко и захотелось немедленно стянуть всю одежду. Сынри опустил взгляд вниз, бледное запястье, испещрённое синими венами, медленно двигалось. Какая ирония, эти самые руки причиняли столько боли, что в происходящее верилось с трудом. На этом связные мысли оборвались. Джи уткнулся носом в шею Ри и затылок лизнуло жаром, подкашивая ноги. Из горла рвались хрипы, их было невозможно удержать в себе. - Всё хорошо, не напрягайся, - рука задвигалась увереннее, откуда-то появилась влажность и теперь дело пошло быстрее. Второй ладонью Джи медленно оглаживал открытый живот Ри, мышцы непроизвольно напрягались, сокращаясь, казалось, он сейчас задохнётся. Воздуха отчаянно не хватало, между выдохами должна была быть хоть секунда, чтобы он мог набрать воздуха, но её не было, как и шанса это остановить. Удовольствие струилось по венам, веки дрожали, то погружая в полную темноту, то разбавляя красками, низ живота словно горел огнём, ощущения разительно отличались от тех, когда он сам удовлетворял себя. - Ч…чёрт, хён, - он откинул голову, закусывая губу. Движения чужих пальцев были непредсказуемыми, они ласкали, почти нежно, но твёрдо, как будто зная, как надо, как будет правильней. Сзади прижималось горячее, твёрдое тело и это вдруг показалось неожиданно приятным. -Только давай без всяких стонов, не то у тебя будут проблемы. - Хах… Чёрт. Джиён нещадно куснул край уха, но боль не отрезвила, а наоборот, будто удвоила удовольствие. Пальцы ног поджались в тесной обуви, наслаждение скрутило внутренности тугим узлом, грозясь вырубить его. Сынри почти захлебнулся стоном, сильнее откидывая голову назад. Его не волновало, что потом будет. Осталось только ощущение горячей кожи на его члене. Хотелось уже получить разрядку и всё. - Давай же, кончай, чёртов засранец. Чёлка липла ко лбу, глаза слезились и Ри не мог точно сказать, это слёзы текут по лицу или пот, губы горели от того, как сильно он их кусал. Скользкие ладони не могли удержать его и теперь беспомощно скребли кафель. Он и не заметил, когда стал упираться лбом в стену, загнанно дыша, ощущая, как его прижимают сзади. Сынри заскулил, когда давление на член усилилось, он сполз вниз и тело сзади вместе с ним. Под рубашкой скользила чужая конечность, задевая соски. - С…стой, хён, я… - он осёкся, застонал громко и отчаянно, перед глазами плавали круги. Сердце стучало где-то в висках, промелькнула мысль, что сейчас всё рухнет, и он, наверное, помрёт тут. На мгновенье он погрузился в первозданную тишину, случайно ударяя стену сжатым кулаком. Сынри кончил, широко раскрыв рот и хватая воздух, которого катастрофически не хватало. Но, в конце концов, с этим чувством облегчения не сравнится ничто. Спиной он упирался в твёрдую грудь и иллюзия мягкой женской ладони испарилась, оставляя неловкость и смущение. Ему отдрочил хренов Дракон. Уже можно убиваться об стену? Квон ухмыльнулся и легко встал, тут же смывая сперму с участков кожи. Он смотрелся в зеркало, подправляя прическу. Сынри всё ещё не знал, что надо сказать. Поблагодарить? Извиниться? Уместно ли это сейчас? Что вообще после такого обычно говорят? Джиён вышел, оставляя после себя тишину и прохладу. Итак, в какую задницу он вляпался на этот раз? Пока он шёл обратно, умытый и посвежевший, Сынри всё время думал, что все вокруг знают, что случилось в туалете. А вдруг и там были камеры? Что, если кто-то их слышал? Кошки скребли на душе с удвоенным оптимизмом, желая сожрать его. Взгляды проходивших мимо работников казались больно подозрительными, словно насмешливыми. - Прошу, Сынри, все только и ждут Вас. Сейчас короткое интервью и можно выходить в зал. Какой же его помощник суетливый, вечно носится с расписанием, без конца его повторяя. Он был таким же новичком, как и Ри, может поэтому к нему Ли испытывал особую неприязнь, как будто сам на себя смотрит. Фыркнув, он вошёл в маленькую комнату, чуть меньше их гримёрной, и сел рядом с Сынхёном. Тэян обиженно скуксился, место рядом с ним было свободным и широким, как раз туда Макнэ и должен был сесть, но Топ внушал и обещал одним своим видом защиту и опеку. Уютная обстановка, тепло и приглушенный свет, мягкие диванчики, тихие разговоры должны были расслабить участников разговора, но хёны слишком привыкли к подобным трюкам. Ри терпеть не мог интервью в принципе. На них приходилось врать, и врать убедительно. Чуть меньше искренней веры в свои слова и всё, тушите свет. Каждое слово хорошо обдумано, заранее прорепетировано, отточено. Вопросы чаще всего похожи, отличаются лишь расстановкой приоритетов. Какие к чёрту приоритеты, когда его колени всё ещё дрожат от пережитого удовольствия, а в паху приятно ноет? Он боялся, что внешний вид его подводит и быть может, по нему видно что он делал двадцать минут назад. - Ваше выступление было бомбой, как и ожидалось от группы высокого уровня, - интервьюер щебетала, рыжий локон подпрыгивал от каждого движения. – Скажите, Джи-Дрэгон, какие планы у группы на китайский рынок? Сынри задумчиво смотрел на лист с вопросами, который проглядывался с его стороны, стандартные темы – что на счёт полноценного выхода в Китай, когда выйдет новый альбом, любимая китайская еда, кто с кем встречается. Они лишь в начале списка, он страшно длинный, хрен знает, когда их выпустят. И лишь после тычка в бок смог понять, что всё то, что говорила женщина, было произнесено на мандаринском. Джи недовольно смотрел на него со своего места, ожидая перевода. Лингвист, приставленный к ним, придушенно молчал, не зная, может ли он вмешиваться. Джи приподнял бровь, за напускной заинтересованностью прорисовывалось раздражение, и Сынри поспешил перевести: - Она спрашивает, собираемся ли мы… Разговор шёл целую вечность. Быть переводчиком оказалось сложно, приходилось точнее подбирать слова, чтобы объяснить суть вопроса так, чтобы Джиён мог ответить максимально вежливо, и затем перевести уже его ответ на мандаринский. Ри даже пришлось пару раз обратиться к их официальному лингвисту. Это делалось специально, чтобы показать, какой Макнэ БигБенг талантливый и одарённый, как много всего он знает и вообще, чудо, а не ребёнок. Они вышли оттуда, отчаянно кланяясь и прощаясь, вспышки камер тут и там ослепляли, провожая до широких дверей в зал. Оттуда доносилась музыка, и было темно. Хёны, каждый со своим сопровождающим, прошли внутрь, ведомые вперёд. Сынри специально поджидал момента, чтобы пойти с Дэсоном, но старший сделал вид, что не увидел Макнэ, без слов следуя за другими. Его равнодушный затылок навевал тоску и… боль. Не думал Сынри, что всё обернётся именно так. Почему-то именно это за целый день сильнее всего испортило ему настроение. Даже то, что он чуть не навернулся со сцены, пока спускался оттуда, не принесло столько злобы, как осознание того, что он опять облажался. Сожаление горькой волной прокатилось по телу. Он бы всё сделал, чтобы вернуться назад и исправить ошибку.