Цикл Хината: Капли слез на твоих плечах

Кукла, что покорила кукловода. — Команда восемь в сборе! — Киба шагнул вперед, к столу хокаге, где с задумчивым видом сидела госпожа Цунаде.       Хината и Шино тихо стояли сзади, ожидая новой миссии. Последний месяц команда сидела без дела: слишком спокойно стало в мире шиноби, так что новые задания появлялись крайне редко. — Киба, Хината, Шино, — Цунаде оглядела ребят; собачник выглядел слишком взбудоражено, а остальные стояли по стойке смирно, как и полагается. — У меня для вас есть одна миссия. Ничего сложного. Нужно доставить казекаге кое-какие свитки. Времени на задание восемь-девять дней вполне хватит. Ну все, свободны.        Киба взял со стола несколько указанных свитков, и ребята вышли. До деревни песка идти три дня, а если исключить привалы и прочие остановки — около двух с половиной, и то если бежать быстро. Конечно, хотелось добраться как можно быстрее, поэтому ребята медлить не стали. Собрав все необходимые вещи для путешествия, команда восемь двинулась в путь.       Перепрыгивать с ветки на ветку не такая уж и сложная задача, но ноги уже начинают гудеть, одному Кибе, считай, повезло. Беззаботно рвется вперед, сидя на спине Акамару. Уже несколько часов безостановочно двигаясь вперед. Солнце стало медленно заходить за горизонт, погружая бескрайний лес в сумерки, видимость становилась все хуже, а позже и вовсе стала равняться нулю. Решение о ночном привале стало единогласным. Активировав бьякуган, Хината осмотрела окрестности на присутствие вражеских ниндзя, но убедившись, что никого нет, девушка спокойно выдохнула. Парни развели костер, а Хината готовила походный ужин: заранее заготовленную лапшу с соевым мясом. Пусть не так вкусно, как хотелось бы, но все же терпимо, да и с голоду помирать никто не хотел. — Кто будет за лагерем смотреть всю ночь? — поинтересовался собачник, дожевывая остатки мяса.       Повисло молчание, даже Акамару перестал жалобно скулить, выпрашивая добавку у хозяина. Всем жутко хотелось спать, но все-таки кто-то должен стоять на страже. В незнакомых местах главное быть во всеоружии, а то мало ли. — Дежурить я могу, — вскоре заявил Шино, поднимаясь с земли. — Хорошо! — кивнул Киба, расправляя свой спальник и устраиваясь под бог Акамару. — Позже я сменю тебя.       На том и порешили. Как истинные джентельмены, ребята никогда не ставили Хинату на ночное дежурство. Не женское это дело. Девушка, конечно, первое время отстаивала свои права на равенство в команде, но в итоге все-таки сдалась. Дело даже не в том, что ее считали слабой, ни на что не способной, а в том, что ребята просто не могли позволить себе спать, пока девушка охраняет их — не позволяла гордость.       Ранним утром команда уже двинулась в путь. И снова эти бесконечные деревья, ветки, кустарники. Все слишком зеленое, так много зеленого. Час за часом, без передышек и изредка перекидываясь лишь парой слов, ребята двигались вперед. Каждый думал о своем. Каждый бежал на предельной скорости, единственным желанием было поскорее добраться до места назначения. Ближе к вечеру этого дня лесной массив наконец-то кончился и начались сыпучие пустынные пески, а с тем и весть, что осталось идти часов двенадцать, если поторопиться. Пришлось остановиться, дабы утолить голод и жажду, а затем вновь начать путь. Теперь передвигаться было намного легче: корявые ветки, что цеплялись за одежду и волосы, были позади, а тут абсолютно ровная дорога. Но наступи ты немного не туда, где проходит тропа, — засосет в зыбучие пески, а там уже чуда ждать не стоит: никто не спасет.       Когда команда добралась до деревни песка, была уже глубокая ночь. Лишь в редких окнах горел свет зажженных свечей. Как оказалось, ребят уже ждали, так что бегать в поисках ночлега не пришлось. Парень, назвавший себя Канкуро, услужливо проводил троицу до местной гостиницы, сказав, что завтра соберет всех сам, дабы проводить в резиденцию каге. В эту ночь Хината так и не смогла уснуть. Какое-то непонятное чувство преследовало ее. Сначала ощущение, что кто-то за ней наблюдает, потом какой-то панический страх, то ли темноты, то ли пустоты. А когда уже светало и сон решил дать о себе знать, то ложиться было бессмысленно. В общем, на утро состояние девушки оставляло желать лучшего. Под глазами образовались мешки с синеватым оттенком, а взгляд какой-то пустой, отрешенный. Да и сознание чуток барахлило, было ощущение, что от алкоголя. Перед глазами все плыло. Такое уже случалось от недосыпа, переутомления. В такие моменты девушка собой практически не владела. Мозг на какое-то время отключался, засыпал на ходу и казалось, что она вот-вот упадет мертвым сном. Наверное, каждому знакомо. Вот только сейчас не время думать о своем состоянии, нужно привести себя в порядок и идти на встречу с казекаге.       В номер Хинаты кто-то постучал, и девушка поспешила открыть. По ту сторону порога стоял все тот же парень, что встретил команду этой ночью. Высокий, в черном костюме и капюшоном со смешными, как показалось девушке, ушками. Лицо в гриме: какие-то бордовые линии, но смотрелось довольно неплохо. Канкуро — так представился парень. — Хьюга Хината, — тон его ледяной, голос монотонный, словно говорил какой-то робот. — Прошу пройти за мной, ваши товарищи уже ждут вас.       Девушка только молча кивнула и направилась вслед за провожатым. Спустившись на первый этаж, на Хинату тут же налетел Акамару, она не учла возможности этого события, хотя обычно всегда была настороже. Киба смеялся, его явно веселило, как девушка, катаясь по земле, пытается вырваться от здоровенного озорного пса, он прекрасно знал, что Акамару не причинит вреда, слишком нравится этому комку шерсти сокомандница. Шино наблюдал это дело молча, если наблюдал вообще. Должно быть, он снова беседовал с жуками на философские темы, не обращая внимания на окружающий мир. Да, жуки были для него чем-то большим, чем орудие. Они — словно его семья: всегда рядом, и что бы не происходило с парнем, он никогда с ними не расстается, общается на равных, что Киба с Акамару.       Вся эта возня продолжалась минут десять, пока все тело вдруг не замерло. По спине пробежал какой-то морозец, а руки и ноги отказались двигаться. Киба уже не смеялся, да и пес замер с каким-то ужасом в глазах. — Я прошу успокоиться, — снова этот ледяной голос, и кажется, теперь всем стало ясно, почему вдруг все замерло. Как можно было не почувствовать нити чакры, что окутали тела, заставляя подчиниться мастеру марионеток. — Казекаге не любит ждать. Прошу за мной.       И снова не единой эмоции, ни один мускул не дрогнул на его лице. Поднявшись, Хината отряхнулась и, потрепав собаку по голове, направилась за товарищами, которые уже шли впереди. — Канкуро-сан... — Хината решила нарушить тишину, обгоняя парней, девушка поравнялась с марионеточником, что не обратил никакого внимания на ее поведение. — Извините.       Хинате было немного неудобно за такое поведение, хотя, с чего она извиняется перед ним? Это же пес ее повалил, а она просто пыталась выбраться. Зачем ей нужно его прощение? Голова не варила, однако этот холодный и скрытный юноша вызывал какой-то бурный интерес к своей натуре, вот только слишком закрыт, чтобы понять.       Идя по длинным узким улицам деревни, казалось, что жизнь здесь остановилась. Слишком рано. Восходящее солнце освещало своими лучами высокие песчаные дома, сияющие, словно золото, отблесками ослепляя глаза. Холодный ветер пробирал до костей, до скрежета зубов. Хотелось поскорее вернуться домой или хотя бы в гостиничный номер, закутаться в плед и выпить чашку горячего чая с жасмином, ее любимого. А еще спать. Казалось, вот-вот — и девушка потеряет сознание, уснет по пути в резиденцию. Ко всеобщей радости, идти пришлось недолго, после примерно десяти минут команда таки достигла главного здания деревни, все из того же сияющего на солнце песка. Канкуро, что двигался впереди, казалось, не обращал на ребят никакого внимания, даже больше, создавалось впечатление, что этому парню было в тягость провожать команду. Конечно, хорошему настроению это не способствовало, что естественно отражалось на лицах. — Вам сюда, — произнес марионеточник, открывая перед командой большую дверь из красного дерева.       Все трое зашли в кабинет, Акамару же остался на улице. В помещении за центральным столом сидел сам Гаара, перебирая какие-то бумаги, а у противоположной стены в черном кожаном кресле, витая в облаках, сидела девушка, чьи светлые волосы были собраны в четыре одинаковых хвостика на макушке. Ребята поклонились в знак приветствия, и перешли к обсуждению миссии. Хината плохо соображала, что происходит, совсем не слушала, о чем говорят товарищи и глава деревни, голова кружилась и казалось, что девушка вот-вот и точно рухнет на пол. Приходилось щипать себя за руку, дабы оставаться в реальности. Благо Киба и Шино взяли переговоры на себя. — Хината... Хината! — Какой-то голос звал девушку, но она не могла различить, кому он принадлежал, как будто в тумане и ориентация потеряна. — Ты слышишь меня?       Когда Хьюга мысленно вернулась на землю, то поняла, что чуть ли не уснула на ходу. Она не видела и не слышала, как уже несколько минут Киба отчаянно пытался до нее достучаться. — Да, я тут... — Девушка подняла сонные и какие-то абсолютно безжизненные глаза на сокомандника. — Все в порядке, я просто немного устала. Можем продолжить. — Продолжить могли бы, — вмешался Абураме. — Да закончились переговоры.       Кажется, и это Хината не услышала. Девушка словно обитала в каком-то другом мире, изредка ловя обрывки фраз в этом, а голова продолжала кружиться.       Как и полагается, по закону подлости в одно прекрасное мгновение ноги просто подкосились, благо реакция Инузука позволила парню мгновенно отреагировать на падение, иначе бы без пробитой черепушки не обошлось. — Что произошло? — Девушка, что мирно восседала в кресле, тут же подлетела к Хинате, однако, проверив пульс и дыхание, немного сбавила пыл. — Она просто спит: кажется, Хьюга слишком измотала себя. ***       Проснулась Хината только под вечер следующего дня, обнаружив себя все в том же номере гостиницы, куда и заселилась по прибытии в деревню. Хината медленно поднялась с кровати. Она не помнила, как попала в отель, единственное осколочное воспоминание— это как команда восемь стояла в резиденции каге. А дальше ничего. Еще одним фактом, удивившим девушку, было то, что Хьюга оставалась полностью одетой, только обуви не было.       Шлепая босыми ногами вдоль стены, девушка пыталась найти выключатель, в потемках довольно сложно ориентироваться. Желудок уже вовсю играл гимн белых китов, нужно было найти чем поживиться. Свет загорелся, и, обувшись, Хьюга покинула номер. На этаже было как-то тихо, должно быть, уже все спали, а вот ума посмотреть на время не хватило. Даже вахтера не было на своем положенном месте. Хината плохо знала эту деревню, она слишком отличалась от ее родной Конохи, по которой девушка могла ходить даже ночью с закрытыми глазами. Здесь же все новое, совсем незнакомое, и риск заблудиться очень высок. Так Хината блуждала по темным улочкам в поисках хоть какого-нибудь кафе, но, как на зло, все было закрыто, вот только как объяснить это желудку? Совсем не по душе приходилась Хинате эта деревня, кажется, она является полной противоположностью Конохи, в которой, можно сказать, на каждом углу находятся разного рода забегаловки, а на улицах многолюдно даже поздней ночью. — Что ты здесь делаешь? — Где-то за спиной раздался знакомый голос. Несложно было определить, кем является его обладатель. Этот ледяной тон, от которого мурашки по спине пробегаются. — Я, кажется, заблудилась... — Хьюга напряглась, кто знает, что можно ожидать от этого человека, слишком странным он казался девушке. — Хотела немного перекусить, но не нашла ни одного кафе, да и магазинов на пути не попалось. — Сейчас полночь, да и насколько всем известно, в это время года в стране ветра в любой момент может настичь песчаная буря. — Парень спрыгнул с козырька дома, оказавшись по правую сторону от Хинаты. — Нужно быть полным идиотом, чтобы шататься по улицам сейчас.       Слова, сказанные парнем, были пропитаны какой-то кислой злобой, во взгляде призрение, а некое подобие самодовольной улыбки в сочетании с гримом наводило животный страх. — Попалась же ты на мою голову, — Канкуро прошел вперед, удостоив Хинату косым взглядом. — Так и будешь стоять? Пошли, не хватало еще, чтобы пески похоронили коноховца.       Нехотя, но девушка все же отправилась следом за марионеточником, делать было нечего, ведь умирать хотелось в последнюю очередь. Они шли в каком-то неизвестном для Хинаты направлении, петляя по улочкам-лабиринтам, в темноте трудно ориентироваться, но Канкуро точно знал, куда идти, в этом сомнений не было. — Жди здесь, — парень резко остановился и запрыгнул в окно одного из многочисленных зданий.       Свет в окошке загорелся, послышались какие-то перепалки, Канкуро что-то объяснял девушке, видимо, живущей там. Из окна показалась белокурая голова, сонно глядя вниз на Хинату, но тотчас же исчезла из поля видимости, а спустя минут пять эта же девушка открыла двери так называемого подъезда и вышла на улицу. — Ты так быстро пришла в себя! — Блондинка приобняла Хьюга за плечи. — Как здорово!       Казалось, что девушка буквально сияет, как солнышко. Ее теплая улыбка принуждала невольно улыбнуться в ответ. Хоть Хината и не знала блондинку, но она чувствовала, что эта девушка не обидит. Даже мрак, что окутал эти тихие улицы, рассеялся, и они уже не казались такими страшными. — Мое имя Темари, — она протянула руку в знак приветствия, что в свою очередь, сделала и Хината. — Пожалуйста, не обижайся на моего брата, он переживает не самый лучший период в своей жизни.       У Хьюга было всего два вопроса: что с ней произошло и что происходит с мастером марионеток, слишком уж отчужденным выглядел этот парень. — Темари, могу я спросить? — пара серых, неестественно пустых глаз уставились на блондинку, но увидев одобрительный кивок, Хината продолжила. — Почему Канкуро-сан так ненавидит меня?       Колени брюнетки отчего-то дрожали, а ладошки вспотели, да и странным было для нее то, почему она так хочет узнать больше об этом замкнутом человеке. Неожиданно Хьюга начала ловить себя на мысли, что хочет увидеть его без грима и этого странного комбинезона, узнать, о чем он думает, просто поговорить, увидеть улыбку Канкуро. Но с чего бы, это так несвойственно для Хинаты, ведь всю жизнь она была слишком скована, стеснительна, даже боялась лишнее слово сказать ненароком. Вот только сейчас что-то поменялось, девушка не боялась своих действий, Хьюга хотела узнать как можно больше о марионеточнике, дабы не щелкать клювом, когда ей выпадет возможность встретиться с ним в следующий раз, а кто сможет рассказать о Канкуро больше, чем его сестра? Решение было принято, Хината твердо решила снять маску с этого паренька. — Ох... Долгая эта история, да и печальная, — Темари глубоко вздохнула. — Не люблю грустные истории. — Пожалуйста, Темари-сан... — Хьюга не хотела отступаться, девушка твердо решила узнать. — Я... Я хочу стать другом для этого человека, не знаю почему, но чувство такое, что ему нужна поддержка, ведь он словно лед, быть может, если мне станет понятна суть проблемы, то я смогу разморозить его.       Стать другом — такая важная фраза, но что она таит в себе, какой неведомый смысл? И кто такие друзья? Люди, что готовы всегда прийти на помощь, в какое бы адово месиво ты не вляпался, они помогут, поддержат, дадут леща, если потребуется. И не предадут, даже когда ты не прав, они встанут на твою сторону и будут упорно играть роль нивъебенного адвоката, способного свернуть горы. Хината всегда ценила таких людей, девушка гордилась тем, что может назвать кого-то своим другом, они были своего рода маяком для нее, светом. Так же как и Наруто, за которым всегда так гналась эта девушка, она мечтала видеть улыбки и дарить их окружающим. — Хината... Ты не понимаешь... — Вмиг эта лучезарная девушка помрачнела, и дураку понятно, что тема не самая приятная, но Хьюга не была бы собой, если бы отказалась от поставленной цели. — А знаешь, так уж и быть... Пойдем куда-нибудь перекусим, ты наверное голодна, а там расскажу.       Темари схватила брюнетку за руку и потащила куда-то вперед. Хинате же было все равно, куда тащит ее девушка, сейчас все мысли в голове занимал Канкуро. Спустя несколько минут девушки уже сидели в небольшом кафе, которое, к слову, ничем себя не обозначило, располагалось в одном из сотен одинаковых домов, не висело ни одной вывески, что показалось Хинате очень странным, но слова Темари все разъяснили, а проблема заключалась в том, что на деревню вот-вот должны обрушиться песчаные бури, так что на улицах, во избежание травм, не должно висеть ничего лишнего, дабы ненароком не унесло куда-нибудь бурей. А вот летом деревня буквально расцветает. Меню здесь очень необычное, сразу подметила Хьюга, в основном все блюда основывались на разнообразных травах, но вот копченые скорпионы ее на самом деле удивили. Хината задумалась о Шино, какова бы была его реакция, увидь он такое, ведь разнообразные жуки и насекомые были для него частью семьи, частью жизни, а тут их коптят и подают на стол гурманам. Решив не рисковать и не испытывать свой желудок на прочность, девушка заказала рисовую лапшу под пряным соусом и жасминово-мятный чай.       Заказ принесли быстро, возможно, оттого, что кафе практически пустовало: не считая их с Темари, в заведении было всего три человека — двое парней и какая-то пожилая женщина, что за обе щеки уплетала непонятную кашу цвета чокнутой рукколы. Лапша, что заказала Хината, была самой обычной, но соус придавал ей необыкновенно яркий и насыщенный вкус, а чай был великолепен. Если бы можно было продать душу за чай, то Хината, не раздумывая, продала ее за этот. — Так, ты обещала рассказать... — Хината отправила в рот очередную порцию лапши, запивая чаем. Пиздатый чай. — Я слушаю... — Хорошо, я расскажу, чувствую, что так просто ты не сдашься, — Темари залпом опустошила стакан с кофе, таким горьким, но бодрящим и очень ароматным. — Я, пожалуй, начну с самого начала...       Это произошло около двух месяцев назад, тогда мой брат еще не был таким замкнутым, и если бы меня попросили показать самого счастливого человека на свете, я бы, не раздумывая, указала на брата. А все оттого, что он нашел ту единственную, ради которой и стоило жить, она была для него смыслом жизни, воздухом, всем. Они никогда не расставались, всюду ходили вместе, радовались каждой мелочи. Все было вроде бы чудесно... — Темари вдруг замолчала, сглотнув комок, что сидел в горле. — В тот день была назначена свадьба, но как назло, выпала серьезная миссия, посильная только их сплоченной команде. Эти двое были как две половинки одного целого. Безумная любовь, способная из двух половин воссоздать единое целое.       Той ночью Мей, невесту Канкуро, ранил шиноби Конохи, и все бы ничего, но игла, что лишь немного оцарапала щеку девушки, была отравлена. Яд был новым, совершенно неизвестным и до безумия страшным. По возвращении в деревню у Мей поднялась температура, организм как будто горел, а кожа покрывалась темными багровыми пятнами, которые ужасно чесались, открывая под собой страшные язвы, расползаясь по всему телу. Такого еще никто не видел. Канкуро разбивался в кровь, пытаясь искать все новых целителей, противоядия, но ничего не помогало. Девушка умирала, а он ничего не мог сделать. С каждым днем кожа будто гнила на костях, внутренние органы превращались в кровавую жижу. И чем дальше, тем все хуже. С того момента, как Мей отравили, она прожила еще пять дней, испытывая настолько адские муки, что многим даже в кошмарном сне не снилось.       Она была стойкой, хрипела, задыхалась, когда действия яда поразило и легкие, но всеми силами держалась за ту нить, что связывала ее с этим миром, а нитью этой был никто иной как Канкуро. Брат до последнего был с ней, даже когда настал конец, Канкуро сидел рядом, держа девушку за руку, от которой осталась лишь желтая, разлагающаяся кость. Он до последнего не мог поверить в случившееся. Его девушка умирала — долго, мучительно — а он был попросту бессилен. Это больно.       Вот еще что. Мало кто знает, но тогда умерла не только Мей, но и их нерожденный ребенок. Сейчас же Канкуро ушел в себя, потеряв надежду на будущее, возненавидел Коноху. Ему всего двадцать, а сердце несет на себе такую тяжесть потери. Тяжесть от того, что помочь не смог, хотя был рядом. Это ... невыносимо. Теперь ты знаешь, надеюсь, стало понятнее, почему не стоит трогать Какуро. Его уже не вернуть... — Я все равно не сдамся! — Девушка ударила кулаком по столу, от чего фарфоровая чашка упала, разбиваясь на тысячи осколков, а на фиалковых глазах выступили блестящие капельки. — С болью всегда надо бороться, какой бы сильной она не была. Будь то утрата или разочарование, но в любом случае нужно вставать и бороться, я буду бороться за Канкуро-сана, я так решила. А чай жалко, вкусный был. — Что же, может ты и права, — взгляд Темари вновь посветлел, а уголки губ поднялись. — Если так, то я поверю в тебя, надеюсь, ты сможешь вернуть нам прежнего брата.       Еще долго девушки просидели вот так, беседуя о жизни, рассказывая и слушая, вспоминая забавные случаи. Хинате нравилась Темари. С ней спокойно, тепло, можно излить душу, она же выслушает, поддержит. Сейчас Хьюга обрела поддержку и опору в этой совсем чужой незнакомой деревне. Когда Темари провожала Хинату до гостиницы, то уже начинало светать. Девушки попрощались, и брюнетка поспешила лечь спать. Завтра, а точнее уже сегодня, предстоял сложный день. Засыпая на кровати в гостинице — слишком просторной, слишком холодной — Хината не переставала думать о Канкуро, о его чувствах и боли, что перенес этот человек. ***       Противное палящее солнце уже давно сияло на горизонте и, кажется, достигло своего зенита. Слишком жарко. Лучи его раскаляли песок и сжигали собой все растения, что изредка попадались вдоль улиц. Они просили тени, просили воды, медленно умирая от высокой температуры. Редкий дурак способен выйти из прохладного помещения в такое время. Когда Хьюга вышла в холл на первом этаже, то увидела, как Шино и Киба мирно играют в пай шо, последний, заметив Хьюга, тут же рванул к ней, а за ним и Акамару, но и Шино следом подтянулся. Инузука что-то кричал, спрашивал, но Хината его не слышала, все ее внимание было приковано к тому, кто стоял у главного входа в отель. Канкуро стоял спиной, оглядывая сквозь стеклянную дверь опустевшую улицу. Кажется, люди в деревне — это редкость. Насилу протиснувшись между сокомандниками, что лишь молча переглянулись, явно не ожидая такого поворота событий, девушка медленными, но верными шагами приближалась к кукловоду. Она уже не слышала, что кричали друзья, не отзывалась на их возмущённые возгласы. Хината слышала только биение своего сердца, тяжелое дыхание и шаги. Она не боялась, но какое-то волнение засело в груди, как червячок, грызущий изнутри спелое яблоко. Девушка медленно, шаг за шагом приближалась, но Канкуро словно не замечал Хинату, стоял молча, словно каменная статуя, казалось, даже не дышал. — Канкуро-сан... — Девушка решила начать издалека, вот только расстояние составляло всего пару шагов друг от друга. Хьюга говорила негромко, но достаточно для того, чтобы он мог ее услышать. — Мы можем поговорить?       Сердце пропустило удар, прежде чем он ответил, вот только этот ответ впечатал Хинату в холодную бетонную стену, такую же, как и его взгляд и тон. Парень не желал вести диалог с выродком Конохи. Наверное, любой на месте Хинаты бы вспылил, услышав такое в свой адрес, но только не эта девушка. Она знала его историю, знала какую боль он таит в себе, а поэтому была готова принять этот удар, сейчас причина ненависти к Конохе ей стала еще более понятна.       Марионеточник буквально испепелял взглядом Хьюга. Страшно. Казалось, еще немного, и парень зверем накинется на нее и покромсает на тысячи частей, упиваясь прелестью убийства, вдыхая сладкий запах крови, однако девушка стойко держалась. Позади Киба с Шино стояли, угрожающе стиснув кулаки, готовые, в случае чего, ринуться на выручку. Канкуро какое-то время сверлил куноичи взглядом, презрительным, диким, но таким одиноким, отчаянным, что внутри все сжималось. А после просто исчез. Хьюга не успела понять, что произошло и куда делся Канкуро. Он растворился в дыме, подобном тому, что использует Наруто при создании своих клонов. Может, и это был клон? Но слишком живой была боль в его глазах. ***       Канкуро бежал прочь, как можно дальше от гостиницы. Его пугала эта девчонка, что взглядом каких-то прозрачно-стеклянных глаз пронизывала его насквозь, и казалось, от нее ничего не утаить, она будто считывала его душу, а этого парень не мог позволить. Не хотел, чтобы кто-то копался у него внутри, противно.       Канкуро знал, чувствовал, что отдалился от этого мира, где люди все еще продолжают жить и что-то чувствовать, общаться или дружить, но не от того, что обозлился или потерял все после смерти Мей. Хотя... кого он обманывает? Так и было, он потерял все: смысл жизни, любовь, своего нерожденного ребенка. Больше мастер марионеток не хотел ни с кем сближаться, дабы избежать той боли, что пожирает его по сей день. Теперь он знает, что люди не вечны. Он закрылся от окружающих, чтобы не испытать вновь ту боль утраты, что темным демоном скребет его тело и душу. И всем вроде бы стало понятно, даже сестра и брат предпочли закрыть глаза. Но эта девчонка... Так о чем она хотела поговорить? А есть ли смысл говорить с ней? Она ведь из Конохи, а он ненавидел эту деревню, и будь его воля, спалил бы дотла. Однако усопших уже не вернуть, так есть ли смысл мстить? Он запутался, порой противореча самому себе. Уничтожить. Простить. Забыть. Хоть Канкуро и ушел в себя, но продолжал верно служить на благо деревни, которую так любила Мей.       Парень бесцельно блуждал по пустым улицам, пытаясь сконцентрироваться хоть на одной мысли в своей голове, но те расплывались, расползались, будто гусеницы, скользкие, а оттого и неуловимые. И пусть солнце палило так, что казалось, ещё немного — и ткань костюма полыхнет огнем, загорится. Плевать. Он не чувствовал этой жары, она словно обходила его стороной. Или же просто не хотел чувствовать. Парень уже давно наплевал на себя, перестал ощущать физическую боль, куда сильнее его губила душевная. ***       Хината стояла как вкопанная, глядя в уже давно пустующее пространство. Внутри все бушевало. Злость и обида, ненависть и сожаление, все перемешалось в одну сплошную кашу, и еще что-то, может быть отчаяние. Да оно самое. Хотелось догнать этого парня, дать леща и сказать — не выебывайся. Такое простое решение такой сложной проблемы. Но оно нереально, слишком легко, слишком приторно. В жизни так не бывает. Все-таки один раз — не попытка. Хьюга ждала пока спадет жара, дабы потом можно было без труда перемещаться по деревни, Канкуро же она решила найти с помощью бьякугана, так быстрее и надежнее. А пока было свободное время, девушка решила провести его с друзьями. Была одна небольшая проблема, которую она должна решить. Команда отправляется завтра на рассвете, но Хината дала себе слово остаться до тех пор, пока не выполнит свою личную миссию, вот только, как преподнести это Кибе. Ладно Шино, ему плевать, а Инузука должно быть вспылит, будет немало возмущаться. Ему слишком скучно здесь, а в Конохе есть где поразвлечься, вот и спешит домой. В целях личных соображений Хината решила пока не говорить о том, что она остается, а позже поставить ребят перед фактом.В конце концов у нее почти сутки, быть может все и разрешится, но верилось с трудом, однако надежда есть, а это главное. Дабы убить время Хьюга тренировалась. В закрытом зале с кучей какого-то непонятного, порядком обшарпанного оборудования, насквозь пропитанного потом и кровью, но это место несло в себе какую-то незримую силу, много поколений провело не малую часть своей жизни в этом тренировочном зале, его деревянные стены видели много сильнейших шиноби, видели как люди достигали совершенства и сотни техник, что ежедневно отрабатывают ниндзя песка. Тренировки всегда расслабляли ее, помогали избавиться от дурных мыслей, в такие моменты нет времени думать о посторонних вещах, все мысли расставлены в строгом порядке и работают на своего обладателя, создавая четкую стратегию боя, ведь одна маленькая ошибка влечет за собой досадное поражение, а это не допустимо.       Мышцы ноют не по-детски, кости ломит, но в душе удовлетворение. Приняв душ, Хината переоделась и вышла на улицу. Она немного забылась во времени, не ощущая его течения, только сейчас до Хьюга дошло, что уже ночь. Но это не меняет сути задания. Хината активировала бьякуган, венки вокруг глаз тут же вздулись от напряжения. Перепрыгивал с крыши на крышу она искали только одно: поток его чакры и нашла. На одном из многочисленных зданий. По тому, что чакра была достаточно тиха, можно было сделать вывод, что Канкуро спокоен, что как раз на руку.       Подобравшись как можно ближе к парню, но стараясь сделать так, чтобы ее не заметили, Хьюга подбирала нужные слова, все то что она хотела сказать ему, вот только, хотелось сказать так много, что мысли просто терялись одна в другой и не одна не была верной. Из раздумий ее вывел резкий треск за спиной, не хило напугав девушку. Обернувшись, Хьюга не сразу поняла, кто перед ней. Парень чем-то напоминал Кибу формой волос: короткие и взлохмаченные, даже цвет почти тот же, но не было отличительных знаков клана Инузука, да и в теле парень явно превосходил сокомандника. Высокий и более мускулистый. А во взгляде холод отчетливый. — Что тебе нужно? — Спросил шатен и девушка сразу узнала этот тон. Грубый, какой-то надменный, аж мурашки по телу. Безусловно, этот голос мог принадлежать только одному человеку. Канкуро. — Прости за вторжение, я не хотела подглядывать или застать тебя врасплох, хотя врасплох застал как раз ты меня все же... — Хината резко замолчала, хлопнув себя ладошкой по лицу. — Боже, что я несу. Я хотела только поговорить. — Какой смысл мне с тобой разговаривать? — Парень вскинул бровь одаривая Хьюга презрительным взглядом, таким, что хотелось сжаться в жалкий комочек и скулить от беспомощности, но она должна выстоять, хоть и коленки дрожат, а по спине ручьем стекает холодный пот. Главное не показывать свое волнение, это низко. — Послушай, я знаю что произошло, я понимаю твои чувства и ту боль, что ты несешь в себе, но пойми, эта глупая изоляция от мира тебе не поможет, только хуже сделает... — Хината тяжело дышала, а на глазах выступила влага, но она не плакала, это что-то, чувство, что заставляло съеживаться все внутри, но с ебаной силой перло наружу. — Ты эгоист! Своими глупыми выходками и надменностью ты наоборот, делаешь хуже всем кто тебя окружает! Неужели ты так просто похоронил память о Мэй? Не думаю, что она была бы рада увидеть то, что осталось от тебя сейчас. Эта бесчувственная оболочка.       Канкуро стоял молча, что вкопанный, слушая Хьюга с открытым ртом, а челюсть валялась где-то внизу. Как эта девка посмела его в чем-то упрекнуть? Как она смела упомянуть имя его возлюбленной? Злость внутри бушевала диким тайфуном, готовым вот-вот разности все к чертовым ебеням, но Канкуро сдерживался, хоть и был готов прибить девчонку на месте, но ни хватало потом огребаться за содеянное. Она загнала его в тупик, надавила на самое больное, словно девушка изначально знала куда бить. И ведь не промазала, сволочь. — Заткнись! — Парень медленно попятился назад, не желая продолжать разговор, точнее, боялся. Боялся своих чувств, что так умело спрятанные вырвутся наружу. — Тебе не понять меня. Даже не пытайся. Проваливай! — Нет. Не уйду. Только не сейчас. — Хьюга пыталась схватить кукловода за руку, но тот резко ее отдернул, не желая контакта. — Может ты и ведешь себя как кусок льда, но я вижу то, что внутри тебя, и оно просит, чтобы его освободили. Прошу, дай себе шанс! Ты нужен этой деревне, нужен сестре и брату... Пусть тебе больно, но рядом есть люди, которых ты можешь назвать друзьями, которые придут и помогут скрасить твое одиночество, выслушают и поймут. Хватит заботиться только о себе! Все о чем ты думаешь это то, как бы пожалеть себя на глазах у всего мира. Не смог спасти девчонку и "щелк" — наш тщеславный, способный на все мальчик, ломается у всех на виду, уходит в себя. Грустная история, не так ли? Ты все еще продолжаешь жалеть себя? Что же, в таком случае, мне жаль тебя. — Ты не понимаешь о чем говоришь... — Канкуро явно растерялся, в глазах его уже не было того холода, зато лютая ненависть, та что заставляла глаза чернеть. Горькая правда, что соль на рану. Пиздецки больно. А ведь он до последнего не хотел признавать то, что глубоко в душе истина была именно такой и Канкуро отстранялся от мира только от того, дабы его пожали, что ребенка обиженного на жестокую судьбу. Эта девушка вскрыла все потайные карты, которые марионеточник тщательно скрывал даже от себя. Однако скептическая сторона взяла верх над чувствами, какими бы они небыли. — Как ты, отродье Конохи можешь что-то говорить мне? По вашей милости Мэй покинула этот мир, а ее не вернуть. Как и меня. Так что, будь так любезна, катись туда откуда пришла и не копайся у меня внутри.       Повисла глухая тишина, казалось, что даже ветра перестали завывать, лишь тяжелое дыхание разрывало это полотно, а дальше хлесткий удар, что пришелся прямо по щеке Канкуро, отдаваясь толи свистом, толи гулом в ушах, а на светлой, изрядно побледневшей за последнее время коже четким красным пятном отпечаталась пятерня. — Ты глуп. — Больше Хьюга не могла ничего сказать, слова кончились, остался только крик души и невероятное желание вправить этому парню мозги грубой силой, но этого она не стала бы делать, а предпочла молча уйти, оставив парня наедине со своими тараканами.       Путь до отеля казался длинным, Хината словно бежала целую вечность. Состояние было каким-то угнетающим, будто кто-то нагадил в душу, послал ее доброту нахуй. Хотя, может она и перегнула палку, говоря такие вещи, но они были правдой чистой воды. Да грубо, зато честно. Ей как никому другому удалось прощупать все болевые точки юноши и умело сыграть на них, но сейчас создавалось впечатление, что это ее выпотрошили и пустили на колбасу. Вернувшись, Хьюга первым делом приняла душ, в надежде снять с себя напряжение. Теплые струйки воды уносили все плохое куда-то вниз, подальше от нее.       Комната казалась совсем пустой, мрачной. Из открытого настежь окна доносилось легкое дуновение ветерка, неся с собой запах свежести, наполняя им серые стены. Хьюга уже лежала в кровати, когда за окном почувствовалась чья-то чакра, но с ходу девушка не могла определить кому оная принадлежит, а после в помещение влетел бумажный самолетик гонимый ветром, приземляясь в ноги девушки. Хината немедленно развернула бумагу.       "Прости, может ты и была права. Увидимся завтра в полночь, на том же месте" — гласил текст записки.       Не нужно иметь сверх способности, дабы понять, кто его написал. Это от Канкуро и, кажется, возвращение в деревню переносится на неопределенный срок. Девушка еще раз вчиталась в строки, убедившись, что это не какая-то галлюцинация. "Надеюсь, завтра все разрешится", — думала Хьюга медленно проваливаясь в пучины сна.