Часть третья. Закон связи.
27 января 2017 г., 20:30
Даже если то, что мы делаем, кажется нам неосуществимым, очень важно делать это, так как во Вселенной все взаимосвязанно. Первый шаг не может быть важнее, чем последний, и наоборот, так как они оба необходимы, чтобы выполнить задачу.
Я сидела у открытого окна, на улицах уже давно никого не было, а на небе ярко светила луна, освещая крыши домов и затмевая своим светом звезды. Люблю ночь, она тихая и спокойная, и главное, никто тебя не потревожит, кроме твоих же глупых, тоскливых, а порой и болезненных мыслей и воспоминаний.
Вздохнув , я отвела взгляд от луны и посмотрела в комнату, куда проникал тусклый свет, создавая полумрак и освещая некоторые предметы. Остановив взгляд на фотографии стоявшей на прикроватной тумбочке я улыбнулась, немного погрузившись в воспоминания, но тут же их отогнала, вспомнив причину своей бессонной ночи.
Мое имя Хината и я представительница известного клана — Хьюга. Сейчас мне девятнадцать, но не смотря на довольно юный возраст, я отличный ниндзя, куноичи деревни Коноха.
Все эти годы моя жизнь была тихой и ничем не примечательной, за исключением того, что моей способностью, что великим даром или же ужасным проклятием, была сила считывать эмоции и чувства окружающих. Это, своего рода, побочный эффект бьякугана. Но я привыкла, привыкла ощущать себя птицей в клетке. Повар говорит о красоте птахи, а сам уже затачивает нож, дабы распотрошить для своего нового блюда, которое непременно подадут холодным. Но ничего, привыкла. Смирилась. Научилась жить с этим и обращать в свою пользу, как нате вам! Долбанная миссия в Суну, чтоб ей пусто было.
Канкуро. Ноль целых - хуй десятых из всех возможных эмоций. Только оболочка, холодный взгляд и надменность, которая пожирает.
Но почему-то меня это зацепило, я никогда не встречала таких людей, даже большинство преступников, на вид холоднокровные убийцы, а на самом деле многих из них переполняют эмоции, хоть какие-то, но эмоции. Да зачем далеко ходить, взять даже Мадару, против которого совсем недавно сражались все деревни, все шиноби плечом к плечу, но даже у него были чувства, пусть большинство из них были отрицательными, но он все же хоть что-то проявлял. А Канкуро, в нем вообще нет нечего, пусто, словно он не живой человек, а робот, словно из него вытрясли всю душу, оставив лишь пустую оболочку. Такой же, как и его куклы. Может именно это меня зацепило, ведь я привыкла читать людей как открытую книгу, а тут даже строчки не могу прочесть. Бесит это ощущение слепоты, а ведь именно ЕГО чувства мне действительно хочется читать, окунаться в них с головой.
Тяжелый воздух, что едкий дым наполняет легкие и дышать им как-то противно, пусть он свежий, но до боли отвратительный, как вся та дрянь, что пожирает меня изнутри. Или я сама себя пожираю... В этом еще стоит разобраться. Однако, мать его, кто меня просил лезть? Просил пихать свой любопытный нос в чужие дела? А самое главное, что на данный момент встало на первое место и отчаянно скребет. Причина — Киба. Нет, даже не он, причина здесь только одна и это, безусловно Я. Маленькая глупая девочка, которая не смогла причинить боль такому же глупому мальчику, а теперь СТРАДАЕТ В ОДИНОЧЕСТВЕ. Ну и пусть. Все пройдет, возможно, само собой нормализуется, или же я должна бороться за то что мне важно... Безусловно, я выбираю борьбу. Пусть путь будет тернист, опасен и полон неожиданных поворотов, но я пройду его и достигну цели, пусть и останусь пленницей в собственной тюрьме. Свобода — это право говорить людям то, чего они не хотят услышать. Я не смогла сказать Кибе правды, того, что он мне совсем не интересен в плане отношений. Я сама заперла себя внутри клетки лицемерия, а глупая привычка не показывать своих настоящих чувств настолько въелась, что стала инстинктом. И это правда, я сама себя захораниваю, заживо. Но почему было так страшно? Я не могла даже пошевелиться, что какой-то объект пригвозъжденный к земле металлическими штырями.
Мне безумно нужна поддержка, нужен тот, кому можно раскрыть душу, выговориться, но и этого я не смогу сделать. Не могу доверять людям. Боюсь оступиться. Быть преданной.
А совесть-чертовка так и не перестает мучить. Если бы только не выдернула руку, не отбежала... Все могло бы развернуться совсем иначе. И в этом виновата только я. Глупая. Как мне теперь смотреть ему в глаза? Как смотреть в глаза Кибе? Я должна все исправить. Должна найти новую точку НЕВОЗВРАТА и повернуть время вспять. Изменить текущие события в свою пользу. Изменить настоящее.
Сколько я уже здесь сижу, лью пустые слезы, копаюсь в себе? Копаюсь, но не могу разобраться... Там такой же хаос, я не сдвинулась с места ни на шаг, все в той же позиции, а там сзади нет ничего хорошего, как и в настоящем. Я собственноручно ломаю все, ставлю ярлыки и приговариваю к смерти. Пусть мысли уйдут, но я помнить буду, когда мечтать хотела о том, что все могло бы быть лучше, чем сейчас, биться пленной бабочкой о стекло коробки в твоих руках. Когда ты решаешь быть или не быть, а в чем вопрос? В словах, в поступках, во мне? То, что не убивает, рано или поздно убьет, оставив за собой алый шлейф из разбитой мечты, которая когда-то грела раненое сердце.
В мыслях полный кавардак: я уже сотый раз представила нас вместе и разорвала эту чертову картину в клочья. Так безысходно, глупо. И ты в центре этого хаоса, тупо молчишь, ни делаешь абсолютно ничего, будто кукла это ты, а не я вовсе. Так чего я хочу на самом деле? Спасти тебя? Я поклялась, дала слово... Но кажется сейчас спасать нужно меня. Спасать от ТЕБЯ. Вот только оно мне не нужно, это спасение. Мне нужен ОН со всеми его тараканами.
Однако, когда летишь с моста, понимаешь, что все твои проблемы решаемы. Кроме одной, ты уже летишь с моста. А я, выживший самоубийца, напичканный своими проблемами, но, видимо, боясь их решить, тону. Теперь я понимаю, что он чувствует, правда, едва, но я мертва, пусть сердце еще бьется, но внутри я омертвела.
Хватит пускать сопли, нужно начать мыслить продуктивно, думать как исправить ситуацию. Но черт меня дери, какого биджу, я уже сотню раз говорю себе одно и тоже, и вновь начинаю перемывать кости тем же самым проблемам или еще круче, нахожу новые и вгрызаюсь в них.
— Хината... — Кого там, мать вашу, еще принесло? Знакомый голос... Уж не сам ли Казекаге решил наведаться?
И впрямь, стоит под окном. Он определенно видит меня, или слышит. — Нужно поговорить. — На кой? О чем бы ему со мной разговаривать? Если он хочет послушать пиздострадания маленькой глупой девочки, защищая своего братца пидора, от которого скоро начнет тошнить, то хуй ему.
— Ну, заходи, коль пришел... — Я включила настольную лампу, чей мягкий свет хоть и тускло, но освещал окружающее пространство. Парень, что молния шмыгнул в окно и задумчиво расхаживал по комнате. Ну и что ты ходишь? Говори и вали отсюда! Бесишь. Все бесите! — Так, о чем ты хотел поговорить? — Стараюсь сделать голос как можно холоднее. Ибо нефиг. Почему-то сейчас внутри этого парня творится адовый замес... Какая-то скрытая ярость, с которой он упорно борется, сожаление, и что-то еще... Растерянность, возможно. Гаара явно нервничает. Что же, стоит быть начеку, кто знает, что он может выкинуть.
— Так о чем я хотел поговорить... Касаемо моего брата... — Да, давай залечи мне что-нибудь типа отступись от него, черта с два! — Думаю тебе не стоит давить на него, он пережил большую боль, благо хоть в деревне остался, а ты начинаешь рушить его, и то, что мы с сестрой пытались хоть как-то удержать в Канкуро. — Бла-бла-бла я тихо делаю вид что слушаю, да да, а ты меня почти убедил (нет).
— Гаара-сан, я, конечно, понимаю вашу заботу о брате, но не думаю, что вам стоит вмешиваться в мою личную жизнь, пусть она и пересекается с Канкуро, мы разберемся сами, ладно!
Ярость во мне бушевала так, что я просто теряла дар речи от сего заявления, возмущение накатывало неебовой волной, желая вылиться на Казекаге в облике отборного мата, но нужно держать себя в руках, я же не хочу подмочить отношения между деревнями, ведь иначе Хокаге устроит мою долгую и мучительную смерть, а мне оно нахрен не надо, я слишком молода, чтобы становиться рабом бабки с сиськами.
— Я предвидел этот ответ, что же, в таком случае я вынужден объявить вашу миссию оконченной, и попросить немедленно покинуть деревню. — Чего? Да это уже слишком. Я никуда не уйду! Если он хочет выставить меня из деревни, то только через мой же труп! Да ни за двести, пока не решу проблему с марионеточником, никуда не уйду. Пусть хоть удавится.
— У вас срок до утра, а это четыре часа, и чтобы духу Конохи в Песках не было. Мне очень не хочется нарушать наш мирный договор, так что, будьте добры, если вам важны эти узы, исчезните.
— Засунь этот договор себе в заднеприводный проход! — Оо, по охуевшему выражению лица Казекаге, можно сказать, что он точно не ожидал такого поворота, бедный даже подавился, однако, и я не пальцем делана. Пока не добьюсь своего, и плевать на все и всех!
Что за черт? Я и дернуться не успела, как пески сковали все тело, полностью лишая возможности двигаться.
— Я могу сказать еще раз, если до тебя плохо доходит! Убирайтесь. Из. Деревни. — Ага, щас! Уже убралась.
— Да пошел ты! — Выплевываю в ответ, а пески сжимают тело, и кажется, вот-вот раздавят. Воздуха становится катастрофически мало. Хватит меня душить, черт... Не могу даже печати сложить. Он же меня сейчас на тот свет отправит. Но на большое удивление хватка ослабевает, а песок постепенно рассеивается.
— У тебя еще есть время подумать...
Сейчас его тон совсем холодный, хуже чем у Канкуро, а внутри ненависть, отвращение.
Гаара кидает презрительный взгляд а мою сторону, а я, почти валяясь на полу жадно хватаю такой необходимый кислород. Так низко я еще не падала. Чувствую себя какой-то слабачкой. Конечно, куда же мне до его величества. Который уже куда-то смылся. Серьезно! Он просто исчез, растворился в клубе дыма. Ага! Он испугался, что я сейчас встану и наваляю ему по самые щи! Я опасна! Я смертельно опасна! Так что, не стоит играть со мной в игры. Хочет чтобы я ушла? Я уйду! Вот только не на долго, скоро вернусь и пригребу себе Канкуро, да! Так и будет.
Все тело трясет, а холодный пот рекой льется. Судорожно скидываю вещи в сумку, надо валить отсюда. Уйду одна, Киба с Шино пусть остаются, им незачем знать. Тем более Кибе. Не хочу его видеть. Вернусь в Коноху, пережду какое-то время, а позже обратно, в пески. Но своего все-таки добьюсь. Пора.
Я впопыхах бежала по деревне, сильная буря практически лишала возможности видеть, так что идти приходилось только по ощущениям. Я должна найти Канкуро, обязана. Наконец его чакра оказалась в поле моего зрения, сейчас я должна ему сказать, и скажу. Плевать.
Поднимаюсь на второй этаж какого-то захолустного дома, вышибаю дверь. Все картинки в каком-то черно-белом цвете, я кажется, плохо соображаю что делаю.
Вот он. На кухне. Что-то делает. Так почему не обращает внимание?
— Канкуро! — Услышь, этот крик, что мольба вырывается из груди, но он даже не повернулся. Стоя в дверном проеме, прямо перед ним, ощущаю себя невидимой, призраком, но так быть не может! Я настоящая и докажу. — Прости, но я не могу иначе, я кажется, обезумела. — Шепот врезается в ухо марионеточника, а тот наконец замечает и оборачивается, но я сама не своя. Целую. Он замирает, что вкопанный, не отвечает, совсем, но и не отстраняется. Это странное чувство... Он теплый, совсем теплый, а внутри все тот же лед, видимо холод еще не достиг его оболочки.
Вот теперь я могу спокойно уйти, оставить его, а вернувшись он вспомнит, или я вспомню.
— Не сочти за сон, еще увидимся... — И ухожу, а его сердце так громко бьется. Я слышу, вижу. И все-таки оно есть.
***
— Вы до сих пор ее не нашли? — женщина потерла переносицу, в глазах сверкнул огонек негодования. — Уже три месяца прошло... Хоть ниндзя-сенсоры и чувствуют ее чакру, они не могут отследить месторасположения. Наруто, возьми Кибу и Шино. Прочешите лес еще раз, мы должны, нет, мы обязаны найти Хьюга Хинату.
— Да, Цунаде-сама! — Блондин поклонился и вышел из кабинета.
***
Глаза медленно открывались, а противный свет слепил. Где это я?
Мысли как в тумане. Тумане? Точно! Я в деревне тумана, уже как месяц. Только теперь я и не Хината вовсе.
В ту ночь, когда пришлось уйти из песков, я долго блуждала, думала, но не нашла смелости вернуться в Коноху. Мой путь не был определенным, я просто путешествовала, пытаясь разобраться в себе, найти ответы, но все безуспешно. Глупо. Пару раз меня чуть не убили. Лежа в канаве, на последнем издыхании и истекая кровью, захлебываясь той, начинаешь ценить жизнь. Находишь силы вставать и бороться. За себя, за будущее.
Я знала, что Коноха меня ищет, пришлось исчезнуть для нее. Доселе длинные иссиня черные волосы обрезаны чуть выше плеч, теперь они белые, с серебристым оттенком, а на глазах карие линзы. Я не Хината, теперь Усоцуки, куноичи Кирикагуре.
Это место сильно отличается от Конохи и даже песка.
Здания в Киригакуре выглядят как серые башни, находящиеся друг от друга на небольшом расстоянии. Окон на них довольно много. Отличие Кири от других деревень это то, что в деревне постоянно туманная погода. От этого она и получила своё название. Я полюбила туман, полюбила дождь. В них можно спрятать свои слезы, идеальное место, дабы спрятаться и залечь на дно.
Сил совсем нет, хотя, кажется, именно здесь я начала жить, жить как обычный человек, скрывая свою чакру, без способностей. Но я не переставала думать о НЕМ и каждый раз засыпая, Канкуро приходил во сне. Напоминал мне о миссии, от которой я до сих пор не смогла отказаться. Там он просил спасти его, показать ему иной мир, который парень когда-то потерял. А я не могла ничем ему помочь. Даже прикоснуться. Каждая попытка, каждое касание, били током. Говорят, что во снах нет боли. Врут. Эта боль реальна, слишком реальна, даже порой казалось, что это вовсе не сны.
Мы сидели на небольшой кухоньке, я и старик, который приютил меня в этом совсем незнакомом месте, выходил, поставил на ноги. Только благодаря Реджи-сану я смогла выжить.
Тогда я наткнулась на толпу каких-то охотников-головорезов. Они думали, что убили меня, да и я тоже... А потом очнулась здесь, в этом самом доме, где сейчас и обитаю. Реджи-сан помог мне, не найди он мое тело тогда и кто знает, может труп бы уже успел разложиться. Однако, я жива. Вот только шрамы останутся надолго, может и навсегда, они будут напоминать мне о моей глупости, безрассудстве.
— Почему все сложилось именно так? — Снова и снова задаюсь одним и тем же вопросом, — странная она штука, эта любовь... Люблю одного, кажется, или не люблю, точно не знаю, а другой любит меня, вот только он мне совсем не нужен. Я так запуталась... — Стакан в руках трескается, и вот вот сломается, а стекло оставит новые раны, да плевать уже на эти раны. Лучше дайте мне немного ответов.
— Все относительно. — Подает голос старик, что до этого молча сидел напротив. — Усоцуки, ты должна осознать, что люди имеют право мыслить не так, как мыслишь ты, и не делать того, чего ты от них ожидаешь. Они, вероятно, любят тебя, но их любовь может проявляться не так, как ты хочешь. Тут уж, либо смириться, либо в петлю. Третьего не дано. — Его задумчивый взгляд устремляется в окно. Там снова дождь. Как и вчера, и завтра, и всегда.
— Но почему так больно, и как-то тоскливо даже? — Я устала от всего этого хаоса, ох как устала.
— Тоска, как и ревность, не лечится, она как бешенство – разрушает, медленно, но верно. И будь ты трижды всесильна, но с этим тебе не справиться. — Да, старик дело говорит, вот только, я то знаю, мне давно пора лечиться, лечиться от НЕГО, я больна и это бешенство течет в крови, сжигая вены бессонными ночами.
— Пойду вздремну... — Стакан с хрустом разлетается на тысячи осколков, впиваясь в ладонь, которая после будет перемотана бинтом, это уже не больно, по сравнению с тем, что пришлось пережить за те три месяца, сущий пустяк. — Извините. — Все-таки решаюсь обернуться. Он, конечно, понимает мои чувства, мою боль, но в последнее время я стала невыносима, даже сама себе противна. А старик терпит все: срывы, скандалы, слезы, приступы психоза. Должно быть, любой другой выставил бы такую дурочку за дверь, любовно помахав ручкой в след, но только не он. За что я ему,конечно, безмерно благодарна.
Может стоит вернуться? Но что меня ждет там? Ждет ли Канкуро? Однозначно, сидеть без дела не лучший вариант, но и бежать, не зная куда, тоже не хочу. Совсем заблудилась. Порой хочется плюнуть и забыть, но совесть чертовка дает о себе знать. Пойти в бар и опрокинуть рюмку другую саке? А поможет ли? Если только на время, на время забыться. А дальше будет то же самое, постоянное ощущение прострации как цепи, цепи на моей груди или те слезы на подушке, которые еще не успели толком впитаться после бессонной ночи. И почему с мужиками так сложно? Снова куча вопросов, но не единого ответа.
Кофе уже не вставляет, пью горячий чай, заедая его брусникой. Противной, горько-кислой, однако продолжаю с остервенением жевать, наглядно ощущая вкус собственной жизни. В которой произошел адовый пиздец вкупе с мировой революцией тараканов и бесоебов в голове. Не в моем характере убегать, но в этот раз что-то конкретно перемкнуло, заклинало и не хочет отпускать. Вместо того, чтобы вернуться и бороться я продолжаю гнить в этой глуши, плевать в потолок, пряча себя от мира, будь ты проклят, песок.
Кто-нибудь, вколите мне двойную дозу эвтаназии, чтобы заглушить назойливые мысли, чтобы перестать жалеть себя и наконец то забыться. Начать жить. Но все настолько хрупко и шатко, что иногда кажется совсем бессмысленно простое существование в реальности.
А что еще делать той, кто намерено ушел, зная о последствиях и гранях, которые переступать по определению критически опасно? Все верно, залечь на дно и жрать горькую бруснику, от которой порядком подташнивает, но та, что наркотик, не отпускает, вынашивать грандиозный план по возвращению, но каждый вечер перечеркивать его и строить новый, более масштабный. День за днем, погружаясь все глубже, начиная забывать, кто есть на самом деле. Я, видимо, слишком слаба. Уже не Хината. Вообще никто.
Ваза с тумбочки летит в дверь, разбиваясь на сотни тысяч осколков. Снова психоз. Истерика. Нужно будет купить старику новую, а еще чайный сервиз и зеркало, то что успела разбить за то время, что существую здесь.
Хронический недосып начинает входить в привычку, утро не бывает добрым, а солнце уже не далекая звезда, а всего лишь гребаный горячий круг, хорошо, что в Кири оно бывает крайне редко, скорее, солнца здесь не бывает вообще, сплошной туман, серость и иногда дождь. Так же как и внутри, облака бы рады расставиться, только бессмысленно. Невозможно.
Словно зомби брожу по оживленному городу, по узким улицам, где жизнь, кажется, кипяченой водой бурлит, но не для меня. Скрывая бьякуган, чакру, все способности я наконец то начинаю чувствовать себя обычным человеком, а они, эти обычные люди, совсем незаметны на фоне этой бешеной суматохи шиноби. Кто-то пьет, кто-то ждет, кто-то видит мир с разных сторон, но кто он такой, чтобы имел право голоса? Не сможет постоять за себя, умрет быстрой смертью, не станет сопротивляться. Обычные люди, они как призраки, поддерживающие собой баланс мира сего. Раньше и я не замечала, той жизни внизу, этих единиц, что мышами шныряют из Ада в Ад. Им сложно жить в скрытых деревнях, ведь за таких ответственности не несут. Сегодня есть, завтра нету, не играет особой роли. Теперь и я под этой чертой. Если и нападут, сопротивляться не смогу, много времени ушло, чтобы скрыть каналы чакры, не хочу все рушить. Я еще не готова вернуться. Слишком рано, еще не нашла себя. Не набралась смелости посмотреть им в глаза, будь то Коноха или песок. Я была слишком эгоистична, не замечая, никого вокруг, думала лишь о своих целях. И какой черт меня в задницу трезубцем ткнул, заставляя так осесть на Канкуро? Узнала бы — придушила нахер.
Забвение, прострация — два слова полностью схожие с моим состоянием, от которого не убежать и не забыться. А внутри с каждым днем что-то погибает.
Снова прусь на ближайший рынок и покупаю свежих овощей, и немного мяса, чтобы приготовить очередную тухлую бадягу, надо же как-то оплачивать свое проживание здесь, хоть старика откормлю, которому, кажется, нравится как я готовлю, а еще брусники, той недозрелой, горькой, чтобы жрать ее горстями, давиться, но остервенело жевать мелкие красные ягоды. И нет отсюда выхода, я пока не готова вернуться, а может, потом и поздно будет.
Я стала частью мира от которого меня воротит.
***
Утро встречало ебучим бадуном, голова трещала буквально по швам, разъезжаясь по разные стороны, внутри черепушки сидели уже заряженные тараканы и что есть дури ебашили в гонг, создавая звуки из самого ада.
— Блядь, да чтоб еще хоть раз я стал пить с Толстобровиком? — Белокурый парнишка, чье лицо несло шрамы, больше похожие на кошачье усы, по три на каждой щеке, неистово проклинал это сраное утро, похмелье и того ублюдка, что умудрился напоить его настолько, что проснувшись, Наруто обнаружил себя в куче какого-то неизвестного дерьма, по запаху напоминающего старую свалку, которой, как ни странно, являлась его же захолустная квартирка, на самой окраине деревни. Хуйня. Главным квестом, на настоящий момент, остовались поиски воды, ибо песок был готов вот-вот хлынуть из глотки. Сушняк это вам не хуйня какая. Матерясь и обещая себе, что больше никогда не сядет пить с Ли, Узумаки пробирался сквозь собственный хлам, который уже и забыл когда вывозил, как-то времени особо не было, да и сил после тяжелых трудовых.
А в деревне уже во всю палило жаркое летнее солнце. Кто-то лениво бродил по улицам, в поиске затененного места, где можно спасти свою задницу от перегрева, а кто-то молниеносно шнырял с крыши на крышу. Все как и всегда, каждый занят своим делом. Только после войны здесь как-то пусто, деревня полна людей, но те, кто был дорог безвозвратно ушел. Неджи, Хината и другие, кто на протяжении стольких лет был рядом и сражался бок о бок. Сначала смерть Хьюга, который умер практически на руках Наруто, а теперь еще и Хината пропала. На ее поиски не раз отправляли отряды шиноби, но те в скором времени возвращались, так и не сумев разискать девушку. А хокаге тупо закрывала глаза. Как будто так и должно быть, словно ничего не произошло. На многочисленные просьбы семьи Хьюга Цунаде отвечала односложно: ведутся поиски, или, на данный момент у меня нет свободных шиноби, готовых отправиться на эту миссию.
А члены восьмой команды и вовсе не парились. Киба обитал где-то в барах, постоянно напиваясь до потери сознания, до желчного блёва, а Шино вообще ничего не мог сказать по поводу исчезновения девушки. Как будто та и не ходила с ними на миссию, а какого им было возвращаться в деревню вдвоем, без Хинаты. Ребята до последнего надеялись, что найдут Хьюга в листе, но не оправдалось. Все рухнуло. Для Кибы был переворот вдвойне. Сначала парень пытался что-то делать, уходил из деревни, бродил по лесу, вынюхивал, но безуспешно. Девушка будто растворилась в воздухе, даже знаменитый нюх не мог помочь собачнику. Совсем скоро тот отчаялся, ушел в запой, вливая в себя литры, чтобы забыться. Безуспешно и глупо. Он чувствовал свою вину и пытался от нее скрыться. Струсил, смял и выкинул свои чувства. Он не мог сказать ничего о случившемся, не знал как. Каждый раз, когда Кибу спрашивали о произошедшем, он отвечал разными версиями, а после просто замкнулся. Ушел в себя, кладя хуй на весь мир, обозлился и постоянно повторял, что это его вина. Но в чем эта вина, так и не смог ответить.
Наруто разгребал скопившийся в доме хлам, среди которого было все, что только существует в этом поебаном мире. Как будто вся грязь деревни скопилась в одном месте и пролежала ни одно столетие, благоухая и разлагаясь.
День не задался, а ведь еще только утро. Вооружившись шваброй, мусорными пакетами и мокрой тряпкой Наруто твердо решил — вывезти весь срачь нахуй. Перспектива а-ля бич Конохи совсем не улыбалась шиноби и без пяти минут Каге.
Разгребая кучу за кучей, сгребая в мешки все, что могло попасться под руку, Наруто наткнулся на битое стекло, нехило приложив по нему рукой, однако, рана быстро затянулась. Один из плюсов быть шиноби — охуенная регенерация.
Источником проблемы оказалась рамка с фотографией. Фотографией восьмой команды. Но какого биджу она здесь делает? Точно, ведь совсем недавно, может пару недель назад, залетал Киба, весь потрёпанный, невменяемый, пьяный, что-то говорил про бессмертную любовь, потерянную навсегда, беспомощность и австралийских сурикатах. Тогда Наруто был не в том настроении, чтобы изучать погрешности в любви и австралийскую зоологию, так что, под уважительным предлогом постарался как можно быстрее выпроводить Инузуку.
Наруто только вернулся с затянувшейся миссии на окраинах страны огня, а на следующий же день отправился на новую, не до Кибы ему было, совсем не до него. Вот только перед тем, как закрыть дверь, Инузука что-то швырнул в комнату, но Наруто даже не посмотрел, слишком заебался, устал от этих бесконечных приключений, а уж разбираться чем парень запустил в его бедлам хотелось в последнюю очередь.
Фотография еще со времен окончания академии, с пожелтевшими краями, порезанная битым стеклом, на которой ребята запечатлены еще совсем юными. Шино, Киба, Куренай и Хината.
Кстати о Хинате, Наруто не припоминал, чтобы за те три дня, что вернулся в Коноху, видел Хьюга. Киба и Шино периодически мелькали перед глазами, а вот Хинаты совсем не видно.
Узумаки вышел на улицу, яркий свет тут же ослепил глаза, но те скоро привыкли. Жара стояла невозможная, середина июля, самый разгар дня. Все буквально плавилось, что в печи.
Узумаки лениво шагал по улицам, в поисках знакомых лиц, но ни одна душа не решалась высовываться из холодильника в такую температуру.
Есть одно место, где точно знают о местонахождении девушки — резиденция Хокаге. Путь лежал туда.
Наруто и сам не знал, почему в голову так резко въебалась мысль о брюнетке, хотелось ее увидеть, внутри колотило предчувствие чего-то нехорошего, при одном воспоминании о Хинате сердце сжималось до размера атома, эта девчонка когда-то практически спасла его жизнь. И не раз. Незримо, но Хьюга всегда была рядом, ее чакра всегда ощущалась рядом. А сейчас холод, мертвенность, пустота. Как будто те невидимые узы выдрали с корнями и стерли о них всякие воспоминания. А Наруто из тех, кто за друзей в кровь расшибается, но глотки обидчикам разорвет, вырвет кадык и заставит сожрать на ужин, запивая собственными слезами.
— Бабуля Цунаде! — Наруто бешено ворвался в кабинет пятой, вспотевший, запыхавшийся, — срочно, скажите мне, где Хината!
Сенжу сверлила Узумаки ошарашенным взглядом, полным недоумения. Кажется,было видно, как ее зрачки резко сузились, а после медленно расширялись.
— Разве ты не знаешь, Наруто? — Голос женщины звучал встревожено. Наруто, теперь уже в полном смятении, отрицательно мотал головой. — Около трех месяцев назад она покинула деревню песка, но так и не вернулась.
Тон Цунаде нормализовался, она говорила это так спокойно, словно обсуждала прогноз погоды на ближайшие пару часов. А погода, в лице Узумаки Наруто, была готова охуевшем вихрем раздробить все на своем пути. Хината пропала? Так давно. Почему он не знал? Почему еще не нашли?
— Есть какие-нибудь результаты поисков? — На лице Наруто выступила испарина, сердце долбились в бешеном ритме, а ахуин в крови превышал допустимые для нормальной психики нормы. — Почему не сказали мне раньше?
— Тише, Наруто. У меня все под контролем. Правда, поиски пока на время отложены. В стране экономический кризис, практически все шиноби заняты другими, более важными миссиями, — Сенжу уже чувствала эту злость, но продолжала преподносить новости для Наруто в самом их соку, — а Хината, она в порядке. Пока ниндзя сенсоры чувствуют ее чакру — она жива. Беспокоиться не о чем, как только появятся люди, готовые отправиться на поисково-спасательную операцию, так сразу же и найдем.
— Черта с два я буду сидеть сложа руки! — Наруто негодовал, голубые глаза наполнялись отчаянием, злостью, полыхали синим пламенем, кулаки сжимались до хруста костяшек. Что это еще за хуйня? Бабуле, похоже, на войне последний разум из седой бошки вышибли. — Я сам соберу команду. Мы сегодня же отправимся на поиски Хинаты.
Цунаде и возразить не успела, как Наруто исчез, растворился в клубе дыма. Наверное, нужно было сказать ему раньше. Но на данный момент Сенжу интересовали совсем другие дела, исчезновение одного шиноби хуйня, по сравнению экономическим кризисом деревни. Но на душе стало как-то погано. Боец был ценной куноичи, но ее деревня забила хуй. Отложила спасательную миссию на дальнюю полку, пылиться и исчезать из памяти. Сначала Хокаге пыталась найти девчонку, отправляли поисковые отряды, но через некоторое время отзывала обратно, аргументируя свои действия тем, что Лист недостаточно защищен, уязвим для вражеских атак. А после и выяснять не стала. Забыла, послала к чертям, отложила.
Спустя пару часов перед столом Хокаге уже стояли три полностью сгруппированные и готовые к выходу на поиски команды, в предводительстве Наруто.
Сакура, Сай, Узумаки — седьмая команда, выдвигалась на поиски в лесных массивах. Ино, Шикамару, Чоуджи — в деревню песка, а Рок Ли и Тен-Тен в старые убежища преступников и секретные логова Орочимару.
Получив одобрительное "Ладно, пиздуйте" от Цунаде, команды выдвигались в путь.
И ведь не спиздил Наруто, собрал всех быстро и оперативно, неизвестно, какой лапши он навешал на уши ребят, но все с полной готовностью, самоотверженно отправились на поиски Хинаты.
