Игра

Он ведь не всерьёз, верно? Покипит-побурлит, попрыгает, понаворачивает круги возле палатки, не решаясь уйти дальше, и вернётся с обиженной на весь белый свет моськой, демонстративно не обращая ни на кого внимания. Потому что если он утащится к лысым драклам на ночь глядя — это будет уже существенным ослаблением группы: Уизли, как бы я нелестно о нём не думал, всё же является далеко не самым слабым волшебником, что было весьма неожиданно для шестого сына предателей крови. Странная, богатая на таланты семейка. Нет, конечно, себе можно в этом признаться, я немного перегнул палку, когда высказывался по поводу него. Но ведь он не совсем же дурной — то, что Ласка дурной даже не обсуждается — чтобы соваться на ночь глядя в одиночку в Запретный лес, где водятся акромантулы, которых, как мне рассказывал Гарри, он боится просто панически? Конечно, мы тогда не обсуждали рыжего и наглого дружка моего альфы — просто Гарри рассказывал о их приключениях на третьем курсе, вскользь упомянув про страхи Ласки, но мне отчего-то запомнилось. Хотя, какое мне должно быть дело до страхов нищеброда с полнейшим отсутствием элементарнейших хороших манер? Никакого. Тогда почему эта чудная информация отложилась в мозгу, словно полезная, словно её как-то можно в дальнейшем как-то использовать? Непонятно. А ведь Гарри рассказывал мне много чего ещё, что благополучно забылось. Гарри… В последнее время наши с ним отношения разладились и я не уверен, что хочу в них что-то налаживать. Мой герой ревнует меня к каждому столбу, давит тотальным контролем за любым моим телодвижением, устанавливает своё непререкаемое главенство в малейшей спорной ситуации… Я вряд ли долго продержусь, постоянно запихивая свою гордость в одно место, чтобы не было скандалов и претензий. Всё это, а ещё и слежка за мной с помощью мантии-невидимки и карты Мародёров расшатывало мои и без того некрепкие блэковские нервы, превращая меня почти в истерика. Силы, как же мне хотелось нормальных человеческих отношений, без постоянных киданий из крайности в крайность от «люблю, прости», до «я запрещаю тебе об этом даже думать»! А если взять ещё и «кто на тебя сейчас глядел?», как вершину наших маразматических, нездоровых отношений, то становилось ясно, что подобное не может длиться вечно и скоро настанет пора выбирать остаться вместе или разбежаться, куда глаза глядят. Выбор… Я отчаянно его страшился, не будучи готовым сделать последний шаг, после которого назад не вернуться. Всё-таки Гарри самый популярный альфа Хогвартса, глава двух влиятельных и богатых родов, что тешит моё самолюбие и удовлетворяет многие амбиции. Да и в постели он совсем не плох — я не остаюсь неудовлетворённым после секса — а у меня очень болезненные течки и без альфы я уже в первые же сутки готов лезть на стену, не выдерживая мук. Против Поттера же в Хогвартсе никто идти не рискнёт даже ради меня, чего он никак не желает понять. Наживать себе такого врага, как Победитель Волдеморта — дураков нет. Даже среди грифиндорцев, а они самые безбашенные альфы. С грифиндорцев мои мысли снова перепрыгнули на одного конкретного рыжего грифа, идиота, до сих пор не вернувшегося в палатку, хотя прошёл уже целый час с того момента, как он сбежал и девчонки, наспорившись до хрипоты, ушли спать в соседнюю комнату. Неужели он и в самом деле решил сдохнуть в одиночестве и ослабить нашу команду, лишь бы не возвращаться? Хотя, опять же Гарри говорил, что Рон вполне может, психанув, бросить всё и свалить куда подальше в самый ответственный момент, когда необходим больше всего. Предатель. — Чтоб ты с акромантулами повстречался на узкой тропе! — отчего-то прошептал я, укладываясь спать и гася люмос. В конце концов, было же сказано, что проспать всю ночь без происшествий вряд ли удастся, а значит надо урвать время на отдых по примеру девчонок, установивших вокруг палатки сферу ненаходимости и отправившихся отдыхать. Лежать в спальном мешке, пытаясь задремать, было неудобно и непривычно, и в голову снова полезли непрошенные мысли о моем альфе и наших с ним отношениях, о чём было уже всё думано, передумано на тысячу раз. Удовлетворительного решения за эту самую тысячу раз так и не нашлось, а потому приходилось думать дальше в тысячу первый раз, пытаясь понять, чего именно я хочу. Чего я не хочу, я примерно уже знал. Нас называли самой красивой и гармоничной парой школы, завидуя и подражая. Никто и не сомневался, что сразу после окончания школы мы сыграем пышную свадьбу, о которой маги ещё долго будут помнить. Тем более, что благословение на этот выгодный для обеих сторон брак от моего отца было получено уже давно — перед самым началом последнего учебного года. Разве я могу пойти против выгоды для рода и планов его главы, и всё разрушить своим эгоистичным незнанием чего хочу от жизни, и насколько в моё будущее вписывается Гарри? Как же мне быть? Отчаянно захотелось свернуться в позу эмбриона и расплакаться от жалости к себе. Где же шляется этот рыжий ублюдок, когда он так необходим?! Мы бы с ним сейчас поцапались, а возможно даже подрались, и мне непременно сразу стало бы немного легче жить. Но он удрал от меня в лес подальше, а значит, выплеснуть свой негатив мне было не на кого, вот и приходилось вариться в собственном соку, думая о том чего изменить здесь и сейчас просто невозможно. Глупо, но если вдуматься, то почти все наши стычки с Уизли номер шесть происходили по моей вине в тщетной попытке убежать от действительности. Ну и его буйный нрав не будем скидывать со счетов. Он так забавно краснел, когда злился, и ни разу не смог удержаться, проигнорировать мои провокации, сразу срываясь, что было даже почти красиво, как и взрыв котла Лонгботтома. Мне как-то болезненно нравилась его реакция на мои слова, и это заставляло меня подкалывать его снова и снова, особенно в те дни, когда мне было по-настоящему плохо, назначив его на роль моего персонального громоотвода. Правда, я, как и многие остальные, думал, что он бета и это делало его взрывы ещё более непредсказуемыми, ведь беты знамениты своей увлечённостью делом, уравновешенностью нрава и почти полной асексуальностью, чего о рыжем, с полным на то основанием, сказать было нельзя. Ну не вписывался он в беты ни по одному параметру, будучи увлечён исключительно квиддичем, в страсти к которому беты замечены не были, считая игру чем-то несерьёзным. Но ведь у каждого правила есть исключения. Так почему бы этим самым исключением не оказать Ласке? Так, хватит о нём думать, а то неизвестно до чего додуматься можно с моей больной и богатой фантазией! Например, до того, что мне было приятно лежать на нём и рассматривать конопатое лицо, длинный нос и улыбчивый рот с морщинкой справа. Нет, это идиотизм! С какой такой непонятной радости мне понадобилось его так пристально разглядывать? Он мало того, что далеко не самый привлекательный тип на белом свете, так ещё и омега. Не альфа и даже не бета — омега, как и я сам. Хотя, уродом его тоже назвать проблематично. Я мысленно взвыл собственным выводам, не понимая сам себя. А он точно омега или просто отбрехался на вопрос Ханны, чтобы не доставала? Ну не похож Уизли в самом деле на омегу от слова совсем и не пахнет омегой. Хотя магия вроде бы не возражала против его присутствия на заветной поляне, вход на которую не могли найти ни альфы, ни беты, и даже определила нас в одну команду, связав нашу четвёрку определённым договором о примирении и дружбе. Интересно, почему силы поставили нас с Лаской в одну команду? Ну, Луну с Ханной вполне понятно почему — им в самом деле надо разобраться между собой и определиться с дальнейшей линией поведения по отношению к Лонгботтому, в которого влюблены обе. А нам с ним что делить? Гарри? Не похоже, чтобы он пылал неразделённой, неземной страстью по отношению к моему парню. Да я готов галлеон против сикля поставить на то, что между ними нет никаких иных чувств, кроме дружбы и уважения. Хогвартс? Но нынче заканчивается наш последний год обучения в Хогвартсе, и уже скоро мы разбежимся по разным дорожкам, так что делёжка сфер влияния в школе отпадает. Друг друга? Нет, это бред! Полнейший бред больного магической лихорадкой! Мы оба омеги, кентавр поимей! Как подобная ненормальная мысль мне вообще могла прийти в голову?! Не иначе, как мозгошмыги завелись! Вспомнив слова Луны об одном мозгошмыге на двоих, я застонал. Бред, бред, бред! Это точно не я! Не мои мысли! Я всегда гордился своими довольно неплохими мозгами, в сравнении со многими другими омегами, способными думать только об альфах, трепаться часами о том, как привлечь богатого и сильного альфу и обсуждать все недостатки своих соперников. И это лучшая и уважаемая школа магии, в которой в прошлые века было очень почётно учиться! Многим омегам, на мой взгляд, вполне было бы достаточно бытовой магии для счастья, но не мне. Так что же сейчас происходит со мной? Наверное, точно мозгошмыги, вызывающие размягчение мозгов в реальности существуют, иначе с чего бы такое странное, несвойственное мне смятение и непонятные мысли о дракловом Ласке? Он тоже, как и я омега! Омега! К тому же несовершенный настолько, что список его недостатков я могу продолжать бесконечно, а вот есть ли у него хоть какие-то достоинства — вопрос спорный. Остановиться немедленно! Достоинства Уизела мне зачем понадобились? Даже если в нём и есть что-то хорошее, то мне об этом знать совершенно незачем. Что он там говорил о мужском внимании, желая побольнее меня укусить? Может и в самом деле не стоило ссориться с Гарри, отстаивая своё право на определённые свободы, а заняться сексом перед его отъездом в Дурмстранг на соревнования? Тогда, возможно, дурные мысли не посещали бы мою голову в преддверии грядущей течки, и жить было бы намного проще. И уж совершенно точно, в таком случае мне не думалось бы о чёртовом Уизли номер шесть так странно, дико и пугающе. Совершенно ненормально лежать и думать столь много об омеге, даже если он на омегу не похож от слова совсем. *** Не смотря на своё взвинченное состояние я всё же умудрился каким-то чудом задремать, но странный шорох и скрежет меня почти сразу же разбудил, стегнул кнутом по напряжённым нервам и заставив насторожиться. Всё-таки мы находимся в Запретном лесу, а не на прогулке в парке, и никто точно не знает какие именно чудовища могут здесь обитать кроме привычных всем акромантулов. Впрочем, даже с привычными акромантулами мне встречаться не хотелось, ибо они безобидные зверушки разве что для Хагрида, а для любого нормального мага являются опасными хищниками. Тем более опасными в связи с тем, что эти «милые» паучки никогда не охотятся в одиночестве — вопрос выживания данного вида в Запретном лесу, где они не самая большая опасность. Выбравшись из спального мешка, я вооружённый палочкой как можно тише пробрался в комнату мирно спящих девчонок, и только хотел было их потрясти, чтобы разбудить, как вдруг раздался резкий треск плотной ткани нашей палатки, заставивший нас всех подскочить тыча палочками в сторону источника звука. — Драко? Что ты здесь делаешь? — спросила видимо не до конца проснувшаяся Ханна меня, накладывающего на себя и их чары ночного видения. Луна с почти безумной, что пугало, улыбкой плела что-то вроде помеси ловчей сети и секо. Подобное я видел до сих пор только на картинке в книге про разновидности режущих заклинаний, и даже не стал пытаться освоить — слишком сложно, громоздко и требует полной сосредоточенности. Малейший дисбаланс и все усилия идут прахом. В лучшем случае. В худшем же ловчая сеть вполне может опутать нерадивого хозяина, превратив в фарш. Я же предпочитал другой вид оружия: тонкий отравленный стилет или же империо. Дубинка, равно как и авада — оружие прямолинейных грифов. — А как ты думаешь? Девочек наверное решил навестить ночью. Мальчиков же среди нас кроме меня больше нет, — саркастически усмехаясь, заявил я, чувствуя противную мелкую дрожь мандража. Страшно. Силы, зачем мне вообще понадобилась это драклова Игра омег? Из природной вредности, не иначе, потому что Гарри мне запретил даже думать о чём-то подобном, а я с детства ненавижу любые запреты. — Малфой! — возмутилась Ханна, не оценив моё прекрасное чувство юмора. — Я Малфой. Ты мне лучше скажи, что делать будем? Отбиваться от пучков почти так же бессмысленно, как и бежать от них вглубь леса. Что остаётся? — Ложиться и помирать. Мне бесконечно жаль, Драко, но в Запретном лесу тебе вряд ли устроят пышные похороны, как тебе наверняка мечталось. Впрочем, если это послужит тебе утешением… Что именно должно было послужить мне утешением, услышать я не успел, ибо в этот момент в наше ненадёжное убежище прорвался паук, сразу же попавшийся в сеть Луны и лишившийся головы. Лавгуд вообще девочка добрая и мучить не станет — сразу убьёт, в отличие от моей ныне покойной тётки Беллы, обожающей практиковать круцотерапию. К моему величайшему сожалению акромантул, как ожидалось, был на поляне не один и остальные тоже настойчиво просились в гости, судя по рвущейся под их когтями зачарованной ткани палатки. Девушки переглянулись и стали быстро скидывать в рюкзаки всё самое необходимое, меня оставив по умолчанию стражем. Я стоял, прислушиваясь к скрежету, иногда отсекая секо конечности особо наглых членистоногих и мысленно снова проклинал рыжего, удравшего именно тогда, когда он так необходим. И если Гарри готов прощать Уизелу подобные предательства, мотивируя тем, что к слабостям друзей надо быть снисходительными, то меня на подобные глупости просто не хватит и если он вернётся, то гарантированно получит в морду! Пауки полезли сразу и изо всех щелей, разевая жвала и стремясь как можно скорее добраться до нас. Луна, эта хрупкая лунная девочка, швырнула мне тяжёленький рюкзак, надевая на плечи свой, и отстранённо замерла посреди палатки, глядя на то, как её искусная сеть трещит и рвется, сдерживая лесных чудищ, чтобы потом белым духом смерти броситься в бой. Это было необыкновенно красиво. Оставаться в стороне мы с Ханной не стали и разбрасываясь заклинаниями направо и налево, пошли на прорыв из превратившейся в ловушку палатки, которую однозначно придётся оставить здесь. Перспективы ночевок под открытым небом не улыбали, зля сильнее, и на этом фоне совсем неудивительно, что у меня стала выходить Авада, до этого не получающаяся. Крайне сомнительное достижение в первые же сутки Игры. То ли ещё будет! — Авада Кедавра! — раздался где-то рядом знакомый до зубовного скрежета голос Ласки, и спустя несколько мгновений он сам показался из-за дерева с перекошенной от ужаса физиономией, швыряясь проклятиями. Мимо него проскользнула счастливо улыбающаяся Луна, быстро и крепко приобняла рыжего за талию и побежала дальше, крикнув: — Уходите! Уходить? Куда уходить? Неужели теперь девчонки решили совершить глупость и разделиться по парам, посчитав, что так спастись будет проще?! Как глупо! Нельзя разделяться в незнакомом месте, ослабляя команду, ведь вчетвером мы были куда сильнее, чем оставшись вдвоём! Всё это я хотел было высказать, обвиняя так сильно подведших девушек, когда рыжий крепко схватил меня за руку и с силой потащил куда-то, не давая брыкаться. — Ну же, Хорь! Не спи на лету, словно муха, а то кормом для этих милейших тварей станем! Да двигай ты ногами, чтоб тебя дракл забодал! — Как вы посмели?! — почти взвизгнул я, чувствуя, что ещё немного и со мной случится самая настоящая истерика. — Как вы посмели разделиться и ослабить нашу группу?! Теперь нас с тобой совершенно определённо сожрут в этом чёртовом лесу! Авада Кедавра! Чтоб вы все передохли! Авада Кедавра! — Круцио! Круцио! Круцио! Хорь, прекрати сейчас же — круцио! — ерепениться, или мы и в самом деле здесь сдохнем! — Чтоб вас всех! Секо! Инкацерро! Круцио! Ненавижу! И я сдался, подчинившись страстному желанию выжить. Мы побежали непонятно куда от этих многолапых чудовищ, молясь про себя всем силам и покровителям магов, чтобы не быть сожранными сегодня. Какая бездарная и нелепая смерть только из-за того, что я хотел доказать сам себе и своему альфе, что чего-то стою! Нет, вернись я сейчас назад я бы всё равно пришёл на поляну распределения, потому что, пусть даже такая дикая, Игра для меня важна в плане повышения самооценки, пострадавшей от жизни с Гарри склонным к деспотии и ревности. Но сейчас больше всего на свете мне хотелось оказаться в безопасности, ставших за эти годы почти родными, подземелий, хотя бы для того, чтобы отдышаться. Я поборю эту слабость, о которой никто кроме меня не узнает, ибо я Малфой, а Малфои не могут быть жалкими трусами, бесконечно зависящими от своих альф! Да, я омега, но это совсем не означает, что я обязан быть слабым омегой, и сделаю всё от меня зависящее, чтобы обрести силу и уверенность, столь необходимую мне, ведь именно за этим я пришёл на Испытания, оказавшимися совсем не тем, чего я ожидал. Взять хотя бы того же Ласку, попавшего в одну группу со мной… Зачем? Что именно этим хочет сказать нам Ровена? Мы бежали по лесу, стараясь не переломать себе ноги о выступающие корни и оторваться от проклятых акромантулов, упорно преследующих нас по пятам. Мне отчаянно мешался рюкзак, цепляясь за ветки и ощутимо оттягивая плечи, и я уже раз десять как минимум порывался было скинуть его, избавившись от помехи, однако понимание, что до Хогвартса далеко, а разжиться поблизости такими необходимыми мелочами вроде того же одеяла или сухарей останавливало меня от глупостей. Да, можно транфигурировать вещи, но они достаточно быстро возвращаются в свою изначальную форму, и к тому же транфигурированное из листика одеяло совсем не будет греть, оставаясь по сути своей листиком. Минут через десять-пятнадцать непрерывного бега я стал запинаться от усталости о корни, но этот рыжий ублюдок даже и не думал останавливаться и принимать бой. Мне необходима передышка, иначе я сдохну уже не от жвал акромантулов, а от банальнейшей усталости. Я и так бегу из последних сил, да и он сам явно держится на одном ослином упрямстве. — Уизли, остановись! — скрипя зубами попросил я, когда он в очередной раз дёрнул меня за руку, не давая упасть и потащил дальше. Он резко обернулся, пригревая меня сердитым взглядом и неожиданно тепло, подбадривающе улыбнулся, словно другу или одному из своих многочисленных родственников, сказав странную вещь: — Потерпи, Хорёк. Осталось чуть-чуть. Ну же! Эй! Он точно в порядке? Или это у меня зрительные и слуховые галлюцинации на фоне усталости и пережитого стресса? Мы выбежали на небольшую, какую-то уютную даже на вид поляну, в центре которой стоял покосившийся, но ещё крепкий домишко, в котором можно спрятаться от пауков. Ласка, вместо того, чтобы бежать дальше и баррикадироваться, повёл себя странно — рухнул на четвереньки прямо на землю, пытаясь отдышаться. — Эй! Рон! — Отбой воздушной тревоги. Сутки мы в полнейшей безопасности. Это поляна последней надежды.