I'm bleeding out for you

Простите меня! Abel Korzeniowski - A Thousand Times Goodnight /музыку на повтор/ __________________________________________________________________________       Стайлз не помнил, что ему снилось, он чувствовал себя как будто подвешенным в пространстве, не имея возможности ощутить под ногами твердую землю и уверенность или воспарить в быстром полете хоть куда-нибудь. Юноша завертелся, неожиданно медленно отходя ото сна и ощущая, как все его тело занемело от пребывания в одной позе. Горячие объятия Дерека заставляли почувствовать резко накатившее волнение и стыд, все его мысли, не успевшие атаковать шокированный разум, внезапно обрушились на него осознанием, подобно извержению вулкана – они были такими же горячими как раскаленная лава. Тело Стайлза против воли напряглось, потому что лежать становилось невыносимо, все в нем вопило и кричало, а желание вылететь на улицу и бегать вокруг дома становилось уже невыносимым. Юноша засопел.       - Если ты хочешь что-то сказать, то я не сплю, - прогудел Дерек, от чего Стайлз перестал дышать и весь окаменел.       - Я… Не то чтобы мне неудобно, или я вообще что-то имею против объятий, - мужчина с силой выдохнул через нос, и юноша суетливо забегал глазами по серому потолку, - в общем, ты меня придавил… У меня отнялись руки!       Мужчина перекатился на бок и посмотрел в потолок, такой грязный и обшарпанный, с висящей кое-где паутиной и просто налипшей на нее пылью, в углу висела веточка остро пахнущей травы, которую он не замечал до сих пор. Это был аконит, запах которого доставлял ему раздражение не больше, чем назойливая муха, лезущая в глаза. Дерек втянул носом воздух, заполнил все уголки своих легких и спокойно выдохнул. Стайлз пах им, полностью помеченный. Хотя раньше его острый и немного тревожный запах сразу бил в нос, заставляя то ли раздражаться, то ли млеть от этого плывущего аромата. А сейчас этот смущенный и тихий юноша лежал подле него и был уже совершенно своим, бесценным. Дождь за окном так и моросил, но только уже тихо, не громыхая. Небо стало почти грязно-белым и острым, это говорило о том, что совсем скоро придут настоящие морозы.       - Дерек, - неуверенно позвал юноша, осторожно заглядывая своими теплыми карими глазами в светлую зелень глаз волка. – Я хочу знать…       - Значит ли это что-то для меня? – хмыкнул оборотень. Какой же все-таки глупый этот недорослый паренек. Что ему ответить, когда сердце заходится в таком неприятном и тревожном чувстве, инстинкты вопят об опасности и угрозе. Можно ли обнажать душу сейчас? Тот ли это момент?       - Да, я бы хотел знать, что… Что, когда я прикасаюсь к тебе, или мы… ну, я целую тебя… Тебе не хочется отвернуться или прекратить это, - Стайлз затрясся весь от смущения и страха, от ожидания, его сердце быстро застучало, отдаваясь пульсом по всему телу. Дерек мягко перекатился под тяжелым и колючим одеялом, осторожно накрыв собою стройного юношу, чье нагое тело покрывали сотни темных родинок, а на плечах рассыпались светлые еле заметные веснушки.       - Ты мое морозное солнце, согревающее даже зимой и спасающее от ужасной волчьей луны, - зашептал Дерек в покрасневшее ухо. – Мне хочется дышать тобой, чувствовать твой жар губ и тела, хочется касаться твоих дрожащих пальцев и срывать осторожные вздохи. Ты нужен мне полностью, я буду нуждаться в тебе, Стайлз!       - Я точно умру от смущения, - выдохнул юноша, чувствуя, как его ноги осторожно раздвигают и располагаются меж ними. Дерек обнял его стан сильными руками и приник в поцелуях к шее, но вопреки ожидаемой страсти, мужчина лишь мягко водил губами, изредка прихватывая кожу.       - Только не здесь! – хохотнул волк. – Нам нужно идти, не забывай, где мы. Нужно быстро собраться и возвратиться на территорию Хейлов. У нас еще будет много времени насладиться друг другом!       Мужчина последний раз поцеловал юношу в губы и гибко поднялся со спального места. Стайлз, покрасневший и растрепанный, с красно-лиловыми отметинами на шее, плечах, ребрах и ногах, тоже поднялся и принялся быстро собираться. Было холодно. Они вышли на улицу, где дорога, ведущая к строению, была превращена суровой природой в грязную, холодную кашу из листьев, веток и жухлой травы да навоза лошадей. Моросил дождик, а ветер так и норовил забраться под одежду и заколоть своими острыми гранями. Дерек втянул носом воздух, и Стайлз совсем по-другому теперь начал воспринимать все его доселе странные привычки. Хейла что-то волновало, по крайней мере, Стилински отчего-то чувствовал тревогу. Ну да, конечно! Тебя похитили Ардженты, вкололи какое-то непонятное лекарство, оставили в этом доме на несколько дней с ужасным оборотнем-чудовищем, с которым ты, Стилински, успешно лишился девственности как моральной, так и физической. И отчего же тебе чувствовать тревогу?!       Дерек неожиданно быстро глянул на озябшего ждущего юношу и коротко улыбнулся ему, а затем сжал его левую кисть в своей горячей ладони и приник к ней губами. Стайлз покраснел, и они двинулись. Шли некоторое время, несколько раз меняя курс, останавливались. Дерек хмурился, приседал и что-то искал в рыхлой и грязной земле, которая к закату уже становилась твердой и холодной как лед. Спустя долгий поход, в котором Стайлз не хотел и слово проронить, что было на него совершенно не похоже, они вышли к краю леса, откуда виднелся задний двор и главный вход в некогда красивое поместье. Около лестницы, на поляне, расползлась неясная грязная лужа, которая начала уже осторожно затягиваться очень тонкой корочкой льда.       - Я пойду первый, - шикнул мужчина, но юноша не успел возразить, как неизвестно откуда прилетела со страшным свистом стрела и вонзилась прямо в руку мужчине. Дерек завыл и упал навзничь. Но не тут-то было, к концу широкой стрелы была прикреплена толстая, чуть мерцающая фиолетовым сиянием длинная веревка. И Дерека потащили, отчего он издал длинный вой. У Стайлз похолодело все внутри, он не мог и с места двинуться. Не мог осознать, что только что приключилось и что слышат его уши. На поляну вышли несколько людей с ружьями, несколько верхом на приседающих и фыркающих лошадях. Стайлз перевел тупой шокированный взгляд от лошадей к трем людям, узнавая в них дедушку Эллисон, ее отца и ненавистную тетю Кейт. Его глаза медленно проследили за натянутой от арбалета Кейт веревкой и увидели испачканного в грязи измененного оборотня Дерека Хейла протяжно воющего и рычащего. Он моргнул и понял, что слезы чиркнули горячими каплями по замерзшим бледным щекам. И в ту же секунду он сорвался с места, поскальзываясь на заледенелых листьях и вылетая из своего укрытия.       - Стойте! – завопил он, размахивая руками, а потом вытягивая их впереди себя. – Стойте! Прошу! Д-давай все выясним! Он… он мне не угрожает, он никого не трогал! Я-я жив, вам не нужно его убивать, не трогайте, п-прошу!       - О! – задорно отозвалась молодая Кейт. Кристофер нахмурился, как-то недобро переведя взгляд с бледного юноши на распластанного оборотня, барахтающегося в грязи и вскидывающего свою голову в болезненной судороге. – Это же наш милый мальчик! Ты еще не понял? Мы так долго ждали, когда же этот тихоня покинет свое гнездышко… А тут так чудесно объявился ты – такой любопытный и остроумный, такой добрый и общительный!       - Заткнись, стерва, - зарычал Дерек, вырывая из своей руки окровавленную стрелу, тут же ломая дерево пополам. – Только тронь его и я…       - Да что ты?! – она еще пуще расхохоталась. Предерзкого вида дед растянул свои губы в наглой усмешке, наблюдая, как его дочь тешится и играется с добычей. – Я его уже потрогала, даже уронила пару раз, и волос по пути облетело… Ух!       - Я прикончу тебя, - взревел мужчина, копая ногами землю, периодически склоняясь словно чудовище, загребая подобно ковшу морозную землю острыми как нож когтями.       - Да что ты, - она быстро занесла свой резной револьвер, который достала из-за пояса, и нажала на спусковой крючок.       Стайлз не понял, что он делал. Он только видел, как у Кейт мелькает этот безумный огонь в глазах. Она точно была сумасшедшей, потому что только сумасшедшие могут улыбаться так… страшно, кровожадно, упиваясь чужими страданиями и запахом крови, своей властью над кем-то. Он видел вздымающуюся руку, затянутое в кожаные наручи тонкое девичье запястье и такой опасный револьвер. Стайлз мог поклясться себе жизнью, что увидел блестящий сапфир яда, который виднелся из дула, его тонкий сладковатый аромат тянул свои лапы к ним. Она целилась в Дерека. Она хотела сделать ему больно настолько, чтобы это возвело ее на седьмое небо экстаза. Стайлз бы не вынес этого. В его ушах и так стоял тот душераздирающий, раненый крик, что острой болью отзывались у него в груди, что заставило его лицо побледнеть, а холодные слезы замерзали на лице. Весь он собрался, точно дикий зверь и заслонил собой Дерека, коротко вздрогнув перед всеми собравшимися. Крис шагнул было вперед, но остановился. Все замерли в неясном смятении и удивлении.       Стайлз ощутил, как боль пронзила его правую ногу. И в тот момент ему показалось, что он в Аду. Такой боли он не испытывал никогда в своей жизни. Весь он загорелся огнем, нога стала ныть, все мышцы дрожали и стонали, он чувствовал каждую клеточку, сгорающую от яда, предназначенного не ему и который, по сути, не яд для него. Но он отравлял. Юноша даже не помнил, как вскрикнул от боли.       И тогда началось нечто невообразимое. Дерек позади него завыл. У Стилински похолодело сердце. В тот самый миг страха и ужаса, в этом злополучном лесу, преследуемый бешеным волком, он был спасен этим самым протяжным воем: проникающий в сердце гул, нарастающая тревога, желание бежать на край света и спрятаться в самой темной дыре. Невозможно не бояться, невозможно не подчиниться. Стайлз не видел, что происходило за его спиной, он шлепнулся на одно колено, стараясь подняться. Кейт неожиданно рассвирепела и отбросила свое оружие, как будто оно было самым отвратительным предметом во вселенной. Ее лицо исказилось небывалой злобой. Она достала из своего длинного сапога нож и кинулась на Стайлза.       - Ах ты сукин сын! – девушка подлетела к юноше, хватая за воротник и ударяя рукояткой прямо по губами. Стайлз не помнил себя, в тот момент он был храбрым и, оттолкнув ее от себя, перехватил нож дрожащими руками. Когда его зрение прояснилось, а головокружение от боли немного прошло. Он видел, как Дерек, в образе огромного черного волка отрывает голову Кейт Арджент и буквально разрывает ее на кусочки, уволакивая в лес. Остальные, словно очнувшись, по команде начинают нападать на Дерека. Стайлз тоже старался помочь, кидался на всех подряд с кулаками, позабыв про нож, отнятый у мертвой сумасшедшей Кейт Арджент, чьи внутренности уже украшают половину поляны. У края леса творился хаос: свистящие стрелы, вопли мужчин, ржание лошадей, почуявших первую кровь, скользкая земля и беспрерывное рычание и гудение огромного волка. Стайлз кричал, умолял прекратить это все, он рыдал, глядя как очередное длинное копье пронзает мягкую шкуру темного волка, заставляя его извиваться.       - Остановите, прошу, - кричал Стайлз, размахивая руками в панике, но Джерард только криво усмехнулся. И юноша отпрянул от него, увидев то же самое выражение лица, что озарило Кейт совсем недавно. Он напугался и понял, что ему не сбежать от этого умалишенного с раной на ноге, когда вокруг одни охотники, вооруженные до зубов и готовые на что угодно в своем безумии.       - Ты слишком много знаешь, сынок, - пропел дед. – А тайны должны оставаться тайнами!       Он двинулся на Стайлза с арбалетом. Юноша попытался сбежать к лесу, туда, где Дерек. Но его нога неожиданно выстрелила болью, и он повалился в грязь, крича и ругаясь. Старый охотник уже прицелился, но неожиданно его кто-то повалил на землю. Стайлз отдышался, держась рукой за свою рану, а потом понял, что это был саркастичный дядя Дерека – Питер Хейл.       - Вижу, вы тут развлекаетесь, - не весело улыбнулся мужчина. Раздался лающий скулеж, и Питер вмиг помчался к Дереку на помощь.       Стайлз откинулся на спину, смотря в небо и чувствуя, как его лицо немеет от холода, как голова кружится от потери крови и все его тело будто сделано из картона, который сейчас намокает под острыми снежинками. Начался снегопад. Звуки доносились через толстый шум крови, он чувствовал, как его глаза наполняются слезами, и он плачет, стискивая зубы и строя брови, в секунде от истерики. В шаге от собственной смерти. Господи, помоги…       Неожиданно все стихает. Юноша меняется в лице, сглатывает огромный колючий ком и поднимается через силу, оглядывая мертвых людей, запутавшуюся в кустарнике лошадку. И бесконечная тишина.       - Дерек, - зовет он хрипло. Из леса выходят две фигуры. Питер поддерживает Дерека, еле волочившего свои ноги. Тело его безобразно изуродовано. Пара стрел плотно засели под ребрами, миллионы порезов и колотых ран, лицо в грязи и крови, руки не слушаются, а пар почти не выходит из трепещущих легкий, уже замерзающих в такой стуже. Снег покрывает всю поляну, скрывая уже остывшую кровь на земле, не способную пропитать чистый белый снег своей алчностью и жестокостью. Стайлз подбегает, не чувствуя боли. – Эй… - тянет он, улыбаясь слабо. – Хмурая морда! Ты живой, ты же живой?! Отвечай мне, мать твою..!       - Живой, хватит орать, - морщится мужчина, заплетаясь в ногах и грузно, с хлопком опускаясь на землю. Тело его дрожит. Стайлз падает рядом, поднимая голову на свои колени. Слезы против сил катятся из глаз, случайно капая на грязное такое уставшее лицо. – Ну и дорогого же ты стоишь, неугомонный мальчишка.       - Подлатаем тебя! – весело отзывается юноша, чувствуя, что его губы уже посинели и совершенно не хотят двигаться. – Давно надо было тебя познакомить со Скоттом и Мелиссой, - Дерек хмурится и заходится кашлем, поток крови вырывается из его губ, капли случайно попадают на щеки Стайлза. Юноша замолкает, переводит взгляд в эти светлые, сейчас зеленого цвета глаза мужчины и волна ужаса затмевает его. – Боже… Нет, нет, только посмей! Я тебе не позволю! Чертов ты идиот, я ненавижу тебя за это! Не смей оставлять меня, пока я… Пока я не вернусь!       - Ты куда? – резко отзывается Питер.       - Мелисса… - Стайлз неожиданно остановился, чувствуя приступ паники, задышал часто-часто и глубоко, пытаясь справиться с не вовремя подкатившим недугом. – Она врач… Я вернусь!       Хромая, он подскочил к лошади, взлетел в седло и помчался, что есть мочи к дому Скотта. На улице было серо и темно. В городе шел снег с дождем, потому что там было теплее, в то время как на поляне, где лежал его любимый, в окружении светлого снега и красной крови, с неба мягко опускались хлопья снега. Лошадь сбросила его на повороте, и ему пришлось пробежать несколько домов вперед. Два мужичка, чинно прохаживавших, странно на него посмотрели, обеспокоенно окрикнув, но Стайлз уже не слышал, он мчался к другу, моля всех богов, чтобы Мелисса оказалась дома. Добравшись до дома, промокнув до нитки, он не чувствовал своих рук, когда долбился к нему, не чувствовал боли из разорванной раны, не чувствовал своих губ, которыми ему предстояло говорить. Он готов был лишиться чувств прямо здесь и сейчас.       Неожиданно дверь распахнулась и он ввалился внутрь, кажется, все-таки сломав замок. На пороге до боли знакомое немного скошенное лицо друга детства. Он бледен и напуган. Стайлз упал на колени, быстро поднимаясь и цепляясь за теплую одежду на друге, пачкая кровью и грязью. Он стонал через зубы, пытаясь разлепить припухшие от удара губы, чувствуя в них соленую кровь. Рот его то открывался, то закрывался, слезы постоянно лились из глаз, но юноша будто бы и не замечал этого совершенно, пребывая в каком-то ужасе и непрекращающейся панике.       - Скотт! Скотт! – зашептал юноша, обдавая друга запахами сырости и крови. – Скотт, умоляю тебя… Пойдем со мной, быстрее! Мне н-нужна… Мелисса…       - Мама дома, дома, Стайлз, что случилось? Где ты был? – Скотт осматривал его, а когда посмотрел на ногу, то Стайлз поджал ее, чтобы не слушать очередных вопросов. – Ты ранен? О Господи, ты умираешь?!       - Нет, черт побери! – завопил, срываясь, юноша. – Не я! Не я.. Где… Мне нужно, пойдем, мне нужны вы, там… Бог мой! – Стайлз ощутил прилив тошноты и головокружения. Ему было дурно, боль и страх смешались в нем и вызвали такую сильную панику. Это не был его обычный приступ, это был страх за жизнь другого человека, который сейчас где-то там, в грязи и холоде умирал, а возможно уже…       Неожиданно Стайлз замер, заставив друга, до этого что-то ему говорившего, замолчать. Теплые ладони Скотта, охватывающие его мертвенно-бледное лицо, дрожали мелкой дрожью. Он услышал долгий протяжный вой, дрожащие нотки мольбы и страдания, крик о помощи. Стайлз вздрогнул, осознав, что этот крик предназначен именно ему, для его ушей, для его сердца. Гул нарастал, даже Скотт забеспокоился, и тут же неожиданно, на высокой ноте оборвался. Стайлз судорожно вдохнул, лицо его исказила боль, слезу полились из глаз, а брови заломились в несчастной страдальческой гримасе и, оттолкнув Скотта, он бросился вон, игнорируя боль в ноге, в теле, в сердце. Он взлетел на лошадку Маккола и, сломав калитку, помчался прочь. Он гонит так, что слезы срываются и остаются где-то далеко позади. Подъехав к старому, разрушенному и покрытому снегом поместью, он видит одну единственную фигуру, лежащую около лестницы, что жмется к ступеням со столь несчастным видом, что Стайлз, ощутив затылком дыхание старухи, забыв обо всем, бежит к нему навстречу, лишь бы обогнать ее. Падает рядом, кусая губы до крови, лишь бы не закричать от боли.       Он дышит. Он все еще дышит!       - Эй, хмурая морда, - дрожит юноша. Замерзшими ободранными пальцами перебирая покрытые снегом волосы мужчины. Дерек смотрит на него, улыбается еще теплыми губами. Его тонкий ровный нос с шумом втягивает воздух, из-за чего крылья ноздрей тонко подрагивают, улавливая слишком острые отвратительные запахи. Пытаясь отыскать тот родной, за кучей этой помойки.       - Я обещал себе, что больше никто не погибнет по моей вине, - ухмыляется он. – Ты нашел меня тогда, около того забытого дерева. Нашел сейчас, найдешь и потом…       - Нет-нет-нет! Замолчи, - запричитал юноша, - я не хочу тебя слушать! Ты говоришь как умирающий, прекрати.       - Стилински, - гаркнул мужчина, а потом коротко цокнул, словно не так хотел произнести эту фамилию. – Скажи же, что любишь меня?       - Всем сердцем, идиот, - юноша склоняется и соприкасается с горячими губами Дерека своими ледяными и избитыми. Он выдыхает, чувствуя щеками, как пар изо рта ласкает их теплом. Дерек приоткрывает рот. Поцелуй у них мокрый, со вкусом соленой крови и слез. И самый горький, определенно. Стайлз отстраняется, сгибается над мужчиной и утыкается носом за ухо, чувствуя бешеный пульс сильного сердца, из его горла вырывается рыдание, которое он в секунду прерывает, глубоко втянув воздух носом. Снова ощущая этот запах дуба, тонкий аромат въевшегося одеколона и теплой осень, костра и шерсти. – Дерек, мне так больно… Не оставляй меня, чертов ты волчара!       - Если, - бодро начал Дерек и запнулся, коротко взглянул на юношу, и в его глазах Стайлз увидел ту осень, что была у них, казалось много лет назад. Брови мужчины дернулись к переносице, губы чуть-чуть растянулись в улыбке, а лучи от таких до недавнего времени одиноких и злых глаз расползлись, делая лицо Дерека светлее и моложе, каким он всегда и был – сильным, стройным, храбрым и самым добрым - молодым. Он приоткрыл губы, смотря своими невыносимо внимательными глазами, в обрамлении подрагивающих слипшихся от влаги черных ресниц, в самую душу Стайлза Стилински. – Мое морозное солнце…       И взгляд его заледенел, навечно вглядываясь в теплую осень глаз Стайлза.       Юноша замер, раскрыв глаза, он, не веря смотрел в ответ, не смея отвести взгляд хотя бы на секунду, запоминая все черточки, каждую морщинку и волосок, все еще перебирая короткие жесткие волосы. Воображая его голос, замерший навеки в горле, между ровных белых зубов, в груди, гудящей низким рычащим басом. Все еще думая, что эти темные брови вот-вот двинутся к переносице или взметнутся вверх в невероятном удивлении.       Стайлз чувствовал, как умирает, падая во тьму, как тело становится легким и все вокруг начинает таять от уходящего жара тел. Он ощущал муку и агонию, внутри него все разрывалось, стонало и стенало. Юноша, не в силах больше держать себя в руках, закрывает глаза и падает рядом, вжимаясь в тело своего навечно любимого хмурого человека, чувствуя только его запах, и единожды услышанный смех молодого Дерека Хейла звенит в большом холле сгоревшего поместья.       Стайлз должен остаться здесь.       Навсегда.