I'm bleeding out for you

      Он проснулся, но не спешил открывать глаза. Он знал, что человек из сна, человек с этими самыми красными глазами находится здесь, он чувствовал его прожигающий неизвестно каким чувством взгляд. Злость? Страх? Раскаяние? Что именно он хочет передать этим? Все сразу? Стайлз лежал, напрягаясь от затрепетавшего в панике сердца. Теперь он вспомнил все те странные моменты: как Дерек его обнюхивал, как он слышал слишком далеко, как хорошо знал лес и видел в темноте, он вспомнил тот момент, когда какой-то вой прогнал обезумевшего напавшего на него волка, когда он хмельной возвращался от Лидии и потерял своего коня. Все это был Дерек. Юноша быстро перебирал в голове мысли, стараясь не пугать себя еще больше. Его панически разбегающиеся мысли неожиданно растаяли, а на их место неожиданно встали теплые прикосновения, так хорошо запомнившиеся. Это точно один и тот же человек? Этот страшный кровожадный гоблин, этот хмурый и одинокий человек и такой ласковый и любящий мужчина. От усилий у юноши задергался глаз. Он пошевелился, тяжело перекатился на правый бок, желая лежать лицом к существу, что замерло в темном углу около двери, немигающим взглядом смотря на него. Стало действительно жутко и неуютно.       - Ну, прекрати пялиться, - недовольно пробубнил юноша, резко прикрывая свой неугомонный рот трясущейся рукой. Казалось, что его опоили каким-то дурманом и привели сюда. Сколько он уже здесь? За окном громко шарахнул гром, а небо пронзила яркая молния Зевса. Греческие боги гневаются, и это вводило в состояние паники, потому что создавалось ощущение, что мир Стайлза рушится как Вавилонская башня, что он уже давно летит с огромной высоты в ожидании своего смертельного столкновения с землей. Стилински шумно выдохнул, пытаясь успокоить свои трясущиеся руки. Немного совладав с собой, он разлепил глаза, привыкая к полумраку, а потом осторожно сел на смятой кровати и прислонился спиной к теплой стене, набираясь храбрости. Он помнил обрывками, как его куда-то вели, он помнил отдельные слова этой странной пугающей женщины. Здесь не все так просто, здесь хуже, чем кажется.       - Дерек, - его голос хрипло оборвался, из-за чего Стайлз замолк и облизал свои губы, нервно перебирая пальцами. – Осторожно выйди на свет. Только без резкий движений, я в шаге от инфаркта, знаешь ли!..       Из темного угла послышался такой родной смешок, что юноша облегченно выдохнул. Тень постепенно отступала, а Стилински во все глаза храбро смотрел, как тусклый свет выхватывает и преображает такие красивые мужественные черты. Может быть, у него была лихорадка и ему все это приснилось?       - Ты все еще красавчик, - нервно не удержался юноша, внутренне содрогаясь от мысли о том, что сейчас, вот в эту секунду лицо исказится, изо рта польется кровь водопадом, и он набросится на него, долго терзая и поедая его тощее еще подростковое тельце.       - А ты все еще идиот, - недовольно пробубнил мужчина, не смея сдвинуться с места. – Я чувствую…       - Так-так-так! – юноша вытянул руки вперед, пытаясь заткнуть на расстоянии. - Нет, мы начнем не с этого! У меня миллион вопросов, и мы не уйдем отсюда, пока ты мне все не расскажешь! Ты усек?! – тишина оказалась положительным ответом. – Для начала, стой где стоишь, не приближайся, пока я не выяснил кто ты такой! Итак, где я?       - Ты за чертой земли Хейлов, достаточно далеко от города, но рядом с моим домом. Это плохо, потому что, находясь здесь, я нарушаю закон, - тихо пояснил Дерек.       - В общем, где-то мы в лесу, - подвел итог юноша, грустно вздыхая. – Со странными, нигде не прописанными законами мы разберемся чуть позже, а теперь главный вопрос, из-за которого мы здесь все собрались: кто ты такой?       - Мы не люди, - осторожно начал Дерек.       - Мы?! – коротко сорвался на фальцет парень, но потом прикрыл рот ладонью, уже в который раз, увидев сверкнувший взгляд.       - Да, мы. Я человек, имеющий природу животного – волка. В книгах часто нас называют оборотнями. Мы живем между двумя мирами – людьми и животными. Я могу изменять свою природу, я кровожаден и жесток, я сильнейший из хищников. Ты же читал о том, кто такие волки, - Стайлз зачарованно кивнул. – Я в десять раз хуже. Я чувствую по запаху все твои эмоции, все до единой! Я слышу громыхание твоего сердца прямо сейчас, я вижу в темноте как расширяются твои зрачки, я могу ощущать твое дыхание, чувствовать, как пульсирует твоя вена и бежит твоя сладкая для меня кровь…       - Прекрати, - отмахнулся юноша, вжимаясь в стену.       - Боишься… Это нормально, все боятся. Ты знаешь об иерархии в животном мире. Ты же догадываешься, кто я. Не так ли, Стайлз?       - Твои глаза, - заикаясь, выдохнул юноша. – Ты альфа.       - Умный парень, когда напуган, - хмыкнул мужчина, получив совсем смелый гневный взгляд. – Кроме оборотней есть охотники, они уничтожают тех, кто слился с животным миром и убивают обычных людей ради забавы и крови. Тех, кто сошел с ума в полнолуние. Моя семья долго жила здесь, мы не обращенные в оборотней люди, мы с рождения такие… Истинные, настоящие! Но в один прекрасный день, я увидел, как мой дом полыхает; я слышал крики и вой. Я был далеко, но все это словно происходило со мной… Я бежал, но застал только столб дыма, запах горелой плоти, плоти моих сестер, моей семьи… Питер, тот, кого ты видел вчера, мой дядя, выживший в том страшном пожаре чудом, но немного повредившийся разумом. Это устроили Ардженты… Кейт!       - Мне очень жаль, что так получилось с твоей семьей, я больше чем уверен, что они не виновны, - залепетал юноша, абсолютно забыв о своем настороженном поведении. Сейчас Дерек выглядел привычно подавлено и нахмурено, он не внушал угрозы и все, что он говорил, доходило до юноши слишком быстро в сложившейся ситуации. Он не думал, что Хейл может соврать, только не о том пожаре, что хранился за тысячью печатями. С такими воспоминаниями совершенно не шутят, учитывая то, что из Дерека слишком плохой шутник. Чего не скажешь о Кейт Арджент, что может бегать как девчушка по заднему двору, поднимая юбку своего красивого нежно-розового платья, а на следующий день свежевать с холодной жестокостью бедных кролей. – Но почему я нахожусь здесь? Зачем меня схватили, зачем одурманили и вели хрен пойми куда?! Чтобы ты меня нашел? Зачем?       Дерек коротко шагнул вперед, неожиданно плавно приблизившись к кровати. Стайлз замер каменным изваянием, с его лица схлынули все краски, оставляя только россыпь бледных веснушек и яркие капли родинок.       - Потому что ты моя пара, - коротко выдал мужчина, заглядывая в испуганные глаза.       - Что? Пара? Что за пара еще такая? Нас плодить собрались?! Я вроде бы одного пола с тобой, им разве не сообщили, что потомство могут иметь только разнополые человеческие особи?! Ну… Или получеловеческие особи! Вы же не почкованием размножаетесь, я надеюсь… – возмутился юноша, повышая голос до истерического тона. Дерек поднял брови и закатил глаза так, как умел только он.       - В нас больше человеческого, чем ты думаешь, Стилински! Они стерегут, когда я выйду за пределы своей территории, они хотят, чтобы я перешел границу. Но я не понимаю, почему они не схватили меня сразу. Возможно, помешал дождь. Льет уже больше суток, я еле тебя отыскал… Запах почти выветрился, - Хейл поводил глазами по одеялу, задумчиво ища ответы на свои рассуждения.       - Как?! Больше суток?! – Стайлз подпрыгнул и быстро поднялся на ноги, но вовремя остановился, не решаясь приблизиться к мужчине. – Отец… Он меня ищет! – в ужасе воскликнул юноша. – Он с ума сойдет же! Дерек!       - Мы не сможем пока выбраться, только не вдвоем, - качает головой мужчина. – Тебе ночью в такой ливень опасно, молния бьет в землю… Ад какой-то, - Дерек устало опускается на колени, складывая руки на кровати и роняя на нее влажную от дождя голову. Наступает тишина. Стайлз не смеет шелохнуться и потревожить воздух, полный отчаяния. Он буквально всем сердцем, не смотря на испуганное биение его, ощущает всю боль и безысходность этого распластанного на полу мужчины. В груди разливается кипяток тревоги, ему неожиданно тоскливо видеть этого все равно любимого человека таким разбитым и сломленным. Что ж, если им тут все равно проводить время до рассвета, если он все-равно пересек черту ради него, ради его спасения… То Стилински не имеет права трусливо сбежать, он не имеет никакого чертового права оставлять этого несчастного, всегда одинокого человека в беде, оставлять одного…       Юноша осторожно присел на колени, не решаясь положить руку на голову.       - Эй, хмурая морда, - нервно позвал Стайлз, - я хочу увидеть твое настоящее лицо! Если честно, не каждый день общаюсь с оборотнями, они как-то странно на меня реагируют все! У них непреодолимое желание меня ударить или прижать к твердой поверхности….       Дерек коротко хохотнул, поднимая уставшее лицо. Затем его светлые глаза неизменно преданно и благодарно заглянули в карие омуты глаз Стилински. И Стайлз увидел.       Дерек смотрел на него, не отрываясь, даже не моргая. На его лицо легла темная тень, от которой у Стайлза замерло сердце. Линия бровей преобразилась, лоб стал слишком массивным, глаза сразу приобрели другой оттенок эмоции, которая выражала агрессию и злобу. Короткие волоски щетины на щеках отросли с неимоверной скоростью, переносица расплылась, а в районе глаз образовались аккуратные стрелки морщин. Он был похожи на скалящегося волка, когда кожа на носу собирается, и они обнажают свои красные десны и скалят длинные клыки в тихом смертельном рычании. Это страшно. Мужчина сгребает руками покрывало, цепляя своими острыми когтями, черными в лунке и толстыми настолько, что не сломаются, даже если карабкаться по скале на самый верх. Дерек закатывает глаза и делает резкое движение головой, словно что-то его побеспокоило. Не открывая глаз, мужчина скалится в полуулыбке, втягивает измененным носом воздух, и юноша округляет глаза то ли в ужасе, то ли в восхищении, наблюдая как ровные милые зубы вытягиваются, становятся острым оружием, рот мужчины заметно наполняется слюной, отчего клыки блестят. Гром прокатывается по всему небу, и Стайлз вздрагивает, представляя как там, наверху, громадный бог на своей черной колеснице в костяной маске хлещет страшных лошадей из густых туч, отчего те несут его бьющуюся громыхающую повозку по тучам, высекая искры и пугая до вздрагиваний. Дерек сейчас принадлежал к этому необъяснимому и таинственному миру, непостижимому никому из простых людей. На миг Стайлз почувствовал небывалое чувство единения, правильности, наполненности себя. Ему мало, в своей человеческой жадности он хочет еще больше этих полных ощущений. Руки подрагивают, их попросту некуда деть! Дерек хмурится, захлопывает кривящийся рот, осторожно сглатывает и открывает глаза. Чистая кровь, подобна тому вину, который пили из священной чаши, струилась в его глазах. Сила, власть, мощь, первозданная сущность этого человека! Глаза точно отразили блеск далекой молчаливой молнии и на мгновение ослепили замершего от восхищения и благоговения Стайлза, такого он не испытывал никогда в своей жизни. Его тело обуял такой жар, что пот катился по напряженной спине, лицевые мышцы замерли маской. Восстановилась такая напряженная тишина, тонувшая в шуме в ушах, подобно звукоизолирующему куполу, что внезапно врезался в землю, накрывая их. Только они существуют в этом уголке утопающего мира! Стайлз облизнулся, не смело протягивая влажную и холодную руку к такому безобразно великолепному лицу. Дерек не смел разорвать зрительный контакт, следя за таким взволнованным и одновременно околдованным юношей. Оба напуганы возможностью доверия и обмана. Стайлз затрепетал, коснувшись горячего узнаваемого лица, весь жар обуял его, превращаясь в огонь, что зародился в груди и немедленно, словно Стайлз состоял из масла, прокатился по всему телу. Дерек смотрел неотрывно, втягивая воздух и, словно пантера, напрягаясь и медленно перемещаясь для прыжка, не размыкая связи и не давая жертве понять, что положение медленно, но верно, меняется. Черты лица мужчины снова сглаживаются, оставляя лишь тот же взгляд красных глаз, выражение возбужденности и опасности, предвкушение сладкой победы над жертвой, желание доминировать, подчинять и лишать воли. На секунду сильное сердце оборотня больно трепещет в груди, отчего медленно рассеивается кровь глаз, напоминая Дереку о том, что он человек больше, чем животное. Он помнит свое обещание! Стайлз же весь горит, подобно адскому пламени, не угасая ни на миг, и сейчас он больше похож на ангела, что озаряет своим сиянием и жизнью все вокруг, отчего приходишь в неясный трепет. Он заражает тебя этим, от этого хочется расплавиться, хочется раствориться в этой ауре сплошного восторга и желания. Стайлз краснеет, сверху заглядывая в светлые глаза мужчины. Стайлз не способен сейчас мыслить, ведь в кой-том веке у него пустота в голове, всего лишь три слова складываются ровно в темноте, в той комнате, которой не коснулся еще пожар. Глаза его черны, и смотрит он своими напуганными омутами в саму суть существа перед ним, и понимает, что знает о нем много больше, чем думал. Тот испещренный рунами пень, тот бестелесный призрак, что являлся ему во снах – все это был Дерек, все это его неясные воплощения! Стены комнаты плавятся, жар проникает и туда, отчего слова в мгновение ока со свистом возгораются. Больше нет сил сопротивляться…       - Я весь твой… - выдыхает юноша, стуча зубами от переизбытка эмоций. Шум дождя резко обрушивается громкой шелестящей лавиной, желая смести их маленький островок и стереть с лица земли две души. И в этот миг мужчина совершает свой рывок, как верный пес по команде. Он сметает свою жертву, быстро и осторожно покрывает собой, не оставляя ни малейшего шанса на побег. Но Стайлз лишь крепко, до боли сжимает сильные влажные плечи, чувствуя, как под тканью напрягаются литые мышцы. Дерек нависает сверху, целует глубоко, не жадно, заставляет дыхание сбиться, а трепетное сердце замирать. Стайлз боится, но страх его где-то далеко, уходит в подсознание, страх, который осознается не скоро. И мужчина старается насытиться, старается не спешить и не подавиться такой вседозволенностью и самоотдачей, что кружит голову. Хотя, сильнее одурманивает запах… Стайлз покорно разводит ноги, сильнее стискивая их за спиной горячего Дерека. Тот целует мальчишеское лицо, ласкает уши и зарывается в волосы, приникая пылкими губами к длинной шее. Стайлз дрожит, стискивает зубы, от чего желваки ходят ходуном, но не смеет пока что открыть рот, гневно дыша через нос, со свистом, отрывисто. Его рубашка вылетает из брюк и скоро находится где-то внизу. Дерек встает на коленях, одним тугим движением стягивая с себя влажный свитер. Его мощная грудь покрыта испариной, на литой коже отчетливо выступают ореолы сосков, а глаза блестят подобно демонам, резвящимся в Аду. И Стилински, наблюдая столь невозможную картину, просто откидывает голову, выгибаясь своим гибким белым телом, не имея больше сил сдерживать свой экстаз.       - Дерек… Черт возьми, я как в огне, - произносит он высоко, почти музыкально. Ему тесно в своем теле, хочется буквально выпрыгнуть из себя, чтобы почувствовать свободу. Дерек находит способ, чтобы на секунду облегчить эти муки – лишает их обоих всех предметов одежды. Кожа у Стилински мягкая и горячая, наверное, даже жарче, чем у оборотня. Дерек оглаживает бока, целует живот, прикусывает косточку на бедре под жаркий шепот юноши. Волосы у Стилински слиплись от пота, ему невыносимо плохо и хорошо, ему кажется, что сотни раскаленных рук прикасаются к нему и заставляют мучиться, биться в агонии. Желание его невыносимо. Страсть пожирает его. Все внутри сворачивается в клубок от ожидания, когда Дерек целует низ живота, но неожиданно поднимается всем корпусом, заглядывая в глаза. Стайлз ничего не видит. Дерек понимает, что тот на грани обморока, на грани познания чего-то другого. Это сумасшествие какое-то, это похоже на ритуал. Страшный, мощный, но неотвратимо желанный. Мужчина целует юношу в приоткрытые губы, мягко, доверительно, чувствует, как ему так же отвечают, со всей любовью, несмотря на то, какой бы тяжелой ни была пелена, застилающая разум. Тонкие, но такие цепкие руки обвиваются вокруг его мощной шеи, зарываясь в волосы, оглаживая лопатки. Он закатывает глаза и выгибается, касаясь твердым животом средоточия желания. Дерек заглядывает в глаза юноши тогда, когда своей рукой осторожно, но твердо касается изнывающего от желания ствола. Стайлз заламывает брови, глаза его расширяются, но потом закатываются от неожиданного блаженства. Юноша поджимает пальцы на ногах, мечется, чувствуя движение, приносящее невыносимую сладкую ласку. Мужчина принимается кусать ключицы, выцеловывать грудь и сжимать между красных истерзанных губ горошины сосков. Стайлз, не в силах больше сдерживать себя, выгибается, распахивая глаза, и кончает с протяжным стоном. Его скручивает судорога наслаждения. На этом не может все закончиться, ему мало, он хочет биться в этой агонии дотла.       - Дерек, - хрипит юноша, крепко сжимая волосы в кулаке на макушке, а другой больно царапая лопатку слева. – Дерек, больше… Пожалуйста! Мне… нужно!       - Терпи, - ухмыляется в самое ухо. Дереку так сложно сдержать своего зверя, что рвет и мечет. Он не хочет видеть ужас, который может получиться, он хочет только пика наслаждения, он хочет покорить эту вершину вместе с ним… Вместе со Стайлзом! Мужчина тихо, по-звериному, воет, чувствуя, как глаза наливаются янтарной жидкостью, как эфир проникает в него по маленьким крупицам. И он берет, что предложено.       Руки шарят по всему телу, размазывая выступивший пот, трется тугими толчками, будоража молодую еще чистую кровь такими пошлыми движениями. За окном грохочет, а сердце от этого замирает. Им обоим кажется, что они грешат так, что небо упадает совсем-совсем скоро и раздавит их. Стайлз хрипит, голос его срывается, стоны становятся все откровенней и постоянно на полтона выше. Он задыхается, царапаясь и мучась от сладости. И Дерек берет его. Закидывает ноги Стайлза, крепкие руки с вздувшимися венами упираются в подушку, катящийся пот с лица оставляет блестящие разводы на светлой груди. Стайлз дрожит, но смотрит прямо в глаза, он напряжен как струна и стискивает зубы, приготовившись. Но Дерек не желает видеть этот воинственный взгляд, он укладывается всем весом, одной рукой мягко лаская щеку, чуть затрагивая волосы, целует лицо и видит закатившиеся от удовольствия глаза. Медленное проникновение вызывает боль, это всегда так случается, и Стайлз готов. Он принимает, морщится немного и стонет, но принимает мягкие поцелуи, старается подаваться навстречу. Когда остается совсем немного, из его рта неожиданно вырывается болезненный несдержанный вскрик, тонкие руки сразу же сильнее сжимаются вокруг крепкого мужского стана. Глаза Дерека темнеют от запаха стальной крови, он чувствует этот сладкий, сырой запах и ничего не может с собой уже сделать. Он двигается, выбивая хриплые стоны, отталкивающие, болезненные, но не лишенные мазохистского удовольствия. Стайлз всегда подозревал в себе эти наклонности. Но дальше он отказывается соображать, потому что эта суть отправляется в полет. Его сводит с ума запах, которым наполнен воздух вокруг них, казалось, чиркни чем-нибудь и все взлетит на воздух, подобно разрыву атома. Он чувствует, как внутри расползается красный цветок, вся спина его содрогается, ощущая онемение, словно бы ему вкололи туда какой-то наркотик. Он запрокидывает голову, чувствуя, как мужчина склоняется над ним и жадно целует кадык, как слизывает тугим языком капли пота, как ласкает и сжимает его везде. Эта агония, это наслаждение! Горячие движения вырывают стоны, громкие и пошлые. Внутри все перемешано, внутри все мечется и не знает куда бежать быстрее, кровь вот-вот начнет плавить вены. Стайлз срывается на крик тогда, когда неожиданно проходит онемение, и он ощущает это. Рычание и низкие стоны Дерека, имя Стилински, что вылетает из тонких губ, невероятное острое блаженство, что приносят движения с каждым глубоким толчком. Все сильнее, по нарастающей, до наивысшей точки кипения.       - Де…рек! Так хорошо… м-ах! Умоляю.. ха-а! – невыносимо шепчет Стайлз. И мужчина хватает его за руки, подтягивая своего юного любовника выше, сжимает юношеские ноги. Стайлз, дрожа, упирается в напряженные мокрые плечи, кусая губы от предвкушения. Мужчина приподнимается на коленях, чувствуя судорожное напряжение в ногах, чувствуя в себе сжатую пружину и твердый стержень, что не дает его телу расслабиться, подобно марионетке. И снова этот бешеный ритм. Они сосредоточились только на движении и криках. Стайлза выгнуло дугой от быстрого многократного попадания по центру его удовольствия в теле, от возбуждения потаенных частей его тела, никогда доселе не познанных. И он испытывает самое сильно наслаждение в своей жизни. Юноша несколько раз ударяет кулаками в грудь, голова его мотается в предвкушении разрядки и остром, на грани болезненного удовольствии. Он задыхается и весь напрягается, его тело колотит от сильной судороги и он, на миг, забывая как дышать – кричит. Его живот тут же покрывается белой спермой, что неровными толчками выплескивается. Он все еще мечется, испытывая сильный оргазм, что накатывает волнами. И Дерек, почти теряя себя от ощущений, запахов, сходя с ума от любви, рычит, лицо его на миг искажается той звериной гримасой, он открывает рот, сверкая острыми зубами, его когти цепляют покрывало, вспарывая его и сжимая в кулак с такой силой, что когти впиваются в быстро заживающую плоть. Он воет от экстаза, прижимаясь как можно сильнее, желая слиться с юношей, что мычит в забытьи. Они валятся на развороченную постель вымученные, на грани того, чтобы просто перестать существовать. Они исчерпали себя до дна, отдавая и принимая свои чувства и эмоции, они связали себя в этот вечер самыми крепкими узами. Запотевшее стекло медленно остывало, изредка скатывались мокрые капли, прочерчивая пунктирные дорожки вниз, к подоконнику. Тяжелое дыхание разносилось по маленькой комнатке, и никто из них не в силах сделать хоть какое-то движение, ведь мышцы еще сокращаются, перегоняя угасающие импульсы наслаждения.       - Я… - Стайлз, еле моргая, попытался что-то сказать, но голос его неожиданно пропал.       - Не переживай, - Дерек одним сильным движение пододвигает обездвиженное тело юноши к себе, укрывая одеялом. За окном все еще очень громко шумит ливень, молнии по-прежнему бьют в землю, а черная колесница не перестает громыхать на небе. – За каплю твоей крови я готов проливать ее много больше.       - Я не хочу этого, - отзывается юноша, осторожно переворачиваясь в руках мужчины. – Я хочу того, что только что произошло…! Я будто бы в Рай слетал и обратно вернулся, - с затаенным трепетом и восхищением произнес юноша, прикрывая глаза. Но потом спохватился, чувствуя, что если это произойдет снова, то он, вероятно, просто умрет от переизбытка эмоций. – Но не сейчас! Нет… Я не выдержу!       - Ты все еще в шаге от инфаркта? – лениво усмехнулся мужчина.       - Я потерялся с ответом, в моей голове только твой голос, - усмехнулся юноша, приникая щекой к ровно вздымающейся груди мужчины.       - Стайлз, ты должен знать, что подобное достаточно редко, это настораживает меня сейчас, хоть и не в полной мере, - Дерек помолчал, нахмурившись, и снова вернул ту угрюмость, которая всегда была при нем. – Я должен сказать… Ты Луна, от которой я раз за разом буду сходить с ума. Все, что я имею, принадлежит тебе, ты понимаешь? Вся моя любовь, весь я! – пространство погрузилось в ожидающую тишину. – Стайлз?       Дерек прислушался, но потом криво усмехнулся, зарываясь в спутанные немного влажные и прохладные волосы юноши, что уже крепко-крепко спал. Чутье альфы никогда не подводит, и скребущееся, ноющее чувство снова вернулось к нему. Альфа внутри него знает, что скоро он искупается в крови.