Метаморфоз

      Женя крепко, до побелевших костяшек, вцепилась в руль машины и напряженно смотрела на дорогу, ни на что, кроме вождения, не отвлекаясь. Из динамиков тихо лилась какая-то отечественная низкосортная попсовая песня, крутящая по раз двадцать на дню, которая непременно бы вызвала раздражение у обеих девушек, обрати Женя и Вика на нее хоть долю своего внимания. Но никто из них не спешил этого делать. Женя не произносила ни слова и, как казалось Стрижевской, вовсе делала вид, что брюнетки для нее не существует. Женщине определенно не нравилась давящая тишина в салоне автомобиля, но она все равно не решалась заговорить первой. Напряжение между ними, казалось, можно было резать ножом. Воздух между ними словно сгустился и потрескивал от невысказанных друг другу слов. Сейчас, сидя практически бок о бок с Нестеренко, брюнетка чувствовала себя неуютно и неуверенно. По мере стихания головной боли, к ней постепенно возвращались воспоминания о прошлой ночи. Ей было очень стыдно и неловко за свое поведение. Раньше она никогда не бывала в такой ситуации, отчего не знала, как сейчас себя вести. Робко тормоша ручку своей сумки, она безразличным взглядом скользила по мелькающим мимо рейсовым автобусам, по трамвайным остановкам, наполненным спешащими на работу людьми, по безликим высотным офисным зданиям, даже не осознавая, где они едут и сколько времени уже прошло. Все ее мысли были заняты сидящей рядом Женей и тем, что могло бы произойти между ними ночью, будь она настойчивее, но, к сожалению, не произошло.       Почему Нестеренко оттолкнула ее, хотя определенно жаждала обратного? Почему Женя не переспала с ней ночью, когда ей выпала такая прекрасная возможность трахнуть несопротивляющуюся пьяную женщину? К тому же, когда сама Вика не была против, а даже наоборот. Да, пускай она была не совсем адекватной в тот момент, но ведь не сопротивлялась же! Даже очень этого хотела. Неужели она перестала привлекать внимание девушки? Неужели блондинка так сильно возненавидела ее? — Почему? — повернувшись лицом к серьезной блондинке, едва слышно спросила Вика, всматриваясь в напряженный профиль девушки и сильнее сжимая в ладони тонкую ручку сумки. — Что «почему»? — не отрывая взгляда от дороги, переспросила Женя. Она остановилась, когда сигнал светофора стал красным, и мельком глянула на брюнетку. — Ты вообще о чем? — Почему ты вчера меня оттолкнула? Почему мы вчера не переспали? Мы ведь обе этого хотели. Ты не находишь это странным?       Вика тут же пожалела, что произнесла эти слова вслух. Взгляд голубых глаз стал жестче и ледянее, губы искривились в презрительной усмешке, а пальцы перестали нервно барабанить поверхность руля. Если бы у Вики была возможность отмотать время назад, то она непременно отвесила бы себе хорошую оплеуху, заставив держать болтливый длинный язык за зубами. — Почему я повела себя не как моральный урод, ты это имела в виду? — сухо произнесла Нестеренко, со злостью сжимая до побелевших костяшек руль несчастного автомобиля. — Тебя это удивляет, да? Не укладывается в сознании, что лесбиянка может быть нормальным, адекватным и с высокими моральными принципами человеком? — Да я не… — Что? — перебив, рыкнула Женя. Она вдавила в пол педаль газа, значительно увеличивая скорость. — Что ты тогда имела в виду? — Я просто хотела узнать причину, только и всего, — виновато прошептала Стрижевская, стараясь не смотреть в глаза рассерженной блондинки. От холодного тона Жени у нее пробежали мурашки по коже, и она непроизвольно вжалась в переднее сиденье. — Это лишь означает, что я действительно тебе нравлюсь. Только это я и хотела узнать.       Женя шумно выдохнула и вдохнула, и остановила автомобиль около подъезда элитной высотки, в которой жила Стрижевская. — Ты мне не просто нравишься, — вздохнув, устало произнесла девушка. Она прижала ладонь ко лбу и отвернулась от Вики. — Я люблю тебя. Это гораздо более глубокое чувство, чем «просто нравишься». А теперь выходи, мы уже подъехали к твоему дому. — Но… — Пожалуйста, Вика. Просто уйди.       Женщина не стала спорить, зная, что в данный момент это бесполезно. Вика, как бы случайно, мимолетно скользнула своей рукой по правой кисти Жени, вцепившейся в коробку передач, и, тихо прошептав «спасибо», она открыла дверь и вышла на улицу.       Вика безбожно проспала. Выпитая бутылка вина открыла все барьеры, освобождая от оков усталость эмоциональную и физическую. Она спала до часу дня, как младенец, свернувшись калачиком и завернувшись с головой в пуховое одеяло. Ни один из будильников не был ей услышан, и лишь Оксане после десятого звонка удалось поднять свою непутевую начальницу с кровати.       Хоть Вика и поспала добрые двенадцать часов, она чувствовала себя отвратительно. Разбитая, злая и невыспавшаяся она долго собиралась, и смогла оказаться на работе только около трех часов дня. В принципе, она вообще могла не приезжать, но чувства долга и ответственности заставили ее все же поднять свою ленивую задницу из кровати и приехать на работу.       Оксана встретила ее с внушительной толстой папкой, полной отчетов и заявлений, в руках и с довольной, но скрываемой ухмылкой, вручила Вике все документы. От этого и без того плохое настроение Стрижевской упало еще ниже. Стиснув зубы, Вика открыла свой кабинет и, не медля больше ни секунды, принялась за работу.       Вика сидела, массируя пальцами ноющие виски, и тихо стонала от усталости: целый час она потратила только на сортировку всех ценных бумаг, и это было лишь процентов десять выполненной работы. Нужно было лично тщательно проверить каждый документ, чтобы в случае чего передать его исправить. От усталости текст плясал перед глазами, и Вике приходилось по нескольку раз перечитывать предложение, чтобы, наконец, понять, что там было написано. Это жутко злило и раздражало, но женщина ничего не могла поделать со своей сонливостью: выпитые две чашки крепкого черного кофе лишь немного помогли ей вернуть часть концентрации, а не подарили ей заряд бодрости, как многообещающе гласила надпись на упаковке.       Громкий стук в дверь заставил Стрижевскую вздрогнуть, и, не отрывая взгляда от бумаг, она крикнула: — Войдите.       Дважды повторять не пришлось, и дверь с тихим щелчком открылась: — Виктория Сергеевна, тут еще одно заявление. Его принесли еще утром, но отдать я решилась только сейчас. — И что это, черт возьми, значит, Оксана? — поднимая взгляд на секретаршу, строго произнесла начальница. — Если приходит какая-то документация Вам в руки, Вы обязаны сразу передавать ее мне. Любая задержка может привести к ненужным проблемам. Чтобы больше такого не повторялось, ясно? — Конечно, Виктория Сергеевна, — виновато произнесла девушка и протянула лист бумаги Стрижевской. — Я просто надеялась, что его заберут обратно.       Вика удивленно изогнула бровь и взяла в руки заявление. Быстро пробежав глазами по размашистым, но аккуратным буквам, она отложила документ в сторону и устало откинулась на спинку кресла. — Оксана, пригласи, пожалуйста, Нестеренко сюда, — женщина прикрыла глаза и тяжело вздохнула. — И чем быстрее, тем лучше.       Секретарь только молча кивнула и, развернувшись на каблуках, вышла из кабинета.       Прошло минут двадцать, прежде чем раздался повторный стук в дверь. — Проходи, — ровным тоном произнесла Вика, присаживаясь на краешек стола. Она знала, кто должен был войти в кабинет, поэтому сидела немного расслабленно и вовсе не так, как следует строгому директору.       Блондинка бесшумно закрыла за собой дверь и, не делая больше ни шагу, осталась стоять около входа, держась прямо и твердо. В этот раз на ней были черные узкие брюки и белоснежная блузка с коротким рукавом. Она смотрела с некоторым вызовом и без капли той теплоты, которая всегда присутствовала в ее взгляде, когда она смотрела на брюнетку. — Зачем вызывали, Виктория Сергеевна? — взгляд голубых глаз скользнул по документу в руках Стрижевской. — Что-то срочное? — Что это? — терпеливо спросила Стрижевская, поднимая бумагу так, чтобы Жене было хорошо видно, что там было написано. — Это мое заявление на увольнение по собственному желанию, — пожав плечами, равнодушно ответила Нестеренко, засовывая руки в карманы брюк. — Кажется, мой почерк далек от врачебного, но, если хотите, я могу Вам принести копию в печатном виде. Могу даже шрифт сделать побольше. — Женя! — вспылила Стрижевская. Она вскочила на ноги и подошла вплотную к блондинке. — Что это еще за цирк?! — женщина ткнула заявление в грудь Нестеренко. — К чему все это?! — Может, я не хочу работать под Вашим началом. Вы об этом не подумали, Виктория Сергеевна? — чуть прищурившись, с ядовитой усмешкой ответила Нестеренко, смотря на свою начальницу сверху вниз. Ее слова так и сочились сарказмом.— Может, Вы меня не устраиваете, как директор? Как человек? — Может, ты просто рассчитываешь найти кого-то лучше меня? — в голосе брюнетки появились угрожающе-опасные интонации. — Вы полностью правы, Виктория Сергеевна. Я действительно мечтаю найти кого-то более симпатичного, умелого и покладистого, чтобы по ночам у меня не было времени скучать.       Это заявление, брошенное с такой злой полуулыбкой-полуоскалом, стало последней каплей, переполнившей чашу терпения Стрижевской. Вика рванулась к блондинке и с силой толкнула Женю так, что Нестеренко на автомате попятилась назад и врезалась в стену позади неё, сбивая головой висевшую на ней какую-то картину. Картина качнулась, слетела с гвоздя и, приземлившись на пол рядом с ними, разбилась вдребезги. Но ни одна девушка не обратила внимания на звон стекла. В витиеватом переплетении рук и ног они целовались яростно, жарко и решительно, словно желая что-то доказать друг другу. Вика, схватив Нестеренко за подбородок пальцами, накрыла её губы жестким, болезненным поцелуем. Женя лишь гортанно зарычала и, с легкостью подхватив застигнутую врасплох брюнетку на руки, в несколько шагов преодолела расстояние до широкого стола начальницы, сметая все вещи на пол. Бумаги разлетелись по всему кабинету, кое-какие даже немного помялись, ручки и карандашница закатились под диван, прочие вещи безжалостно улетели на пол, и только ноутбук чудом избежал чудовищного падения, приземлившись точно на офисное кресло. Не отрываясь от желанных губ директора, Женя усадила Вику на поверхность стола, задрав её юбку практически до талии, чем вызвала довольный стон со стороны женщины. Вика схватила воротник блузки девушки и притянула за него Женю ближе к себе, обвивая ногами ее талию. Желание затопило их обеих, и, хотя рациональная часть сознания твердила им, что далеко не самая лучшая идея заниматься сексом, когда за стенкой сидела бдительная секретарша, что им слишком многое нужно друг другу сказать, но голос разума вовремя умолк, благородно уступая контроль той части натуры Жени, которая заставляла её скучать и любить несносную брюнетку так сильно, что не раз и не два девушка почти была готова послать к чёрту все свои моральные устои и взять эту красотку силой. И сейчас, когда Стрижевская неистово целовала ее губы, скользя рукой под тонкой тканью блузки блондинки и царапая ногтями незащищенную спину, Жене просто не хватало сил оттолкнуть от себя любимую.       Стянув пиджак с брюнетки, Женя придирчиво посмотрела на белую рубашку и, мгновенно разрывая на ней пуговицы, спустила ее вниз, сковывая вещью руки Стрижевской за спиной. Вика поддалась вперед, поймала чужие губы и вновь поцеловала их, полностью отдаваясь во власть умелой во всех отношениях Нестеренко. Их языки сплелись в борьбе за главенство, губы сминали губы, по коже пробегали мурашки. Жарко, неистово, словно этот поцелуй был единственной нитью, которая позволяла им быть друг с другом. Женщина закусила губу, когда блондинка стала спускаться поцелуями все ниже и ниже. Женя оттянула чашечку кружевного черного бюстгальтера вниз и вобрала в рот набухший сосок, посасывая и чуть прикусывая его, прокручивая между губами, снова и снова, добавляя руки, сжимая и заставляя дрожать и стонать брюнетку от разливающегося по телу желания. Пока язык и губы были заняты грудью, руки блондинки скользнули ладонями ниже и резко дернули за молнию сбоку на юбке, бесцеремонно срывая ее и откидывая куда-то в сторону. Вика застонала от нетерпения и дернулась бедрами вперед, вызывая у Нестеренко довольную ухмылку. Будь они дома, Женя бы действовала куда медленнее и нежнее, не оставляя без внимания ни одного миллиметра на смуглой коже Стрижевской. Она бы обласкала каждый участок на теле начальницы, прежде чем позволить себе удобно устроиться между разведенных стройных ног, но бушующие внутри злость, обида, похоть, желание и любовь не давали Жене возможности действовать размереннее.       Женя практически упала на колени перед бесстыдно разведенными ногами брюнетки. Шум в голове, сбивающий с мысли, сомнения, страсть, неуверенность, желание, злость – все ушло на второй план, когда она наклонилась и осторожно провела кончиком языка вдоль лона женщины. Общий стон удовольствия, и все, все барьеры и ограничения между ними упали. Вика застонала, закрыв глаза и откинув голову немного назад, когда почувствовала, как Нестеренко ласкает её губами и языком так жадно, словно делает это в первый и последний раз. Язык прошёлся по клитору, задевая и раздражая пульсирующий комок нервов и срывая с губ женщины грудные стоны. Кое-как выпутав руки из блузки, Вика левой рукой сжала край стола, а пальцы правой ладони запустила в блондинистые волосы и ощутимо сжала их, заставив Женю зашипеть от боли. Вика непроизвольно двинула бедрами навстречу языку блондинки, подсознательно требуя еще более тесного контакта, и Нестеренко хитро улыбнулась и отдвинулась, срывая с чужих губ разочарованный всхлип, но только для того, чтобы резко войти в брюнетку сразу двумя пальцами, заставляя громко застонать. Стоны женщины и ее сбивчивое дыхание заставляли Женю действовать увереннее и грубее, толчки становились глубже и резче. Нестеренко добавила еще один палец, отчего Вика до боли сжала ее плечи, впиваясь в кожу ногтями сквозь тонкую ткань блузки, и начала быстро двигать ладонью, с самодовольной ухмылкой наблюдая, как лихорадочно бьется кровь в жилке на шее, как рвано дышит брюнетка, хватая ртом воздух, как она стонет с каждым разом протяжнее и слаще, выгибаясь навстречу пальцам блондинки. Не удержавшись, Женя прикусила кожу на бедре Стрижевской и тут же зализала пострадавшее место, продолжая стоять на коленях. Она задала дикий ритм, не переставая скользить большим пальцем по пылающему клитору. Тысячи стонов слились в один, непрестанно вырывающийся из уст брюнетки, мышцы вокруг пальцев начали сокращаться. — О, бооооже, Женяяя... — Вика протяжно застонала, выгибаясь в пояснице, и невероятной силы оргазм настиг Стрижевскую, крупной дрожью сотрясая ее тело. Женя продолжала медленно двигать рукой, продлевая брюнетке яркие ощущения.       Когда женщина, казалось, успокоилась, Женя осторожно вышла из нее и, глядя на зажмурившуюся брюнетку, медленно встала с колен, небрежно поправив свою задравшуюся блузку. Она нисколько не жалела о содеянном. Вика все еще сидела на столе, откинув голову назад и прикрыв глаза. Женя смотрела на нее, наслаждаясь тем, как красиво Стрижевская выглядела в таком состоянии: яркий румянец на щеках, припухшие от поцелуев алые губы, легкая блаженная полуулыбка, чуть взлохмаченные волнистые волосы, красиво обрамляющие довольное лицо. Она была прекрасна.       Когда Стрижевская медленно подняла голову, она открыла глаза и посмотрела на блондинку. Нестеренко предполагала, что в глазах брюнетки будет недовольство, злость, жалость, презрение, может даже ненависть и отвращение. Но как же она ошибалась. Когда Женя встретилась взглядом с тёмными глазами брюнетки, она увидела в них горящее желание.       Вика соскользнула со стола и медленно, положив руку Жене на грудь, начала толкать блондинку назад, пока та не упала на кожаный диван, который находился рядом со столом Стрижевской. Она хитро улыбнулась, и в ее глазах загорелся огонек. Она, импровизируя, опустилась на колени блондинки и, продолжая держать зрительный контакт, медленно прочертила указательным пальцем по линии челюсти девушки. Вика облизнула пересохшие губы, заставляя Женю непроизвольно сглотнуть и поддаться чуть вперед. Руки Нестеренко сразу же приютились на спине Стрижевской, ласково поглаживая разгоряченную кожу, затем спустились ниже и ощутимо сжали ягодицы начальницы, заставляя женщину шумно втянуть воздух.       Вика медленно целовала Женю, в то время как её руки были заняты мелкими пуговицами на блузке блондинки. Руки заметно подрагивали, но это не мешало ей быстро избавляться от ненужной одежды. Вслед за блузкой в угол комнаты улетел бюстгальтер блондинки, и Вика, наконец, получила полный доступ к аккуратной груди Нестеренко. Опустившись болезненными и одновременно приятными поцелуями на шею, брюнетка обвела пальцами соски Жени, царапая ноготками, вынуждая девушку выгибаться ей на встречу. Вика хищно улыбнулась, глядя в голубые, цвета льда, глаза, полные ответного желания, и припала губами к твердому соску. Она дразнила его и вбирала губами, слегка прикусывала и тут же зализывала, срывая с губ девушки хриплые стоны.       Стрижевская чувствовала желание блондинки и уже сама еле сдерживалась, поэтому медлить особо не стала. С губ Нестеренко слетел тихий стон, когда Вика провела ногтем по ее напряженному прессу, оставляя едва заметные царапины, и ловко расстегнула пуговицу и ширинку её брюк. Вика чуть переместилась назад на коленях Жени так, чтобы ее руке ничто не мешало свободно пробраться к девушке в трусики.       Женя громко застонала, когда почувствовала, как пальцы Стрижевской медленно скользнули вниз, обеспечивая слабое давление на ее пульсирующий клитор. Вике захотелось помучить блондинку, поэтому она не спешила, лениво работая пальцами и покрывая влажными поцелуями плечи Нестеренко. Она специально действовала медленно, заставляя Женю нетерпеливо ерзать на диване. — Если ты сейчас же не войдешь в меня, — угрожающе тяжело прошипела Нестеренко, оставляя след от зубов на загорелой коже. — Я просто встану и уйду.       Дважды повторять угрозу Жене не пришлось. Когда она почувствовала, как Вика вошла в неё, она, застонав, откинулась на спинку дивана, крепко обнимая Стрижевскую за спину, чтобы та ненароком не упала. Жадно хватая воздух губами, блондинка насаживалась на пальцы начальницы, не желая больше ждать. Девушка была благодарна Стрижевской за то, что та позволила ей руководить процессом и самой набирать нужный темп. Женя неистово двигала бедрами, выгибаясь и закусывая губу чуть ли не до крови. Нестеренко не понимала, как Вике удавалось вызывать у неё такую сильную реакцию, даже не снимая с нее брюк и работая с таким тесным пространством, но с каждым уверенным и умелым движением брюнетки, в ней внутри нарастало все больше удовольствия.       Вика наклонилась к уху Нестеренко и, прикусив мочку, томно прошептала: «Кончи для меня, Женя». Это стало последней каплей. Стенки блондинки сжались вокруг пальцев брюнетки, и Нестеренко крепче вцепилась в спину Стрижевской, оставляя на коже ярко красные полосы. Женя выгнулась, прижимаясь вплотную к животу женщины, и спустя несколько бесконечных секунд ее тело пронзила острая волна оргазма, перехватившая дыхание.       Стрижевская дала Жене пару минут, чтобы отойти от оргазма, утыкаясь лицом в шею Нестеренко. Она бессознательно перебирала пальцами светлые короткие пряди волос, наслаждаясь небрежными поглаживаниями девушки по ее оголенной спине. Оставив легкий поцелуй на изгибе шеи, она хрипло прошептала рядом с ухом Нестеренко: — Теперь убедилась, что лучше меня тебе никого найти не удастся? Покладистость я тебе не обещаю, но жаркие ночи, лишенные скуки и сна я тебе гарантирую.       Нестеренко засмеялась и, прижимая брюнетку ближе к себе, сквозь смех ответила: — Обещаю подумать над Вашим предложением, Виктория Сергеевна.