Незримая истина

На Гриммауд-плейс Гарри сидел за столом и, рассеянно постукивая по нему пальцами, таращился в никуда. Погруженный в свои мысли, он не услышал ни рева каминной сети, ни окликнувшего его голоса. – Гарри? Гарри вскочил, когда его тронули за плечо, и поднял голову. – Драко. Через два дня после войны Гарри удивил всех, а особенно Драко, когда появился на слушании его дела, встал на защиту и не успокоился, пока не добился для него освобождения и права закончить последний курс в Хогвартсе. Люциуса приговорили к заключению в Азкабан, а Нарцисса вышла на свободу. После слушания Гарри объяснил прессе, почему приложил столько усилий для оправдания Нарциссы и Драко. Нарцисса тоже ответила на вопросы, рассказав, что за спасение свое и сына она будет вечно благодарна Гарри и совершенно не винит его в участи Люциуса, поскольку тот за совершенные преступления заслужил Азкабан. И именно там, на глазах репортеров, Драко во второй раз протянул руку дружбы, а Гарри улыбнулся и пожал ее. На следующий день весть о новоиспеченных друзьях Поттере и Малфое напечатала каждая газета. Было это три месяца назад. С тех пор Драко виделся с Гарри каждый день и стал близок ему, как Рон с Гермионой. – Ты в порядке? – В порядке. С чего вдруг нет-то? – Ну, для начала, ты тут сидишь и ни на что не реагируешь. Пока я не тронул тебя за плечо, ты ни слышал, как я тебя звал, ни заметил, как я вошел. – Прости, просто столько разных мыслей. – Ты не передумал? Что насчет твоего возвращения в Хогвартс? – Нет, Драко. Я по-прежнему собираюсь на последний курс, просто мысли сейчас о другом. – Хочешь, расскажи мне. – Спасибо, конечно, но пока не стоит, – улыбнулся Гарри и тут же поднялся. – Хочешь выпить? – Давай. – Как твоя мама? – Отлично. Пошла сегодня на встречу с отцом. Его приговорили к пяти годам, и мама решила посмотреть, как он изменился за минувшие три месяца. Если к лучшему, то она даст отцу еще один шанс, а если нет, то попросит развода. – Серьезно? – Ага. У мамы имеется к нему ряд вопросов, которые она хочет прояснить. Большинство из них касается тебя, – рассмеялся Драко. – Дай знать, как все пройдет. А как ты относишься к отцу? – Честно? Чтобы оттуда выбраться, он наверняка будет вести себя так, как будто все осознал и исправился. – Если ты правда так думаешь, Драко, тогда тебе, пожалуй, лучше пойти с матерью. Не подавай вида, но не спускай глаз с отца, а потом поделись своими соображениями с миссис Малфой. – А знаешь что? Ты прав! Гарри, спасибо тебе, увидимся позже! Едва Гарри остался один, как сразу же вновь мысленно перенесся в прошлое, в первый день после падения Волдеморта.

***

С ощущением тепла и уюта Гарри проснулся в чьих-то объятиях. Обернувшись через плечо и увидев крепко спящего Северуса, он сразу же все вспомнил. Это была какая-то вечеринка – праздник в честь окончательной победы над безвозвратно почившим Волдемортом. К Гарри подошел Северус и захотел поговорить с ним наедине. Они отправились в подземелья, и, к изумлению Гарри, Северус его поблагодарил. Он, Рон и Гермиона добрались до Визжащей хижины. Подслушав разговор и поняв, что Северуса собираются убить, Гарри ворвался в комнату, а следом заскочили и Рон с Гермионой. Гарри убил змею мечом Гриффиндора, а разгневанный Волдеморт послал в него убивающее заклятье. Заклинание ударило его в грудь, однако и Волдеморт рухнул на пол. Северус проверил у Гарри пульс, привел в чувство и сказал покончить с Волдемортом раз и навсегда. Поднявшись, Гарри направил волшебную палочку на Волдеморта. С тихими словами заклинания вырвалась зеленая вспышка и поразила цель. Убедившись, что Волдеморт, наконец, мертв, Северус объявил об этом вслух. Гермиона заплакала от облегчения, Рон ее обнял, а Гарри потребовал объяснений, почему, собственно, он выжил. И вот тогда Северус привел всех троих в кабинет директора и показал воспоминания о разговоре с Альбусом Дамблдором. Гарри потом поблагодарил Северуса, взял омут памяти, чтобы показать нужным людям, и через двенадцать часов Северуса признали невиновным по всем статьям, пообещав при этом орден Мерлина первой степени. В тот вечер на празднике в честь закончившейся войны Северус хотел поблагодарить Гарри. Однако ни один из них не жаждал быть в центре внимания, отвечать на бесконечные вопросы и общаться с остальными. Поэтому они оба остались в подземельях, и после бутылки огневиски очутились в постели. Когда Северус проснулся на следующее утро, он отшатнулся от Гарри и выскочил из постели как ошпаренный. – Северус… – Нет. Нет! Это была ошибка! Очень большая ошибка, которая никогда не повторится! – Но… – Нет! Не смей упоминать об этом! Убирайся! – Нет. Северус подошел, выдернул Гарри из постели и запустил в него одеждой: – Либо ты уходишь по собственной воле, либо я тебя вышвыриваю. Проваливай! Живо!

***

Вспоминая все это, Гарри вздохнул. Сердце еще болело. Он был так рад проснуться в объятиях Северуса. В глубине души он всегда знал, что Северус вовсе не плохой – воспоминания служили тому подтверждением. И, даже, несмотря на дурное обращение следующим утром, он почувствовал, что не может справиться со своим влечением. Гарри вернулся на последний курс еще и потому, что Северуса восстановили в должности директора, а значит, мог появиться шанс поговорить. Снова вспыхнул камин, и оттуда вышла Гермиона: – Я зашла проверить, все ли ты собрал для Хогвартса. Гарри улыбнулся. – Разве у нас не осталось в запасе еще пара дней? – Я знаю, но просто хочу убедиться, что у тебя все готово. – Я готов. Если я все покажу, ты будешь счастлива? – С чего бы это. Рассмеявшись, Гарри поднялся из-за стола. Но в ту же секунду комната начала вращаться и терять свои очертания. Он слышал, как его окликала Гермиона, а потом в глазах потемнело, и сознание отключилось. Придя в себя, Гарри застонал. Во-первых, он заметил то, что лежит в кровати, причем очень жесткой. Медленно открыв глаза, он увидел вокруг себя лишь белый цвет и ничего больше. Белый потолок, белые стены, белая простыня. Повернув голову, он заметил стоявшую у окна со скрещенными на груди руками Гермиону, которая смотрела вдаль. – Гермиона? Та, заметив, что Гарри очнулся, поспешила к кровати: – Гарри, как ты? – Не знаю. Почему я в больнице? – Дома ты потерял сознание, я связалась через каминную сеть с Роном, и он перенес тебя сюда. Колдомедики сделали анализы. По их словам, они что-то нашли, но мне говорить отказались, они хотят сообщить о результатах только тебе. А знать мне или нет – тебе решать. В это время в палату зашел Рон с двумя стаканами в руках. – Гарри, дружище, ты очнулся, - сказал он и поставил стаканы. – Я пойду кого-нибудь позову. Пять минут спустя Рон вернулся вместе с колдомедиком. – А, мистер Поттер, – та подошла к кровати и начала накладывать на Гарри диагностические чары, – как вы себя чувствуете? – Прекрасно! Когда я смогу уйти? – Когда захотите. Сначала мы бы хотели поговорить с вами. Ваши друзья наверняка уже сообщили вам, что мы кое-что обнаружили и хотим с вами это обсудить. – Да, конечно. Вы можете сказать все при них. Я в любом случае посвящу их в детали. – Вы уверены? – Да. Прошу. – Отлично. Причина вашей слабости, мистер Поттер, – беременность. – Беременность? Но мужчины не могут забеременеть. – Магглы нет, а волшебники да. Мужская беременность встречается редко – для нее нужны двое могущественных магов – но время от времени мы с ней сталкиваемся. Впрочем, если вы не собираетесь… – Нет, что вы, я хочу сохранить ребенка! – Замечательно. Я так понимаю, вы возвращаетесь в Хогвартс. Я напишу Поппи Помфри, чтобы она внимательно за вами наблюдала, и за всем необходимым вы будете обращаться к ней. – Хорошо, спасибо. Какой у меня срок? – Всегда пожалуйста. Вы уже на десятой неделе. Можете собирать вещи, я вас отпускаю. – Благодарю. Эмм… Я не хочу, чтобы кто-либо… – Не беспокойтесь, мистер Поттер. Мы приносим клятву и не разглашаем информацию о наших пациентах без их разрешения. Поздравляю вас! – добавила колдомедик и вышла. Когда они снова остались втроем, Гарри перевел взгляд с беспокойной Гермионы на побледневшего Рона. – Десять недель, Гарри. Это случилось в ночь после праздника, – тихо подытожила Гермиона. – Ну, было. – Снейп! Гарри повернулся к Рону, который отошел к изножью кровати: – Что? – Ты сказал нам тогда, что идешь поговорить со Снейпом, и до следующего дня мы больше тебя не видели. Ты спал с ним?! – Рон… – О, Мерлин, вы все-таки переспали. Я знаю, он оказался на нашей стороне, Гарри, но Снейп? Это же ненормально, извращение! Гарри разозлился и встал с кровати: – Значит, мы с ним ненормальные извращенцы? – Гарри, ты же знаешь, мне все равно, что ты гей. Ненормальный извращенец – это Снейп! – Почему? – Потому что это он! У тебя потом был понурый вид, он ведь тебя отверг. – Нет. – Лжец. Если бы нет, вы были бы сейчас вместе и ожидали бы вашего общего ребенка. – Рон. – Нет, Гермиона, это правда, посмотри, он даже не отрицает. – Северус хороший человек. – Ты его еще защищаешь. Представь, человек занимается с тобой сексом, а потом выставляет тебя вон. Держу пари, если ты ему скажешь, что ждешь от него ребенка, он либо заставит тебя избавиться от плода, либо не поверит, либо скажет, что его это не волнует. – Это неправда. – Докажи обратное, расскажи ему. – Нет. – Потому что ты боишься его ответа? – Гарри? – мягко промолвила Гермиона, подходя к нему. – Ты что-то чувствуешь к Снейпу? Когда Гарри опустил глаза, Рон усмехнулся: – Ты влюбился в ублюдка, не так ли? – Сердце не камень, Рон! – отчитала его Гермиона, защищая Гарри. – Зачем ты так? Гарри наш друг, и ему нужна наша поддержка, особенно сейчас. Рон обратился к Гарри: – Я буду стараться присматривать за тобой, буду молчать, пока ты сам не захочешь рассказать остальным, но не думай, что я от всего этого в восторге, – заявил он напоследок и покинул комнату. – Гарри, он успокоится, ты же знаешь. Давай, пойдем домой. – Спасибо, Миона. Подруга улыбнулась и вышла с ним из палаты.