Непонимание может перерасти в беременность

      - Приветствую вас, - переводя дыхание, сказал Арагорн входящим. После непродолжительного бега по крепости он ворвался в зал и поспешно уселся в своё кресло, дав знак слугам пригласить гостей. Утренние нежности были необходимы ему, но и оплачивались они дорого. Несмотря на долголетие, подаренное ему Леголасом, брюнет ещё не отучился считать каждую минуту своей жизни.       - Негоже королю опаздывать, - громко сказал Элронд, первым входя в залу и неприязненно смотря на Арагорна. Такой же статный и мудрый эльф, только в глазах так и плескала желчь, а с губ будто стекал яд. Арагорн мотнул головой – всё это лишь выдумки его ещё не проснувшегося разума.       - Король не опаздывает, а задерживается, - попытался разрядить обстановку брюнет. Но эльфы были не в настроении – почти каждый посчитал своим долгом наглядно нахмуриться, а того и скривить красивое личико. Молча проглотив подобную реакцию, Арагорн постарался сразу приступить к делу. Долго находиться в одном помещении, набитом недружелюбными эльфами, не хотелось.       Тем временем Леголас нехотя поднялся с кровати и стал быстро одеваться. Уже был полдень, а эльф пообещал к обеду встретиться с Гимли. В последнее время он всё чаще проводил свободные минуты рядом с гномом, весело общаясь с ним. Так же в привычку вошло большое потребление алкоголя, который заставлял эльфа на некоторое время забыть о проблемах. Хотя Арагорн был не очень доволен, когда находил своего любимого в пьяном состоянии, и эльф старался при подобном на глаза ему не попадаться, поэтому чаще всего, после долгой попойки, оставался ночевать у гнома.       Одевшись, Леголас быстро покинул их совместные с Арагорном покои и поспешил на место встречи с Гимли. Обычно они выпивали либо у того дома, либо в трактире. Дома у гнома было спокойно и своеобразно уютно, а вне крепости мало кому было интересно, что за угловым столиком позабыли гном и эльф.       «Бывший эльф», - поправил себя Леголас. Трудно было принять это, почти невыносимо. Заключив нерушимый союз с Арагорном, блондин отказался от судьбы вечных эльфов. Трандуил, узнав о решении сына, пришёл в ярость, не меньшую, чем Элронд, услышавший отказ от руки его дочери. Много криков и споров, много разговоров наедине, угроз и почти молитвенных просьб передумать. Отец, великий король, был категорически против союза своего сына с человеком.       Проходя мимо ворот, Леголас незаметно для себя переместился в день последнего разговора со своим отцом.       Трандуил сидел на своём тронном кресле, устало опустив голову, и пытался образумить сына:       - Он человек, мой сын. Мало того, он мужчина. Он король. Ему нужны наследники, которых ты ему не в состоянии дать. Он просто использует тебя, наиграется. Век людей недолог, мой сын. Ему это скоро надоест, а тебе нет.       - Ты не прав, отец. Я верю в любовь Арагорна и прошу поверить в неё и тебя. Мы любим друг друга и хотим быть вместе. Устарелые законы и устоявшие традиции не должны мешать истинному чувству, - пытался достучаться до отца Леголас. – Да, я не смогу подарить ему наследника, но смогу подарить ему вечную жизнь.       - Дурак! – резко взвился отец и вскочил со своего кресла. Блондин испуганно вздрогнул, но тут же упрямо вскинул голову, глядя в пылающие яростью глаза отца. – Дурак! Ты не сможешь подарить ему вечность, так как сам лишишься её! Ты сможешь жить дольше, чем люди, сможешь медленнее стареть, но это не вечность, подаренная природой нашему великому народу. Ты готов предать свою семью, свой народ и всю природу ради пары жалких лет рядом с человеческим мужчиной?!       Леголас глядел в почти чёрные от злости глаза отца и понимал. Понимал, что тот боится. Боится остаться без сына, боится изменять прошлое, боится лишиться того мира, который настал совсем недавно. Нет, это не трусость. Это нечто другое.       - Мой отец, разве в этот раз мир спасли не маленькие хоббиты, чьё существование мало кому известно? Разве не смелый хоббит смог уничтожить кольцо Саурона, хотя во всех сказках воспевается их трусость и дурашливость? – Леголас говорил спокойным тоном, стараясь умиротворить отца. Трандуил, резко развернувшись и взмахнув гривой светлых волос, снова уселся в кресло и, сложив руки на груди, произнёс:       - Пускай так, мой сын. Но какое это имеет отношение к твоему нечестивому браку с человеческим мужчиной?       - То, мой отец, что обычаи мира устарели. Мы должны строить новый мир, совершенствовать его. Разве ты не видишь перемен? Трусливые хоббиты оказываются храбрыми воителями, гномы тесно дружатся с эльфами, а люди заключают помолвки с эльфийскими юношами. Разве ты не узрел перемен, отец? В основу жизни заложены чувства, а не расчёт. Без дружбы, без любви не было бы ничего. Разве ты не видишь изменений в привычном тебе мире? – Леголас чуть повысил голос, будто старался проникнуть туда, в тот кокон, где заперта душа его отца. Туда, куда даже Трандуил не заглядывает.       Молчание повисло в зале, отскакивая от каменных стен, нарастая с каждой секундой, становясь гуще, как вязкий мёд. Почти увязнув в нём, эльф услышал неожиданно резкий голос отца:       - Уходи, человек.       Леголас не сразу понял, к кому обращается великий король эльфов. Но взор ясных глаз отца, направленный прямо на него, развеял все сомнения в прах. Леголас встал, гордо вскинув голову и замер, не зная – то ли поклониться ему на прощание, то ли молча покинуть зал, не склоняя колен. Поколебавшись, блондин медленно развернулся и шаг за шагом стал отдаляться от своего отца, чувствуя, как в душе появляется шар из пустоты, растущий с каждой секундой.       - Ты уходишь не только от меня и своей матери, ты уходишь от своего народа и от своей вечности. Ты больше не принц Лихолесья, не эльф и не сын своей матери. Ты человек, без роду и племени, с мутным, как река осенью, прошлым, - каждое слово короля сопровождалось тяжёлым шагом и гулким стуком сердца, звучавшим в висках.       За дверями его встретил Арагорн, нервно переступающий с ноги на ногу. Он буквально кинулся навстречу любимому и вопросительно взглянул тому в глаза. Леголас не знает, что он там увидел – бесконечную боль или пустоту, но Арагорн понял всё без слов. Блондин не помнил, как он оказался в комнате, которую выделили Арагорну во время его пребывания в Лихолесье, но он отчётливо запомнил его ласковые руки и нежные поцелуи. Всю ночь Леголас лежал в объятиях брюнета и, по словам Арагорна, молча плакал. Никакие успокаивающие слова не помогали – эльф их просто не слышал, никакие ласки – он на них не реагировал. Лишь утренний луч солнца будто бы пробудил эльфа от оцепенения, в которое он впал. Леголас взглянул на солнце, на безоблачное розоватое небо, на мир за окном, в котором начинался новый день. Его новый день, в котором всё уже изменилось. А может, всё изменилось тогда, когда пухлые губы неуверенно столкнулись с обветренными губами Странника, сливаясь в поцелуе?