Непонимание может перерасти в беременность

      Почти неделю Леголас не покидал свою спальню. Он не желал видеть никого – ни отца, ни слуг, ни эльфов. Ему хотелось побыть одному, и не для того, чтобы подумать, а просто отдохнуть. От суеты, от переживаний, от вечного ожидания. Лучник просто сидел в комнате, читал книги, добытые из библиотеки, и время от времени о нём вспоминал кто-то из слуг и приносил еду. К нему никогда не испытывали такого уважения, как к Арагорну. Эльфа воспринимали куклой, игрушкой короля без собственной воли. Конечно, это было не так, но супруг правителя не имел желания переубеждать их. Он прекрасно понимал, что хорошего отношения не добьётся – у людей такая натура: видеть и запоминать недостатки других, а достоинства не замечать.       Арагорн подобного отношения слуг к своему возлюбленному не замечал – он был слишком занят делами государственной важности, а Леголас ничего не говорил. Зачем нагружать любимого ещё и своими незначительными проблемами? Эльф привык отдавать себя всего - он жил ради Арагорна. Лишившись дома и семьи, он обрёл их в другом месте. Можно сказать, что лучник ничего не потерял. Но это не значит, что он не скучал по Лихолесью, по тёмным тропам, по свежему ветру навстречу. Бывшему принцу часто снился дом - высокие деревья, вонзающиеся в небо, будто копья, а ещё он сам в родному лесу, радостно юный, стремящийся навстречу приключениям. И рядом с лучником был его отец – величественно-гордый, спокойный и уверенный в себе король. У правителя эльфов всегда холодные глаза, бесстрастное лицо и прямая спина. Он всегда прекрасен и идеален, но так недоступен и далёк. Говорят, раньше он был другим. Его сердце тоже билось, а душа трепетала. Лицо ещё не было маской, а глаза радостно сияли. Леголас смутно помнил то время – оно было подобно сну, поблекшему в потоке времени. Лучник плохо помнил чуть прохладную ладонь отца, который держал его за руку бережно и крепко. А ещё в памяти всплывало лицо матери, но как-то частично. Эльф вспоминал то ласковую улыбку, то большие глаза, полные любви, то тихий голос, подобный шёпоту ветра. Но всё это никак не хотело соединяться в одну картину.       Помнится, будучи ещё ребёнком, Леголас как-то попросил у отца хоть один портрет матери, которые тот хранил у себя в комнате. Дело в том, что почти сразу после смерти возлюбленной Трандуил снял все изображения королевы и убрал их к себе в комнату. Ещё маленький тогда принц совершенно не понимал, почему теперь мама не смотрит на него с каждой стены. Леголасу было страшно – после смерти королевы, лишившись любви отца, он видел поддержку только со стороны матери, чьи изображения висели повсюду в доме. Принц прекрасно понимал, что мама не вернётся, но ему казалось, что её дух поддерживает его, глядя на маленького эльфа с картин на стене. После их исчезновения мальчик прибежал к ставшему необщительным отцу и слёзно попросил его вернуть портреты королевы. Трандуил ничего не ответил – лишь мельком взглянул на сына и, развернувшись к нему спиной, ушёл к себе в комнату, плотно закрыв за собой дверь. Так, впервые после смерти матери, Леголас почувствовал себя брошенным. Никому не было дела до одинокого принца – слуги слушались маленького королевича, но у них была своя жизнь, а отец стал замкнутым и, казалось, забыл, что у него есть сын. Так всеми забытый Леголас приучался жить в одиночестве – его друзьями были книги, развлечениями служили прогулки по лесу и близлежащим землям. Трандуил редко встречался со своим отпрыском – то ли у него не было времени, то ли мужчина не желал его находить. Леголас относился к этому всё более спокойно с каждым веком – изменить отца он уже не мог.       Пожалуй, сейчас Трандуил жалеет, что не тратил время на своего сына. А может, ему так же всё равно.       Леголас открыл глаза и посмотрел на каменный потолок. Уже неделя прошла с того разговора. Дня четыре назад к нему заглянули Гэндальф и Фродо – им пришла пора отправляться в Шир. Лучник не сильно был рад увидеть своих друзей, но виду не подал. Может, Гэндальф что-то заподозрил, но ничего по этому поводу не сказал. Лишь взгляд старца сквозил некой печалью и тоскливым пониманием. Волшебник лишь на прощание ободряюще похлопал эльфа по плечу и пожелал быть осторожнее. Леголас без труда понял, к чему это было, и понимающе улыбнулся. А когда хоббит и маг покинули его, бывший принц без сил опустился на кровать и до вечера глядел в окно, сложив руки на животе. Он просто ждал того, кто поможет ему выстоять в этой борьбе с самим собой.       А на следующий день после Гэндальфа к эльфу неожиданно нагрянул Гимли. Как всегда радостный, громкий и неугомонный гном хоть ненамного, да растормошил застывшего в неком оцепенении друга.       - Ты хоть в порядке? – спрашивал Гимли, внимательно глядя на сидящего на кровати эльфа.       - Да, конечно.       - Знаешь, когда люди действительно в порядке, они не выглядят как жители Мёртвых болот.       - Там никто не живёт, Гимли.       - Никто, кроме мертвецов, - отозвался гном, вглядываясь в лицо лучника. Тот дёрнул уголком рта, показывая, что оценил шутку.       - И я не человек, - после недолгого молчания сказал Леголас.       - Ну, хоть с этим ты разобрался! – радостно воскликнул гном. Леголас слабо улыбнулся – и то верно.       - В общем, ты... ну... спокойней давай, ладно? Ребёнок там, Арагорн – оно всё наладится. Ты себя главнее не теряй, - попрощался гном после недолгой беседы.       - Спасибо, Гимли, - искренне поблагодарил друга лучник. Но воитель лишь отмахнулся:       - Кабы что полезное сделал, а то только языком молоть могу. Вот Гэндальф подсобил так подсобил!       Леголас ничего не ответил, лишь дождался, когда Гимли покинет его. Стоило двери за гостем закрыться, как эльф вновь упал на кровать. Эти разговоры будто вытягивали из него все силы, даря взамен немного надежды. Арагорн скоро вернётся, совсем скоро...       Лучник взглянул в окно. Он уже дня два сидел один, и никто его не навещал. Это правильно. Кому сдался бывший наследник Лихолесья и нынешний супруг короля? Он один, как и всю жизнь. И опять что-то ждёт – в детстве это было чудо, а теперь - Арагорн. Хотя, кто сказал, что принц и сейчас не ждёт это самое чудо? То, которое живёт у него под сердцем и, возможно, в скором времени даст о себе знать.       Рука непроизвольно легла на живот. Ребёнок Арагорна. Маленький наследник, а может и наследница. Это не так важно. Главное, что любовь Леголаса дала плоды. Осталось лишь набраться терпения и сил, которых почти не осталось.       - Надеюсь, ты хорошо отнесёшься к моему поспешному решению, - сказал в пустоту лучник. Когда-то он слышал, что слова, произнесённые от всего сердца, всегда дойдут до адресата, даже если они были сказаны шёпотом. Но не в этот раз.       Снаружи послышались поспешные шаги, и дверь в спальню Леголаса резко отворилась. На пороге стоял немного запыхавшийся Гимли. Увидев эльфа, беспокойно поднявшегося с кровати, гном тяжело выдохнул.       - Что-то случилось? – взволнованно спросил Леголас. Почему-то ему совершенно не нравилось, что сейчас происходит. Сердце в клетке из рёбер испуганно забилось.       - Ты только спокойнее, друг. Арагорн прибыл, но он немного того... поджарился слегка. Точнее, совсем не слегка. Но ты не волнуйся...       Леголас уже не слышал друга. Подскочив, он мгновенно вылетел в коридор, слыша за спиной ругательства гнома и поспешный топот. Эльф не знал, что там случилось, но ему оставалось лишь молиться всем Богам, чтобы слова Гимли оказались неправдой.