Непонимание может перерасти в беременность

      Арвен, быстро и не оглядываясь, шла по коридорам. Ей казалось, что чьи-то внимательные глаза следят за ней, прожигают спину взором, полным ненависти. От этого ощущения было липко на душе от страха, который овладел эльфийкой. Как можно скорее она спешила попасть к себе в комнату – девушке казалось, что в закрытом помещении она будет в большей безопасности, чем в то и дело петляющих коридорах.       Вот уже знакомая дверь, и брюнетка, открыв её ключом, буквально влетает туда и закрывается. Замерев, она прислушивалась к происходящему в коридоре. Но там всё было тихо – ни шороха, ни шёпота. Похоже, Арвен одолела паранойя. Судорожно дыша, девушка успокаивалась. Она была буквально на грани истерики от всего, что навалилось на неё.       Взяв себя в руки, эльфийка медленно приблизилась к прикроватной тумбочке. На её поверхности, маня своими страницами, лежал дневник дочери Элронда – книга со страшными секретами и тайнами Арвен, с её желаниями, мечтами и слабостями. С её решениями.       Взглянув на последние строчки, девушка легко усмехнулась. Сколько же решительности в ней было, когда она их писала. Сколько ненависти эльфийка испытывала к сопернику, как долго продумывала месть, строила планы и вот, конец. То, чего она так отчаянно старалась избежать, стало неизбежным. Убийство.       Усевшись на широкую кровать, Арвен спрятала лицо в ладонях. Её трясло, ей было по-настоящему страшно. Такой ужас она не испытывала никогда в своей долгой жизни. Мысли метались голове, будто испуганные птицы:       «Я не смогу... не смогу... Убить, убить кого-то, пролить кровь. Нет, я не должна! Зачем? Месть, всё ради мести? Но смысл этого шага? А если меня разоблачат? Что будет с отцом? Как отнесётся Арагорн? Он будет меня ненавидеть! А может, поблагодарит, что я смогла избавить его от надоевшего лучника? Нет-нет, он не скажет это! Взгляд, который он обращает на Леголаса, так жгуч, страстен и одновременно нежен. Его чувства неподдельны. Он даже на меня так не смотрел! Никогда... Я должна убить этого зазнавшегося принца! Он лишь помеха на пути к моему счастью! Он должен умереть... он портит этот мир... мой мир. Нет, наш с Арагорном».       Эльфийка резко поднялась. Взгляд её блеснул безумством и решительностью. Лицо застыло, подобно маске. Подойдя к тумбочке, девушка присела и достала из последнего ящика кинжал эльфийской работы – тонкий, острый, который немного серебрился в темноте. Но стоило Арвен увидеть этот лёгкий свет, как она отпрянула от оружия и, усевшись на пол, обхватила себя руками. Глядя перед собой пустым взором, она тихо шептала:       - Нет, не могу... Нельзя. Нельзя, нельзя! Но я должна. Не только ради себя. Ради него. Столько всего сделано, столько попыток пропало... Эта не должна провалиться! Не должна! Ведь я смелая... сильная... Он сам мне это говорил. Давно...       Эльфийка вновь решительно взглянула на кинжал. Тот всё так же мерно серебрился, несмотря на то, что луна этой ночью капризно пряталась за чёрными тучами. Протянув тонкую руку, девушка осторожно взяла оружие. Оглядев его со всех сторон, она переменилась в лице и вновь его откинула как можно дальше. Обижено сверкнув, эльфийское изделие пропало под кроватью.       - Нельзя! Нельзя кровь проливать! Он свой, он почти брат. Братоубийцей стать... Нельзя! Отец мне не простит. И он... Но счастье... так охота... Должна быть сильной, смелой... Перешагнуть через смерть, убить. По головам, по трупам, к счастью. А стоит ли? – Арвен на секунду задумалась, но решительно оборвала свои мысли. – Стоит!       Прижавшись к полу грудью, девушка принялась на ощупь искать кинжал, так резко отброшенный. Медленно заползая всё дальше и дальше под кровать, она смогла отыскать его и с каким-то детским победным возгласом достала оружие. Оно было странно холодным и более тусклым, хотя ещё пару минут назад источало тепло и светилось, будто радуясь чужой руке.       Блеснула чужая сталь, и крик застыл на губах Арвен. Медленно обернувшись, эльфийка увидела чужие глаза, мерцавшие во тьме подобно каплям драконьей чёрной крови. Но стоило лишь приглядеться к этим омутам, как чудилось, будто они и не чёрные вовсе, а просто тёмно-синие, как море в шторм, как небосвод в грозу. Взгляд этих глаз был полон ненависти и непонятной скорби.       Осторожно опустив брюнетку на пол, убийца наклонился над ней. Не было видно ничего, кроме этих глаз, таких пугающих и глубоких. Они подобно омутам затягивали в себя ускользающую душу девушки и медленно топили в своей глубине. Арвен силилась что-то сказать, но у неё не получалось – лишь струйка крови вытекла изо рта и, огибая губы, скользнула вбок.       - Тише, молчи, - тихий голос успокаивал умирающую. – Не стоит перед смертью словами разбрасываться – они тебе уже не помогут. Ты проиграла, девочка, а я лишь оборвала твои мучения. Не нужно пачкаться в крови – ты и без того запятнана во лжи.       Но Арвен упорно пыталась протолкнуть сквозь сжатое спазмами горло слова, но кроме хрипов и неясных стонов ничего не выходило. Девушка ощутила рукой под собой что-то тёплое и липкое. До сознания очень медленно дошло, что произошло. В глазах отразился дикий ужас, и убийца это заметила.       - Не нужно бояться. Ты же смелая, помнишь? И сильная. Так умри, как подобает.       Эльфийка резко откинула голову и закашляла. Брызнули горячие капли, наверное, пачкая всё вокруг. Одна из них упала на нежную щёку девушки и охладела.       - Ну, тише, я сказала же. Иначе папочка проснётся. Ты ведь не хочешь, чтобы он не выспался?       Точно! Ведь тут, за стеной, лежит отец! Если постараться, если доползти, то он может услышать, он поможет. Ведь Арвен его дочь, любимая дочь... Но убийца оборвала попытки эльфийки перевернуться на спину и попытаться доползти до стены, вновь положив задыхающуюся брюнетку на пол.       - Неужто вспомнила отца? Которого когда-то обокрала. Любимая доченька, - убийца фыркнула. Арвен почувствовала, как охладели ноги и руки, и мир вдруг стал совсем чёрным. Она будто бы попала в ловушку, в смоляную каплю и застряла, подобно неразумной мушке. Тьма обхватывала её, облепляла, высасывала. Тихий голос откуда-то издалека донёс:       - Нельзя строить счастье за счёт других...       Глядя в потухший взгляд Арвен, наёмница тяжело вздохнула. Нет, ей вовсе не было жалко эту безумную эльфийку – пока она сидела в платяном шкафу, то успела многого наслушаться. Таких жалеть нельзя. Они уже опорочены, испорчены и погрязли в своём мраке, в своих грехах. Они испачкались настолько, что уже не отмыться. Ей ли не знать, как сложно оттереть мазут.       Медленно поднявшись, девушка взглянула в окно. Небо неожиданно оживилось, и тучи стали сползать с лика луны, открывая его. Вскоре комната уже была тускло освещена светом убывающей луны, и лужа крови на полу под трупом мерцала, медленно расползаясь.       - Как символично, - фыркнула рыжая, ухмыляясь шрамированным ртом. Перешагнув через мёртвую жертву и стараясь не запачкаться в крови, убийца и воровка в одном лице подошла к двери. Обернувшись на пороге, она поглядела на проделанную работу. Арвен лежала на полу расслабленно и спокойно, а лицо её застыло, подобно маске. Глаз видно не было, но наверняка их взгляд был направлен в пустоту, как подобает взгляду мертвеца. Кинжал, не совершивший убийство, утопал в расползшейся луже крови, и лишь его рукоять немного выглядывала из игриво мерцающей жидкости.       - Теперь точно прощай, Трандуил, - шепнула рыжая, заправляя выбившуюся прядь за острый кончик уха. Накинув капюшон на голову, наёмница тихо выскользнула из комнаты, прикрыв за собой дверь, и исчезла в ставшей такой родной тени.