Непонимание может перерасти в беременность

      - Арагорн, слушай меня, - Гэндальф встал в проёме, чтобы не дать королю пройти в комнату. Но, казалось, Следопыт и не заметил помехи, продолжая вглядываться внутрь комнаты, где лежал его супруг. – Арагорн, мне нужна твоя помощь.       - Всё, что угодно, Гэндальф, - сказал мужчина, обратив внимание на мага.       - Ты должен быть рядом с ним. Пусть это будет сложно, пусть...       - Да, конечно, да! Прошу, пусти меня уже! – воин хотел было ворваться в помещение, но волшебник его не пустил, мягко отстраняя.       - Ты должен поддержать его, быть рядом. Это будет нелегко, сын Араторна. Совсем нелегко, но я уверен – ты справишься. И, главное, ты не должен нам мешать. Другого пути нет.       - О чём ты? – нервно спросил король, всё чаще и чаще вновь кидая взгляды в комнату.       - Нам придётся действовать напрямую. Леголас не женщина, и поэтому всё не так просто, - сурово, но с толикой грусти сказал маг.       - То есть?.. – до Следопыта дошёл смысл сказанного другом, пусть и не сразу.       - Вы что, собираетесь вспороть эльфу живот?! – Гимли появился неожиданно. Его голос был полон возмущения, если не ярости.       - Не совсем то выражение, мой друг, - заметил Гэндальф, но гном резко перебил его:       - Суть одна.       - Как ни прискорбно, да. Я уже говорил – другого пути нет, - Гэндальф склонил голову. Похоже, ему тяжело далось подобное решение.       - Что нужно делать мне? – хрипло спросил Арагорн. Короля неожиданно бросило в жар, а потом сразу в холод. Страшные мысли метались у него в голове, и воин, как ни старался их отогнать, был здесь бессилен.       - Быть рядом. Он может очнуться – нам нельзя использовать много снотворного и обезболивающего, дабы не повредить ребёнку. Мы постараемся, чтобы этого не произошло, но...       Следопыт молча кивнул. Он знал, что Гэндальф постарается. Постарается изо всех сил хотя бы потому, что он тоже причастен к сему событию. К этому чуду.       Маг посторонился, давая брюнету пройти. Тот мгновенно оказался в комнате, и, выхватив взглядом кровать, на которой лежал Леголас, рванул к ней. Лучник выглядел измученным: губы были плотно сжаты, ресницы подрагивали, будто эльфу снился плохой сон, а светлые волосы тяжёлыми тусклыми прядями лежали на простыне.       - Думаю, нам пора начать, - Гэндальф кивнул лекарям, и те окружили кровать. Рядом на столике лежали инструменты, от взгляда на которые у Арагорна всё перетряхивало внутри. Они действительно будут это делать. Действительно.       - Ваше Величество, вам лучше... лучше не смотреть, - в голосе одного из целителей прозвучало сочувствие.       - Да, спасибо, - сухо поблагодарил король. Честно стараясь не смотреть на действия лекарей, Следопыт устремил свой взгляд на супруга. Осторожно взяв его за руку и с трепетом коснувшись тонкой кисти губами, он пристально изучал лицо любимого. Эльф был удивительно красив, что тут говорить. В нём угадывались черты его отца – светловолосый, темнобровый, с прямым носом, чуть гордо вздёрнутым. А вот от матери, скорее всего, досталась несколько по-детски наивное личико, пухлые щёчки (это особенно умиляло) и улыбка, подобной которой Арагорн никогда не видел. Леголас улыбался скромно, несмело, будто стеснялся своей радости. Но от этого зрелища у Следопыта ёкало в груди и, казалось, вокруг становилось светлее и теплее, будто солнце выглянуло из-за туч или звезда скатилась с небосклона, осветив тёмное полотно ночи. Во время войны улыбки лучника были почти единственным светилом и источником радости для тогда ещё будущего короля. И эльф будто понимал это, стараясь как можно чаще улыбнуться, даже если повода не было, даже если сердце сжимала когтистая рука страха.       Победа далась им всем кровью и потерями, но она того стоила. Не сказать, что всё вернулось на круги своя, но изменения к лучшему прослеживались. Порой и вовсе казалось, что в Средиземье пришли мир и любовь. Во всяком случае, в жизни Арагорна так и было.       Задолго до коронации Следопыт сделал свой выбор. Он знал, что всё будет непросто, что встретит на выбранном пути трудности, но надеялся, что войдёт в новую жизнь не один, а рука об руку со светловолосым лучником, сияющим, словно маленькое солнышко. И не ошибся. Порой Арагорн вспоминал глаза возлюбленного в тот момент, когда подошёл к нему на церемонии. Удивление, доля страха и всепоглощающая радость плескались в ясных омутах эльфа. В отличие от человека он никогда не сомневался в своём выборе и смело кинулся в объятия любимого.       Конечно, дальше было не всё так солнечно – отец Леголаса, который приложил все усилия, чтобы испортить их счастье; ревнивая Арвен, чей жгучий взгляд и ядовитые слова отравляли радость; осуждение людей, пусть тихое, но от этого не менее неприятное. Ну а кто сказал, что будет легко? Проблемы сменяли друг друга, будто стояли за воротами в очереди. В последнее время же их свалился целый ворох: чёртов дракон, вконец спятившая Арвен, Трандуил (уже сам по себе являющийся проблемой), ребёнок. Хотя вот последнее было самой приятной проблемой.       Леголас на кровати неожиданно застонал. Следопыт вздрогнул, с испугом глядя на медленно открывающиеся глаза супруга. Мельком кинув взгляд на лекарей, король поспешно отвернулся, успев увидеть только какую-то кровавую тряпку, от вида которой к горлу подступил неприятный ком.       - Гэндальф, он очнулся, - обеспокоенно сказал брюнет.       - Мы почти добрались до плода. Как не вовремя, - было ему ответом.       Лучник видимо не понимал, где он, да и вообще – кто он. Глядя мутными глазами в потолок, он никак не среагировал на короткий диалог. Эльф чуть прищурился, будто пытался что-то разглядеть наверху, а потом вновь прикрыл глаза и застонал протяжнее, болезненно. Мужчине это совсем не нравилось, и он чуть крепче сжал руку любимого.       - Арагорн... - неожиданно слабо прошептал лучник. Король весь обратился в слух, чтобы сквозь тихий разговор лекарей расслышать слова супруга.       - Что, Лас?       - Больно...       - Потерпи, так нужно, - попытался успокоить эльфа король.       - Больно, - повторил Леголас и вновь застонал, напрягшись всем телом, даже чуть выгнувшись на кровати.       - Тише, тише, Лас. Всё будет хорошо. Просто нужно потерпеть, - Арагорн поцеловал тонкие пальцы блондина.       - Не могу, - хныкнул лучник, вздрагивая всем телом. – Внизу... жжётся... тянет...       - Гэндальф, сделай уже что-нибудь! – попросил Арагорн, не в силах смотреть, как лучник от боли кусает губы. Но маг промолчал. Леголас хмурился, кривил рот, сильно жмурился, видимо, пытаясь стерпеть боль. Следопыт с жалостью глядел на потуги принца, не в силах ему помочь, имея только возможность шептать всякие утешительные, но бездейственные глупости.       - Арагорн, больно – вновь тихо сказал лучник, глядя на супруга. В уголках его ясных глаз собрались прозрачные слёзки, а губы подрагивали, с трудом позволяя словам сорваться, не пропуская всхлипы.       - Гэндальф! – рыкнул король.       - Я предупреждал, мой друг, что будет нелегко. Нам нужно ещё время, - отозвался волшебник. Леголас вскрикнул, резко дёрнувшись. Боль накатывала на него волнами, действие обезболивающего закончилось.       - Ну же, Лас, ещё немного, - Арагорн сам дрожал, глядя на мучения супруга. Раньше он никогда не задумывался, с каким трудом возникает новая жизнь. Следопыт и понятия не имел, сколько боли и мучений стоит появление на свет ребёнка. Теперь же жизнь позволила ему видеть это воочию, разглядывать боль на дне любимых глаз, наблюдать за слезами, скатывающимися по щекам, и нежно сжимать в своей ладони дрожащую руку, судорожно цепляющуюся за его пальцы.       - Гэндальф! – вновь окликнул старца Арагорн, не в силах смотреть, как его супруг извивается на простынях, крича и плача от боли.       - Выйди, если ты слаб! – неожиданно раздался громогласный голос Гэндальфа. Но Следопыт не смел покинуть возлюбленного. Он продолжал сжимать его руку, глядя в пол, слыша крики, напряжённые разговоры лекарей и стук собственного сердца, безумно отбивавшего мгновения до конца этого кошмара. Мужчина малодушно закрывал глаз, когда слышал очередной стон. Король весь дрожал, презирая сам себя, но ничего не мог сделать – страх сковал его. Даже если бы Следопыт захотел, то не нашёл бы в себе сил встать и уйти.       Неожиданно чья-то тяжёлая рука легла Арагорну на плечо. Он вздрогнул, но не обернулся, продолжая сидеть, скрючившись, подле любимого.       - Пошли, друг мой. Иногда нужно уйти, чтобы не сломать себя.       Повинуясь голосу, Арагорн встал и последовал за рукой, ведущей его к выходу. Он не был уверен, что поступает правильно, оставляя за спиной возлюбленного, чьи крики резали слух, но оставаться дольше он не мог. Проходя мимо лекарей, не обративших на своего повелителя ни малейшего внимания, мужчина непроизвольно бросил взгляд на кровать. Кровь была везде: на простынях, халатах лекарей, на каменных плитах пола. Но к крови Следопыт привык – недаром он прошёл войну. Там бывало и не такое, когда солдатам порой приходилось на живую зашивать самих себя одной рукой, чтобы продолжить бой. Много хуже стало, когда король узрел открытую рану, огромную, окровавленную, из которой лекари, делая надрез за надрезом, что-то пытались достать. Нечто сине-красное, в белых прожилках. И это нечто вздрагивало, будто являлось чем-то живым. А может быть?..       Зажав рот ладонью, Арагорн буквально вылетел из комнаты. Он присел возле стены, оперевшись на неё рукой, чтобы не упасть от внезапно накатившейся слабости. Перед глазами всё плыло, сознание помутилось, а желудок сжимало спазмом.       - Ну... ты держись, - голос Гимли был очень кстати. Вообще, сам по себе гном всегда появлялся тогда, когда был нужен.       Опираясь на камень, король с трудом поднялся, взирая на серые плиты. Стало чуть легче.       - Я оставил его, - еле слышно прошептал мужчина.       - Не думаю, что эльф сейчас в состоянии что-то понимать, - утешительно произнёс рыжий воитель. Следопыт смолчал – его терзало чувство вины. Он не должен был так поступать, не должен был бежать, как последний трус. Да, именно трус. Прошедший войну, убивший сотни орков, противостоявший Саурону, прикончивший дракона трус.       Арагорн изо всех сил ударил по стене и ощутил странное удовлетворение, почувствовав глухую боль в ушибленной руке.       Из комнаты вновь донёсся крик Леголаса, который неожиданно прорезал сгустившийся от напряжения воздух. Следопыт метнулся к дверям, но замер возле них, не в силах открыть. Он не был уверен, что выдержит дважды эту пытку. Так стоит ли дважды предавать возлюбленного?       - Сидел бы ты лучше, - хмуро посоветовал гном, глядя на растерявшегося друга. Тот судорожно кивнул, отходя подальше от дверей. Он присел около противоположной стены, старясь глядеть куда угодно, но не на вход в комнату. Однако от звуков, доносящихся оттуда, это не спасало. Не выдержав такой пытки, Арагорн вновь вскочил на ноги и принялся наматывать круги по коридору, мерно вышагивая, успокаивая себя этим. Иллюзия действия не давала ему сойти с ума от душераздирающих криков и стонов.       - Сел бы ты... Как зверь в клетке, - недовольно проворчал и сам напряжённый Гимли. Король не удостоил его вниманием, продолжая метаться из угла в угол. Он не мог сесть, физически ощущая, как беспокойство, страх и презрение к самому себе разъедают его изнутри. Хотелось разорвать самого себя, вытащить, выдавить этот яд, уничтожить, лишь бы избавиться от омерзительного ощущения.       Погружённый в себя, Арагорн не сразу заметил изменения вокруг. Вдруг он резко остановился, будто натолкнулся на невидимую стену и с неким ужасом посмотрел на дверь. Стояла гробовая тишина. Сердце замерло, боясь стучать. Казалось, что если кто-то посмеет нарушить эту навевающую ужас тишину, то она разобьётся, как стекло, рассыплется осколками. Следопыт боялся шевельнуться и даже вздохнуть. Он ждал, только сам ещё не знал чего. В голове было удивительно пусто, будто все жуткие мысли вылетели стаей ворон в открытое окно.       И тут раздался плач. Громкий, он сразу с верхних нот скатился вниз, переливаясь. Чистый, счастливый и радостный. Плач новой жизни, нового начала, нового времени и поколения.       Арагорн устало опёрся на стену, очень кстати оказавшуюся сзади. Если бы не она, то король позорно бы свалился кулем на пол, не удержавшись на ватных ногах. Мгновенно стало так легко и свободно, будто бы до этого момента Следопыт не дышал полной грудью из-за камня, который сдавливал его. А теперь этой ноши нет, и стало даже легче жить, и мир вокруг стал светлее, краски насыщеннее, запахи острее, звуки громче. У Арагорна закружилась голова из-за всех этих ощущений, неожиданно навалившихся на него. Сердце заполошно билось в груди, совсем сойдя с ума от радости, переполнявшей душу воина.       И тут вновь по коридорам прокатился плач. Другой, более тихий, скромный, несмелый, но не менее счастливый. Казалось бы, что и не ребёнок вовсе плачет, а горный ручей звенит, перескакивая с камня на камень, скатываясь вниз. И этот звонкий, совсем уж неожиданный звук, лишил Арагорна всех сил. Он всё же упал на пол, не имея возможности дальше стоять. Короля уже больше ничего не волновало, кроме этих двух прекрасных голосов, наполнивших коридор и, казалось бы, его жизнь. Он никогда и не смел думать о таком счастье.       Сидя на полу, Следопыт медленно утирал слёзы с щёк, ерошил себе волосы, но не издавал ни звука. Мужчины не должны плакать. Но от счастья – можно.