Непонимание может перерасти в беременность

      - Дочь моя, ты уверена в своих действиях? – обеспокоенно спросил девушку Леголас, заглядывая той в ясные глаза цвета весенней листвы. Дочь людского короля и эльфийского принца гордо вскинула голову, упрямо и даже с толикой раздражения глядя на отца.       - Отец мой, я ни в чём никогда не была уверена так, как сейчас!       Лучник устало вздохнул. Спорить со своенравной девицей ему уже порядком поднадоело, но сердце продолжало беспокойно биться в его груди, тревожась за судьбу дочери. В кого же она такая самоуверенная? В него, Леголаса? Или же в Арагорна?       По лицу эльфа пробежала лёгкая улыбка – раньше и он был таким. Молодая кровь кипела в жилах, не давая сидеть на месте, заставляя срываться и нестись, куда глаза глядят. Он ещё не забыл то великолепное чувство, когда встречный ветер треплет твои волосы, а новые края спешат открыть перед тобой свои просторы. Разве можно устоять перед соблазном свободы?       - Отец мой, я знаю, ты беспокоишься обо мне. Но и ты пойми меня – я не птица, чтобы год за годом сидеть в золотой клетке. Мне нужно размять крылья, увидеть этот мир. Ведь я еду не в далёкие края, а всего лишь в Лихолесье. Это недалеко, отец. Маленькая прогулка, не более.       - В которой ты будешь совершенно одна. Кто знает, что может случиться с тобой по дороге? – Леголас не мог успокоиться.       - О Боги, отец! Со мной едет три десятка воинов, которых обучал сам король Арагорн! Да они наняты были лишь за тем, чтобы охранять меня. И разве не ты учил меня стрелять из лука? Не ты ли хвалил меня за то, что я дочь твоя и истинная эльфийка? Ты сам подарил мне на совершеннолетие лук, сделанный тобой под мою руку. Ты сделал это, дав понять, что я уже не дитя малое и смогу сама защитить себя.       Леголас послушно кивал, соглашаясь с каждым словом дочери. Но разве можно томящуюся беспокойством душу усмирить словами? Видя, что отец по-прежнему сомневается в верности её решения, девушка нежно взяла мужчину за тонкую кисть, прижимая её к своей груди.       - Отец, пора. Пора выпустить птенца из гнезда. Не держи меня, прошу. Я хочу видеть небо, слышать шёпот деревьев, рассказывающих друг другу старые сказки. Я желаю услышать шум моря, бьющегося о скалы, молчанье ночи в степи, говор птиц лесных поутру. Неужели ты запретишь мне это? Запрёшь в четырёх стенах из камня, оглушив и ослепив меня?       Нет, Леголас не сделает этого. Он понимает, чего жаждет душа Лорим. Она жаждет свободы, той, которую в состоянии понять только эльфы, дети природы. Она желает быть частью целого, ощущать себя вместе с этим миром единым целым.       Душа Леголаса жаждала того же. Он не мог усидеть на месте, всё время куда-то спеша, гоня коня, как безумный. Он помнил то время, когда в его груди жил ветер, рвущийся наружу, когда в голове было ясно, а в глазах стояла безумная страсть к открытиям, приключениям. Но всё прошло. Война схватила пылкого юношу в свои объятия, показала все ужасы этого мира, унеся множество жизней, затопив равнины в крови. Конечно, война не может длиться вечно. Она закончилась, оставив после себя плачущих матерей и страшные воспоминания, приходившие по сей день во снах. Но погасить свет в глазах юного эльфа она не смогла. И именно этот свет сейчас видел Леголас в глазах своей дочери.       - Быть может, ты не захочешь вернуться, - тихо прошептал эльф, выдавая свои страхи. Птенцы улетают из гнезда, вьют свои, забывая о прежних. Такова их природа.       - Отец, - мягко произнесла Лорим, заглядывая лучнику в глаза и видя там тоску. – Я никогда не забуду свой дом. Это дом, понимаешь? Я всегда буду возвращаться сюда. По-другому и быть не может.       - Но почему ты не желаешь сказать Арагорну о своём уходе? Попрощаться с ним?       - Ты же знаешь, насколько он вспыльчив. Он не отпустит меня или и вовсе увяжется следом, - Лорим недовольно нахмурилась. – Поэтому прошу тебя, не говори ему о моём отъезде как можно дольше. Я не хочу, чтобы за мной гнались, как за сбежавшей пленницей.       - Он лишь беспокоится о тебе, дочь моя. Пускай его методы несколько эксцентричны, но он желает тебе лишь добра. Не стоит его осуждать за это, - укорил дочь Леголас.       - Я знаю, отец. Но... он не поймёт меня. Ты же знаешь это. Поэтому я обратилась к тебе, - Лорим подняла на отца свои глаза, пытаясь передать то, чего нельзя выразить словами. Всю любовь, жажду жить, стремление к свободе, к поиску своего места в этой жизни. Леголас мягко улыбнулся. Он знает, да. Так почему же он должен запрещать дочери идти по зову своего сердца?       - Хорошо, дочь моя. Я не буду строить тебе препятствий. Ты вольна сама выбирать путь. Но, прошу, как прибудешь в Лихолесье, извести об этом. Успокой моё сердце, - попросил Леголас. Лицо дочери так и просияло. Она, как маленькая девочка, радостно взвизгнула и бросилась отцу на шею, нисколько не смущаясь всех тех тридцати воинов, стоящих прямо за её спиной, готовых к отъезду.       - Спасибо тебе, отец. Думаю, пора в путь – солнце скоро встанет, а я ещё не в седле, - девушка искренне улыбнулась эльфу, заправляя прядь за острое ушко. Леголас согласно кивнул. Лорим мгновенно вскочила в седло вороного коня, который нетерпеливо бил копытом, дала немой сигнал своему отряду. Воины зашевелились, выстраиваясь. Стражники закопошились, поспешно открывая ворота. Лорим глянула через спину, на замок, как бы прощаясь. В её глазах стоял непередаваемый восторг и толика грусти. Но она не жалела, нет. Она вернётся, обязательно. Ведь это её дом.       В последний раз посмотрев на отца, который с полуулыбкой глядел на своё чадо, Лорим широко улыбнулась и, тряхнув тёмной гривой волос, пришпорила коня. Скакун рванул вперёд, унося в своём седле дочь людского короля и эльфийского принца. Унося в сторону восхода, навстречу приключениям и свободе, которую так жаждала душа молодой девушки.

***

      - Как уехала?! Куда?! Где был ты в это время?! – Арагорн метался в тронном зале, как раненый зверь, рыча от ярости. Его дочь, его отрада унеслась прочь из родного дома, да ещё и без разрешения!       - Я был там, подле неё, - тихо ответил Леголас, с грустным пониманием глядя на страдания супруга.       - И ты отпустил её? – спросил король, в немом ужасе глядя на супруга.       - Арагорн, пойми, она не наша пленница. Дитя желает увидеть свет, так почему мы строим ей препятствия? – пытался вразумить возлюбленного эльф.       - Потому, что там опасно! – воскликнул мужчина, взмахнув рукой. – Орки шныряют, как ни в чём ни бывало, разбойников на каждой дороге видимо-невидимо! И ты отпустил её туда? Одну?!       - Не одну. С ней три десятка воинов, проверенных и обученных тобой лично. Да и сама Лорим не младенец беспомощный. Не многие из эльфов могут похвастаться своим умением так пользоваться луком, как она, не смотря на столь юный возраст. Арагорн, она не ребёнок боле.       - Ребёнок, и очень непослушный! Я немедленно выезжаю за ней. Быть может, она не ушла далеко, - король хотел было уйти из зала. Но его остановил возглас, полный ярости и отчаянья напополам.       - Нет!       - Ты запрещаешь мне? – тихо осведомился Арагорн, медленно разворачиваясь к супругу. Тот стоял посреди огромной залы, решительный и восхитительно величавый. Ясные глаза так и полыхали огнём, а в движениях присутствовало что-то величественное, королевское.       - Ты не посмеешь остановить нашу дочь, Арагорн! Иль ты успел забыть себя в её возрасте? Так вспомни! Вспомни, каким ты был мальчишкой!       - Я не был столь упрям и своеволен.       - Ты был ещё упрямее и своевольнее, Арагорн! Неужели ты забыл своё прошлое? Забыл то время, когда сам был ещё юношей, жаждавшим приключений?       - Я лишь действовал по зову своего сердца! И, насколько ты помнишь, он привёл меня к тебе!       - Быть может, она тоже действует так, как говорит ей сердце!       Наступило гнетущее молчание. Арагорн и Леголас сверлили друг друга взглядом. Дверь тихо скрипнула и вновь затворилась – Гимли, решив, что буря прошла, заглянул в зал и, поняв, что ошибся, оставил супругов наедине. Жить хотелось, как никогда.       - Она больше не маленькая девочка, Арагорн. Не нужно её удерживать в замке. Наша дочь хочет свободы, ветер зовёт её. Отпусти, и она вернётся. Она обещала, - успокаивающе шепчет Леголас. Напряжение медленно растворяется в воздухе. Даже дышать стало свободнее.       - Там опасно, - Арагорн уже сдался. Он понял, но всё ещё боится. Лучник понимает его. Подходит ближе к супругу, нежно обнимает, прижимаясь к широкой груди. Чувствует, как сильная рука ложится на талию, даря тепло и успокоение.       - Лорим умная девочка. Она справится. Давай просто будем верить ей и её сердцу.       Воин кивает. Нежно целует эльфа в светлую макушку и тяжело вздыхает. Отпускать птенцов из гнезда всегда тяжело.

***

      - Берион, держи меч ровнее! Бей, ну же!       Юноша атакует. Мгновение - и он подле отца, заносит клинок над его головой – тренировочный, деревянный – но под рукой уже пустота. Пока парень оглядывается в поисках цели, на спину опускается плашмя такой же меч. Не удержавшись на ногах, юноша падает в грязь, скользя коленями по жиже.       - Ты слишком суетишься. Твои движения должны быть просчитаны. Будь дальновиднее, - делает замечания Арагорн, глядя на сына, уже порядком извалявшегося в грязи, которая толстым слоем покрывает его одежду. Юноша досадливо ударяет по земле. Он снова проиграл. Как ни погляди, а отец даже с одной рукой умудряется быть на высоте. Берион порывается встать, но чувствует тяжесть сапога на спине. Он послушно остаётся на месте, прислушиваясь.       - Чувствуешь это, сын мой? Это чувство? – тихий голос отца слышен даже сквозь завесу дождя. – Это унижение, позор, досада и обида. Запомни это, сын мой. Запомни, чтобы больше никогда не испытывать.       Арагорн хватает юношу за плечо, резко ставя сына на ноги. Тот глядит на отца упрямо, с затаённой обидой, но скорее на самого себя, нежели на учителя. Король понимает его. В юном возрасте поражения всегда даются тяжело. Но и проигрывать нужно уметь.       - Ты научишься, Берион. У тебя вся жизнь впереди.       Юноша кивает. Он знает это. Но всё равно крайне обидно от того, что уже не в первый раз ему приходится есть землю. Недовольство самим собой закипает внутри него.       - Пойдём, сын мой. На сегодня достаточно.       Арагорн удаляется в сторону замка, прекрасно зная, что Берион не последует за ним. Лишь внимательно посмотрит вслед отцу, дождётся, пока тот скроется с поля зрения, и вновь возьмётся за меч. Этот пылкий молчаливый юноша не привык сдаваться. Он упрямый и целеустремлённый. Сражается он многим лучше, чем большинство его сверстников. Красотою тоже не обделён – светлые волосы, вечно непослушно взъерошенные, и глаза цвета лазури привлекают девушек, которые нет-нет да поглядывают на знатного юношу. Ещё бы. Справедливый и милосердный королевич, будущий наследник трона, гордость семьи, защитник своих будущих земель, бесстрашный воин.       Но будущий король должен не только выигрывать битвы, но и уметь их с достоинством проигрывать. А Берион этого не понимает.

***

      - Ты уверен? – тихо спросил Леголас, расчёсывая свои светлые волосы, странно отливающие медно-рыжим в свете свечи.       - Да. Он справится. Недаром он наш сын, - так же тихо отвечает Арагорн, любуясь супругом, сидящим к нему спиной. Сегодня утром он отправил сына на задание – в округе пошли слухи об орках, чей отряд совершил пару набегов на деревни. Берион вызвался разобраться с этим. И король позволил. На рассвете сын Арагорна отправился исполнять свой долг, взяв с собой с два десятка рыцарей.       - Самоуверенный, - улыбается эльф.       - Не без греха, - соглашается Арагорн. Стоит молчание, лёгкое, не тревожное. Король подаётся вперёд, осторожно касается волос возлюбленного, зачёрпывает себе в руку, как воду, пропуская меж пальцев пряди, любуясь переливами. Леголас молчит – ему тревожно. Понимая это, воин притягивает к себе супруга, обнимая его своей единственной рукой. Эльф послушно ложится на грудь короля, глядя тому в глаза.       - Мне неспокойно.       - Мне тоже.       Снова тишина, такая родная. Время идёт. Вот уже двадцать лет минуло с тех пор, как Арагорн познал, что детский смех – самый прекрасный звук на свете. Леголас же понял, что для него появилось нечто дороже прогулок по лесу и свободы. Что может быть прекраснее улыбки на милом личике? И разве есть ещё на свете звуки, от которых сердце замирает в ужасе так же, как от детского испуганного крика?       Время не стоит на месте. Дети выросли быстрее, чем пришло осознание этого. Вот уже один птенец вылетел из гнезда, прощально махнув недавно оперившимся крылом. Кто знал, что Лорим, маленькая лисичка с зелёными глазами, успеет так быстро вырасти? И кто знал, что она, едва успев подняться на ноги, тут же убежит в лес?       Но ни Арагорн, ни Леголас не жалели об этом. Их дочь нашла своё счастье в лесах, под сенью многовековых деревьев. Прекрасный юноша-эльф смог одарить её своей любовью, а девушка ответила взаимностью. Теперь Лихолесье пополнилось ещё одной парой, связавшей себя нерушимыми узами. Трандуил доволен. Он давно уже сам забыл о своих словах, сказанных сыну много лет назад. Эльфийский король рад, что его внучка, своевольная и своенравная девица, находится подле него и готова принять корону. Вскоре в Лихолесье объявится новые король и королева. Лорим счастлива, а более Леголасу с Арагорном и не нужно.       Но есть ещё и Берион, чья судьба волнует обоих родителей. Юноша возмужал, научился владеть клинком как продолжением своей руки, да и храбрости ему не занимать. Он внимателен к людям, добросовестно охраняет свои будущие земли, следит за порядком в округе. Но только юноша уверен в том, что проигрыш – позор. Он видит лишь победы впереди, уверен в своих силах. Но ведь жизнь наша не состоит из одних побед. И вскоре ждёт тех разочарование, кто этого не понял.       И оттого у Леголаса неспокойно на душе.

***

      Тягостное молчание душило, как цепкая рука на горле. Вина лежала на груди подобно камню, давила, прижимала к земле. Склонив колено подле отца, Берион ждал, когда король вынесет свой приговор.       - Берион, сын мой, - начал Арагорн, - я знал, что рано или поздно этот разговор настанет. Удача не всегда улыбается нам. И в этот раз она отвернулась от тебя.       Юноша стиснул зубы. Ему больно было слышать любые слова, напоминающие о его ошибке.       - Но ты должен понять, сын мой. Наша жизнь - не ровная дорога. Жизненный путь извилист, ухабист. И мы должны уметь обходить эти ямы, предугадывать повороты судьбы. А если не повезёт, и ноги подведут, то нельзя сдаваться. Встань и иди. От того, что ты лежишь на земле, ничего не изменится. Переведи дух и продолжи путешествие. Одно поражение мало что значит для всего пути, если оно не заставило тебя отступить и остановиться. Может, ты и проиграл сегодня сражение, но ты выиграешь войну, если учтёшь предыдущие промахи. Учись на собственных ошибках, сын.       Берион молчал. Он задыхался от слёз, которые катились по щекам. Его отчитывали, как мальчишку. Вот только ошибка была совсем не детской.       - Скольких ты потерял, мой сын? – строго спросил Арагорн.       - Пятерых, - тихо ответил Берион, зная, что отец услышит. Более того, отец это уже знал.       - А пошло с тобой два десятка. Ты спас пятнадцать человек, но потерял пятерых. Пятерых сынов своих матерей. Пятерых братьев, мужей, отцов, кормильцев. Ты понимаешь это, Берион?       - Да, отец, - выдавил из себя королевич, кусая губы.       - Ты понимаешь, что их семьи вправе ненавидеть тебя? Вправе проклясть весь наш род?       - Понимаю.       - А знаешь ли ты, из-за чего всё это произошло? – Берион молчал. Он знал. – Из-за твоей глупости, сын. Безрассудности. Твой поступок стоил тебе пятерых людей. Тех, кто думал, дышал, жил. А теперь нет. Теперь их тела оплакивают семьи. Из-за тебя.       Юноша молчал. Он не мог говорить. Глаза застлали слёзы, в горле будто камень застрял, а грудь сдавило железным обручем. Но ни звука не издавал будущий король. Ибо это было бы ещё большим позором.       - А знаешь, почему они не сделают это? Почему не проклянут нас? – ответа не было. – Потому что эти люди верны нам. Они любят нас, так как мы – их защита. Они уверены в нас, наших действиях. Мы для них – спасение. А они для нас – опора. Не будь народа – не было бы и королей. Но не будь королей – не было бы и народа.       Арагорн смолк. Тишину зала прорезал странный звук, но король не стал заострять на нём внимания. Его речь ещё не окончена.       - Твоя ошибка стоила пять жизней. Но если ты сейчас опустишь руки и не извлечёшь из своего поражения урок, то в дальнейшем ты потеряешь ещё больше людей, подданных и любимых. В нашей жизни есть место и победам, и поражениям. Наша цель сделать так, чтобы первые случались чаще, а последние стоили нам меньше.       Склонившись над полом, Берион рыдал, кусая губы. На холодный равнодушный пол падали прозрачные слёзы, стекая с щёк юнца, попробовавшего вкус поражения.       - Встань, - резко приказал Арагорн. Юноша медленно поднялся. Его плечи сотрясали рыдания, а из горла вырывалось то ли рычание, то ли вой. Он был похож на раненого зверя, который, забившись в угол, приготовился умирать.       - Подойди, - и Берион послушался. На негнущихся ногах он подошёл к трону отца. Арагорн протянул руку и, взяв сына за кисть, привлёк к себе, сажая на свои колени. Прижав рыдающего юношу к своей груди, король мягко поцеловал его в светлую макушку и прошептал:       - Учись на своих ошибках, сын, пока это не поздно.       Берион вцепился в одежду на груди короля, сминая её в своих пальцах. От тяжёлой руки отца на голове было ещё невыносимее, но юноша не сопротивлялся. На грудь давило чувство вины, позора и страшного понимания. Он понимал, о чём говорил Арагорн. Но принять это было сложно.

***

      - Мы постарели, Арагорн.       Король удивлённо вскинул голову, глядя на супруга, стоявшего перед зеркалом. Улыбка коснулась его губ, стоило ему увидеть отражение своего любимого. Стройное подтянутое тело, плоский живот, к которому так и хочется припасть в поцелуе, щекоча нежную кожу бородой. Вот только в этой самой бороде уже видна седина.       - Пускай. Что в этом плохого?       - Ты стал ворчливее, тебя сложнее переубедить. Отчего ты не желаешь, чтобы Лорим обзавелась дитём?       - Лорим сама ещё ребёнок. Ей только охоту подавай да пляски. Какое тут дитя, - недовольно сказал Арагорн.       - Наша дочь давно уже выросла, Арагорн. Ты не желаешь этого принять. Ты видишь всё ещё девчушку, которая по весне сбегала из замка в лес, чтобы полюбоваться тем, как пробивается трава из-под снега.       - У неё эта привычка от тебя, - недовольный король насупился, вспомнив, сколько нервов они потратили, ища неугомонную дочь среди деревьев. Как они кричали, звали своё чадо, беспокоились и холодели от ужаса предположений. Но всё обошлось – Лорим отыскалась у озера, которое раскинулось среди леса. Девчушка любовалась подснежниками, несмело показавшими свои бутоны из-под снега. Ругать её не стали, но отчитали сильно. Вот только каждую весну Лорим всё равно сбегала к тому озеру, чтобы полюбоваться на просыпающуюся природу.       - Она наша дочь, и неудивительно, что мы находим в ней отражение себя, - добродушно хмыкнул Леголас, поворачиваясь к супругу. Тот улыбнулся, соглашаясь со сказанным. – Не думаю, что стоит строить ей преграды, Арагорн. Не раз мы уже убедились, что Лорим всегда делает верный выбор.       - Пускай так. Но ведь ребёнок...       - Сам вспомни, как у нас с тобой это получилось, - в глазах Леголаса плясали искорки смеха. – Неужто ты хоть раз пожалел о тогда случившемся?       - Ни разу, ты же знаешь, - и, помолчав, Следопыт добавил. – Пусть делает так, как ей велит сердце. Я мешать не буду.       Лучник улыбнулся. Хоть это дело они уладили. Теперь можно отправить Лорим весточку о том, что оба отца благословляют её на рождение ребёнка. Да и Трандуил будет бесконечно рад тому, что у него появится ещё одна возможность повозиться с маленьким дитём. В детские годы Лорим эльфийский король ни на шаг не отходил от своей внучки, стараясь больше времени с ней проводить. Леголас был только рад подобному, а Арагорн внимательно следил за происходящим, но не мешал. Он знал, что у Трандуила на уме нет ничего дурного, но неприязнь к эльфу в нём не угасла с годами.       - Я слышал, Берион в поход собрался? – Леголас внимательно посмотрел на супруга. Тот смутился.       - Гимли порой стоит меньше болтать. А тебе сидеть в тавернах надо реже.       - Я сам решу, когда и сколько времени мне проводить с моим другом, - холодно заметил эльф. – Почему ты не сказал, что наш сын уходит?       - Наверно по той же причине, по которой ты не сообщил мне об отъезде нашей дочери.       Лучник некоторое время сверлил возлюбленного взглядом, а потом неожиданно улыбнулся и засмеялся.       - Пожалуй, верно. Это твоя маленькая месть, да?       - И не думал даже! – с какой-то обидой воскликнул Арагорн. – Берион вырос, я вижу это. Негоже воину дома засиживаться. Пускай развеется, к границам сходит. Уверен я, что он урок усвоил.       - Я тоже верю в это. Но всё же стоило сказать мне.       - Как и тебе, - не упустил случая поддеть супруга Следопыт.       - Ну всё, закроем этот разговор. Мы оба хороши, - Арагорн согласно кивнул.       - Тогда поговорим о нас, - предложил Следопыт.       - А что с нами случилось? – в голосе эльфа прозвучало беспокойство. По лицу скользнула тень испуга, и Арагорн понимал супруга – сколько раз Королю приходилось уезжать в долгие походы, рисковать своей жизнью. Неудивительно, что лучник так остро реагирует. Но у Следопыта были другие планы.       - Как ты смотришь на то, что сегодняшняя ночь будет несколько жарче, чем предыдущие? – в глазах короля сверкнул огонь страсти.       - С каких пор спрашиваешь об этом? Ведь ты знаешь ответ, - Леголас чуть смущённо улыбнулся, но глаз как прежде отводить не стал.       - Вдруг у тебя какие-то другие планы нынче.       - Мои планы – ты. Моя жизнь состоит из тебя. Более того, ты и есть моя жизнь. Так к чему глупые вопросы?       - Я человек, не забывай об этом, любовь моя. Людям важны слова, - Арагорн взял любимого за руку и притянул к себе. Тот послушно подошёл и сел подле короля на кровать.       Следопыт нежно огладил скулу супруга, заправил за ухо выбившуюся прядь светлых волос и мягко прикоснулся к столь манящим губам. Лучник ответил на поцелуй нежно, с любовью, которая вот уже сколько лет не угасала в его сердце к этому человеку. Он растаял в этом поцелуе, растворился в Арагорне, стал его частью. Мысли медленно куда-то уплыли, оставив после себя приятную пустоту.       Леголас и не заметил, как оказался уложенным на кровать. Арагорн с трудом оторвался от губ любимого, мягко поцеловал подбородок, спустился ниже, к шее, и принялся медленно вылизывать её, ощущая приятную мягкость кожи, задыхаясь от непревзойдённого аромата, который источал только его эльф. Следопыта вело от гладкости кожи, от ощущения пульсирующей жилки под кончиком языка, от жара, исходящего от хрупкого тела. Шутливо прикусив кожу на шее, король услышал сдавленный стон супруга. Спустился ниже, к ключицам, долго покусывая их, пробуя губами, не уставая удивляться тому, сколь тонки кости у Леголаса. Сполз к груди, опалив дыханием розовый сосок, почувствовав дрожь тела под собой, Арагорн нежно прижался щекой к вздымающейся груди и замер, вслушиваясь в биение любимого сердца.       - Что с тобой? – удивлённо спросил эльф, почувствовав, что ласки прекратились так же неожиданно, как и начались.       - Я слышу музыку, - прошептал Арагорн. – Я хотел бы, чтобы она звучала вечно.       - Нет ничего вечного, Арагорн. Музыка будет звучать столько, сколько ей отведено, - в голосе лучника не звучало ни капли грусти.       - Я знаю. Просто... Я счастлив, Леголас, - Арагорн поднял на супруга глаза. – У меня есть семья, двое прекрасных детишек, которые уже успели вырасти, а я и не заметил. В скором времени у меня будут внуки, о которых я даже не мечтал никогда. И у меня есть ты, самое прекрасное создание во всём мире. Разве можно желать что-то ещё? Но я желаю. Я хочу, чтобы всё это продолжалось вечно. Скажи мне кто лет сорок назад, что я предпочту полю боя мирную жизнь в кругу семьи – я бы засмеял его, честное слово!       - Ты был другим, - Леголас пригладил волосы возлюбленного, с понимающей улыбкой глядя на него.       - Да, ты прав.       Арагорн надолго замолк, задумчиво водя рукой по груди Леголаса, обводя соски кончиками пальцев, спускаясь к животу. Эльф ждал, понимая, что любимый над чем-то размышляет. Лучник не торопил его.       - Ты – самое лучшее, что могло со мной случиться, - прошептал Следопыт, нежно целуя плоский живот блондина. Тот улыбнулся, откидывая голову на подушки.       - Я могу сказать тебе то же самое.       Король не ответил. Немного отстранившись, он взглянул на распластанного под ним Леголаса. Взгляд Следопыта был жаден и страстен. Эльф почувствовал, как волна жара прошлась по его телу, остановившись где-то в паху. Лучник буквально горел под взглядом супруга, который не спешил действовать. Арагорн медленно провёл рукой по плечу возлюбленного, спустился к бедру, огладил. Лучник подставился под ласки, чуть выгибаясь. Было приятно ощущать сильную ладонь на своём теле, чувствовать такое родное тепло, слышать чуть прерывистое дыхание.       Арагорн вновь приник губами к шее возлюбленного, нежно лаская её языком, чувствуя, как неистово бьётся жилка под тонкой кожей, отмеряя удары пылкого сердца. Дыхание эльфа сбилось, он тихо застонал, обняв любовника за плечи, вжимаясь в него, будто силясь слиться воедино. Всё существо лучника дрожало от предвкушения, что даже в глазах время от времени всё плыло. А может, это всё из-за жара, который исходил от тел, от кипящей крови в жилах.       Скользнув рукой ниже, к паху возлюбленного, Арагорн сорвал с губ Леголаса короткий стон, даже вскрик. Леголас был напряжён, он жаждал внимания, тепла, а страсть бурлила в нём, как лава. Эльф подался навстречу руке супруга, вжимаясь в неё своей плотью, требуя внимания. Но Арагорн раздвинул ноги лучника, скользнул меж ягодиц, мягко массируя пальцами вход в столь желанное тело. Блондин опять застонал, ощущая, как умелые пальцы, чуть проникая внутрь, дразнят его, распаляя желание ещё сильнее. Было невыносимо терпеть эту пытку, хотелось, чтобы король взял его, прямо сейчас, мгновенно, размашистыми толчками вдалбливаясь в узкий проход. Уж что-что, а смущение у Леголаса пропало давно – когда живёшь рядом с Арагорном, который буквально символизирует собой мужество и силу воина, то от желания быть рядом с ним, принадлежать ему всё плывёт в глазах, и страсть топит в себе смущение. Лучник прекрасно понимал дев, которые издали глядели на короля и томно вздыхали – такого мужчину нельзя не хотеть. Но вот эльфом движет не только звериное желание насытить себя, удовлетворить свою похоть, которая с годами возросла, и её стало невозможно скрывать. Леголасу хотелось отдать себя любимому, расплавиться в его руках, как воску, стать его частью, ощутить то блаженство, когда ты действительно кому-то нужен, когда ты любим. И это желание было сильнее обычной животной страсти.       Проникновение было незаметным, немного дискомфортным, но в большей степени приятным. Леголас выдохнул, ощущая, как Арагорн осторожно, даже слишком, растягивает тугое колечко мышц, гладит стенки прохода, проникая всё глубже. Следопыт легко водил губами по животу лучника, растягивая супруга. Но вот эльф выгнулся дугой и громко, протяжно застонал. Король улыбнулся – за столько лет он уже досконально изучил тело любимого и прекрасно знал, как доставить тому удовольствие. Леголас стиснул в руках край простыни, немного прогибаясь в спине, чувствуя, как короткие, но жаркие волны удовольствия разливаются по его телу.       На пару мгновений пальцы исчезли, а потом резкая боль от проникновения выбила дух из Леголаса. Он коротко вскрикнул, задыхаясь. Следопыт вжался в него, прижавшись щекой к щеке, не спеша двигаться. Давая лучнику привыкнуть, Арагорн облизал чувствительную мочку уха супруга, коснулся кончиком языка заостренного ушка, тяжело дыша от напряжения. Хотелось сразу сорваться на бешеный темп, вдалбливаться в столь желанное тело, ощущать жар и слышать умопомрачительные стоны, от которых мурашки бегут по коже. Но Следопыт держал свои желания в узде. Любовь к Леголасу, к этому светлому солнцу в его жизни была сильнее нежели желание удовлетворить себя.       Эльф обвил руками шею супруга и ткнулся носом куда-то в район ключицы, мягко целуя. Арагорн начал медленно двигаться, осторожно, чтобы не причинить боль. Эльф тихо постанывал, постепенно подаваясь навстречу толчкам. Темп нарастал вместе с удовольствием, становилось жарче, а кожа уже горела. Ощущения сузились до прикосновений, который обжигали кожу, до стонов, что ласкали слух. Перед глазами стоял блеклый туман, но эльфу не нужно было видеть супруга – он чувствовал его своим сердцем.       Тьма внезапно накрыла мир, и комната окончательно утонула в ночи. Леголас гортанно застонал, выгибаясь на влажных простынях, слыша ответный стон прямо над ухом, больше похожий на рычание. Горячие губы завладели его ртом, давя звуки, рвущиеся наружу. Эльф ответил на поцелуй отчаянно, впиваясь в чужой рот. Казалось, что если исчезнут эти губы, этот танцующий язык, то не останется ничего, кроме удовольствия, которое шквалом накрыло эльфийского принца. Но вот все ощущения этого мира медленно исчезли, растворились во тьме, оставив после себя приятную пустоту.

***

      Леголас лениво открыл глаза. Солнце с удивительным упорством продолжало светить эльфу в лицо, заставляя того проснуться после бурной ночи. Лучник сощурился, сквозь ресницы глядя на светило, а потом отвернулся от окна, привычно уткнувшись носом в плечо Арагорна, который, как и положено уверенному в себе воину, раскинулся на всей кровати. Эльф шутливо пощекотал супруга кончиками пальцев, хитро улыбаясь. Король пошевелился, что-то буркнул и сгрёб любимого в охапку, не просыпаясь до конца. Леголас улыбнулся, прижимаясь к супругу, прячась от утреннего холода в объятиях Следопыта. Было тепло, до жути лениво, и счастье заполняло эльфийского принца от осознания того, что всё это закончится не скоро.       Ещё одно утро счастливой жизни. Ещё один день, полный спокойствия и гармонии. Они с Арагорном добились своего – нашли себя в этом мире и взрастили своё счастье собственными руками. Что ещё нужно?       Ну, разве что ещё пару-тройку ребятишек. Но это уже совсем другая история...