Смертельная игра

И все, что светом было, стало кровью. Так чувство нас на гибель обрекло. Данте Алигьери. Божественная Комедия. Ад. Песнь пятая.

      Я не знаю почему, но я застыла в страхе открыть заново эту дверь, я понимала, что мне нужно идти туда опять и неизвестно, что на этот раз приготовит для меня этот дом, или правильнее сказать… Люцифер?       Еще с минуту я стояла молча и не решалась открыть дверь, но потом, взяв волю в кулак, отворила ее. Передо мной появился на сей раз лифт, я понимала, что идти мне больше некуда. Войдя и повернув рычаг я поехала вверх. Я понимала, что он старый и дрожал именно по этой причине, но вместе с тем меня охватывает липкий страх. Проезжая, я заметила, как на каком-то из этажей появилась на секунду какая-то женщина. Я задержала дыхание. Вспомнив, что в самом начале мне пришлось пройти куда страшнее испытание в лесу Слендера я немного успокоилась.       «Я здесь не умру!»       Приехав, я отворила дверь лифта и вышла в коридор. Он был мрачный, казалось, что ни единый лучик света не проникал туда. Я шла уверенно вперед, пытаясь отворить хоть какую-то дверь, но все они были заперты. Когда же я дошла до конца и дернула за ручку ту, что была посередине, я услышала, как открылась какая-то дверь позади меня. Я без промедлений повернула и открыла ее. Это была маленькая комната, которая была увешана картинами. В углу стояла маленькая тумбочка в которой лежало очередное письмо от больницы пластической хирургии. Мельком прочитав ее, я поняла, что художник особо не питал приятных чувств к ним, постоянно отправляя гневные письма. Врачи попросили в мягкой форме больше таким не заниматься. Вряд-ли его это остановило.       На тумбочке лежал ключ, взяв его я вышла из комнаты, направившись к первой попавшейся. На удивление, долго ходить по коридору мне не пришлось. Открыв очередную дверь, мне представилась очередная маленькая комната, в которой висела лишь одна картина, на которой была изображена пианистка, то есть, его жена. На тумбочке посреди комнаты лежали обрывки из нотной тетради.

Почему ты остановилась? Такая чудесная мелодия, дорогая, прошу, еще немного. Только дорисую вот эту часть. Ну, не заставляй меня умолять!

      Подняв голову вверх я заметила, что картина начала покрываться кровавыми пятнами, не желая продолжать смотреть, я покинула комнату. Наконец, мне была открыта дверь, что была посередине. Открыв ее, я вышла опять в коридор, где находился лифт. Сбоку была еще одна дверь, я смело пошла туда. Но… Зря я это сделала. В углу находился какой-то сундук, из которого доносился искаженный (детский?) плач. Открыв его, я отскочила назад, упав на пол от резкого крика. Там была какая-то игрушка, которая вскоре исчезла. Без повреждений я вскочила и побежала дальше. Передо мной была лестница, которая вела наверх. Я пошла туда, но тут же в нос мне ударил запах дыма и гари. Я поняла, что мне нужно идти туда. Осмотрев чердак, я не увидела ничего, что бы мне помогло и направилась обратно. Открыв дверь, я вошла в какую-то комнату, которая больше напоминала коридор. Возле стенки стоял очередной сервант. В одном из ящиков лежала записка, в которой были прописаны симптомы шизофрении и рядом пометки художника. Почти все совпали… Я, почему-то, не удивлена, что он болел.       Один ужас сменялся другим. Я уже не могла это выносить, мое сердце постоянно билось как бешеное. Я понимала, что надо идти дальше. Ха-ха, чувствую себя Данте в Божественной комедии, где он в каждом кругу Ада сталкивался с новыми красками и кошмарами… Интересно, когда это, наконец, закончится?       Наконец, спустя столько бесполезных однотипных комнат, в которых творилось черт знает что, мне попалась спальня. Я закрыла за собой дверь и прошла дальше, оглядевшись. Здесь стояла довольно роскошная кровать и как всегда, в стиле старых домой, невероятное количество шкафов и тумбочек. Открыв один из них, на меня выкатилось огромное количество пустых бутылок. Занимательно. Алкоголизм, это, конечно, хорошо, но в разумных пределах.       Я увидела какой-то граммофон и пластинку к нему. Поняла, что думать тут не над чем и положила ее на проигрыватель, запустив. Песня начала играть с бешеной скоростью и я заметила, как все вокруг начало в прямом смысле слова плыть. Изо всех щелей начала течь черная, смолистая краска, кровать потекла, как будто эта комната была картиной, а включив песню, я вылила на нее растворитель.        Из-под кровати покатилась какая-то баночка. Я взяла ее и поняла, что это была кровь…

Мне понадобилась банка и… пластиковая трубка. Я откачал воздух — я знал, как это сделать. Я вставил трубку в вену и стал отсасывать воздух до тех пор, пока в рот не потекла кровь. Потом я поместил трубку в банку и кровь полилась в нее. Всю ночь я чувствовал привкус меди во рту. Почему я не подумал о шприце?

      После того, как он отрезал себе кусок кожи, какая-то кровь мне казалось детской забавой. Действительно, почему ты не подумал о шпице?       Немного пораскинув мозгами, я поняла, что комната пришла в такое состояние из-за пластинки, немного покрутив грамофон, я все-таки смогла найти правильную тональность, чтоб комната вернулась вспять и я смогла открыть дверь, через которую я сюда зашла.       Очутившись опять в мастерской, я вылила кровь на сея творение и что-то начало там прорисовываться. Я тяжело вздохнула, смотря на это чудо… Еще четыре, посмотрела я на ящики, которых было всего шесть, в двух из них уже стояла баночка и лежал кусок кожи…       — Слендер, еще чуть чуть и я вернусь к тебе. До тех пор, прошу, не делай глупостей…