Смертельная игра

За мною — мир страданий и мучений, За мною — скорбь и слезы без конца, Мир падших душ, печальных привидений. Данте Алигьери. Ад. Песнь Третья.

      — А твоя дамочка довольно смелая, смотрю, ты хорошо ее натренировал в своем лесу, подвергнув жутким испытаниям. Хотя, думаю, что себя ты сам за это коришь.       — Смысл мне винить себя за это? Она на меня зла не держит. — Отвечал я сухо, так как все мое внимание сейчас было направлено на Эмили. Я нервно поправлял свой галстук. Как давно мне вернулось это чувство? Тревога…       — Как знать, как знать… Может, в тайне тебя ненавидит, как ты думаешь? — он с улыбкой посмотрел на меня. Я тоже решил съязвить.       — Неужто вы не можете принять отказ, поэтому так хотите, чтоб в тайне она меня ненавидела? — я понимал, что играю с огнем.       — Не смеши меня. Что мне до какой-то смертной. Это твоя игрушка, посмотрим, сколько продлятся ваши игры… Если она достаточно меня позабавит своими криками, лицом, что искажает страх и безумие, тогда, если при том еще сумеет в здравом уме вернуться назад, то я выполню два ее желания. Мне даже интересно, что она захочет. Неужели, в тебе нет ни капельки сомнения, что в конце она передумает и пожелает что-то другое?       — Даже не пытайтесь, во мне зерно сомнения вы не посеете. Я повторю вслух. Я знаю, что людям нельзя доверять. Но если меня предаст она, в этом не будет ничего страшного…

***

      «Что на этот раз меня ожидает? Какое испытание?» — Я тяжело вздохнула и открыла дверь. Как всегда присутствовала давящая обстановка. Переступив порог, я пошла по коридору, стараясь не оглядываться назад.       Из прошлых записок и отрывок из статей я поняла, что картина прорисовывается следующая: жил да был амбициозный (шизанутый) молодой художник, он вёл расслабленную жизнь в шикарном особняке, вскоре сделал предложение молодой, красивой пианистке и певице. Свою супругу художник использовал в качестве модели для своих картин, она была его музой. Вскоре у них родилась дочь и появилась собака. Потом как я поняла у художника начал развиваться творческий кризис, об этом говорят разбросанные по дому пустые бутылки, отрывки из газет, а также письма от его друга. Из-за алкоголизма и депрессии, а также развивающиеся шизофрении он полностью ушел в работу и совсем не уделял время ни дочке, ни жене. После случился пожар в торговом центре, из-за которого жена лишилась своей красоты. Как я поняла, в дальнейшем он хотел исправить ее лицо с помощью пластической хирургии, но ничего толком не вышло. Возможно, если бы за это взялась наша современная медицина, то вышло бы что-то…       — Не на ту напал, Люцифер, я историк, собирать информацию — моя работа. Какой-то заколдованный дом меня не напугает. — Я не заметила, как покидая очередную комнату, в меня влетел стул, ударив в спину. Я, разумеется, свалилась на пол. Сейчас я стояла перед выбором: плюнуть на все это дело и пойти дальше, либо же обернуться. Я все-таки выбрала второй вариант.       Минуту назад здесь был порядок и даже бутылок на удивление не было, сейчас же все было вверх дном. Зато я заметила сейф, что некогда прятался за картиной.       «Если бы я еще хоть что-то видела в этой кромешной тьме…» — подумала я и попыталась включить свет, но проводка, видимо, сгорела. Я вздохнула и стала пробираться сквозь горы разбросанной мебели к сейфу. Замок здесь был довольно простенький, комбинация цифр была от нуля до ста. Ноль, десять, двадцать и так далее… Я решила пройтись по комнате в поиске подсказки. Рядом со сорванной картиной лежал отрывок бумаги, на котором было написано «314». Чтобы это могло значить, есть таких цифр в коде нет? Остается полагать, что это «30 10 40».       Подойдя опять к сейфу я поняла что здесь можно крутить замок как влево так и вправо. Я решила методом проб и ошибок вводить комбинацию. На удаление с первого раза. Открыв сейф, я увидела там только ключ.       Поняв, что вставать его некуда, я вышла из этой мрачной комнаты в другую. Найдя там тумбочку, я попробовала открыть ее найденным ключом. Замок поддался и я открыла дверцу. Там лежала очередная записка. Как я поняла жена вела дневник и это был один из отрывков. Здесь она высказала свое восхищение своим мужем, что тот ласково и заботливо относится к ней во время беременности, но в тот же час ей не нравилось, что от него опять запахло алкоголем.

Боже, нет, только не снова…

      Спустя однообразные коридоры и комнаты, которые выделялись лишь тем, что иногда после включения света происходила какая-то вакханалия, я дошла до довольно интересной комнаты, которая больше походила на чулан. Когда же я обернулась назад, поняла, что все поменялось и я была заперта в этом маленьком пространстве, в котором было лишь четыре двери.       «Да уж, людям с клаустрофобией здесь лучше лишний раз не находится»       Я открывала одну дверь за другой, но за ними была лишь одна и та же картина — кирпичная стена. Когда же я сделала полный круг, то одна из них приоткрылась и вела в подвал. Я понимала, что другого выбора у меня не было, хоть я особо не люблю подвалы и другие места на подобие этой.       Вздохнув, я стала спускаться вниз.       «Хоть глаз выколи — ничерта не вижу!» — ругалась я про себя. Когда же мои ноги нащупали скрипящий пол, я посмотрела в даль этого подвала, увидев там пианино. Пройдя сквозь груду бутылок, я услышала как пищат крысы и бегают туда сюда. Я старалась не обращать внимание, так как понимала, что их здесь нет, это всего лишь часть воображения художника.       Подойдя к пианино, я нажала пару клавиш и заиграла музыка, которая заставила воспарить предметы, что находились в этой комнате. Меня уже ничем на этом свете не удивишь…       Поняв, что ловить здесь больше нечего, я направилась обратно к лестнице, но как только я вступила на первую ступень, я услышала как все предметы стали падать вниз и музыка резко прекратилась. Обернувшись я заметила, как здесь стало еще темнее, чем раньше. Хотя казалось, куда уж можно? Нет предела совершенству!       Я увидела лишь шкатулку, что стояла нетронутая на столе, подсвечиваемая лишь маленькой свечей. Я подошла поближе и открыла ее. Там лежала кость…

Мне нужно было отделить плоть от кости. Поначалу я растерялся не представляя, как это сделать. Но потом… Отпилил ее ручной пилой. Сварил… И положил кость в ступку. Мне пришлось ее достать, потому что раньше я такого, безусловно, не делал. Наконец я смешал порошок с небольшим количеством белой краски. Получилась отменная грунтовка!

      По истине, человеческий ум безумен… Никогда не знаешь, что за мерзкая и ужасная идея может прийти в голову… Возможно, Слендер по сравнению с этим горе художником какой-то заурядный офисный работник…

***

      Я стояла и смотрела на мольберт, где уже появилась совсем другая картина. Постепенно что-то начинает прорисовываться… Осталось еще три вещи… Еще три и я буду дома.