Смертельная игра

Известно нам: так Феникс умирает, Но, пламенем охвачен с головой, Он всякий раз из пепла воскресает, Таинственный и непонятный миру, Сгорев, он оживает все равно. Но это пламя, что его вскормило, Безумьем или демоном дано? Данте Алигьери. Ад. Песню двадцать четвертая.

      Когда тело Эмили полностью сгорело и превратилось в пепел, он перенесся в реальный мир. Слендер молча подошел и взял горстку пепла и наблюдал, как она медленно сыпалась обратно на пол сквозь его пальцы. Нельзя было точно описать, что он сейчас чувствовал, все в его голове перемешалось: гнев, ненависть, скорбь, горе и сожаления.       — Если бы я теперь смог жить только воспоминаниями о твоем светлом образе…

«Прошу, отнеси мою сестру в ближайший детский дом, я умоляю, я сделаю все что угодно, я буду выполнять все, что ты мне скажешь.» «Я так и не узнала твое имя, хотя прошло уже три недели.» «Прости, просто, твое имя очень тебе подходит. Меня, кстати, Эмили зовут. Но ты-то наверное это знаешь.» «Ты, оказывается, делаешь такую важную работу… Получается, и я тоже. Наверное, я должна сказать спасибо. Спасибо за проделанную работу.» «Это конец, да?»

      — Слишком рано ты придаешься воспоминаниям. Подожди еще пару минут.       — Что? — он сейчас не мог трезво мыслить. Да и не осознавал, что ее больше нет рядом с ним, как это было всегда. Единственное, чего он желал — впить когти в шею Люциферу.       — Не смотри на меня с таким гневом, вообще-то благодарить меня должен.       — За что благодарить?! За её смерть? — он держал себя из последних сил.       — Да, именно, за её смерть. А теперь, вместо того, чтоб прожигать во мне дыру, посмотри назад.       Послушав совета, Слендермен обернулся назад и то, что он увидел — повергло его в шок. Постепенно из пепла стал появляться силуэт женщины. С каждой секундой на её теле восстанавливалась кожа, вновь отрастали на голове волосы, на пальцах появлялись ногти. Спустя несколько минут она открыла глаза…

***

      Где я?.. Что происходит?.. Почему… Почему я жива? Почему я голая? Первое, что я увидела это — Слендера, что сейчас ошарашенно на меня смотрел, упав на колени рядом. Я не знала, что здесь происходит, но первое, что я сделала — обняла его. У меня навернулись слезы. Наконец-то я дома. Наконец-то выбралась из этого кошмара.       — Слендер… Я так соскучилась за тобой. Я так… так испугалась, когда огонь… Все загорелось… И я… И я… — я не могла нормально разговаривать из-за того, что слезы мне мешали собраться с мыслями.       — Молчи… Все хорошо, ты молодец. — Он просто меня обнял, после чего поцеловал в лоб. Отчего-то мне стало так спокойно, что слезы уже почти не текли. Он снял с себя пиджак и накинул его на меня.       — И что это значит? — спросил Слендер у Люцифера, помогая мне встать на ноги.       — А что непонятного? Ты свободен.       — Ага… вот оно что… — задумчиво протянула Эмили.       — Теперь ты все поняла, да?       — Да. Его наказание пришло в силу, ведь так? Поскольку он увидел, как я умирала, он ощутил это на своей шкуре. Так что… В принципе… Это ведь может считаться, как за исполнение приговора?       — Это правда?! — воскликнул Слендер, обращаясь к Люциферу.       — Чистая. А теперь убирайтесь, мне тошно на вас смотреть.       — Но разве ты не хочешь узнать историю дома?       — И что же ты мне расскажешь из того, чего не знаю я? — спросил он, вопросительно посмотрев на меня. — Ведь это я создал тот мир.       — Ну, тогда я расскажу, что поняла в последние минуты «своей жизни». Если бы на картине появился другой портрет… Мне бы пришлось все делать заново, ведь так?       — Интересно, как ты это поняла?       — Когда я поднималась вверх по лестнице и вошла в эту комнату, там было много портретов его жены, что смотрели на меня с наигранной улыбкой и со шрамом на лице. Они были абсолютно одинаковые. Так что я предположила, что все это — его неудачные попытки. И если бы я делала что-то по-другому, открывала какие-то другие двери, избегала бы жену… То… в итоге бы вышла одна из тех картин.       Он ничего не сказал, лишь улыбнулся и щелкнул пальцами, после чего мы со Слендером исчезли и появились вновь у реки, лишь молча смотря друг на друга. Я даже не знала, как описать чувства, которые я испытывала. Но одно из них, самое важное, наверное — облегчение. Все закончилось. Кошмар уже позади…

***

Нас не спас Холодный ум… Напротив: чуя властный Зов, мы уста приблизили к устам… Толкнув, на искушенья путь опасный. Данте Алигьери. Ад. Песнь пятая.

      Я молча коснулась его руки, продолжая смотреть вдаль, на озеро. Его кисть была как лед, но почему-то для меня она отдавала теплом. Мы оба сели на поляну, делая вид, что ничего не произошло, что все, что произошло там… Нам просто приснилось. Я улыбнулась и улеглась на его колени, немного предавшись ностальгии. Слендер тем временем немного напрягся. Я могу сказать, что он не привык к такому роду действий. Но я знаю на все сто, что он тоже скучал по мне и любит меня, хоть и никогда в этом не признается. Я знаю, что он переживал за меня и что когда я умерла, место себе не находил. Пусть он никогда мне это не скажет, и пусть я не читаю мысли… Но я по крайней мере чувствую, что он переживал. Мне этого достаточно.       Я немного приподнялась и перевела взгляд на него, наши лица были очень близко, а он не шевелился, как будто выжидал и наблюдал за моими действиями. Я улыбнулась и нежно поцеловала его. Его тело чуточку содрогнулось и я почувствовала, как от него исходило желание прикоснуться ко мне, но он не двигался, как будто выжидал. Я чувствовала, что он тоже в смятении и растерянности. Я нежно взяла его руку и положила себе на талию, сама же уже вовсю гладила его спину и шею. Я безумно хочу его, еще никогда я не испытывала такого желания. Там, в том доме я вынесла для себя одну очень важную вещь — надо ценить то, что имеешь, иначе придет день, когда все потеряешь, а вернуть обратно уже не сможешь.       И вот уже его руки сильно сжимали мою талию, а губы настойчиво сливались с моими. Он как будто хотел мне сказать, как сильно за меня переживал и что больше меня не отпустит. Под напором его тела я упала на спину, а он прижал меня собой, продолжая целовать. Его губы спускались все ниже к моей шее, а руки блуждали по моему телу. Я же в свою очередь обхватила его, попутно стягивая красный галстук, что, скользнув, упал на зеленую траву. Расстегнув несколько пуговиц, я стянула с него рубашку. Я бы соврала, если б сказала, что у него некрасивое тело. Оно было идеальным. Мраморная кожа, талия, подкаченный торс и руки — все было при нем. И он мой… только мой.       — Я люблю тебя… — прошептала я ему, притянув его голову к своему лицу.       — Я знаю. — Сказал он и сбросил с меня свой же пиджак. Его руки так сильно сжимали мою плоть, что казалось, что он вот-вот раздавит меня, но это только возбуждало меня еще сильнее. Я чувствую, что нужна ему, что он хочет меня так же сильно как и я его.       Но Слендер вдруг резко остановился и отстранился, посмотрев на меня.       — Ты уверена, что хочешь сделать это с таким как я… я имею ввиду, это может быть далеко неприятно.       — Ты идиот или да? — я даже не стала фильтровать свою речь. — Я только что, минуту назад, сказала, что я люблю тебя и сейчас ты абсолютно не к стати задаешь такие вопросы в такой момент… — я повалила его на землю, стянув с него последние шмотки я резким движением оседлала его. Было чуточку больно, но сейчас я больше получала удовольствие от его лица. Он сжал зубы, обхватив когтями меня за бедра, оставляя там царапины и синяки.       — Ты действительно… Опасная женщина и такая… прекрасная. — На секунду я даже остановилась. Он, воспользовавшись моим замешательством, взял верх. Его движения постепенно из плавных переходили в более жесткие и настойчивые. А я могла лишь постанывать, обхватившись за его плечи. С каждым новым толчком я пыталась сдержать стон, но в конечном итоге просто впилась ему зубами в плече. А он, по видимому, ловил от этого кайф. Я почувствовала, что мы вот-вот дойдем до пика наслаждения, но потом он лишь замедлил темп, наклонившись, он начал шептать мне разные приятные глупости. Я даже на секунду забыла, что я не с человеком. Когда же мы уже оба были на пике наслаждения, он ускорил темп… Минута и мы уже оба валялись на полу, раскинув руки как морские медузы. Это был лучший секс в моей жизни. Я посмотрела на Слендера и почему то вспомнила о том, какой страх испытала, когда увидела его в том доме, а сейчас… Сейчас я понимала, что без него не могу дышать.       — Люблю тебя… только попробуй исчезнуть опять, когда я даже сгорела для того, что б нас больше никто не потревожил. — Сказала я, гладя его по щеке, а он терся о мою ладонь как кот. Я бы хотела, что б это мгновение длилось вечно. Только ты и я. Навсегда.       — Я не исчезну. Не после того, что сейчас было.       — Поступаешь как настоящий джентльмен, берешь на себя ответственность? — Я рассмеялась.       — Смотрю, один раз тебя не до конца вымотал, раз ты смеешься… еще один раунд? — Слендер резко подмял меня под себя.       — М… — протянула я. — Чувствую, что мы сегодня не уснем… — секунда — и мы уже в моем доме, бесстыдно ломаем и бьем все вокруг. Эта грубость и эта страсть заводила меня еще сильнее. Он резко впечатал меня в стену, тем самым отрезав мне пути к отступлению. Он легко взял меня на руки, а я обхватила его талию ногами, жадно целуя его шею. Он взял мои руки и приковал одной своей у меня за спиной. Таким образом обзор на мое тело ему был полностью открыт.       — Мне казалось, что человеческое тело отвратительно, что в нем нет ничего особенного, что вы ничем не отличаетесь от свиней, но… Я не могу перестать смотреть на твои изящные формы… твою шею, твои плечи, твоя грудь, твоя талия и бедра, длинные изящные ноги как у кошки… — Его теплые слова заставили меня смущаться и дрожать. — Я не могу тебя отпустить. Ты помогла мне вспомнить каково это желать кого-то и быть желанным, каково переживать за кого-то, каково это, когда тебя держат на хрупких плечах и рискуют собственной жизнью ради меня.       — Слендер… Я люблю тебя, правда люблю, — я высвободила одну руку и потянулась к щеке Слендера. — Почему, Слендер, ты делаешь такое несчастное лицо?       — Серьезно? Различаешь выражения на моем лице? — он рассмеялся.       — Конечно, различаю. — Я улыбнулась. — Так… Ты ответишь?       — Да просто не понимаю, чем я это заслужил.       — Я тоже не понимаю, за что мне такое чудо, но… Знаешь, мне кажется, что это судьба…       Либо на верху кому-то стало настолько скучно, что он решил понаблюдать за нами, либо же действительно — это судьба, что мы встретили друг друга. Мне хочется верить в то, что больше никто нам не помешает… И что какое-то время мы будем жить счастливо. Только ты и я.       — Эй… Эмили.       — Что? — он наклонился и шепнул мне на ухо, то, что я никак не ожидала услышать.

Я люблю тебя